Готовый перевод This Venerable One Really Did not Abandon My Familiar / Этот Достопочтенный никогда не бросал своего духовного питомца: Глава 4. Любопытно… то, кто он

Главный зал переднего двора.

Вдоль стен горели неугасимые светильники, затянутые чёрной вуалью. В скудном освещении трон почти полностью тонул во мраке.

— Короче говоря, отдашь его или нет?

Юйчи Чу мерил зал шагами.

Его деревянные ноги без обуви гулко стучали по полу, придавая сумрачному залу зловещую атмосферу.

Обычно увечные стараются скрыть свои недостатки.

Но не Юйчи Чу — напротив, он с гордостью демонстрировал их.

Ещё бы — никто во всём мире совершенствования не мог создать протезы столь искусные, превосходящие даже настоящие конечности.

— Я же вижу, мальчишка Лу тебе неинтересен. Что стоит отдать его мне? — Юйчи Чу гневно раздувал усы. — Отправить подметать двор, что за вздор! Ты понимаешь, что он может быть гением механики!

— Только потому, что обманул твой прибор? — холодно спросил Пэй Цяньюэ с трона.

Юйчи Чу запнулся:

— Нет-нет, кто сказал? Прибор в полном порядке, никто его не обманывал!

Он замолчал и опустился на скамью.

— Просто чувствую в нём родственную душу, — проворчал старик. — Раз уж он тебе не нужен, зачем удерживать? Неужели великому Ланфэну не хватает дворников?

— Он сам пожелал остаться.

— Так откажи ему! — фыркнул Юйчи Чу. — С каких это пор глава Союза Бессмертных, повелитель Ланфэна, стал таким мягкосердечным, что считается с желаниями учеников?

— Это потому что ты многого не знаешь.

— Пэй Цяньюэ! — Юйчи Чу вскочил. — Теперь я понял — ты просто действуешь мне назло! Не будь ты связан с Патриархом Тысячи Осеней, я бы...

Из темноты что-то просвистело.

Юйчи Чу отпрянул. Чайная чаша разбилась там, где он только что стоял, расплескав содержимое.

— Какая муха тебя укусила? — выругался старик.

Человек во мраке поправил рукав, голос его остался ровным:

— Слышал, у тебя проблемы с изучением техник долголетия. Если надоело — я не против помочь тебе... обрести покой.

«...»

— Ладно-ладно, ухожу! — отступил Юйчи Чу. — Подумаешь, один ученик, больно нужен.

Он направился к выходу, бормоча проклятия, но Пэй Цяньюэ окликнул его:

— Докладывают, ты опустошил ещё три духовные жилы.

Юйчи Чу замер, обернулся:

— И что с того? Ты же знаешь, сколько духовных камней мне требуется ежедневно. Тех жил, что ты выделил, и близко не хватает!

— Сколько тебе ещё нужно? — в голосе Пэй Цяньюэ звучало неестественное терпение. — Может, отдать тебе все новые месторождения Ланфэна?

Глаза Юйчи Чу загорелись:

— Правда?

— Как думаешь? — протянул Пэй Цяньюэ.

— А... понятно.

Юйчи Чу напустил серьёзность:

— Эти затраты — необходимые жертвы ради технического прогресса. Где твой дух самоотверженности?

— Может, расскажешь об этом орденам, чьи жилы ты разграбил?

В зале повисла тишина.

— Честно говоря, я работаю над новым проектом. Если получится... — старик хихикнул, его искусственный глаз за стеклом очков странно блеснул. — Вот увидишь, ты будешь поражён.

В полумраке зала Пэй Цяньюэ почти сливался с тенями на троне.

— Сяо Цюэ, — тихо позвал он.

Дверь приоткрылась, и молодой человек бесшумно скользнул внутрь, опустившись на колени:

— Ученик здесь.

Склонившись, он заметил осколки на полу:

— Глава Павильона снова разгневал вас? Неужели упомянул...

Горло внезапно сдавило.

Из темноты что-то невидимое обвилось вокруг шеи — холодное, скользкое, вызывающее дрожь.

Словно змея.

В пустом зале раздавались лишь сдавленные хрипы.

Через мгновение хватка ослабла.

Воздух хлынул в лёгкие. Юноша согнулся, слегка закашлявшись. В глазах мелькнул испуг, но он быстро скрыл его:

— Прос... простите, глава.

Пэй Цяньюэ промолчал. Сяо Цюэ поднялся, взял новую чашку и налил чаю.

— Докладывай, — Пэй Цяньюэ не притронулся к чаю. — Что узнал?

Вблизи стало видно — это тот самый изящный ученик, что утром сопровождал Фэн Цы к главной вершине.

— Мэн Чанцин ничем не примечателен, — начал Сяо Цюэ. — А вот Лу Цзинмин...

Он помедлил, подбирая слова:

— Хоть внешне и прост, но на горной тропе предугадывал все ловушки. Если это не случайность... у него редкий талант к формациям.

— Только талант? — Пэй Цяньюэ издал странный смешок.

Его фигура полностью скрывалась во мраке. Не в силах прочесть настроение, Сяо Цюэ продолжил:

— Он прошёл лабиринт горы Духовного Тумана, привлёк внимание главы Павильона — явно незаурядная личность. Ученик не понимает: если вы заинтересованы в нём, почему не взяли в ученики, а отправили прислуживать?

— Заинтересован? — протянул Пэй Цяньюэ. — Кто сказал?

— Мне просто любопытно.

— Любопытно... кто он на самом деле.

***

На следующий день отбор завершился. Новые ученики готовились отбыть со старейшинами в свои ордены.

Мэн Чанцина принял орден Линся, и сегодня он уезжал с остальными учениками.

Фэн Цы провожал его у ворот.

— Береги себя, младший брат, — Мэн Чанцин цеплялся за его рукав. — Говорят, если внешние ученики Ланфэна хорошо себя проявят, старейшины могут перевести их во внутренний двор. Не теряй надежды.

— И будь осторожен! Не знаешь чего — спрашивай. Старшего брата не будет рядом, чтобы присмотреть за тобой.

— Я тоже буду усердно совершенствоваться, чтобы отомстить за орден Тяньсюань.

Он никак не мог остановиться, под конец даже прослезился.

Фэн Цы мысленно вздохнул, но постарался успокоить:

— Не беспокойся, старший брат Мэн. Со мной всё будет хорошо.

— Как не беспокоиться! — возразил тот. — Ты вечно болтаешь, что в голову взбредёт! Вчера чуть не обвинили в обмане, потом нажил врага в лице главы Павильона... Не понимаю, зачем упрямиться с Ланфэном, когда можно было пойти в Павильон...

Он снова разошёлся. Фэн Цы поспешил прервать:

— Старший брат, вам пора.

Неподалёку ждал построенный орден Линся. Старейшина Цзиюнь, прибывший на отбор, видя прощание, не торопил — даже велел ученикам подождать.

— Не стоит заставлять старейшину Цзиюня ждать, — сказал Фэн Цы.

— Ничего страшного, — раздался мягкий голос. — После трагедии в Тяньсюане вы остались только вдвоём. Естественно не хотите расставаться.

Перед ними стоял человек с юным лицом и седыми волосами, в ярко-синем даосском одеянии. В руке он держал кисточку из конского волоса. Орден Линся славился талисманами и заклинаниями — ещё несколько веков назад даже знатные вельможи почтительно величали их последователей "даосами".

Юноши поклонились.

Приняв поклон, старейшина Цзиюнь мягко продолжил:

— Если не хотите разлучаться, я мог бы замолвить слово перед главой Пэем, чтобы и Цзинмин перешёл в Линся. Что скажете?

В его словах сквозила улыбка, тон оставался лёгким, но Фэн Цы видел — в глазах старейшины не было и тени шутки.

— Правда можно? — у Мэн Чанцина загорелись глаза.

Впрочем, радость быстро угасла.

Его младший брат по непонятной причине был одержим главой Ланфэна — отказал даже Павильону Десяти Тысяч Законов, что уж говорить о приходящем в упадок ордене Линся.

И действительно, Фэн Цы опустил взгляд с почтительной скромностью:

— Благодарю за милость, старейшина. Боюсь, я недостоин.

Отказ прозвучал предельно ясно.

Опасаясь, что младший брат настроит против себя и орден Линся, Мэн Чанцин поспешил попрощаться.

Но напоследок всё же предостерёг:

— Вчера ты привлёк слишком много внимания на проверке способностей. Берегись — кто-то может затаить обиду и попытаться отомстить.

Фэн Цы прекрасно это понимал.

Хотя отбор в Союз основывался на личных способностях и мнении старейшин, без жёстких критериев и ограничений по количеству, всегда находились те, кто верил — устрани конкурента, и шансы возрастут.

А если не получалось устранить — в ход шла зависть. Выдумывались обвинения, создавались группировки для травли — лишь бы что-то предпринять.

Фэн Цы знал об этом, но не беспокоился.

Такие детские игры перестали его волновать ещё три тысячи лет назад.

К тому же, он стал всего лишь прислужником внешнего двора — вряд ли найдётся повод для мести.

Проводив Мэн Чанцина, Фэн Цы направился в общежитие внешнего двора.

Отбор завершился, ему больше не полагалось жить в отдельном дворике. Впрочем, вещей у него не было — можно сразу переезжать.

Ученики внешнего и внутреннего дворов жили на задней горе, но если у внутренних были отдельные дворики, то внешние ютились в общем общежитии.

Фэн Цы вошёл во двор.

Десятки построек окружали просторную площадку с каменными столами, лужайками и декоративными камнями — куда приятнее, чем он ожидал.

Едва он ступил во двор, как его встретили.

— Лу Цзинмин, верно? — навстречу шагнул высокий худощавый парень лет двадцати с небольшим в сопровождении нескольких подростков.

Он оглядел Фэн Цы с головы до ног:

— А я-то думал, какой выдающийся талант... Ничего особенного. Впрочем, будь он действительно талантлив, разве глава отправил бы его к нам? Верно говорю?

Он рассмеялся, свита подхватила смех.

«...»

Началось.

Видя безразличие Фэн Цы, парень потерял интерес и прочистил горло:

— Меня зовут Чэн Бо. Я старший среди учеников внешнего двора, теперь ты подчиняешься мне. Ясно?

— Пфф, — фыркнул Фэн Цы.

— Что смешного?

— Ничего.

«Неужели за столько лет никто не заметил, как нелепо звучит это имя?»

— Так где мне жить? — спросил Фэн Цы.

— Видишь ли, младший брат, — начал Чэн Бо, — в нашем общежитии семнадцать комнат, по двое в каждой — тридцать четыре человека. Сейчас все места заняты.

Фэн Цы нахмурился.

Заняты?

Тогда почему Пэй Цяньюэ вчера сказал, что не хватает одного ученика?

«Ах ты, маленький чёрный змей... За годы разлуки научился лгать.

Папочка разочарован».

— Но не волнуйся, — продолжил Чэн Бо, — мы знали о твоём прибытии и подготовили отдельную комнату. Уединённое местечко — тебе понравится. Сун Чжоу!

Вперёд выступил мальчик лет тринадцати-четырнадцати:

— Да, старший брат?

— Проводи нашего младшего брата в его покои. Пусть быстро устраивается, скоро будет работа.

— Слушаюсь.

Нетрудно догадаться — приготовленное жильё не будет роскошным. Фэн Цы шёл за Сун Чжоу мимо десятка комнат, пока они не остановились у сарая во внутреннем дворике.

— В-вот здесь, — пролепетал Сун Чжоу, похожий на испуганного кролика.

Дворик мог бы быть неплох, но давно заброшенный, он зарос пылью и хламом. Перед домом торчала мёртвая слива, в углу валялась дохлая крыса.

Вот тебе и "уединённое местечко".

Сун Чжоу толкнул дверь, и облако пыли окатило его, вызвав приступ кашля.

Фэн Цы предусмотрительно держался поодаль.

Тесная комнатушка была забита рухлядью, только у дальней стены втиснулась кровать. Единственное окно наполовину отвалилось, жалобно поскрипывая на ветру.

Фэн Цы поднял взгляд — даже крыша прохудилась.

— Кхе-кхе... младший брат Лу, поживи пока здесь, — произнёс Сун Чжоу. — Старший брат Чэн сказал, как только освободится комната, сразу переедешь.

— Не нужно, — Фэн Цы осмотрелся. — Здесь неплохо.

Его спокойствие лишь усилило сочувствие Сун Чжоу:

— Каждые два года проводят экзамены для внешних учеников. Если старейшины заметят, можно перейти во внутренний двор. Следующий через три месяца — совсем скоро, потерпи немного.

— Понятно.

Сун Чжоу медлил уходить. Фэн Цы взглянул на него, и мальчик прошептал:

— Берегись старшего брата Чэна.

— Вроде я его не обижал?

Сун Чжоу огляделся и понизил голос:

— У старшего брата Чэна двоюродный брат тоже участвовал в отборе, но не прошёл даже первое испытание, поэтому...

— Поэтому он считает несправедливым, что я пропустил испытания? — понял Фэн Цы.

Сун Чжоу кивнул.

Фэн Цы вздохнул.

Пэй Цяньюэ не объяснил причину их с Мэн Чанцином освобождения от испытаний. На месте других он тоже был бы недоволен.

Нельзя винить детей.

Во время разговора появился ещё один ученик. Не заходя во двор, он крикнул:

— Лу Цзинмин! Старший брат Чэн велел после уборки идти подметать Террасу Бессмертных. Вот пропуск.

Он швырнул табличку во двор, подняв облако пыли.

— Террасу Бессмертных? — вздрогнул Сун Чжоу. — Но ведь это...

Это была резиденция главы города — место, куда даже ученики внешнего двора не смели приближаться. Из-за страха уборщиков выбирали жребием.

Этот жребий прозвали "жребием жизни и смерти".

Сун Чжоу хотел что-то добавить, но пришедший оборвал:

— Сун Чжоу, чего прохлаждаешься? Закончил сегодняшнюю работу?

— Уже иду!

Он с тревогой глянул на Фэн Цы, но промолчал и ушёл.

Двор затих.

Фэн Цы стоял в ветхом сарае. Взмахнул рукой — и брошенный пропуск взлетел на невидимом ветре.

Табличка медленно вращалась в воздухе, незримые потоки духовной энергии растеклись по двору.

Где проходила энергия, исчезала пыль, чинились стены и мебель, возрождалось к жизни мёртвое дерево.

Убогий сарай преобразился в изящный домик, у окна закачались ветви с набухшими бутонами, над столом поплыл дымок благовоний.

Фэн Цы поймал пропуск и взглянул на надпись.

Два слова.

"Терраса Бессмертных".

От Автора:

Фэн Цы: Пора идти к моему сыну!

Пэй Цяньюэ: ……ха-ха.

http://bllate.org/book/14544/1288461