Готовый перевод Plaything / Игрушка Герцога [❤️]: Глава 60

Если бы мне пришлось определить первое чувство, наполнившее меня, помимо упавшего куда-то при его виде сердца, это было бы облегчение. Человек, пообещавший защитить меня от наемников, пришел, а значит, я буду жить. Надо думать, это было колоссальным облегчением. К тому же, по крайней мере, мне больше не нужно было изнемогать от постоянной тревоги. Ведь меня всё равно поймали.

Я изумлённо смотрел на него, чувствуя, как внутреннее напряжение и тревога постепенно рассеиваются. Фавик, заметив моё замешательство, презрительно закатил глаза, но, увидев Эрцгерцога, вздрогнул. Я тоже почувствовал лёгкий трепет и инстинктивно отступил на шаг назад. Теперь Фавик замер с глуповатым выражением лица — ещё минуту назад он ярился, как бешеная собака, а теперь казался ошеломлённым внезапным появлением Эрцгерцога.

Великий Герцог был единственным, чьё лицо оставалось спокойным. Он спешился и с легкой улыбкой направился ко мне. Я смотрел на него в полном недоумении. Я допуска, что Эрцгерцог пошлет кого-то за мной в погоню, но не ожидал, что он приедет лично. Эта встреча потрясла меня до глубины души.

- Вам было велено привести Иллика, а не калечить его.

Откуда он знал, что я буду в Вискасе именно в этот момент? И это он послал сюда наемников Далкана? Или они появились здесь случайно, пока его люди обыскивали окрестности? Но тогда зачем здесь сам Эрцгерцог?

Вопросы рассыпались, как карточный домик, когда наши взгляды встретились. Это были глаза хищника, смотрящего на раненую добычу.

В них горел странный свет — холодный и притягательный одновременно. Казалось, он изучает каждую деталь моего измождённого лица, осматривает мои руки, ноги, грудь. Уголки его губ изогнулись в едва уловимой усмешке. По спине пробежали мурашки. Эта улыбка... Потому что на самом деле он улыбался не мне.

- Ваша... Свет... — он повернулся ко мне.

Я открыл рот, но слова застряли в горле. Время будто замедлилось, пока я рассматривал моё дрожащее отражение в его янтарных глазах. В тот миг, когда губы Эрцгерцога дрогнули в улыбке, моё сердце почему-то бешено заколотилось.

- Возвращайся… - его голос прозвучал так сладко, что я усомнился в собственном слухе. Наемники, стоящие вокруг нас, словно перестали существовать. Я сглотнул ком в горле, ощущая, как его взгляд прожигает меня насквозь.

- Ваша Светлость, подождите...! — вдруг закричал Фавик. Он произнес это с горечью, вытирая кровь со своего лица. «Заткнись и стой смирно, старый ублюдок!» — мысленно закричал я, но Фавик уже шагнул вперёд, преграждая Эрцгерцогу путь.

- Иллик — предатель. Кара предателей — это право отряда Далкана, имеющее приоритет над всеми контрактами, поэтому вы не можете забрать Иллика с собой.

- Есть ли идиот, который поверит, что Иллик — предатель? - Фавик вздрогнул и на мгновение замер. Мне казалось, я немного понимаю его чувства. Эрцгерцог произнёс это с такой богохульной лёгкостью, что я не поверил собственным ушам.

Конечно, Эрцгерцог продолжил, игнорируя реакцию Фавика.

- Он целыми днями был со мной. Разве мог он знать внутренние дела наемников и докалывать о них мне? Откуда ему было знать, кто убийца твоего сына и кого проверяют в отряде? Ты и сам этого не знал. Иллик не убивал твоего сына.

После этих слов Эрцгерцога Фавик застыл, как камень. На землях Мироса слово Эрцгерцога — закон. Стоило ему заявить, что я не виновен в смерти Майлза, как это становилось истиной, не требующей доказательств. Ослушаться — значит подписать смертный приговор не только себе, но и всему отряду Далкана.

В этот миг над головой Эрцгерцога будто вспыхнул нимб. Нет, изначально он был прекрасен, словно источал свет, но теперь всё его тело сияло, будто сам Господь послал спасителя. Лишь одно можно сказать наверняка - его способность сокрушить любую толпу в мгновение ока поистине великолепна. Абсолют власти и харизмы заставляющий всех безмолвствовать... И если Эрцгерцог поручился за мою невиновность, кто посмеет теперь обвинять меня?

Было восхитительно наблюдать, как он со спокойным выражением лица холодно взирает на потрясённого Фавика. Бледная кожа, томная улыбка на губах - зрелище завораживающее. Но при этом его глаза оставались острыми как лезвие, а у меня внутри всё сжималось от холода. То чувство, что охватило меня сейчас... Наверное, это называется "потрясение". Если уж оно возникло, то не отпустит меня ещё очень долго.

- Кажется, мои слова тебя не убедили? — произнёс Эрцгерцог, и мои мысли вернулись в реальность. Он улыбался, но в его улыбке не было тепла. Мурашки побежали по коже — я слишком хорошо знал эту зловещую улыбку. - Хочешь, расскажу, как умер твой сын? Нет?..

Нет…

Только не это…

Внезапно я вспомнил слова Эрцгерцога, которые он произнес во время нашей первой встречи. Теперь он говорил то же самое отцу, потерявшему сына.

- Хочешь знать, как сдох ублюдок, собиравшийся совершить изнасилование? Хочешь, чтобы я всем поведал, как стоял его член? – грубые слова, которых никто не ожидал услышать из уст Эрцгерцога.

В тот момент даже последние проблески волнения внутри меня начисто отсеклись. Я был в таком состоянии, не говоря уже о Фавике. Я видел, как окровавленное лицо Фабика вмиг побелело. Он задыхался и дрожал, казалось, вот-вот рухнет в обморок.

- По-моему, это было милосердием — сокрытие от отца, погибшего подобных деталей, — продолжал Эрцгерцог. - Должен ли я рассказать тебе, какие беспорядки он учинял с в моём городе, притворяясь рыцарем, коим даже не был? Уже это является преступлением, караемым смертью! Пьяные оргии, вымогательства, нападения, изнасилования женщин... Неужели ты хотел разграбить мой город? - Эрцгерцог жалил Фавика своим острым языком.

- Твой сын — отброс. - Его язык был острее и беспощаднее любого клинка. - Умереть от одного удара меча — уже достаточная милость. Я проявил неслыханное великодушие, позволив отцу забрать тело.

У меня внутри всё похолодело… Эрцгерцог не знает меры и границ. Он не признавал ни жалости, ни снисхождения.

- Или, может, мне следовало устроить публичный суд? Тогда весь твой отряд ответил бы за беспорядки. Но твой сын даже не числился среди наемников, не так ли?

Публичный процесс означал бы смертный приговор. Даже если бы Майлзу чудом удалось избежать казни, его репутация была бы уничтожена, а мечта о рыцарстве - похоронена навсегда. Хотя формально отряд не нёс ответственности, Фавику вряд ли удалось бы избежать последствий. И уж точно доброе имя наемников Далкана было бы запятнано.

- Так что, с моей точки зрения, всё было решено справедливо и милосердно. – подытожил Эрцгерцог. - Я убил твоего сына. Это был наилучший исход. А умолчание подробностей защищало твою честь и было актом милосердия по отношению к тебе как отцу. Но твоя неспособность принять эту милость в конце концов привела к тому, что всё было раскрыто, а честь твоя запятнана.

- Да будет так, - Эрцгерцог намеренно добавлял лишние слова, демонстрируя свою власть — даже откровенную ложь никто не посмел бы оспорить.

Фавик смотрел на него с пустым, ничего не выражающим лицом. В его позе читалась глубокая безысходность человека, слишком хорошо осознавшего своё полное бессилие перед Великим Герцогом. В этом лабиринте власти слова Эрцгерцога были законом.

Даже если бы Майлз и не совершал преступлений, теперь он навсегда остался бы в памяти как подлый самозванец — мнимый рыцарь, вор, вымогатель, насильник. По милости Герцога его тихо убили, сохранив лицо ему самому, его семье и наемникам, а тело вернули Фавику. Так была поставлена точка в истории Майлза.

Теперь никто не посмеет обвинить меня в его убийстве. Благодаря словам Великого Герцога... Пусть моей заднице пришлось несладко, но по крайней мере теперь я в безопасности. Я посмотрел на Великого Герцога. Он говорил с Фавиком спокойно, но каждое слово било точно в цель. Пока Фавик, наконец, не опустил взгляд и не склонил голову.

Эрцгерцог обратил свой взор ко мне. Его серебряные волосы разметались по плечам и колыхались на ветру. Глаза цвета янтаря на прекрасном как у статуи лице казались мне такими как ...в те ночи. Те самые, что являлись в моих снах. Я не мог оторвать взгляд от этих желто-красных глаз, словно они похитили мою душу.

В конце концов, Эрцгерцог спас меня. Как и обещал — теперь ни один наемник не посмеет меня тронуть...

— Этого достаточно, Иллик? ...

- ...

Чё за нахуй…

Чёрт возьми! Зачем он добавил это?! Эрцгерцог, как всегда, вставил совершенно неуместное замечание, разрушив торжественность момента. Сказал, как в лужу пёрднул! Но самым нелепым в этой ситуации был, конечно же, я.

Сразу стало понятно, что мы заодно. Чёрт возьми! Фавик снова уставился на меня! Этот взгляд буквально кричал: "Я тебя прикончу!"

Ну серьезно - зачем сначала заявлять, что это он убил, а потом рассказывать, как всё было на самом деле? В конечном счете, ведь это я прикончил Майлза - какая разница, признаюсь я в этом или скажу, что всё сделал сам Эрцгерцог?..!

- Значит, теперь возвращаемся? — Герцог повернулся ко мне с улыбкой. Его глаза заискрились. На этот раз улыбка была настоящей.

Одного взгляда на это лицо было достаточно, чтобы я едва не взорвался от возмущения. Блять, да я даже на секунду не могу притвориться впечатленным, черт побери. И каким же идиотом я был, обрадовавшись! Но я не мог показать эмоций. У меня даже сил на это не осталось...

- Пост...! — но мне не дали возможности договорить. Я почувствовал, как рука Эрцгерцога обхватила меня - и в следующий момент он резко притянули меня к себе.

«Ммммм... ... .» ...и наши губы слились в поцелуе. Его руки обхватили мою шею и талию, словно змеиные кольца, никогда не отпускающие добычу. Он сжал меня в объятиях так крепко, что я не мог пошевелиться. Что-то горячее и влажное проникло между моих разомкнутых от неожиданности губ. Язык Эрцгерцога настойчиво исследовал мой рот. Его губы заставляли мои отвечать на поцелуй против моей воли. Я был парализован в его объятиях. Нет, я даже не мог дышать. Мой мозг был просто пуст.

«Ох... ебать-колотить... ... .» — раздался тихий возглас изумления. Он точно отражал моё состояние, но это был не мой голос. Я видел, как гнев и ненависть вмиг вспыхнули в глазах Фавика. Видел, как души покидали тела наблюдавших за этим наемников. Я также видел лица рыцарей, окаменевшие от потрясения и ужаса.

«...м…» — прошла вечность, прежде чем губы Эрцгерцога наконец с влажным звуком оторвались от моих.

В лесу воцарилась гробовая тишина. Даже насекомые не стрекотали, а листья не шелестели.

- Давай забудем нашу любовную ссору и вернёмся домой? — заговорил Великий Герцог и улыбнулся.

***

Когда я открыл глаза, то обнаружил себя в неудобной полулежащей позе в тесном помещении. Полулежа - значит верхняя часть тела на боку, а нижняя в сидячем положении. Тесное пространство. Полумрак. Прямо перед собой я увидел пустое сиденье. Вскоре до меня дошло, что нахожусь в карете. И что уже целый день я лежу на коленях у Эрцгерцога.

«Бля…!» — я подскочил с места, как ошпаренный. У меня дежавю. Не имея возможности выпрыгнуть через крышу узкого экипажа, я был вынужден шлёпнулся на противоположное сиденье. Рука Эрцгерцога застыла в воздухе. Будто он только что гладил мои волосы, пока я лежал у него на коленях... При этой мысли у меня по спине побежали мурашки. Великий Герцог, с какой стати этот псих подкладывал мне подушку и ласкал мои волосы?

- Не дёргайся так резко. Рана может открыться, — подняв руку, сказал Эрцгерцог. Он нахмурился, будто ему что-то не нравилось. — Ты немного рассек голову, дорогой. Знай я заранее, что так получится, взял бы с собой придворного лекаря.

Он смотрел на меня, пока я пытался понять, реальность ли это, и произносил какие-то бессвязные слова. Я не знал, как реагировать. Почему-то только теперь я впал в панику от того, что Эрцгерцог, которого я надеялся больше никогда не видеть, оказался прямо передо мной. Наверное, потому что я только что очнулся и плохо соображал.

Нет, какого хрена я тут лежу? Я попытался подумать, но мои воспоминания были перемешаны, и я не мог их упорядочить. Ах, да, я дрался. Эрцгерцог сказал, что голова рассечена? Да, я стукнулся лбом о кого-то. Фавик. Точно, Фавик напал на меня. Ах да, я бежал. Да, я не спал несколько дней и был уже на пределе. Обидно, потому что во время схватки адреналин зашкаливал, но на самом деле мои силы были на исходе. Кажется, всё оборвалось в одно мгновение — мощный удар, и сознание покинуло меня.

- Может, просто выйдем? — Эрцгерцог постучал в дверцу кареты, слуга снаружи тут же распахнул её. Не успел я опомниться, как он сам вышел первым — хотя по протоколу это должен был сделать я, но в моём состоянии о правилах не могло быть и речи. После неловкой паузы я, всё ещё ошеломлённый, последовал за ним. Точнее, попытался последовать. Но когда я собрался сойти, открывшаяся картина вогнала меня в ступор.

- Ты потерял много крови, Иллик. - Потому что там был Эрцгерцог. – Как бы ты не упал. - За ним выстроились многие рыцари. – Дай мне руку.

Словно благородный кавалер, помогающий даме, он встал на подножку и протянул мне руку. Этот человек, обычно смотрящий только вперёд и не замечающий, как сходят его подчинённые, теперь...

...протягивал руку...

...мне.

«...» — Я, словно заворожённый, взял её. Не знаю почему. Просто сжал его пальцы, не отдавая себе отчёта, вышел из кареты и последовал за ним.

Что, чёрт возьми, происходит? В каком положении я оказался? Почему все эти рыцари бледны как смерть и не смеют поднять на меня глаза? Что за гнетущая, невыносимая атмосфера висит в воздухе, готовая вот-вот взорваться? И почему, собственно, Великий Герцог стоит среди цветочных клумб? Почему моя рука до сих пор в его руке?..

Только когда мы вошли в замок, мой разум прояснился. Я дёрнулся и вырвал руку, будто мне вылили на голову ушат ледяной воды. Великий Герцог остановился, широко раскрыв глаза от такого резкого движения.

- Иллик?

Его лицо выражало неподдельное недоумение — будто он искренне не понимал причины моего поведения. Но тут же в его глазах мелькнуло осознание. Да, конечно, всё так и было. Когда до меня наконец дошла вся абсурдность ситуации, меня чуть не вывернуло наизнанку. Рыцари смотрели на нас так, что я был готов провалиться сквозь землю.

- КАКОГО ЧЁРТА!! — в конце концов, мое терпение лопнуло. Чёрт побери, сейчас я был на пределе. После обморока силы вернулись ко мне, но вместе с ними — ярость, которую я больше не мог сдерживать. Вся накопленная злость вырвалась наружу. Наемники смотрели на меня с ненавистью. Рыцари — с каким-то болезненным сочувствием. Эти взгляды сводили меня с ума!

- О чем вы думали… когда делали ТАКОЕ!

- Но разве мы не должны были спасти тебя от наемников?» — Эрцгерцог ответил с такой сладкой вежливостью, что мне захотелось его придушить. Его наглость не знала границ!

- Достаточно было сказать, что это вы убили Майлза! Но нет!

- Тогда они всё равно объявили бы тебя предателем.

- Это был просто предлог, чтобы забрать меня!

- Верно. Поэтому пришлось дать им более весомую причину — теперь все знают, что ты мой.

Боже... ... Снимаю шляпу перед наглостью Герцога. Не было никакой возможности переспорить этого безумца. Блять, если нужен предлог можно же было придумать что-то менее вопиющее! Но нет, он, как всегда, выбрал самый скандальный вариант! На глазах у всех этих наемников, блин!

- Да и не то, чтобы я солгал. Скорее даже наоборот.

Мне казалось, я вот-вот взорвусь от ярости. Голова гудела, как раскалённый котёл. В бешенстве я готов был бить себя в грудь. Нет, лучше бы — в эту его прекрасную, надменную физиономию. Но его следующие слова сковали меня ледяными оковами:

- Признаться, при встрече я собирался перерезать тебе сухожилия. Чтобы ты больше никогда не смог убежать.

Моя ярость, бурлящая как лава, мгновенно окаменела. Я застыл, увидев в его внезапно ожесточившемся взгляде страшную правду — он действительно собирался это сделать.

- Но твои раны... смягчили меня.

Его пальцы скользнули по ссадинам, оставшимся после схватки с Фавиком. На мгновение на лбу появилась морщина. Но вскоре на его лице появилась улыбка. От неё по спине побежали мурашки. Слишком нежная. Слишком ласковая. И оттого в тысячу раз более пугающая, чем любая жестокость.

- ...Мне... — Мое тело, не дрожавшее даже от гнева, начало трястись.

Я не должен был спрашивать. Но не мог не спросить:

- Почему... зачем вы это делаете?... — Мой вопрос был скорее от отчаяния, чем от злости. Отчаяние пленника, понимающего: если палач не захочет, сбежать не удастся. Отчаяние от предчувствия, что если я сейчас разорву наш договор и уйду — он действительно перережет мне сухожилия, превратив в беспомощную куклу.

Эрцгерцог устремил на меня непоколебимый взгляд. Его прекрасное лицо, будто излучающее сияние, склонилось ко мне, и он прошептал тем дивным голосом, какого не услышать больше нигде в мире:

- Потому что люблю тебя.

Я.

Великий Герцог Мироса.

Ты.

Наемник Иллик.

Люблю тебя...

«...»

Чёрт возьми. У меня отнялись язык. Это была самая приторная, самая омерзительная ложь, что я когда-либо слышал. Я больше не мог контролировать свою мимику. Если раньше я хоть как-то держался в этом проклятом замке, то сейчас моё лицо предательски выдавало весь ужас, охвативший меня.

И тут Герцог рассмеялся.

- О, как же я обожаю тебя! Готов умереть от одного только вида твоего возмущённого личика. Разве найдётся на свете кто-то столь же очаровательный?

Звук, исходивший от этого ангельского лика и прекрасных губ, был чистейшим безумием. Он псих. Настоящий маньяк. От осознания этого меня буквально передёрнуло. Теперь это уже была не ярость — только леденящий душу страх.

Если честно, когда я дрался с Фавиком, то даже испытывал облегчение. Какой же я был дурак! Лучше бы мне тогда погибнуть от его меча! Чёрт подери, какого дьявола я снова оказался в логове этого безумца? Да я, при всём своём сумасшествии, и в подмётки не гожусь этому психопату!

«... !» — Маньяк схватил мою руку. Я оцепенел от ужаса и даже не смог вырваться. Не потому что не пытался — просто меня парализовал страх.

Безумный Герцог закатил глаза и сказал со сладкой улыбкой.

- Камид больше не поднимется. Когда мы вернёмся в Тимаев, состоится коронация — и я стану королём. - Эрцгерцог продолжал, словно павлин, распускающий хвост перед самкой. Будто повышение статуса должно было сделать его неотразимым в моих глазах...

- Тебе не о чем беспокоиться. Я защищу тебя, любовь моя.

Это... Это проклятое слово... Сорвалось с его губ... Меня буквально передёрнуло от отвращения. Я задавался вопросом, неужели он на полном серьёзе говорит вещи, и это было так отвратительно, что мне стало страшно.

- Какая разница, кто убил сына капитана наёмников? Ты или я - мы сделали это вместе. - Эрцгерцог продолжал петь соловьём, пока я стоял, скованный ужасом и паникой. - Разве мы не две половинки одной души?

Это... Это было уже слишком. Даже тысяча тараканов, ползающих по его телу, вызвали бы меньшее отвращение. Это превосходило все границы терпимости. Хуже, чем наш первый поцелуй. Хуже, чем когда он сказал "люблю". Чёрт возьми, я больше не мог выносить этого идиота!

- Будь моей королевой, Иллик. - Когда эти слова сорвались с его уст, когда он, с румянцем на прекрасном лице и серебристыми прядями волос, смотрел мне в глаза... Тогда во мне что-то переломилось.

"Безумцам нужна своя медицина" - эта мысль засела в моей голове, став единственной командой. Хрясь! Среди звона в ушах раздался чёткий звук - кожа о кожу, а может, и кость о кость. Следом пришла жгучая боль в костяшках.

«Бах... ... !!»

«Ваша Светлость!!»

«Иллик!»

Кто-то кричал. Да так, что у меня звенело в ушах. Рыцари, задыхающиеся от ужаса, проплывали перед моими глазами как в тумане. Весь этот хаос ощущался одновременно близким и далеким — будто я наблюдал за происходящим во сне. Со стороны. Как абсолютно посторонний. Я видел, как рыцари в панике бросились к распростертой на полу фигуре. Нет, не просто фигуре — к самому Великому Герцогу Мироса, беспомощно раскинувшемуся на ковре... Постепенно сознание вернулось ко мне.

- Пфф.., — все, что вышло из моих уст, был смех.

Невероятное зрелище — поверженный моим кулаком владыка Мироса — и всё, что я мог сделать, это смеяться. Мое сердце бешено колотилось, лицо горело, но я не мог сдержать этот истеричный, бессмысленный смех.

Я наконец понял.

«Полная жопа».

Как в день, когда я убил Майлза. Как в день нашей первой встречи с Эрцгерцогом.

Полная жопа. Пожалуй, лишь можно описать мое положение в данный момент.

— Конец истории —

http://bllate.org/book/14541/1288172