Готовый перевод Hope you are fine / [❤️] Надеюсь, у тебя всё хорошо: Том 1. Глава 22. Какой же я везучий!

Глава 22. Какой же я везучий!

После услышанного ответа Чжуан Фаньсинь внезапно потерял всякий интерес продолжать разговор. Сначала он был шокирован, потом заинтригован, потом даже немного взволнован, угадав ответ, — а теперь в душе поднималось странное чувство.

Он подумал: а какое вообще мне до этого дело?

У него самого никого нет — зачем волноваться о чужих романах?

Он натянуто улыбнулся и сказал:

— Вау, ну… желаю удачи!

Гу Чжоянь уверенно ответил:

— Думаю, всё получится. — Он обнял Фаньсиня за плечи и вместе они вышли из здания. Ночной ветер был тёплым, и от него у людей легко развязывался язык. — Потому что, кажется, я ему тоже нравлюсь.

Чжуан Фаньсинь резко повернул голову:

— Что?! Серьёзно?! — Не может быть! Неужели Цинь Вэй и Ван Чуран настолько открытые?

Он вырвался из его рук и быстро пошёл вперёд:

— Не говори мне больше ничего!

Гу Чжоянь, посмеиваясь, шёл следом. В жёлтом свете фонарей силуэт Фаньсиня казался расплывчатым, но Гу ясно видел, как тот спешит прочь, краснея до ушей.

С того дня Чжуан Фаньсинь больше не вмешивался в любовные дела Гу Чжояня.

Если бы можно было повернуть время вспять, он бы вернулся в тот момент в кинотеатре и заткнул бы ему рот попкорном, прежде чем тот успел что-либо сказать.

Но хоть он и не спрашивал больше ничего, тело его всё равно «предавало» — время от времени он украдкой наблюдал за Цинь Вэй и Ван Чуран, но так и не заметил ничего подозрительного. Странно. Если верить тому, что пишут в интернете, разве можно скрыть влюблённость?

Он так ничего и не понял. А потом Гу Чжоянь взял трёхдневный отпуск — и следить стало не за кем.

В среду вечером школу дезинфицировали, и занятия отменили. Когда Фаньсинь пришёл домой, ещё было светло. Он помыл руки и стал помогать матери на кухне.

— По дороге встретила Сяо Гу с собакой, — сказала Чжао Цзяньцю. — Он что, не учится?

— У него частные уроки, — ответил Фаньсинь. — Учитель специально прилетел из-за границы. Он взял три дня отпуска. — Он вздохнул. — Мам, ты знаешь, он ведь уже закончил весь курс старшей школы!

— Правда? — удивилась мать.

— Ужас, да? Мне прямо страшно.

— Ну не ной, — улыбнулась она. — Ты же постоянно просишь его тебе объяснять темы, вот и польза.

— Это я экономлю тебе деньги на репетитора! — возмутился он. Потом, приободрившись, добавил: — Мам, мой проект на ACC одобрили! Готовьтесь с папой, поедем в Лос-Анджелес!

Конкурс проходил в Лос-Анджелесе. Семья могла поехать вместе — заодно проведать дедушку с бабушкой.

— Я так по ним скучаю, — сказал он. — Каждый раз, когда уезжаю, не хочу обратно.

Отец, выходя с кухни с тарелкой крабов, добавил:

— Когда уедешь туда учиться, они тебя быстро прогонят — надоешь.

— Это ты всем надоедаешь, — буркнул Фаньсинь, отламывая клешню краба.

Он задумался. С трёх лет он рисовал, а когда впервые попал с дедушкой и бабушкой в ювелирную компанию, влюбился в блеск драгоценных камней. С тех пор мечтал стать дизайнером ювелирных изделий.

Теперь, если он выиграет этот конкурс, сможет раньше поступить за границу. Но чем ближе мечта, тем дальше всё остальное — и об этом думать было страшно.

Мать вдруг спросила:

— А если уедешь, кого будешь больше всего вспоминать?

— Сяо Пэя, — вмешался отец. — И, может, Ци Наня. Хотя он теперь больше с классным дружит.

Фаньсинь промолчал. В голове мелькали лица друзей — как плёнка фильма, перематывающаяся кадр за кадром. И вдруг один кадр застрял: Гу Чжоянь, небрежно улыбающийся.

Если я уеду, он будет скучать?

Наверное, нет. Он ведь может забыть бывшую за месяц и влюбиться в другую за неделю. С чего бы ему вспоминать соседа, которому только и делал, что помогал с уроками?

Может, я ещё не уеду, а он уже меня забудет, — подумал Фаньсинь.

Он вздохнул и решил: Хватит. Лучше крабов поем.

…

На следующий день утром он ехал в школу один. После того как привык к тому, что Гу Чжоянь идёт рядом, одиночество ощущалось почти как разрыв отношений.

Он заехал за двумя свежими тарталетками, одну съел по дороге, вторую хотел отдать Ци Наню.

Но по пути его остановил завуч по дисциплине, старик Фэн.

Фаньсинь поспешно вытер рот, испугался, что остались крошки, и машинально коснулся плеча — вдруг пронюхал про татуировку?

— Доброе утро, директор Фэн! — вежливо сказал он.

— Кто у нас отвечал за лестницу на первом этаже? — прищурился Фэн. — Почему бросил всё после перехода в старшие классы?

— Не бросил! — искренне возмутился Фаньсинь. — В понедельник же мыл!

— Сегодня уже четверг. Иди сам посмотри — там целая куча окурков.

— Это не я курил! — в панике выпалил Фаньсинь.

— Я и не говорил, что ты. Но за участок отвечаешь ты. Найду снова — получишь выговор за халатность.

Фаньсинь сник. Уборка, выговор, окурки — утро явно не задалось.

Он пошёл сметать мусор. Насчитал шесть-семь окурков — явно курила компания.

К обеду, вместе с Ци Нанем и старостой класса, он снова проверил угол — теперь уже три новых окурка.

— Кто же это? — вздохнул он. — Надо просить директора поставить камеры.

— Камеры — не скоро поставят, — ответил староста. — Пока не поймаем с поличным, ничего не докажешь.

Ци Нань сказал:

— Значит, надо дежурить на переменах.

— Почему я?! — возмутился Фаньсинь. — Я в туалет ходить должен, воду пить!

Но всё же согласился, и они втроём решили по очереди патрулировать «уголок».

Вечером, когда он снова туда пришёл, ветер донёс запах дыма. В темноте мерцало пять огоньков — пять человек курили.

Он шагнул ближе.

— Кто там? — спросил кто-то.

— Уборщик, — ответил Фаньсинь.

— Ну, убирай, — лениво отозвались.

Он смёл пепел, набрался смелости и сказал:

— Можно, пожалуйста, не курить здесь?

В ответ раздался смех:

— Это что, твоя территория?

— Директор Фэн запрещает. Если поймает — получите выговор, — рассудительно сказал он.

— Плевать, — хмыкнули в темноте.

— Раз плевать, чего тогда прячетесь? Идите на стадион, там просторнее, — не выдержал он.

На том конце кто-то резко ответил:

— Ты кто такой вообще?

— Из третьего класса, — спокойно сказал Фаньсинь.

А потом добавил — тихо, но зло:

— Детский сад.

После этих слов все окурки почти синхронно полетели на землю и были раздавлены.

Сработало? — удивился он.

Но тут его резко схватили за воротник и приподняли.

— Эй! — крикнуть не успел — швабра выпала из рук. Его швырнули к стене.

Он ударился и сполз вниз, в ушах зазвенело.

Пятеро довольных парней ушли, оставив его лежать.

Когда он, пошатываясь, вернулся в класс, все замерли.

— Что случилось?! — вскрикнула учительница Ся Вэй.

Он рассказал, как было.

— Завтра туда не ходи, — строго сказала она. — Пусть директор сам разбирается.

Фаньсинь кивнул. И не собирался, подумал он.

В медпункте никого не было, даже пластыря не достал. Лицо поцарапано, плечо болит, колени в крови.

Ци Нань сердито сказал:

— Надо было мне с тобой идти!

— Тогда было бы двое пострадавших, — вздохнул Фаньсинь.

— Всё-таки я везучий! — хмыкнул Ци Нань. — И с лапшой тогда пронесло, и сейчас не досталось.

Фаньсинь чуть не заплакал. Дождавшись конца урока, он получил сообщение от Гу Чжояня:

— Возьми за меня домашку.

— Хорошо.

— Крабы вчера были вкусные. Сегодня дедушка испёк пиццу, тебе кусочек принесу.

— Хорошо.

Через пару минут ещё одно:

— Что случилось? Говори.

Фаньсинь сжал губы, и пальцы сами написали:

— Я такой невезучий ><

http://bllate.org/book/14502/1283433