Готовый перевод Plaything / Игрушка Герцога [❤️]: Глава 46

- ...До Альза куда дальше. Идти туда без подкрепления - чистое самоубийство. Нам нужно в крепость Сирван.

- Пусть так, но ты пойдёшь в Альз...

В этой безнадёжной ситуации Герцог проявлял упрямство, достойное осла. Должно быть, это казалось ему разумным.

- Что, чёрт возьми, такого важного в этом Альзе, что вас туда так тянет? - В раздражении я задал ему вопрос. В ситуации, требовавшей тишины, его настойчивость выводила меня из себя.

Герцог медленно повернулся. Лунный свет скользнул по его лицу, и я невольно замер.

Какое выражение появится на этих чертах? Но его лицо почти не отличалось от обычного. Тонкая, как лезвие бритвы, улыбка на прекрасном лице не давала ни малейшего ключа к его мыслям.

- Ты.

- ...Я?

- Да, именно ты.

Герцог сделал шаг вперёд. Его закованный в перчатку указательный палец скользнул по моей кирасе. Тык. Будь я без доспехов, он бы ткнул... в весьма определённое место.

- Я же обещал тебя трахнуть, не так ли?

…Чёртов Герцог…

- Я раздвину твои ноги и вгоню в тебя свой член одним резким движением. Ты будешь плакать, умолять, кричать, что тебе больно - но я не остановлюсь. Я буду долбить тебя без перерыва, пока ты не расплавишься подо мной и не начнёшь биться в конвульсиях. Но я продолжу, а потом мой возбуждённый член окажется у твоих губ, чтобы наполнить твой рот спермой. Я оприходую все твои дырки.

Герцог был настоящим маньяком.

За всю жизнь я не встречал настолько одержимого сексом психа. Все его подчинённые, скорее всего, уже мертвы. Мы тоже можем умереть в любую минуту... И что он собирается делать в Альзе? Его безумные слова вышибли из меня воздух. Пространство вокруг будто застыло. Я чувствовал себя выжатым, как лимон, от всего этого безумия.

- Я иду в Альз.

Герцог повернулся. Его серебристые волосы колыхались на ветру. Плащ под ними был испачкан грязью и кровью. Судя по довольному выражению лица, ему это нравилось.

- Идите один.

Мой голос прозвучал твёрже, чем когда-либо. Решимости хватило, чтобы схватить Герцога за запястье.

- ...Что ты сейчас сказал?

Он развернулся. Улыбка сползла с его лица, сменившись лёгким раздражением. Но ярость, которая уже забрала столько жизней и ненадолго продлила мою, давала мне смелость, достаточную, чтобы противостоять даже ему.

- Идти в Альз сейчас - самоубийство. Я не хочу умирать. Я пойду в крепость Сирван.

- ......

В этот момент лицо Герцога... полностью окаменело. Такое же выражение было у него, когда Равен прервал его во время секса. Его глаза превратились в лезвия, готовые меня разрезать. Холодные. Скрытый в их глубине гнев был ледяным, как воды Северного моря. Казалось, его грудь разрывает от этого холода.

- Кажется, ты не осознаёшь своего положения.

Тон был обычным. Так почему же от него мурашки бежали по спине?

Но я выстоял - моя жизнь была на кону. Я не сомневался, ведь передо мной стоял человек, которого ещё недавно я сам хотел убить собственными руками.

- Сколько моих рыцарей видели, как ты уводил меня в лес? Ты уверен, что все они мертвы.

- ...Какое это имеет отношение к моему возвращению в крепость?

- Что подумают мои рыцари о тебе, если я погибну, а ты - нет?

Я молчал.

Граф Равен доверил мне его. Но если я вернусь живым один... Даже если Герцога захватят в плен или найдут мёртвым...

- Это хуже дезертирства. Это равносильно предательству.

...Да. Если я вернусь живым, а Эрцгерцог - нет, меня точно обвинят в измене.

Герцог слегка приподнял уголки губ. Казалось, он устал объяснять очевидное.

- Нас только двое. Либо мы выживем оба, либо умрём оба - третьего не дано.

Если меня найдут живым... Возможно, смерть вместе с ним была бы лучшим выходом.

Чёрт, последствия настигнут даже наёмников Далкана. Даже если, по счастливой случайности, они избегут его гнева, мне уже никогда не вступить в их ряды. Как и ни в один порядочный отряд. Но человек должен как-то зарабатывать на жизнь… Честно говоря, я не представлял себя вне этого ремесла. Я ещё не готов уйти со службы и заняться чем-то другим, да и возраст уже не тот.

- Так что заткнись и следуй за мной.

Герцог холодно развернулся и пошёл. Бум-бум, бум-бум. Глядя на его спину, я онемел.

Но дорога в Альз вела к верной смерти. Нет гарантии, что мы доберёмся туда, и уж, тем более что в этом захолустье найдётся армия. Даже если мы туда попадём - мы что, блять, будем там трахаться?!

Я догнал его и грубо остановил. Я не понимал его, но идти в Альз было безумием. Даже граф Равен велел ему идти в Сирван. Герцог же сам сказал, что он не предатель.

- Сейчас нам лучше вернуться в крепость Сирван.

- Я сказал тебе заткнуться.

- Долгий путь без лошади. Мы даже полпути не прошли. С рассветом станет по-настоящему опасно.

- Мы идём в любом случае.

- Назовите, чёрт возьми, причину? Хотел бы я верить, что ваш предыдущий ответ был шуткой. Если причина в том, чтобы трахаться как кролики - это не повод идти в Альз.

Герцог попытался вырваться, но я держал крепко. Металл скрежетал против металла, но вместо того чтобы отпустить, я сжал сильнее.

Чёрт, ты что, думаешь, я слабак только потому, что ни разу не давал отпора? Да, у тебя есть власть. Я страдал, чтобы спасти свою шкуру. Но теперь, благодаря тебе, моя жизнь – на волоске, и всё же ты моя спасательная шлюпка. Так почему я должен идти на верную смерть вместе с тобой?

- Нам нужно туда...!

- Это важнее жизни?

- Ха, разве жизнь — не самая дешёвая вещь на свете?

Софистика. Герцог начал нести чушь. Десятки рыцарей погибли за него сегодня. Сотни, тысячи, десятки тысяч шли за него на войну. Завтра люди снова будут убивать друг друга. Множество людей рискует жизнью ради него. Я тоже был одним из них. Убил бесчисленное количество людей.

Даже если все эти жизни не ценны, я, сметающий людей как осенние листья, не могу убить Герцога. Но что делать? Согласиться?

- Возможно, лучше бы эта жизнь закончилась сегодня.

Чем дальше, тем хуже.

- Впервые вижу нечто столь занимательное.

О чём он? Вообразил себя страдальцем только потому, что попал в ловушку? Считает наши жизни бессмысленными?

Конченый псих.

Других слов не находилось.

Но это была особая форма безумия. Герцог был спокойным, собранным и целеустремлённым…

Я думал, эта перемена означает, что он потерял контроль.

Герцог передо мной отличался от обычного – его гнев, обычно холодный как лёд и яростный как пламя, теперь был иным. Потеря рассудка и бредовые речи доказывали, что он не в себе.

- Я иду в Альз. Не пойдёшь со мной - пойду один.

Забавно. Если отпустить его одного, меня ждёт лишь трагичный конец.

Герцог настаивал. Он попытался высвободиться, но мои пальцы впились в его руку, как клещи.

Этот великий человек, который здравом уме не позволил бы мне даже прикоснуться к себе, теперь... не выхватывал меч, не бил по лицу. Да, видеть его таким…приятно. Он явно не в себе.

Так же, как и те женщины, что в порыве чувств били меня в грудь, он теперь стоял на краю пропасти.

— Ваша Светлость..

—Заткнись. И отпусти меня.

Ха, он всего лишь сказал «отпусти», но он даже не пытается сопротивляться по-настоящему. Чем это отличается от тех, кто твердит «оставь меня», но вцепляется в меня мертвой хваткой?

По какой-то причине, в этот критический момент, когда я боролся за свою жизнь, в голову лезли такие абсурдные мысли. Может, это я сошел с ума. Иначе моё поведение не объяснить.

Однако была ещё одна проблема.

Я — человек, привыкший действовать, а не говорить. Сегодня я сказал Эрцгерцогу больше слов, чем обычно, но и этого было недостаточно. Я всегда был таким. Лишь один способ успокоить рыдающих женщин был мне известен. Если он не срабатывал — у меня не хватало терпения уговаривать их дальше.

— Отпусти. Не думай, что я снова окажу тебе милость…

Я протянул руку и обхватил его за затылок.

Резкий запах крови ударил в нос. Конечно, это была не кровь Эрцгерцога и не моя. Всего лишь пятна вражеской крови на наших лицах.

Я крепко сжал его волосы в пальцах. Из-за перчаток и наручей я почти не чувствовал прикосновения, но это был шанс удовлетворить давнее желание. Прикоснуться к нему хоть раз, так что я невольно сжал сильнее. А потом резко развернул его и прижал к ближайшему дереву.

Был лишь один способ справиться с тем, кто потерял рассудок. Я не мог убить его — моих сил для этого было недостаточно. Но заставить замолчать — это я умел. И знал только этот метод. Другого пути не было.

— Ммм…!

Эрцгерцог дёрнулся от неожиданности, но я надеялся, что это продлится лишь мгновение.

А потому закрыл его рот своим.

Первое ощущение — холод.

Казалось бы, если долго носился в ночном воздухе, тело должно пылать жаром, но губы герцога оказались ледяными. Они были слегка шершавыми, не такими мягкими, как я ожидал. Когда я раздвинул их и проник языком внутрь, его рот встретил меня холодом. Даже кожа на переносице была настолько ледяной, что трудно было поверить — будто он только что перевёл дух после долгой схватки и бега.

Я обхватил его талию руками, прижал к дереву, вдавился в его тело и углубил поцелуй. Провёл языком по нёбу, слизал слюну, дразнил слизистую. Затем нашёл его язык и переплел его со своим. В темноте звучали влажные звуки страстного поцелуя.

Я долго играл с его ртом, потом медленно вынул язык и облизал его губы. Прикоснулся к ним снова — теперь уже размягчённым, влажным — и втянул в себя. Мягкий язык скользнул между моих приоткрытых губ, и я сжал его губами, слегка посасывая. Когда его язык проник ко мне в рот, он ответил на поцелуй с таким же пылом. Наши языки сплелись, будто два тела в страстном соитии, сминая нежную плоть, глотая слюну, сливаясь в одно.

По мере того, как жар моего тела передавался ему, я чувствовал, как эрцгерцог согревается. Я несколько раз менял угол наклона, снова и снова прижимаясь губами к его губам. Наши языки переплелись до такой степени, что уже невозможно было понять, где чей. Моё тело дрожало от зудящего возбуждения. Дыхание стало обжигающим.

Этот был очень странный поцелуй. Не его обычный запах, а чуждая кровь на теле. На лице тоже были её следы — возможно, они немного смешались между губами. Может, поэтому поцелуй был таким резким, сладким, горьким и жгучим одновременно.

Длинная нить слюны повисла между нашими губами, когда мы наконец разъединились. Я снова притянул его за затылок к себе и поцеловал. Поцелуй длился, будто не собирался заканчиваться, хотя должен был уже и не раз.

Он прикусил мою губу, и резкая боль возбудила меня сильнее, чем следовало. В ответ я тоже впился зубами в его губы. Когда тонкая кожа смялась под давлением, из его рта вырвался сдавленный стон. Этот звук заставил мои уши гореть.

Мягко, почти нежно, я провёл языком по укушенному месту, словно пытаясь успокоить его, прежде чем снова погрузиться в его рот. Теперь встретившие меня язык и слизистая пылали.

Когда долгий поцелуй наконец подошёл к концу, эрцгерцог выдохнул, словно долго сдерживал дыхание.

— …Довольно.

Его янтарные глаза, смотревшие на меня, казались слегка затуманенными. При лунном свете было трудно разглядеть, но, должно быть, щёки его пылали. По крайней мере, именно такое тепло я чувствовал под пальцами.

— …Пойдём в крепость Сирван.

Я не отводил взгляда, прошептав это так близко, что наши губы в любой момент могли снова встретиться.

Но эрцгерцог не ответил. В его янтарных глазах читалась борьба. Я разжал пальцы, вцепившиеся в его волосы, и медленно провёл по ним рукой.

Лучше бы это были голые пальцы, а не латная перчатка.

Глупая мысль мелькнула в голове.

Продолжая гладить его волосы, я нежно провёл ладонью по щеке. Янтарные глаза дрогнули прямо перед моим лицом.

Я поцеловал его снова. Лёгкий, едва касающийся губ поцелуй, казалось, обжёг его — эрцгерцог высунул язык, облизывая мои губы. Но я не позволил ему углубиться, мягко отстранившись.

Странное сравнение, но эрцгерцог в моих объятиях потупил взгляд и облизнул губы, словно невинная дева.

Я притянул его за талию ближе, обнял и ещё раз прошептал:

— Мы идём в крепость Сирван.

Почему я чувствую себя негодяем, который угрожает: «Если не послушаешься, больше не поцелую»? Это не угроза. Я просто хотел его успокоить …

— …Хорошо, - наконец согласился Эрцгерцог.

И снова губы слились в поцелуе. Я не смог устоять, когда он обвил рукой мою шею, притянул к себе и приник к моим губам, как утопающий, жаждущий воздуха. Я снова проник в его рот, жадно исследуя и наслаждаясь каждым уголком.

Ночь была ясной, а лунный свет — ослепительно ярким.

http://bllate.org/book/14541/1288158