Готовый перевод Swapping / Обмен [❤️]: Глава 12

– Я сам найду завещание.

Я не ожидал этих слов. Думал, он прикажет мне найти его.

– Тебе лишь нужно и дальше притворяться любовником председателя.

Я снова включил диктофон на своем телефоне. Поскольку в разговор был включён я, он имел юридическую силу. При устных договорённостях я всегда старался вести запись диалога.

– Вы обещаете передать мне видеозапись, если найдёте завещание У Джи Тэка?

– Обещаю. Отдам оригинал, не копию.

Я не стал под запись спрашивать его о том, что он будет делать с найденным завещанием. Полагаю, он будет шантажировать У Джэ Ёна – попросит его расстаться с частью акций Samjo Group или потребует что-то ещё более весомое. Пока эта сделка представляется мне куда лучшим вариантом, чем обмен видео на роль для Ча Сан Хвана.

Удовлетворённый ответом президента, я отключил запись.

– Правильно ли я понимаю, что вы найдёте завещание и передадите его мне, чтобы я притворился, будто оно было у меня всё это время? И затем мы сможем шантажировать им У Джэ Ёна. Но нет ли другого способа его использовать? Мы можем оба оказаться под давлением Samjo Group…

– Адвокат Чон.

– Да?

– Головой здесь думать буду я.

Он словно дал мне пощёчину. Похоже, президент считает, что мне не по силам самому сделать нужные выводы, и мне должно идти по тому пути, который он мне укажет. А я ведь недавно усомнился в его интеллекте.

– Я понял вас, президент. Но… – я начал было подбирать слова, но тут же остановил себя. – Я знаю, вы мой начальник, но мне не нравится, когда вы обращаетесь ко мне неформально. Это противоречит трудовому законодательству.

Пусть этот выпад выглядит жалкой попыткой защитить себя хоть в чём-то, но я не мог не уколоть его в отместку за уязвлённую гордость.

– Похоже, о таких законах в трудовом законодательстве знаешь лишь ты один.

– «‎Вербальное оскорбление считается оскорблением…»‎ А ещё…

Чёрт возьми! Я запутался. На самом деле очень сомнительно, что неформальное обращение к сотруднику может считаться оскорблением.

– Ещё?

Хотя мои аргументы не имели смысла, Со Хо подначивал меня, желая узнать продолжение моих нелепых попыток задеть его.

– Я… могу быть старше вас.

– А если старше я?

– Мне тридцать три.

Я не знаю, сколько президенту лет, но рискнуть стоило.

– Я просмотрел твои документы при найме на работу, – моя ложь была бессмысленной. И Со Хо всё ещё говорил со мной неформально. – Господин Чон Со Хон, тридцать два года.

Я в невыгодном положении перед Со Хо – не только потому, что он мой начальник и владеет той видеозаписью, но и потому, что он знает обо мне буквально всё. Не только официальные данные, но даже сплетни с моей прошлой работы. Я инстинктивно хотел избегать таких людей. Столкновение с человеком, способным обнажить все мои интимные места, заставляло меня чувствовать, что гноящаяся рана в моей груди разрастается до масштабов вселенной.

– Тогда… Я так понимаю, вы старше меня.

Президент спокойно закончил есть, всем своим видом показывая, что наш разговор на этом завершён.

– Теперь, полагаю, я должен расстегнуть свою ширинку? – внезапно сказал он.

– Прошу прощения? – не поверил я своим ушам.

– Ты ведь обещал отсосать мне.

Он опустил взгляд и указал на нижнюю часть своего тела. К моему горлу тут же подкатил ком. Я ведь сказал это, только чтобы заставить президента встретиться со мной.

– Сегодня я сделал всё, что хотел, так что подумаю об этом в нашу следующую встречу.

Он вдруг рассмеялся:

– Настоящий шантажист, а не адвокат.

– Я часто это слышу.

Со Хо поднялся со своего места, словно забыв о нашей перепалке. Поправив галстук, он улыбнулся уголком своих губ.

– Интересно…

Я тяжело сглотнул, гадая, не передумал ли он, и посмотрел на него с лёгкой нервозностью.

– И откуда адвокат мог узнать такое вульгарное слово, как «отсос»?

Он несколько раз усмехнулся про себя, словно находил свою фразу невероятно забавной. Я же не мог разомкнуть поджатых губ. Дверь в комнату открылась, и президент на мгновение задержался в её проёме.

– Я оплачу счёт.

«Доедай и уходи». Как только он вышел, я прижал руку к животу. Я даже не притронулся к еде, но меня мучили боли в желудке – должно быть, от нервов. Я залпом допил остатки своего вина, понадеявшись, что алкоголь хоть немного поможет облегчить эту боль.

***

Когда мама заметила, что мои предпочтения отличаются от предпочтений нормальных подростков, она отвела меня к психиатру. Естественно, никаких лекарств мне не назначили, – вместо этого врач порекомендовал ей проконсультироваться у него самой, заявив, что проблемы скорее у неё, чем у меня.

Она посмеялась над ним и назвала его глупцом, а позже отправилась с тем же запросом к местному шаману.

А вот к Сон Джи она относилась как к пыли, летающей по дому. Он и по сей день не знает, что мама водила меня на какие-то ритуалы.

Мне кажется, она тоже выросла в доме, где с ней обращались жестоко. Избиение ребёнка – не единственная форма насилия над ним. Психологическое насилие причиняет не меньшую боль.

Мать была единственной дочерью полковника армии, и её отец, мечтавший о сыне, всегда был ею недоволен.

Мой дедушка умер, когда я был совсем маленьким, но одну вещь о нём я помню ясно. Он был очень строгим человеком. Ему не нравилось, когда дети были детьми, и он даже выбрасывал наши игрушки по приходе домой.

Мой отец тоже был военным – в должности заместителя командира полка. Хотя это была довольно почётная должность, продвинуться с неё дальше по службе было очень сложно. Отец так и не получил повышения, его должны были уволить из армии по достижении пенсионного возраста. Но он скончался раньше.

Отношения моих родителей нельзя было назвать ни хорошими, ни плохими. Мама всегда говорила:

– Я выбрала мужчину, на которого указал мне отец, но его несостоятельность поразила всех нас. Я устала от этого глупого человека, и я устала от Сон Джи, который так ужасно на него похож. Для меня существует только мой Со Хон. Он станет ещё более великим человеком, чем его дедушка, верно?

Поначалу меня тяготили её ожидания насчёт меня. По мере моего взросления я всё больше их обманывал и надеялся, что она вскоре откажется от них. Но чем хуже я себя вёл, тем сильнее она цеплялась за меня.

В подростковом возрасте у Сон Джи однажды случилась поллюция. В ту ночь он плакал и втихую стирал свои плавки, но мама нашла его за этим занятием и влепила ему пощёчину. Она никогда не рассказывала нам о половом созревании. Скорее, она патологически избегала разговоров о сексе. Мне это казалось забавным. Разве она не спала с отцом, прежде чем родить нас с братом?

Но в то время я был всего лишь учеником средней школы и наблюдал за всем со стороны, не вмешиваясь. Сон Джи начал перевязывать свой пенис резинкой перед сном. Вероятно, он полагал, что таким образом сможет избежать поллюций.

И только когда его член оказался на грани некроза, я объяснил ему, что не стоит так делать. Я научил его избавляться от испачканных трусов и правильно мастурбировать. После этого Сон Джи начал полагаться на меня и в вопросах его личной жизни.

В нашем доме даже взгляд пары глаз, смотревших на меня, вызывал дискомфорт. Но, когда к маме присоединился Сон Джи, я словно оказался погружённым в воду до самого подбородка. Да, он был моим братом, но также и моим тяжким бременем. Едва достигнув совершеннолетия, я тут же покинул родительский дом и оставил его наедине с матерью.

У меня была мысль забрать его к себе после того, как я закончу университет и устрою свою жизнь. Однако по прошествии всего нескольких лет Сон Джи едва не потерял рассудок и начал бунтовать. Он никогда не оправдывал ожиданий матери, так что её пренебрежение к нему только усиливалось, и она постепенно начала над ним издеваться.

Мама приходила ко мне в слезах, брат ненавидел меня за то, что я оставил его на произвол судьбы, ну а я был сыт этим всем по горло.

– Я не обязан брать на себя ответственность за тебя лишь потому, что ты мой брат! Зачем ты вообще родился?! Чтобы отравлять мне жизнь?

В день, когда я сказал ему эти слова, он прыгнул с крыши. Наш дом был двухэтажным, так что Сон Джи почти не пострадал. Несмотря на его суицидальное поведение, я перед ним так и не извинился. Скорее, я был жутко зол. Я устал от его показного неповиновения. А затем он прыгнул с крыши нашей школы.

– Это всё из-за моего хёна! Это ты заставил меня так поступить! – кричал он мне, опираясь на железные костыли и глядя на меня налитыми кровью глазами.

О чём я только думал…

– Мне следовало оставить тебя давным давно! Не думал, что даже в таком возрасте мне придётся подтирать тебе задницу!

Я зашёл в магазин и опустошил купленную там бутылку соджу. Прежде чем отдал себе в этом отчёт, я оказался перед квартирой Сон Джи.

Дверь открылась от моего пинка. Волосы брата были мокрыми от пота – похоже, он тренировался дома. Он не мог долго бегать, так что комбинировал силовые тренировки и кардио. Я не чувствовал ответственности за то, что случилось с его ногами.

– Ты с ума сошёл? Что произошло? Проходи...

– Почему мы стали такими, а? Неужели я проведу остаток жизни, всё время беспокоясь о своём брате?

Как будто мне мало проблем с завещанием.

– Брате? Не смеши, – усмехнулся Сон Джи. – Если бы я не попросил тебя о помощи, ты бы просто бросил меня на произвол судьбы. Думаешь, я тебя не знаю?

Я кажусь ему хладнокровным человеком без крови и слёз. Я сказал ему эти резкие слова, потому что хочу держаться от него подальше. Единственная кровная связь, что у меня осталась, – это он, но даже её я уже не в силах поддерживать.

Лучше нам двоим будет жить каждому свою жизнь. Друг без друга.

– Ты так и будешь хорошо зарабатывать на жизнь, работая в индустрии развлечений, я тоже… – сказал ему я. – Давай больше не будем видеться. Просто порвём отношения раз и навсегда.

– Вечно ты по пьяни несёшь всякую херь.

– Может, спрыгнешь с крыши ещё раз? Здесь довольно высоко, так что на этот раз вместо ног могут пострадать твои лёгкие, – бросил я с сарказмом.

Теперь он ни за что так не поступит. Его, наконец, полюбили люди, и он знает, как добиться своего, пусть и выбирает для этого грязные пути.

– Можешь сколько угодно пытаться оставить меня, но я никогда тебя не отпущу. Ты теперь известный адвокат, братишка, так что мы найдём тебе хорошее применение, – сказал Сон Джи. – И если я пойду ко дну, то утащу тебя за собой! Я не стану прыгать один, как раньше. Мы ведь единственные родственники друг у друга, верно? Так что будь ко мне немного добрее… Хочешь выпить ещё? Я получил в подарок очень дорогое вино, а ты ведь любишь дорогие вещи. Клянусь, оно жутко дорогое!

Он схватил меня за руку и попытался затащить внутрь квартиры. Я оттолкнул его.

– Пей его сам.

– Ты куда?! – крикнул он мне в спину.

Куда я могу пойти, кроме как домой? Мне нужно добраться до квартиры и аккуратно повесить свой костюм на вешалку, затем от души проблеваться, принять холодный душ и лечь спать.

Я вышел из здания офистеля и поймал проезжающее мимо такси. Рухнув на заднее сиденье, я свернулся там калачиком. Весь салон тут же провонял алкоголем.

Кажется, моя жизнь никогда не была счастливой, сколько я себя помню.

Может, это моя кара за то, что я не уберёг Сон Джи? Нет, даже если бы этого ублюдка не было в моей жизни, моя карьера адвоката всё равно была бы разрушена.

– Боже, господин, неужели вам разбили сердце? – спросил меня водитель, обеспокоенный моим ужасным состоянием.

Исключено. Такого просто не может со мной случиться.

– Я никому не отдаю своё сердце.

Ведь если я отдам кому-то своё сердце, а его потом разобьют, моя и без того несчастная жизнь станет ещё несчастней.

http://bllate.org/book/14526/1286748