Готовый перевод Wandering to the Sky / Вихрь небес [❤️]: Глава 21

Молния змеёй прорезала свинцово-серые облака, воздух наполнился солоноватой сыростью, предвестником наступающего сезона дождей.

Мальчик сидел на корточках под деревом в саду. Белоснежное, почти фарфоровое личико не выражало ни единой эмоции. Его чёрные глаза были неподвижны, взгляд устремлён на цепочку муравьёв, карабкающихся вверх.

— …Шесть лет, а до сих пор не говорит…

— Вся семья с гениальными мозгами, а младший сын, говорят, с отклонениями…

Шёпот людской, едва различимый, доносился с дальнего конца галереи и растворялся в воздухе. Мальчик будто был глух: не дрогнул, не обернулся. Он не реагировал вовсе, пока вдруг за спиной, прямо над головой, не прозвучал голос молодого мужчины:

— Что ты делаешь?

Мальчик медленно обернулся.

Перед ним стоял высокий юноша лет двадцати с небольшим. Тёмные волосы, черты лица резкие, с заметной примесью чужой крови. Его зрачки были редкого серо-зелёного оттенка — в точности как небо перед бурей. Он пристально смотрел на руки ребёнка.

В маленькой ладони таяла леденец. Он прижимал конфету к земле у входа в муравейник. Несколько муравьёв, только что выбравшихся наружу, свернули с пути и целой толпой направились к нему.

— …Медленно, — выговорил мальчик.

Его мысли были слишком сложны для детского возраста, язык попросту не поспевал за умом. Он с трудом повернулся и указал на глинистый склон неподалёку. Слова вырывались урывками, ломкими, как сухие ветки:

— Сзади… дождь… растворит… тепло молекул… диффузия…

— Ты хочешь сказать, что рабочие муравьи, идущие в хвосте колонны, не успеют добраться до возвышенности до начала дождя, поэтому ты растопил леденец, чтобы усилить тепловое движение молекул, ускорить диффузию и привлечь больше муравьёв к себе на руку, чтобы потом перенести их на склон?

Мальчик яростно закивал. В его чёрных зрачках отражалось лицо мужчины, глядящего на него сверху вниз.

— Обонятельные сенсорные нейроны в антеннах муравьёв — одни из самых чувствительных в природе. Концевые отростки их обонятельных рецепторов соприкасаются с клубочками в антеннальных долях мозга. Это значит, что повышение скорости молекулярной диффузии практически не влияет на их притяжение запахом. —

Мужчина наклонился, сжал маленькую ладонь мальчика и резко отдёрнул её. Растаявший леденец брызнул в сторону и исчез в высокой траве у подножия склона.

— Ты дал слишком много сахара для таких ничтожных тварей, — произнёс он жёстко. — Муравьи не будут тебе благодарны. Они просто захлебнутся в сахаре, дурачок.

Капли размером с бобы с громким треском обрушились с неба. Муравьиная колонна, не успев переселиться, в одно мгновение была смыта.

Мальчик в растерянности протянул руки к земле, пытаясь зачерпнуть грязь, чтобы спасти хоть кого-то, но не успевал. Он потянулся за муравьями — и те в панике вонзились ему в ладони. В замешательстве он сжал кулак и раздавил сразу нескольких. Мужчина, не раздумывая, подхватил его за руку и отвёл под навес галереи.

Мир утонул в серой завесе дождя. Никто не заметил, как разрушился крошечный муравьиный мир, как он исчез без следа.

Глаза мальчика расширились, в их глубине застыл испуг.

— Мир насекомых, как и весь мир, развивается по законам эволюции. Пытаться спасти слабых из ложного сострадания — всё равно что вставать на пути у локомотива. Разве это так трудно понять?

— …

Мужчина скрестил руки и смотрел на мальчика сверху вниз, не скрывая раздражения и усталости. Затем тяжело выдохнул:

— Ладно, забудь.

Такое слабоволие, впечатлительность, нелепая сентиментальность — не иначе как побочный эффект умственной отсталости.

— Возвращайся в безопасный сектор. — Голос стал холодным. — Эксперимент вышел на критическую фазу. Не мешай.

…

Подземный безопасный уровень был безлюдным и тихим. Шум текущей воды казался особенно явственным.

Мальчик стоял на табурете у раковины и мыл руки. Он будто привык к такой тишине. К одиночеству. Внезапно он заметил на внутренней стороне запястья чёрную точку, что медленно передвигалась. Глаза расширились от изумления.

Это был маленький муравей.

В глазах мальчика вспыхнул свет, почти радость — такая, какую редко увидишь у детей, привыкших к одиночеству. Он осторожно подцепил муравья и опустил в прозрачный стеклянный стакан, после чего бегом ринулся в спальню, нашёл кусочек сахара, вернулся и бережно положил его внутрь. Приник к стеклу, наблюдая, как муравей тянет усики к сладости.

Незаметное, почти ничтожное чудо жизни.

Мальчик засмеялся. В зеркале отразилось его лицо, сияющее искренним счастьем. Он прошептал себе под нос:

— Мы… мы все… это… мы — муравьи…

Он замолчал, словно решил больше не мучить себя словами. Соскочил с табурета и, громко топая, выбежал из ванной.

— Мы с тобой — одни из миллионов. Ничем не отличаемся. Кто сказал, что эволюция не может идти путём мира?

Мальчик не обернулся. Поэтому он не увидел отражение в зеркале за своей спиной — фигуру, что застыла, не двигаясь ни на дюйм.

Спустя долгое молчание оно медленно потеряло улыбку, выпрямилось. Лицо изменилось, стало чужим, почти бесчеловечным. Чёрные, как уголь, глаза пристально следили за направлением, в котором исчез ребёнок. Потом существо вдруг улыбнулось, обнажив ряд острых, слишком белых зубов.

— Шэнь Чжо…

Оно прошипело это имя с любопытством, с хриплой, почти благодарной интонацией, словно за все эти годы, проведённые на Земле, наконец-то нашло нечто особенное.

— Шэнь… Чжо…

…

ГРОХ!

Молния осветила окно палаты, на мгновение сделав её белоснежной, и тут же небеса взорвались громом, от которого задрожала земля.

Следом монитор жизнеобеспечения взвизгнул тревожным сигналом. Медсестра резко поднялась с места:

— У пациента восстановилось сознание! Срочно доложите в Инспекторат!

На больничной койке Шэнь Чжо выглядел измождённым и бледным. Медленно, с усилием, он открыл глаза.

— Подождите, — раздался в углу палаты низкий мужской голос.

Медсёстры, уже собравшиеся уходить, замерли в нерешительности. У стены, развалившись в кресле, сидел Бай Шэн. На нём была чёрная футболка и тренировочные штаны, длинные ноги небрежно скрещены, а в руках он лениво вертел небольшой металлический предмет.

— Отдохните, — бросил он. — Вы молодцы, но не стоит звать никого.

— Но…

— Идите.

Медсёстры переминались с ноги на ногу. Однако это была специализированная больница для сверхлюдей, и никто не осмелился бы спорить с волей представителя класса S. Покорность младших была почти инстинктивной.

Они переглянулись, бросили последний тревожный взгляд на неподвижную бледную фигуру в кровати и нехотя вышли, оставив дверь за собой.

Клац — замок защёлкнулся. В полутёмной палате остались только двое: один сидящий, один лежащий.

Ночь за окном была похожа на безбрежное море. Ливень барабанил по стеклу. В жёлтом ореоле тусклой лампы у изголовья воздух казался вязким, почти застывшим. Шэнь Чжо был ещё в полубреду, голос его прозвучал едва слышно, как дыхание:

— Мне кажется… мне приснился сон…

Бай Шэн приподнял бровь:

— Какой сон?

— Шёл дождь… в саду была мокрая земля… я стал маленьким… рядом был кто-то… у него были серо-зелёные глаза…

Воспоминание скользнуло, как рыбка в воде: блеснуло в свете и исчезло в темноте.

— Остальное — не помню… — прошептал Шэнь Чжо. — Это было так давно… я всё забыл.

Он закрыл глаза, но уже через миг вновь открыл их. Сознание, казалось, начало проясняться:

— Почему ты здесь?

— Почему я здесь?.. — протянул Бай Шэн с ленцой, поднимаясь и сладко потягиваясь.

Он напоминал льва, лениво встающего на ноги. В сумраке его тело скрывалось в тени, но под кожей угадывались мощные мышцы. И даже в этой небрежности чувствовалось давление, от которого хотелось отпрянуть. Одним движением он легко прижал Шэнь Чжо обратно к подушке, не давая тому подняться.

— Ты был без сознания шесть часов. Снаружи почти началась паника. Чэнь Мяо и остальных я отправил по разным секторам, чтобы оперативно стабилизировать обстановку. Даже в лучшем случае они доберутся сюда не раньше, чем через полчаса.

Он наклонился ближе.

— А за полчаса может произойти многое. В твоём состоянии тебе стоит учиться послушанию и сотрудничеству — это в твоих же интересах.

Наконец Бай Шэн поднял предмет, с которым до сих пор играл в пальцах, и поднёс его к лицу Шэнь Чжо. Это был шприц, найденный на месте событий. На металлической стенке чётко отпечатан символ: буква S.

— Так называемая Программа регенерации человеческого генофонда, или проект HRG. Эта сыворотка временно даёт обычному человеку доступ к сверхспособностям. Я угадал, да?

Шэнь Чжо молча уставился на шприц. Его лицо не выражало ничего.

— Молчишь? — с почти ласковой усмешкой спросил Бай Шэн. — Тогда я скажу.

— В районной больнице уезда Цюаньшань, когда тебя захватили, ты ввёл себе инъекцию препарата класса A. Следы ведут к Чжан Вэнюну. После введения ты временно получил его способность управлять погодой. Именно этой силой ты вызвал молнии против Ноды Сюнсукэ.

— Затем ты использовал препарат, который поднял тебя до уровня S. Вероятно, он был связан с Фу Чэнем. Хотя твоё тело не способно реализовать всю мощь S-класса, тебе этого хватило, чтобы активировать крест. Поэтому после смерти Фу Чэня поползли слухи, что ты унаследовал часть его способностей.

Снаружи бушевал ливень. Но внутри, в полумраке палаты, всё застыло. Воздух стал густым и неподвижным.

— Я отдал препарат на анализ, — произнёс Бай Шэн, наклоняясь ближе, так что его лицо оказалось почти вплотную к лицу Шэнь Чжо. — В составе обнаружена сыворотка, полученная из крови сверхчеловека. Я прав, инспектор Шэнь?

Расстояние между ними исчезло. Бай Шэн сжал горло Шэнь Чжо ладонью, большим пальцем неторопливо скользя по его шее. Под тёплым жёлтым светом лампы этот жест мог бы показаться даже ласковым, почти заботливым.

— Ответь мне на один вопрос.

Шэнь Чжо наконец заговорил. Голос его был хриплым, медленным, и каждая вибрация передавалась прямо в ладонь Бай Шэна:

— Как ты считаешь… возможно ли мирное сосуществование между людьми и сверхлюдьми?

Бай Шэн прищурился, вглядываясь в лицо собеседника. Потом медленно произнёс:

— Думаю, в всей истории человечества не было подлинного мира. Но это не мешает нам надеяться. К чему ты ведёшь?

На бледных губах Шэнь Чжо промелькнула едва заметная тень улыбки.

— Мир возможен лишь в двух случаях: либо на груде тел, либо под абсолютной угрозой. Именно для этого и был создан проект HRG.

Он перевёл взгляд на опустевший шприц в руке Бай Шэна и тихо добавил:

— Ты прав. HRG — это препарат, дающий обычным людям временные способности эволюционировавших… Но у него есть один изъян.

— Для его производства требуется большое количество сыворотки сверхлюдей, — произнёс Шэнь Чжо.

— Используешь кровь одного — получаешь его способность.

Гром разорвал небо, словно чёрный океан вздрогнул от взрыва.

— … — Глаза Бай Шэна сверкнули в полумраке. Он хмыкнул, и в этом коротком смешке прозвучала извращённая нежность:

— Дорогой мой, ты и правда — смертоносная красавица.

— Называй как хочешь, — безразлично ответил Шэнь Чжо. — Наука не зависит от моего личного мнения. Сейчас…

Оставаясь в неудобной, полулежащей позе, он устало, но спокойно приказал:

— Убери руку. Отойди на три метра. Или я выстрелю.

Что-то холодное уткнулось Бай Шэну в бок.

Он опустил взгляд.

Дуло.

Служебный пистолет Инспектората — с особыми боеприпасами. Не убьют S-класс, но оставят память, которая будет ныть до конца жизни.

Три секунды напряжения. Потом Бай Шэн медленно поднял руки и отступил на шаг.

— Не тронуть тебя, пока ты был без сознания, — вот где я просчитался. Слишком много морали. Впредь исправлюсь.

— Обсудим в другой раз, — спокойно сказал Шэнь Чжо.

Он сел, держа пистолет твёрдо, без дрожи. Тело ещё хранило следы недавнего боя, но благодаря высшей регенерации всё уже срослось. Под распахнутым воротом виднелись красные следы швов — и всё же в голосе не было ни слабости, ни усталости.

Он говорил ровно, а оружие в руке было надёжнее любых слов:

— Назад. Сядь. Я отвечу на твои вопросы, но только если ты научишься — повиновению. И сотрудничеству.

Бай Шэн, не отрывая взгляда, отошёл к стене и опустился в кресло. Сел широко, свободно, вытянув ноги и даже не пытаясь скрыть, что дуло пистолета по-прежнему направлено ему прямо туда, где больнее всего.

Он откровенно, почти с удовольствием, провёл взглядом по Шэнь Чжо сверху вниз.

— Программа регенерации человеческого генофонда, — заговорил тот спокойно, — изначально была долгосрочным исследовательским проектом. Ей уже тридцать лет. Первоначальная цель — оптимизация генетики, продление человеческой жизни.

Но всё изменилось пять лет назад, когда по всему миру внезапно пробудились способности у ста тысяч человек.

— Мир оказался на грани катастрофы. Чтобы защитить человечество — столь же беззащитное перед сверхлюдьми, как муравьи перед сапогом, — я изменил направление HRG. С этого момента все исследования служили лишь одной задаче.

Он сделал паузу:

— Дать обычным людям сверхспособности.

Когда он впервые озвучил эту идею в институте, большинство высокоуровневых эволюционировавших встретили её насмешками, недоверием и откровенным возмущением.

Но не Бай Шэн.

Он сидел, откинувшись в кресле, локоть на подлокотнике, пальцы переплетены. Смотрел пристально, чуть прищурившись.

— Три года назад мы добились прорыва в теоретическом моделировании, — спокойно продолжил Шэнь Чжо. — Нам удалось синтезировать генетический интерферон, позволяющий человеку временно обрести способности. Его ещё называют “усилителем”. Но эффект слишком краток, а для синтеза по-прежнему требуется большое количество сыворотки. Чтобы лаборатории разных стран не начали охоту на сверхлюдей ради их крови, я настаивал на сохранении полной секретности — до тех пор, пока эти два недостатка не будут устранены.

Он сделал короткую паузу, взгляд чуть потемнел.

— Но в институте завёлся предатель. Из-за него данные об испытаниях неоднократно утекали — особенно те, что касались компонентов из сыворотки.

На лице Бай Шэна мелькнуло лёгкое напряжение. Он уже понял, к чему всё идёт.

— Как и следовало ожидать, радикальные организации сверхлюдей пошли на всё, чтобы остановить HRG, — продолжил Шэнь Чжо. — Меня пытались убить несколько раз, но я всякий раз ускользал. До последнего раза.

Он замолчал. Потом тихо, почти шёпотом добавил:

— Последний раз был взрыв на испытательном полигоне в Цинхае.

Бай Шэн не ответил. Большим пальцем он медленно провёл по коже между костяшками руки — задумчиво, почти машинально. Затем спросил:

— Вам удалось найти крота?

— Нет, — коротко ответил Шэнь Чжо. — Информационный отдел прочесал институт трижды. Безрезультатно.

— …

— Ты когда-нибудь думал, что крот мог быть связан с Фу Чэнем или Су Цзицяо? — нахмурившись, спросил Бай Шэн.

— При такой цене на информацию никто не застрахован от подозрений. Даже те старшие исследователи, что писали завещание перед вступлением в проект, — спокойно сказал Шэнь Чжо. — Но теперь это уже не важно. Противник добился своего. После взрыва в Цинхае меня отстранили от HRG. Институт — единственная по-настоящему независимая структура между людьми и сверхлюдьми — полностью потерял доступ к разработки.

Он не стал вдаваться в подробности пыток и кровавого хаоса, что последовали за этим, но Бай Шэн заметил: в тени Шэнь Чжо невольным движением сжал левую руку в кулак — едва ощутимо, но достаточно, чтобы понять цену этих слов.

— Нильсен, вопреки протестам, вывез меня и сделал Инспектором Шэнхая. Он видел, насколько Совбез ООН заинтересован в HRG, и понял: однажды я могу стать для него козырем в противостоянии с Советом. Так он удерживал своё кресло.

— И не напрасно. Вскоре Совбез понял, что сверхлюди крепнут, а человечество слабеет. Они тайно подхватили HRG: стали искать выживших старших учёных, чтобы создать отряд усиленных бойцов из обычных людей и открыть войну с эволюционировавшими.

Шэнь Чжо усмехнулся. Усталость промелькнула на лице, горькая ирония — как тонкая трещина на фарфоре.

— Подожди… но ты ведь говорил, что сыворотка для обычных людей. Тогда зачем она Жуну Ци? — прищурился Бай Шэн. — Или ты врёшь?

— Нет, — отвечал Шэнь Чжо ровно. — Ты просто думаешь так же, как он. Поздравляю. — Его голос был ледяной. — Типичное мышление сверхчеловека.

Бай Шэн не ответил на укол; он просто смотрел, внимательно, без вспышек, считывая по лицу собеседника правду, которую тот не спешил выкладывать.

— Суть HRG — преодолеть генетические пределы. Если мы даём людям возможность выйти за рамки, в теории тот же принцип можно применить и к эволюционировавшим. Если решится проблема зависимости от сыворотки — а это вопрос технологий и чистоты компонентов — откроется путь к препарату не просто для усиления, но для повторной эволюции.

Шэнь Чжо криво усмехнулся:

— Вот, например, Лю Саньцзи. D-класс. Жун Ци поднял его до A, и он умер от разрыва ДНК. Но если бы он ввёл препарат, то, скорее всего, выжил бы. Представь, если все сто тысяч эволюционировавших на планете массово поднимутся до A. Или даже до S.

Сто тысяч S-классов.

Мизинец Бай Шэна едва заметно дёрнулся.

— Война вспыхнет мгновенно. Сверхлюди уничтожат человечество безо всяких сомнений. Через век, может быть, через два — на Земле не останется даже следа от семи миллиардов людей. Точно так же, как мы сейчас можем видеть неандертальцев только по обломкам черепов в музеях.

— …

Бай Шэн сидел в кресле. Если вглядеться, было видно: спина напряглась, позвоночник выпрямился в стальную линию.

Шэнь Чжо не отводил взгляда. Его голос был холоден и точен, как отблеск стали на затворе.

— Понял теперь? HRG — это ядерное сдерживание новой эры. В идеале — ни Совбез, ни эволюционировавшие не получают его. Меч Дамокла висит на тонком волоске. Пока он там — возможен хрупкий мир. Семь миллиардов муравьёв и сверхлюди смогут сосуществовать под его тенью.

За окном бушевала буря, гром рвал небо. В палате же все казалось стаканчиком на буйной волне — хрупким, одиноким и удивительно зыбким.

Шэнь Чжо встал. Левая рука с пистолетом не дрогнула. Он приблизился, сделал шаг, ещё шаг — и, нагнувшись, упёр дуло прямо в грудь Бай Шэна.

— А теперь скажи мне, представитель класса S.

Он склонился ещё ближе, прошептал у самого уха:

— Теперь, когда ты знаешь истинную суть HRG… ты тоже жаждешь этой силы?

— …

— Ты хочешь, как Жун Ци, взять в руки меч, висящий на волоске?

В комнате было слышно только их тяжёлое дыхание. Затем — едва различимый щелчок: патрон дослан в ствол.

После долгого молчания Бай Шэн тихо рассмеялся. В этом смехе слышалось нечто близкое к облегчению.

Он спокойно обхватил ствол пистолета ладонью.

— Помнишь, что я сказал тебе раньше, господин старший инспектор?

Они сидели на расстоянии вытянутой руки; в зрачках каждого отражалось лицо другого.

— Я всегда хотел следовать за тобой, — тихо сказал Бай Шэн. — С тех пор, как впервые увидел тебя на страницах газеты. Говорили: инспектор Шэнь Чжо из Шэньхая не только красив, но и необыкновенно мягок и добр; под его надзором сверхлюди в Шэньхае никогда не вступали в конфликты с людьми — мир удерживался.

— Когда приходит беда, инспектор Шэнь Чжо готов отдать жизнь, чтобы защитить граждан в радиусе трёх тысяч метров. А я готов охранять такого человека.

Бай Шэн поднял другую руку и нежно провёл пальцами по лицу Шэнь Чжо; его взгляд будто пытался заглянуть в зрачок и прочесть всю душу.

— Пока он клянётся стоять посередине между людьми и сверхлюдьми, — продолжил он, — когда волны разобьются о дамбу и толпа отступит, когда он один пойдёт с мечом против течения — я стану его щитом.

— Ты сможешь это сделать, инспектор Шэнь Чжо?

Ладонь Бай Шэна почти полностью охватила подбородок Шэнь Чжо; кончики пальцев, грубоватые, не стесняясь скользили по коже и касались губ.

В тусклом желтоватом свете мельчайшая взвесь казалась застылой в воздухе. Наконец Шэнь Чжо встал и оттолкнул руку.

— Я очень чётко понимаю своё место и что могу сделать при жизни и после смерти, — сказал он, взглядом пробежав сверху вниз по Бай Шэну; голос был тих и предупредителен. — Кого бы ни потянуло разжечь войну, я найду способ его убить. Запомни сказанное сегодня.

В коридоре раздалось вежливое постукивание.

— Инспектор, вы не спите? — осторожно окликнули из-за двери. — Международное управление надзора снова на связи; директор Нильсен ждёт в эфире, просит вас…

— Счёт за освобождение Жуна Ци я приберегу для тех, кто так любезно ждал, — прохрипел Шэнь Чжо, понижая голос. — А с тобой мы разберёмся позже.

Он вырвал пистолет из ладони Бай Шэна и резко повернулся к двери.

Но в ту же секунду за спиной поднялась волна — быстрая, плотная, как удар. Шэнь Чжо даже не успел обернуться: невидимая сила швырнула его обратно. Тело с глухим грохотом ударилось о дверь, отчего дежурный инспектор за стеной испуганно отпрянул.

— Инс… инспектор?

Внутри палаты Шэнь Чжо оказался прижат к двери; Бай Шэн удерживал его одной рукой за талию, коленом безжалостно раздвинул ноги, не оставляя ни малейшего шанса вырваться. Пальцы Шэнь Чжо судорожно нащупали пустоту — оружия уже не было.

Пистолет лежал в ладони Бай Шэна. Одним движением он вынул магазин и, небрежно, будто играя, швырнул оружие на кровать.

— Так просто уйдёшь? — мягко усмехнулся он. — Мы ведь ещё не закончили разговор. Помнишь пощёчину?

Его пальцы сомкнулись, тугие, словно сделанные из закалённой стали. Шэнь Чжо нахмурился — горло не позволило выдавить ни звука.

— Впервые в жизни меня ударили по лицу, — тихо сказал Бай Шэн, наклоняясь ближе. — И, пожалуй, я обязан вернуть тебе это чувство.

В следующее мгновение Бай Шэн наклонился и поцеловал его — коротко, почти беззвучно, но с ощутимой силой. Тёплое дыхание обожгло кожу, а кончики пальцев всё ещё удерживали Шэнь Чжо, не позволяя отстраниться. Через секунду он отпрянул, прикусив уголок его губ — не сильно, скорее как отметку, как напоминание о том, кто из них сейчас держит ситуацию в руках.

Шэнь Чжо, собрав остатки сил, резко оттолкнул его; локоть с грохотом ударился о дверь. В полумраке осталось только их неровное дыхание. Они стояли почти вплотную, лицом к лицу; взгляд Шэнь Чжо невозможно было прочесть. Он машинально коснулся губ, и можно было заметить, как дрожат кончики пальцев.

Бай Шэн выглядел так, будто вот-вот сорвётся: мышцы под кожей напряглись до предела, от плеч до лопаток тянулись плотные, будто из стали, линии. Но спустя несколько секунд он заставил себя остановиться.

Гортань судорожно дёрнулась, и он, опустив глаза, медленно застегнул три расстёгнутые пуговицы на груди Шэнь Чжо. Движения были предельно точными, почти бережными. Когда последняя пуговица защёлкнулась, подушечки пальцев ещё на миг задержались у основания шеи, скользнув по коже.

— Пульс у вас слишком быстрый, инспектор, — негромко заметил он, и в голосе прозвучала мягкая, почти насмешливая улыбка.

Шэнь Чжо перехватил его запястье, оторвав пальцы от своей шеи.

— Похоже, тебе всё ещё мало, — произнёс он ровно, но под холодной оболочкой чувствовалось напряжение. Он легко похлопал Бай Шэна по красивому лицу и добавил: — Ещё раз дерзнёшь — посмотрим, сколько пощёчин выдержишь.

Он резко оттолкнул его руку, повернулся и, не оборачиваясь, распахнул дверь. Взял спутниковый телефон из рук ошеломлённого дежурного инспектора и широким шагом направился по коридору. Через несколько секунд оттуда донёсся его ровный, совершенно спокойный голос:

— Алло, директор. Это я. Не волнуйтесь, всё под контролем. Пустяковое ранение…

Младший инспектор стоял остолбенев, переводя взгляд с удаляющейся фигуры Шэнь Чжо на оставшегося в палате Бай Шэна, который выглядел на редкость безобидно. Наконец тот выдохнул нечто вроде «а?» и, споткнувшись, бросился вдогонку — весь его вид выражал глубокие сомнения в устройстве мироздания.

Бай Шэн медленно убрал улыбку. Облокотился на дверной косяк, скрестил руки, машинально коснулся пальцами сонной артерии, потом провёл ладонью по уху, словно проверяя, не горит ли оно, и наконец тихо цокнул языком.

— Чего это я, смутился, что ли, — пробормотал он, глядя в пустой коридор, с раздражённым вздохом добавив: — Хотя пульс-то у меня бился куда быстрее.

http://bllate.org/book/14555/1289537