Готовый перевод Dreams Whispered by the Dead / Сны, что шепчут мертвецы [❤️][✅]: Глава 43. Захоронение

Две стороны замерли в напряжённой тишине. Существо напротив не двигалось. Даже его улыбка — странная, выверенная до миллиметра — не изменилась ни на долю.

Чжоу Ся нахмурился. Что-то было не так.
Он велел остальным оставаться на месте, сам пригнулся и пролез через мясистое отверстие, ведущие вглубь. Через несколько секунд фонарик в его руке метнул световой сигнал: можно идти.

Остальные поспешно пересекли мясной тоннель и сгрудились у него за спиной.

Когда добрались, всё стало ясно.

Здесь не пряталось чудовище. Никакого живого врага не было.
На стене из жертвенного мяса будто выросли человеческие лица — одинаковые, как клонированные. На каждом застыла улыбка, неестественная, пустая. И все эти лица — сотни лиц — смотрели на них.

Сан Сюй подошёл ближе, вгляделся:
— Это Сунь Ваньцин.

— Кто? — переспросил Фан Ланьцзэ, сдерживая отвращение.

— Пропавшая дочь из квартиры 513, — тихо ответил Сан Сюй.

Та самая, что всегда была с ним.

Вся стена была усыпана её лицами, точно в подъезде, заклеенном листовками о пропаже. Только здесь вместо бумаги — мясо. И вместо слов — молчаливые улыбки.

Откуда они взялись? Почему именно Сунь Ваньцин? Ни у кого не было ответа.
Сан Сюй долго смотрел, молча, вчитываясь в эти улыбки. Это мясо — оно явно было связано с ней. Может, она была не такой простой? Может, знала что-то… большее?

Но тогда — почему погибла от рук Чжан Гуйфу?

— Чжэн Датоу, — сказал Чжоу Ся, не отводя взгляда. — Запусти радар.

— Простите, предок… я Чжэн Шитоу, если вы не против, — пробормотал тот.

Чжоу Ся с лёгким удивлением повернул голову:
— Ты имя сменил?

— …Хорошо-хорошо, — моментально сдался Чжэн Шитоу. — Буду Датоу, как пожелаете.

Беспилотник взмыл в воздух, загудел — ровно, тонко, как рассерженная пчела. На хвосте у него мигал тусклый красный огонёк. Через секунду он скрылся в темноте.

На экране телефона, зажатого в руке Чжэн Шитоу, отразилась картина с камеры дрона. Одно нажатие — и изображение сменилось на радар: чёткая схема этажа проступила на экране, как обнажённый нерв.

Остальные молча следили за происходящим. Один лишь Сан Сюй по-прежнему не отрывался от стены с лицами. Он смотрел на них, будто пытался расслышать, что они шепчут сквозь улыбки.

К нему подошёл Фан Ланьцзэ. Без предупреждения заговорил:

— Братец… научи, а? Как выслужиться перед старшим?

Он вперился в Сан Сюя, но взгляд в ответ оказался всё тем же — ровный, чёрный, безжизненный. Глаза, как отполированные влажные камни — ни всплеска, ни дна. С детства у Фан Ланьцзэ поднималась аллергия на такой взгляд: холодный, будто напускной. Будто Сан Сюй всегда играл в кого-то, кто ему не по рангу.

Фан Ланьцзэ скривился в улыбке:
— Всё равно тебя теперь никто не жалует. А я — я, может, понравлюсь старшему. Вдруг и до верхушки Чжоу доберусь. А там, глядишь, и тебе помогу. Мы же братья, разве нет?

— Не совсем, — спокойно ответил Сан Сюй. — Мы двоюродные.

С усмешкой у Фан Ланьцзэ стало хуже. Она осела.

— Всю жизнь ты был лучше. Учителя, похвалы, грамоты — всё твоё. А теперь? Отличник Сан Сюй зарабатывает телом. Это ли твоя вершина?

— Ты ведь тоже пытался, — всё так же бесстрастно напомнил Сан Сюй. — Только у тебя не вышло.

Фан Ланьцзэ дёрнул щекой. Уже открыл рот, собираясь огрызнуться, как вдруг с другой стороны раздался приглушённый возглас Чжэн Шитоу. Тот явно что-то нашёл.

— Что там? — коротко спросил Чжоу Ся.

— Господин Чжоу, в направлении на двенадцать часов... одна из комнат, она... какая-то странная, — Чжэн Шитоу протянул ему телефон.

Все тут же сгрудились вокруг экрана. Камера дрона со вспышкой снимала комнату с табличкой 1817. Это была единственная комната, куда жертвенное мясо, похоже, не добралось. Всё внутри осталось нетронутым: серый бетонный пол, облупленные деревянные стол и стулья, пыльная люстра, жирные миски, замызганные тряпки…

И у северной стены, на циновке, сидел мёртвец. Голова его была опущена.

Перед трупом возвышался алтарь. На чёрном пьедестале сидела богиня-матерь — Доу Му Юаньцзюнь. Три глаза, четыре головы, восемь рук. Её лицо, повернутое прямо к объективу дрона, казалось одновременно всевидящим и безмолвно милосердным. Полуприкрытые глаза придавали ей отрешённое спокойствие, в котором чувствовалась сила.

Мясо, покрывшее весь этаж, останавливалось у самого порога. Внутрь не проникало. Будто не осмеливалось переступить границу, где властвует божество.

Дрон медленно опустил камеру, переходя к основанию алтаря. Там сидел мертвец. На нём — выцветшая, почти трухлявая одежда индигового цвета. Тело давно сгнило. Из шеи выходили четыре мясистых отростка, из которых только центральный венчала человеческая голова. Остальные заканчивались плотными наростами, похожими на опухоли — размером с кулак.

Все замерли, затаив дыхание. На фоне экранного мерцания в голове у каждого всплыло одно и то же:

Семья Сан.

Для всех пяти родов Чужаков это имя давно стало символом. Безумие, порча, тайны, в которые лучше не заглядывать. Всё, связанное с родом Сан, несло с собой угрозу. Даже этот труп выглядел не как покойник — как нечто иное. Почти нечеловеческое.

— Это и есть та самая реликвия семьи Сан, которую мы ищем? — шепнул Чжэн Шитоу, будто опасаясь, что его услышат.

— Ты имеешь в виду… всю эту комнату? — переспросил Фан Ланьцзэ, брезгливо отведя взгляд. — Что, и труп с собой потащим?

На деле вещей в комнате было немного: пара облезлых стульев, стол, посуда, тряпьё. Но всё упиралось в две вещи — статую и труп. Подойти к мертвецу не хотелось даже самым упрямым. А трогать божество чужого культа — и вовсе опасное дело. У каждого здесь была своя вера. И чужих богов лучше не задевать.

Пока они спорили, дрон чуть качнулся и случайно задел статую.

В следующую секунду она рассыпалась.

От времени или от вмешательства — неизвестно. Но хрупкая фигура распалась на пыльные куски, исчезла.

Фан Ланьцзэ тихо выдохнул с облегчением:
— Ну и хорошо. Хоть не пришлось к этой дряни прикасаться.

— Идиот, — лицо Чжоу Ся внезапно стало серьёзным. — Без статуи теперь как раз и начнётся беда.

Все переглянулись:

— Почему?

— Эти безымянные гробы, — сказал Чжоу Ся, — принадлежат семье Сан.

Он говорил негромко, но от этих слов всем стало как-то тише.

— Присмотритесь к планировке здания. Видите? Восемь сторон. Вся конструкция — как восьмиугольный колодец. Стены — сложены из костей. Это не метафора. Погребение в восьмигранном колодце — древний способ усмирения зла. Печать из плоти, крови и душ.

Он на мгновение умолк.

— Полагаю, ещё при строительстве Апартаментов Дунъань случилось нечто. И тогда вызвали семью Сан. Те велели рыть глубже. Восемнадцать уровней вниз. Захоронить своих предков в основание. Чтобы запечатать то, что просыпалось.

Он перевёл взгляд на экран дрона.

— Комната 1817 — это и есть центр конструкции. Узел. Теперь он разрушен. Неудивительно, что сюда прорвался туман. И мясо снова стало расти.

Он развернулся к остальным.

— Действуем быстро. Если вся структура рухнет — мясо пойдёт в рост. Заканчиваем, находим выход. Иначе нас просто поглотит. Без следа.

Он не успел договорить — прямо на их глазах проход в мясной стене, который они рыли раньше, сомкнулся. Плоть слиплась, будто её никогда не резали.

Путь назад исчез.

Никто не тратил время на вопросы. Они молча подняли снаряжение, закинули рюкзаки и направились к комнате 1817. Чжоу Ся оказался прав — мяса стало больше. Значительно. Ходы, по которым ещё утром можно было пройти, теперь были почти запечатаны. Чтобы остановить распространение, Фан Ланьцзэ и Вэнь Юань применили «глотание огня». Сожгли внешние наросты.

Это дало передышку.

Правда, теперь мясо пахло… слишком аппетитно. Даже маски не помогали.

До 1817 они добрались с трудом. Та самая граница, у которой раньше останавливалась плоть, больше не сдерживала. Мясо проникло внутрь. Миски, палочки — всё уже покрывалось тонкой, влажной плёнкой.

Пока ещё можно было работать — и они бросились упаковывать всё, что нашли. Если комната окончательно закроется, им придётся всё расчищать заново.

Они работали до самого вечера, без остановки, пока не собрали всё, кроме одного.

Уродливое тело из рода Сан всё ещё лежало у алтаря.

Если бы этот труп встал, то, наверное, достигал бы метра восьмидесяти ростом. Он был слишком высоким, что усложняло задачу — как его упаковать?

— Может, разрежем? — предложил Фан Ланьцзэ. — Каждый понесёт по куску.

— Похоже, иначе не выйдет, — Чжэн Шитоу посмотрел на Чжоу Ся. — Старший, даёшь отмашку?

Чжоу Ся бросил взгляд на Сан Сюя. Тот, как всегда, был безмолвен, лицо — ни следа эмоций. Всё то же равнодушие, словно его не касается.

Разве человек без сердца способен переживать из-за того, что его предка похоронят не целым?

У Чжоу Ся заболела голова. Он провёл ладонью по виску и отмахнулся:

— Режьте.

Так и поступили. Никто не спорил. Труп расчленили — быстро, слаженно. Сан Сюй не избежал участия: ему достались ноги. Вдвоём они распилили тело пополам и упаковали остатки в два мешка.

После целого дня этой вязкой, затхлой работы двигаться дальше не было сил. Чжоу Ся коротко распорядился: остаются здесь.

Дверь оставили открытой — чтобы жертвенное мясо не успело затянуть проём.

Разложили походные фонари. Один на дежурстве, остальные — по возможности спят. На отдых было выделено четыре часа. Первым вахту нёс Сан Сюй. Он сел у входа, уставился в глухую тьму за порогом.

Подземелье молчало.

Обугленные куски старой плоти понемногу исчезали — их вытесняло новое мясо. Свежее, алое. Живое.

Сан Сюй сидел, не двигаясь. Внутри было пусто. Мысли текли вяло, как вода по ссохшемуся руслу. Он поднял голову, глядя вверх, туда, где заканчивалась шахта. Где-то там — у Врат Мертвых — он однажды видел кости своих предков. Те тоже сидели, молча, смотрели на него.

Почему они захоронены здесь?

Он ведь тоже из семьи Сан. Почему только он — ничего не знает?

Спустя час его сменил Чжэн Шитоу. Сан Сюй поднялся, вернулся в комнату, улёгся рядом с мешком, за который отвечал.

Заснул сразу. Тело сдалось быстрее, чем сознание.

Но внезапно — шорох. Едва слышный, будто что-то медленно ползает. Он рывком открыл глаза.

Мешок рядом с ним двигался.

Он нахмурился и наклонился к Вэнь Юаню, что спал рядом, скрестив руки на груди. Сан Сюй тряс его за плечо — сначала осторожно, потом сильнее. Бесполезно. Тот даже не пошевелился, будто не слышал вовсе.

Сан Сюй быстро отпрянул от мешка, взгляд метнулся по комнате. Узкое пространство, четыре человека. Фан Ланьцзэ. Чжэн Шитоу. Вэнь Юань. Он сам.

Чжоу Ся — исчез.

Куда он делся?

Сан Сюй на цыпочках подошёл к двери, включил фонарик и осторожно высунулся наружу.

Луч света вырвал его из полусна. Пот сразу выступил на лбу.

Мяса не было.

Колоссальные наросты, плотные, красные, склизкие — исчезли. А на перилах, что обрамляли восьмигранный колодец, стояли люди в белом. Плотной шеренгой. У всех — длинные, чёрные, как смола волосы, глаза — налитые кровью, лица — без выражения, без признаков жизни. И все — смотрели вниз. В самую глубину.

Все вышли?

Все из гробов семьи Сан?

Сан Сюй даже не подумал подойти ближе. Родственников он в них не искал. От них веяло одним — опасностью. Он тут же погасил фонарь. Но в тот самый миг, когда свет угасал, он успел увидеть: немного поодаль, среди белых фигур, стоял Чжоу Ся. Он тоже смотрел вниз.

Сан Сюй присел на корточки и затаился. Вокруг — абсолютная тишина. Такая, что он слышал, как стучит сердце.

Тук-тук. Тук-тук.

Что они там видят?
Неужели и Чжоу Ся... поддался?

Если это так — Сан Сюй ничем ему не поможет. Если даже он, древний, сильнейший, не смог устоять...

А я? Что я могу?

Раньше он бы и не пытался. Ушёл бы. Отступил. Оставил.

Но теперь...Что-то изменилось.

Сидя в темноте, Сан Сюй вдруг понял: тело его больше не слушается. Ни страх, ни здравый смысл не могли заставить его встать и уйти.

Наверное, потому что он дал обещание. Обещание деду — присматривать за Чжоу Ся.

Он нащупал стену, поднялся медленно, почти с усилием. Потом шагнул — один раз, другой. Дальше — осторожно, наощупь, как во сне. Где-то впереди, по памяти, должен был быть Чжоу Ся.

Когда он почувствовал, что подошёл близко, включил тело в промежутке между мирами — и одновременно фонарь.

Подземелье осветилось тусклым, желтоватым светом.

Все они повернулись.

Красноглазые. В белом. Стоявшие вдоль перил. Один за другим. Без единого промаха.

И все — теперь смотрели на него.

Медленно, словно получив один и тот же безмолвный приказ, они подняли руки… и указали вниз.

Что это значит?

Сан Сюй приблизился, остановился у перил и заглянул туда, куда указывали мёртвые пальцы.

На самом дне шахты громоздилась гора плоти. Величиной с целый этаж. Слои мяса сползали друг на друга, как жирный, растаявший крем. И по этой липкой мясной массе ходили жильцы дома. Кто с корзиной, кто с полиэтиленовым пакетом, кто с туповатым кухонным ножом — все отрезали себе по куску.

На вершине этой горы была голова.

Старческое, измождённое лицо. Под глазами — тяжёлые, обвисшие мешки, как у жабы. Рот был распахнут, но беззвучен. Только едва слышный, глухой стон, как из другого мира:

— Не режьте…
— Больно…

— Хватит…

Но никто не слушал.

Сан Сюй узнал среди тех, кто резал, знакомые лица: старик из 1015-й, бабушка с верхнего этажа — 1115-й, и… отец с сыном из 513-й.

Когда мясная голова увидела их, глаза вдруг ожили, заморгали — и в голосе прорезалась жгучая, отчаянная мольба:

— Муж… Сын… Помогите мне…

Парень в шлёпанцах поморщился:

— Ты не моя мать. Ты — чудовище.

— Не разговаривай с ней. Режь, — тихо сказал отец.

Из глаз на вершине плотной горы побежали слёзы. Лицо содрогнулось, и оно зарыдало — глухо, беззвучно, как будто бы под кожей.

— Ваньцин…
— Ваньцин… Где ты…

— Спаси маму…

Плач эхом разносился по глухому колодцу. Он будто впитывался в бетон, расползался по стенам, застревал в ушах.

И тут Сан Сюй понял.

Понял, откуда берётся это жертвенное мясо.

Когда-то семья Сан запечатала здесь нечто тёмное, нечто, что не должно было жить. Но прошло слишком много времени. Статуя истлела. Печать — рассыпалась.

Цзян, учительница, искавшая свою дочь, спустилась сюда по ошибке.

Зло заразило её. Поглотило. Превратило в то, что теперь стонет и просит пощады. В эту бесформенную, бесконечно растущую массу.

Жильцы её нашли. Может, от голода. Может, от запаха, который манил. Может, просто — потому что могли.

И начали резать. Есть.

— Её можно спасти? — спросил Сан Сюй. Голос прозвучал глухо.

— Нельзя, — отозвался хмурый голос Чжоу Ся. Он стоял рядом. — Это сон в сне. Тебе просто показывают прошлое. А сейчас… с ней, скорее всего, всё куда хуже. Скорее всего, она уже не человек.

Сан Сюй медленно поднял голову.

Чжоу Ся стоял в полуметре от него. Свет фонаря скользил по его щеке, тускло, будто сквозь туман. Всё вокруг было… размытым. Мягкие, дрожащие границы, будто плёнка во сне. Дом выглядел целым, мясо ещё не трогало стены.

Иллюзия.

— Вы снова со мной разговариваете? — тихо спросил Сан Сюй. Не дожидаясь ответа, он поймал Чжоу Ся за руку.

Тот дёрнулся, попытался выдернуть ладонь, но Сан Сюй держал крепко. Более того — провёл пальцами по его ладони, словно проверяя, здесь ли он на самом деле.

Чжоу Ся вздрогнул. Втянул воздух сквозь зубы.

Ладонь зачесалась. И сердце тоже.

— Маленький лгун, — пробормотал он, отворачиваясь. — Снаружи всё плохо. Когда проснёшься, меня, скорее всего, рядом не будет.

— Что? — Сан Сюй нахмурился. — Но… я не могу без вас.

Чжоу Ся вскинул бровь. Скептически. Он не верил ни слову. Но ответил с достоинством:

— Выкручивайся как хочешь.

— Вы… придёте за мной?

— Ха. Ни за что.

Значит — придёт.
Сан Сюй откинулся назад и наконец выдохнул.

Помолчал. Потом, чуть ближе, почти касаясь плечом, прошептал:

— Господин Чжоу… — голос был тягучим, с тем самым оттенком, от которого у Чжоу Ся щекотало нервы, — вы использовали такого сильного хуо… Можно посмотреть?

— Я не приглашаю хуо, — коротко отрезал Чжоу Ся. — Идиот. Думаешь, я стал бы опускаться до такого?

Не приглашал? — Сан Сюй нахмурился.
Значит, тогда — Сунь Дахай, тот старик… Чжоу Ся сжег их. И всё это — он сделал сам? Без хуо?

Это уже не походило на техники семьи Чжоу. Совсем не походило.

— Можешь убираться, — бросил Чжоу Ся, отстранённо.

Он протянул руку — и одним пальцем ткнул Сан Сюя в лоб.

Всё исчезло. Свет, колодец, голоса, воздух. Мир развернулся и разорвался.
Чжоу Ся и фигуры в белом вытянулись в абсурдные, искажённые силуэты — будто их размазали по стеклу.

И вдруг, все они, одновременно, словно по команде, задрали головы.

Что-то почувствовали.

А потом — рассыпались.
Тысячи белых клочков, как пепел на ветру, взметнулись, закружились и ринулись на него. Одним огромным толчком они вошли в грудь Сан Сюя.

Всё сжалось.

Сан Сюй вздрогнул — и открыл глаза. Он снова был в комнате.

Мясо расползлось. Его стало куда больше. Оно покрывало всё: пол, стены, потолок. Под мерцанием походной лампы комната казалась багровой — как внутренности чудовища. Ткань пульсировала. Сочилась.

Но что странно — других Чужаков не было.

Он опустил взгляд и обнаружил, что по пояс утонул в плоти.

http://bllate.org/book/14554/1289400