Готовый перевод This Venerable One Really Did not Abandon My Familiar / Этот Достопочтенный никогда не бросал своего духовного питомца: Глава 11. Это был… змеиный хвост

Фэн Цы только и оставалось, что беспомощно вздохнуть.

Он намеревался ещё раз осторожно выяснить, откуда Пэй Цяньюэ известно о концепции малых миров и почему тот вообще задал подобный вопрос. Увы, этот паршивец умчался с такой скоростью, что даже тени не осталось.

Ничего не оставалось, кроме как последовать за ним в город Ланфэн, управляя летающим мечом.

И лишь теперь Фэн Цы осознал — когда они летели к горе Яо, Пэй Цяньюэ намеренно придерживал скорость, дожидаясь его.

Теперь же, на обратном пути, этот негодник летел вдвое быстрее, если не больше. Даже Фэн Цы с трудом поспевал за ним.

Будучи демоном, Пэй Цяньюэ от природы превосходил простых смертных в искусстве полёта. Фэн Цы, не желая попусту тратить силы, махнул на всё рукой и сбавил скорость.

Когда он достиг подножия горного хребта Куньлунь, небо уже затопила чернильная мгла.

Пэй Цяньюэ и след простыл. Фэн Цы активировал телепортационную формацию у подножия хребта, вошёл в ворота ордена и направился прямиком в общежитие учеников Внешнего Двора.

Едва переступив порог, он нос к носу столкнулся с кем-то — как назло, этим кем-то оказался тот самый юный Сун Чжоу.

— Цзинмин, как ты здесь оказался? — воскликнул тот.

Из-за Чэн Бо ученики Внешнего Двора избегали общения с Фэн Цы. Сун Чжоу был единственным, с кем у него сложились более-менее приятельские отношения, и с кем можно было перекинуться парой слов.

Фэн Цы не понял этого внезапного вопроса и переспросил:

— А почему я не могу здесь находиться?

— Разве ты не... — Сун Чжоу недоуменно заморгал, затем, будто что-то вспомнив, поспешно потянул его наружу. — Быстрее уходи, спрячься, пока они тебя не увидели...

— С чего бы мне...

Фэн Цы не успел закончить вопрос — со двора раздался возглас:

— Да это же Лу Цзинмин!

Сун Чжоу замер.

Фэн Цы недоуменно вскинул бровь.

Мгновение спустя его привели во двор. Несколько десятков учеников Внешнего Двора столпились в центре. Дверь одной из комнат была распахнута настежь — оттуда как раз выводили Чэн Бо.

Его лицо и лоб покрывали красные припухлости и синяки. Завидев Фэн Цы, он холодно усмехнулся:

— Наконец-то соизволил появиться, да?

Фэн Цы отсутствовал в общежитии уже сутки и совершенно не представлял, что здесь произошло. Он окинул взглядом собравшихся и осторожно кивнул:

— Да, вышел подышать свежим воздухом.

— И у тебя хватает наглости... — Чэн Бо в ярости попытался вскочить, но от резкого движения потревожил какую-то рану и со стоном "ай-яй" рухнул обратно на стул.

Фэн Цы с сомнением уточнил:

— Эти раны... Надеюсь, не "я" их нанёс?

— А кто же ещё, по-твоему?! — взревел Чэн Бо. — Хватит притворяться!

Фэн Цы промолчал.

Накануне вечером, отправляясь следить за Пэй Цяньюэ, он создал иллюзорного двойника и оставил его в комнате, якобы больного, чтобы никто не заподозрил его отсутствия и не устроил переполох.

Обычно техника создания двойника подразумевала полную духовную связь с оригиналом — сознание едино, отличий от настоящего человека никаких. Но такой метод требовал огромных затрат духовной энергии. Фэн Цы, опасаясь, что она может понадобиться в пути, да и полагая, что ученики Внешнего Двора со своим слабым развитием всё равно не заметят подмены, создал лишь пустую оболочку — ненадолго, на день-два.

Двойник действовал независимо, но с характером, схожим с оригиналом — мог поддерживать простой разговор и использовать базовые техники.

По идее, ему не следовало ввязываться в драки.

Не видя сейчас своего двойника и не зная, что именно произошло, Фэн Цы примирительно произнёс:

— Прошу прощения, старший брат Чэн. Днём я был не в себе из-за жара. Если чем обидел — искренне раскаиваюсь.

— Не в себе? — холодно усмехнулся Чэн Бо. — А пчелиный рой, что гнался за мной, тоже от жара появился? Недаром ты любимый ученик ордена Тяньсюань, раз даже глава города обратил на тебя внимание.

"А, это его излюбленный приём", — мысленно отметил Фэн Цы и с недоумением добавил:

— Но я не вижу на старшем брате следов от укусов?

Лицо Чэн Бо приняло совсем уж сложное выражение.

— Лучше помолчи, — дёрнул Фэн Цы за рукав Сун Чжоу и пояснил: — Сегодня был учебный день для Внешнего Двора. Старший брат Чэн несколько раз посылал за тобой, но никто не отзывался. Тогда он сам пришёл. Стоило ему только откинуть твоё одеяло, как ты наслал на него рой пчёл, гнавший его по всей горе.

— Ты весь день не выходил из комнаты и, наверное, не знаешь — спасаясь от пчёл, старший брат Чэн свалился в речку за задней горой. Чуть не утонул.

Фэн Цы промолчал.

— Ты что, смеёшься надо мной? — прищурился Чэн Бо.

— Нисколько, — серьёзно ответил Фэн Цы.

Чэн Бо сощурил глаза ещё сильнее.

Он поднялся со стула, отмахнувшись от помощи учеников, и, прихрамывая, приблизился к Фэн Цы. Холодно процедил:

— Лу Цзинмин, не зазнавайся. Я уже доложил старейшине-наставнику о том, что ты прогулял занятия под предлогом болезни. Когда глава города узнает, он непременно выгонит тебя из ордена.

— Вот увидишь...

***

Горы тонули в дымке, алые клёны простирались бескрайним морем. На скале восседал человек, перебирая струны цина.

Мелодия лилась воздушная, неземная, но слушатель явно не разделял этого возвышенного настроения:

— Глава ордена Вэнь, я знаю — в своё время вы стали учеником ордена Цинцзин благодаря тайной поддержке Пэй Цяньюэ. Вы благодарны ему и потому служите ему. Но не забывайте — теперь вы глава ордена Цинцзин и должны думать о благе всего мира совершенствования.

Музыка не смолкала. Голос Вэнь Хуайюя прозвучал столь же неспешно:

— Старейшина Чэн Чао, что же, по-вашему, я сделал во вред общему благу?

— И вы ещё смеете прикидываться дурачком! — вскипел старейшина Чэн Чао. — Позволяете змею-оборотню восседать на троне главы Союза Бессмертных и ещё утверждаете, что печётесь об общем благе?!

— Все сущее наделено душой, все живые равны, и каждый, кто не творит зла, может встать на путь совершенствования, — голос Вэнь Хуайюя звучал столь же мягко и спокойно, как его музыка. — Старейшина Чэн Чао, это слова главы вашего ордена Линся. Неужели орден готов отступиться от своих принципов лишь потому, что во главе встал некто не из людского рода?

— За два дня уничтожены два ордена совершенствующихся. Вместо того, чтобы расследовать истину, вы сеете раздор между Шестью Вратами — вот ваше общее благо?

Лицо старейшины Чэн Чао мгновенно помрачнело.

Он возвышался за спиной Вэнь Хуайюя, его лицо потемнело от гнева:

— Неужели вы и впрямь поверили словам Пэй Цяньюэ о том, что кто-то из Шести Врат безжалостно убивает своих собратьев?

— Этот таинственный убийца истребил десятки орденов. Во всём мире совершенствования лишь змей-оборотень Пэй Цяньюэ, совершенствовавшийся тысячу лет, обладает такой силой. Или вы думаете, что это сам Патриарх Тысячи Осеней воскрес?

— Не берёт сокровищ, не интересуется магическими предметами — только убивает. Пэй Цяньюэ говорит, что не понимает истинных намерений убийцы — неужели и вы не видите? — Чэн Чао холодно усмехнулся. — Как удачно складывается — гибнут лишь ордена вне Союза Бессмертных. Словно таинственный убийца намекает всему миру: лишь вступление в Союз дарует защиту.

— Союз, Союз... Кто создал этот Союз, как не сам Пэй Цяньюэ? Кто во всём мире совершенствования жаждет укрепления власти Союза больше него?

— Пять месяцев мир совершенствования содрогается от страха. Сколько малых орденов в ужасе распустили учеников, опасаясь навлечь беду. А что Союз? В этом году число добровольно присоединившихся орденов и учеников, участвующих в отборе Союза, выросло втрое.

— О чём это говорит, глава ордена Вэнь? Неужели вы совсем не задумывались?

Музыка оборвалась.

Вэнь Хуайюй поднял взгляд к небу. Луна пряталась за тонкой дымкой, оставляя лишь размытое сияние:

— Всё это не более чем ваши домыслы.

— Потому я и пришёл посоветоваться с главой ордена Вэнь, — лицо Чэн Чао немного смягчилось. — Сейчас это лишь предположения, но стоит нам объединить силы орденов и атаковать город Ланфэн, захватить Пэй Цяньюэ живым... Тогда неспешно допросим его — какие уж тут сомнения в доказательствах?

Вэнь Хуайюй погрузился в молчание.

— Наш орден Линся не позволит Пэй Цяньюэ творить произвол, — неторопливо произнёс старейшина Чэн Чао. — Я прибыл по приказу главы ордена убедить вас. Прошу тщательно обдумать это предложение.

— Почему вы так уверены, что я встану на вашу сторону, а не на сторону главы города? — тихо спросил Вэнь Хуайюй.

— Глава ордена Вэнь, Пэй Цяньюэ изначально не принадлежит к нашему роду — зачем вы всюду защищаете его? Не владей он истинным учением Патриарха Тысячи Осеней, разве был бы он достоин занимать этот пост? Иными словами...

Чэн Чао сделал короткую паузу, в его глазах наконец мелькнула улыбка:

— Стоит ему пасть, истинное учение Патриарха станет доступно каждому. А значит, и пост главы Союза сможет занять любой, не так ли?

Во взгляде Вэнь Хуайюя что-то дрогнуло.

Спустя долгое время над скалой вновь зазвучала воздушная мелодия цина, а следом — едва различимый за ней тихий голос:

— Жаль, что лишь наши два ордена не справятся с Пэй Цяньюэ. Нужно тщательно всё обдумать...

***

Разумеется, Пэй Цяньюэ не изгнал Фэн Цы из ордена. На самом деле, с той встречи на горе Яо Фэн Цы его больше не видел.

— Лу Цзинмин, хватит спать! Старший брат Чэн велел тебе прибраться в павильоне священных писаний! — раздался с улицы крик ранним утром.

С того дня, как Чэн Бо попытался разбудить Фэн Цы и в итоге полгоры удирал от пчёл, желающих приблизиться к нему поубавилось. Даже сообщить о работе приходили, держась на почтительном расстоянии и крича со двора.

Впрочем, была и хорошая сторона — кроме дополнительной работы, Чэн Бо больше не осмеливался его задирать.

Ученик, пришедший с поручением, собирался крикнуть и сбежать, но, развернувшись, оказался схвачен чьей-то рукой.

Фэн Цы незаметно появился позади него, одной рукой держа за воротник, другой сонно протирая глаза:

— Павильон священных писаний... Разве мы не убирали его на днях?

Явно только проснувшийся, он говорил, то и дело зевая.

— От-отпусти! — ученик дёрнулся, но не смог вырваться, и, вытянув шею, возмутился: — Что с того, что убирали? Ты смеешь перечить приказам старшего брата Чэна?

— Как можно перечить, — отозвался Фэн Цы. — Просто хотел спросить — нет ли других мест?

— Каких ещё мест тебе нужно?

— Терраса Бессмертных, — улыбнулся Фэн Цы.

Ученик уставился на него, словно увидел призрака.

Фэн Цы добродушно усмехнулся:

— Я знаю, старшие братья не осмеливаются приближаться к Террасе Бессмертных. Глава города ко мне благосклонен, так что если есть работа там, я с радостью помогу старшим братьям.

Фэн Цы очень хотел снова увидеться с Пэй Цяньюэ.

В основном потому, что его последние слова не давали покоя — чем больше Фэн Цы думал о них после возвращения, тем сильнее они его беспокоили. У Фэн Цы была одна особенность — он терпеть не мог держать что-то в себе, ему становилось не по себе, пока он не прояснял ситуацию.

Поэтому все эти дни он невероятно скучал по Пэй Цяньюэ — словно день разлуки казался тремя годами.

Но вот уже несколько дней Пэй Цяньюэ безвылазно сидел на Террасе Бессмертных, не выходя и не покидая ордена. У Фэн Цы даже не было возможности улизнуть и найти его, как в прошлый раз.

Вынужденный искать другие способы, он уже готов был пойти на что угодно.

Но ученик ответил:

— О Террасе Бессмертных даже не мечтай.

— Почему?

— Внутренний Двор уже прислал распоряжение — глава города в затворничестве на Террасе Бессмертных. Велено никому не приближаться.

— С чего вдруг затворничество? — удивился Фэн Цы.

Ещё пару дней назад всё было в порядке.

— Откуда мне знать, почему глава города решил уединиться? — ученику наконец удалось вырваться. — В общем, иди работай и хватит искать отговорки. Целыми днями ни книг не читаешь, ни с мечом не тренируешься, теперь ещё и работать не хочешь — так и помрёшь от лени!

Ученик, ворча, удалился. А Фэн Цы стёр с лица игривую улыбку, его взгляд потемнел.

С чего бы вдруг так внезапно затвориться?

Что-то случилось?

***

На Террасе Бессмертных дежурные ученики застыли по обе стороны защитной формации, храня торжественное молчание. За их спинами триста ступеней из белого нефрита уходили в облака; сквозь туманную дымку едва виднелся величественный и безмолвный дворец.

Створки главного зала были плотно затворены, но внутрь бесшумно проскользнула струйка синего дыма.

Фэн Цы материализовался в зале.

В отличие от обычного состояния, его фигура была полупрозрачной, ноги едва касались пола, не издавая ни звука.

В зале по-прежнему не горели светильники, но беспорядка стало даже больше, чем в прошлый раз. Фэн Цы, нахмурившись, проплыл вглубь помещения, заметив разбитые вазы, чашки и даже сломанные стулья.

"Разгром" — слишком мягкое слово для этого хаоса.

Во всём огромном зале не ощущалось ни следа ауры Пэй Цяньюэ, но, наученный прошлым опытом, Фэн Цы не терял бдительности. Затаив дыхание, он осторожно проскользнул во внутренний зал.

Однако, обыскав и внешний, и внутренний залы, он так и не обнаружил Пэй Цяньюэ.

Куда же он затворился?

В этот момент Фэн Цы почувствовал, как что-то коснулось его ноги в темноте.

Проникнув в Террасу Бессмертных в состоянии отделённого сознания, он был подобен бестелесному духу. По идее, если только он сам не прикоснётся к чему-то, ничто не могло его коснуться.

Но это что-то коснулось.

Более того — потёршись о край его одежды, оно скользнуло под полы его одеяния.

Сознание гораздо чувствительнее физического тела. Фэн Цы невольно вздрогнул, мгновенно поняв, что это.

То был... змеиный хвост.

http://bllate.org/book/14544/1288469