Готовый перевод Help / Помощь: Глава 41. Несчастный случай на празднике

Скрытность Бай Шуанъина не работала в отношении Фан Сю.

Фан Сю с изумлением наблюдал, как Бай Шуанъин сделал легкий надрез двумя пальцами, его рукав развевался, клубясь как облака и туман. В тот момент он словно разделил небо и землю. Фан Сю не понимал метафизических искусств, но смутно чувствовал, что что-то, соединяющее это место, было отрезано. Эта связь была разорвана так нежно и естественно, словно осенний лист, опадающий с ветки.

Ли Шуо пошатнулся, сделал пару шагов назад и угольно-черный цвет в его глазах мгновенно рассеялся. Он схватился за голову и разразился потоком проклятий. Фан Сю с трудом понимал диалект, на котором он столь красочно высказывался, казалось, Ли Шуо проклинал подземный мир.

– Что происходит? – Фан Сю остановился рядом с Бай Шуанъином.

– Подземный мир что– то с ним сделал. Если «E» получит урон, пока этот призрак все еще будет рядом, он впадет в безумие и убьет всех оставшихся в живых, – откровенно признался Бай Шуанъин. Затем он немного помолчал и добавил. – Однако заклинание было грубым, и его сила невелика. Скорее всего, это был не официальный приказ, а инициатива того посланника.

Фан Сю был потрясён. Оказалось, что Ли Шуо попал под действие заклинания контроля, а его призрак вмешался, чтобы снять его. Он действительно оправдывал свою репутацию высококлассного помощника. Похоже, что хотя Бай Шуанъин не так хорошо, как Фан Сю, понимал человеческую природу, он определенно лучше понимал подземный мир.

– Зачем посланнику делать что-то подобное? – спросил Фан Сю.

– Одержимость Ли Шуо не так глубока, и в нём осталась доля здравого смысла. Иначе, учитывая природу свирепого призрака, он бы не сидел сложа руки и не смотрел, как ты хочешь уничтожить «E». – Бай Шуанъин посмотрел на Ли Шуо, который все еще был ошеломлен и дезориентирован. – Когда человек становится свирепым призраком, ему трудно иметь глубинную, сотрясающую землю одержимость. Со временем эта одержимость угасает, и большинство свирепых призраков естественным образом исчезают.

Фан Сю мог это понять. В противном случае, с таким количеством людей, погибших за все эти века, количество призраков резко возросло бы. Он задумался.

– Посланник подземного мира увидел, что Ли Шуо вот-вот станет бессмертным призраком, и испугался, что в последний момент тот откажется от своей одержимости и будет действовать пассивно?

Бай Шуанъин кивнул.

«Неудивительно», – подумал Фан Сю.

В прошлый раз подземный мир не был вежлив с Лао Фу, он даже закрыл глаза, когда Фан Сю убил его. По сравнению с Лао Фу, чье вознесение было делом не из легких, Ли Шуо был явно более ценным. Такой исход был неудивителен. Если «воскрешение бессмертного призрака» засчитывалось и в достижения того посланника, этот грязный трюк, не был чем-то удивительным.

Как только они выберутся отсюда, Фан Сю определенно подаст жалобу!

– Черт возьми, перестань тянуть и сожги уже фотографию! – вдруг рявкнул Ли Шуо, обнажая зубы.

Фан Сю взял зажигалку у Гуань Хэ и снова зажег ее.

На этот раз пламя горело ровно.

Музыка исчезла. Фейерверки стихли.

Прекрасное ночное небо перед Фан Сю рассеялось, обнажив старые, заплесневелые обои. Там, где только что светила полная луна, возвышалась покрытая пылью керамическая статуэтка Гуаньинь.

Когда карма ударила, Бай Шуанъин внезапно мелькнул позади Фан Сю, полностью обняв его. Фан Сю не успел больше ни о чем подумать, как его поглотил бурлящий поток кармы.

***

После разрыва с семьей Ли Шуо жил в городе Аньхэ в провинции Гуй.

В городе Аньхэ было старое жилое здание, реликвия прошлого века. Площадь квартир там едва достигала тридцати квадратных метров, а само здание было в ужасном состоянии. Жители насмешливо называли его «Домом хулиганов». Квартиры здесь были настолько обветшалыми, что их никто не покупал. Только подозрительные типы, которым больше некуда было идти, все еще жили в них.

Ли Шуо владел одной из этих квартир. Изначально она принадлежала его бабушке. Вещи, оставленные пожилой женщиной, были уродливыми и обшарпанными. В гостиной на самом видном месте красовалась керамическая статуэтка Гуаньинь. Она выглядела дешево, но старушка каждый день возжигала благовония и молилась ей, наполняя квартиру дымом.

Ли Шуо доверил квартиру управляющему зданием. А тот в свою очередь не подписывал никаких контрактов, не проверял удостоверения личности и сдавал жилье в аренду только самым бедным жителям города. Управляющий оставлял себе шестьдесят процентов арендной платы в качестве оплаты за управление. Учитывая, как тяжело было управлять этим местом, Ли Шуо считал, что это достаточно справедливо. Это были небольшие деньги, которых хватило бы разве что на сигареты.

По правде говоря, Ли Шуо бросил учебу после средней школы и мог выполнять только черную работу. То он работал грузчиком в супермаркете, то обслуживал столики в ресторане. Однако он всегда чувствовал, что эта работа слишком тяжелая, и, проработав всего несколько дней, он либо сам увольнялся, либо его увольняли за прогулы. В конце концов Ли Шуо устроился на работу доставщиком еды. Как только он получал зарплату, он несколько дней бездельничал в своей съемной квартире, смотрел короткие видео и играл в игры, а когда деньги заканчивались, он снова возвращался к доставке.

Но жизнь его все равно не удовлетворяла – он хотел больше денег.

Однажды он нацелился на своих арендаторов. Он планировал заскочить в свою собственную квартиру, придумать какой-нибудь «ущерб» и выманить у них немного денег. В конце концов, это была его собственность, так что все, что он скажет, будет иметь значение. Но как только Ли Шуо открыл дверь, он струсил.

Почему? Потому что нынешний арендатор выглядел крутым: он был крепкого телосложения и на полголовы выше Ли Шуо, с грубой щетиной на подбородке, из-за которой было трудно определить его возраст. Он курил сигарету, и когда он быстро окинул Ли Шуо взглядом, план Ли Шуо по выманиванию из него денег тот час рухнул.

– Э-э, дагэ, это же моя квартира, правда? Я просто ненадолго заскочил, чтобы кое-что взять, – пробормотал Ли Шуо, натянуто смеясь.

– О, – только и произнес «дагэ».

– Дагэ, как твоя фамилия?

– Линь.

– Тогда я буду звать тебя Линь-гэ.

Ли Шуо рассмеялся, роясь в шкафах, как будто что-то искал. Но все, что он нашел, были лишь несколькими старыми фотографиями бабушки. Он долго колебался, прежде чем признаться, что скучает по ней, и хочет взять эти несколько снимков себе на память.

К его удивлению, Линь-гэ не был раздражен. Он стряхнул пепел с сигареты, и, казалось, его нетерпение немного утихло.

– Забирай их все, если хочешь. Только не беспокой меня без необходимости.

С этими словами он небрежно наклонился к окну, выпуская кольца дыма на улицу.

Если вам интересно, что такое аура? Вот это и была аура. Внезапно Ли Шуо подумал, что Линь-гэ очень крутой, очевидно, он из тех крутых парней, которые «много знают». Этот «дагэ», должно быть, даже знает, как заработать много денег.

Ли Шуо никогда не мог долго удержаться на одной работе, будь то доставка или другие подработки, а еще у него не было друзей. Это была редкая возможность завести новое знакомство, так что ему точно не помешает познакомиться с этим крутым парнем, не так ли? Поэтому, немного поколебавшись, он спросил:

– Дагэ, могу ли я добавить тебя в WeChat? Если что-то сломается в квартире, я могу прийти и починить.

В этом месте было не так много вещей, которые стоило бы чинить. Линь-гэ, не улыбаясь, посмотрел на него.

– Нет нужды. Я просто ночую здесь.

Ли Шуо тут же попробовал проявить упрямство мелкого мошенника.

– Тогда оставь мне свой номер. Я могу связаться с тобой, если что-нибудь понадобится.

Измученный Линь-гэ пробормотал что-то вроде «м-м-м», и Ли Шуо поспешно сохранил строку цифр, тот час позвонив Линь-гэ. Линь-гэ бросил на экран небрежный взгляд, но не стал сохранять его номер.

Ли Шуо не возражал. Это делало Линь-гэ еще круче.

После этого Ли Шуо принялся каждую неделю отправлять Линь-гэ текстовые сообщения, чтобы оставаться на связи. Все они оставались без ответа, и Ли Шуо начал подозревать, что его заблокировали.

Но в тот Праздник середины осени он снова написал: [Счастливого Праздника середины осени! Я разорен, нет семьи, нет девушки. Хочешь выпить? Это за мой счет.]

Удивительно, но на этот раз Линь-гэ ответил: [Конечно.]

Они встретились в уличной палатке с барбекю. Неподалеку, на пешеходной улице, которая открылась всего год назад, запускали в честь праздника фейерверки. Линь-гэ был не слишком разговорчив и не любил говорить про себя. Их совместная трапеза была едва ли более личной, чем ужин с незнакомцами. Тем не менее, Ли Шуо редко удавалось провести Праздник середины осени с кем-либо, и он, немного выпив, принялся жаловаться.

– Жизнь несправедлива, – пьяно пробормотал он. – Даже для самой лёгкой работы требуется высшее образование. Это образовательная дискриминация, знаешь ли... Обычному парню сложно заработать...

Линь-гэ что-то небрежно ответил, полностью сосредоточившись на своих бараньих шашлыках.

– Дагэ, знаешь какие-нибудь хорошие подработки для быстрых денег? Познакомь меня с кем-нибудь? – Ли Шуо взмахнул бутылкой пива, наконец-то перейдя к сути. – Хе-хе, даже если это будет не очень честная подработка, то все нормально. Я готов...

Линь-гэ поднял голову и слегка нахмурился:

– Готов к чему?

– Я работал в караоке. За определенные виды работ там платят очень много... Но они хотят либо привлекательную внешность и навыки общения, либо людей, которые умеют держать все под контролем. Я ни тот, ни другой, – Ли Шуо вздохнул. – Там можно заработать больше десяти тысяч в месяц. В супермаркете я пашу как проклятый и не зарабатываю даже пяти тысяч… Дагэ, ты же знаешь, деньги – великая вещь! С деньгами к тебе тянутся самые разные девушки, и мне не пришлось бы курить эту дешевку…

– Деньги – действительно великая вещь.

Линь Шоу почувствовал что-то странное в тоне Лин-гэ, но его пропитанный алкоголем мозг не мог понять, что именно. Он заметил еще кое-что: его наружный карман слегка оттопыривался, обнажая уголок чего-то похожего на фотографию.

«Может ли это быть фотография какой-то женщины?» Пользуясь своим опьянением, Ли Шуо протянул руку…

Лицо Линь-гэ слегка изменилось, все его тело напряглось, но затем он расслабился и откинул чужую руку.

– Не трогай. Отдай.

Ли Шуо посмотрел на фотографию и в замешательстве моргнул. Фотография выглядела совсем новой. На снимке была изображена пешеходная улица, ярко сияющая огнями, взрывающиеся в небе фейерверки и полная луна, застывшая над головой. А еще на ней были семь или восемь молодых людей, наслаждающихся ночным отдыхом, все с сияющими улыбками, явно очень близкие друзья – никаких женщин, так что это не та красивая девушка, которую представлял себе Ли Шуо.

– Что это? – Ли Шуо почувствовал себя немного разочарованным.

– Мои друзья, – небрежно ответил Линь-гэ.

– Носишь фотографию друзей, когда выходишь выпить? Дагэ, разве ты не сентиментален?

Линь-гэ бросил на него раздраженный взгляд и выхватил фотографию.

– Один из моих приятелей на фотографии погиб в несчастном случае. Я беру его с собой на праздник.

Ли Шуо застыл от шока: «Ого, это действительно круто!»

– А как же остальные друзья? Почему бы тебе не встретиться с ними?

– Не лезь в чужие дела.

Смирившись, Ли Шуо закрыл рот. Через несколько минут он снова разразился тирадой о тяготах жизни: начиная плохими отношениями с семьей и заканчивая скудным банковским счетом. Но как бы он ни изображал жертву, Линь-гэ так и не намекнул, что предоставит ему какую-либо возможность, законную или не очень.

В конце концов, Линь-гэ просто сказал ему перестать так много присылать сообщений. Но он сказал, что в будущем они смогут вместе есть на Праздник середины осени. Это был первый раз, когда они ели вместе. Ли Шуо решил, что это прогресс.

***

Ли Шуо продолжал кое-как пробираться по жизни. На следующий Праздник середины осени они снова встретились.

Одежда Линь-гэ выглядела немного лучше. Ли Шуо не мог понять, почему ему, явно преуспевающему мужчине, все еще не с кем провести этот праздник.

Ли Шуо снова пил и как обычно жаловался. Но затем он загадочно спросил:

– Дагэ, ты знаешь Эр Гуя?

Это имя он от кого-то слышал, говорили, что это кто-то из «теневого бизнеса». Ли Шуо подумал, что если он упомянет его, Линь-гэ посмотрит на него по-другому.

– Где ты это услышал? – конечно, Линь-гэ нахмурился.

– Неважно, – сказал Ли Шуо, грызя ногу краба. – Говорят, работа на Эр Гуя приносит большие деньги, понимаешь?

– Ты вообще знаешь, чем они занимаются? – перебил его Линь-гэ.

– Ха, они просто в KTV* торгуют наркотиками. Я слышал, что с Эр Гуем можно быстро заработать.

* Аббревиатура KTV означает «караоке-телевидение» (караоке-клуб)

Затем, пытаясь скрыть свою ошибку, он добавил:

– Да ладно, многие люди в индустрии развлечений этим занимаются. В некоторых зарубежных странах это законно...

Лицевые мышцы Линь-гэ напряглись. На секунду Ли Шуо подумал, что его сейчас ударят. Но в итоге Линь-гэ только сердито посмотрел на него.

– Иди, почитай закон и выясни, сколько стоит твоя жизнь.

Ли Шуо закрыл рот, его перегретый мозг быстро остыл. Он хотел денег, но он все еще боялся умереть, поэтому он сменил тему.

– Хе-хе, дагэ, ты снова взял с собой эту фотографию, а...

В итоге в ту ночь Линь-гэ сказал довольно много. Он сказал Ли Шуо, что тот должен потратить больше времени на то, чтобы выяснить, в чем он действительно хорош, что в долгосрочной перспективе не выгодно просто пробовать любую работу, которую видишь. У Ли Шуо в одно ухо влетало, а в другое вылетало. Его не волновала «долгосрочная перспектива», только быстрые деньги. Тем не менее, он сдержал обещание и не писал без необходимости. На самом деле, Линь-гэ даже сам отправил Ли Шуо два сообщения, спрашивая о водонагревателе в квартире. Так значит ли это, что они были друзьями? «Наверное», – подумал Ли Шуо.

***

На третий год, в Праздник середины осени, одежда Линь-гэ была еще более дорогой, но выбранная ими палатка с барбекю выглядела так же обычно. С другой стороны, Ли Шуо выглядел еще более неряшливо. Его волосы были немного спутаны, а лицо стало желтоватым от плохих привычек и образа жизни. Они двое сидели вместе, представляя собой странное зрелище.

На этот раз, прежде чем Ли Шуо успел начать жаловаться, Линь-гэ заговорил первым.

– Ты довольно хорошо чинишь вещи.

Как только Ли Шуо услышал, что его хвалят, его энергия возросла.

– В средней школе я чинил игрушечные машинки для одноклассников, такие, на которых обычно гоняют. Я получал два юаня за одну!

Он говорил взволнованно, его глаза горели.

– Попробуй обратиться в ремонтную мастерскую, – предложил через мгновение Линь-гэ. – Если тебе не нравится тяжелая работа, избегай звонков по бытовой технике. Может, попробуешь чинить компьютеры или телефоны. Я слышал, что ремонт игровых приставок тоже может быть прибыльным, – затем он осторожно добавил. – На самом деле, я мало что в этом понимаю, но раз тебе это нравится, стоит попробовать.

– Эй, дагэ, знаешь, я люблю возиться с этими штуками! – оживился Ли Шуо.

Линь-гэ указал на фейерверк вдалеке.

– У того магазина электроники возле пешеходной улицы дела идут хорошо. Я видел, что они несколько дней назад искали новых сотрудников.

В его тоне был оттенок теплоты, который редко можно было услышать.

– Я проверю завтра же! – Ли Шуо хлопнул себя по бедру.

В данный момент у него было опасно мало денег, и такая работа не казалась слишком изнурительной. Просто идеально. Обретя новую цель, обычные жалобы Ли Шуо утихли, и у них состоялся более нормальный разговор. Линь-гэ по-прежнему не рассказывал о себе много, он только сказал, что у него есть какой-то бизнес, и что он идет хорошо.

– Дагэ, если у тебя все хорошо, почему ты все еще ночуешь в моей паршивой квартире? – Ли Шуо был озадачен.

– Спать можно где угодно. Переезды создают больше проблем.

Ли Шуо не понял. Если бы у него были деньги, он бы определенно снял большой шикарный дом. Но если подумать, Линь-гэ, должно быть, теперь действительно считает его другом, потому что он даже позволил Ли Шуо посмотреть, как он достает ту фотографию.

Каждый раз, когда Линь-гэ смотрел на фотографию, выражение его лица становилось ностальгическим.

Ли Шуо подумал, что на этой фотографии, должно быть, изображен его близкий друг. Он надеялся, что они с Линь-гэ когда-нибудь тоже смогут быть так близки.

***

На четвертый год в Праздник середины осени Ли Шуо оделся в стильную толстовку с капюшоном, его волосы были частично окрашены. Между тем, одежда Линь-гэ была на удивление скромной, темной и унылой.

Как только они встретились, Ли Шуо начал болтать без умолку. У него действительно оказался талант к ремонту, он быстро учился и качественно выполнял свою работу. Хозяин магазина электроники был рад оставить его, и теперь Ли Шуо был все более мотивирован. Он больше не хотел менять работу, даже когда ему предлагали что-то другое.

Он зарабатывал около семи тысяч в месяц, а его босс даже оплатил ему полную страховку. Он снял небольшую студию недалеко от этой пешеходной улицы, там было тихо, чисто и из окна открывался прекрасный вид.

В тот вечер у Ли Шуо почти не было жалоб, и он почти не пил.

– Дагэ, в магазине сумасшедшая суета. Кто-то даже выложил видео со мной в сеть, так что теперь люди присылают мне свои игровые консоли, чтобы я починил их. Босс сказал, что в следующем году даст мне повышение, – Ли Шуо сиял. – Кстати, девушка из соседнего магазина молочного чая все время мне улыбается. Дагэ, как думаешь, я ей нравлюсь?

Линь-гэ курил, слушал и улыбался.

Ли Шуо внезапно понял, что этот человек, когда улыбается, всё ещё обладает мощной аурой.

Конечно, Линь-гэ был действительно крутым и определенно знал, как зарабатывать деньги. Оглядываясь назад, Ли Шуо почувствовал, что инициировать дружбу тогда было блестящим решением.

После того, как они пообщались о своей обычной рутине, Линь-гэ сделал нечто неожиданное: он обратился с просьбой.

– Сяо Ли, ты можешь для меня присмотреть за фотографией? С этого момента, когда мы будем встречаться на Праздник середины осени, просто приноси ее с собой.

– Что? – Ли Шуо был удивлен.

Это всего лишь фотография, и она не занимает места, так зачем кому-то другому присматривать за ней?

Однако Линь-гэ очень естественно объяснил, что в последнее время был невероятно занят и постоянно терял вещи, поэтому боялся случайно потерять и фотографию. Кроме того, поскольку Ли Шуо будет отвечать за фотографию, ему придется появляться на встречах в честь Праздника середины осени, и он точно не забудет своего друга, когда разбогатеет.

Ли Шуо понравилась вторая часть, и он с радостью согласился.

На самом деле, у Линь-гэ, похоже, было что-то на подобии ОКР. Хотя он каждый год приходил отметить Праздник середины осени, он ясно дал понять, что Ли Шуо должен подождать, пока он не напишет первым о встрече. Если сообщение не придет, это будет означать, что он занят, и Ли Шуо не должен его беспокоить.

У бизнесменов часто бывают странности, поэтому Ли Шуо смирился.

– А что, если ты никогда не придешь? – естественно спросил Ли Шуо.

Линь-гэ затянулся и улыбнулся.

– Тогда сожги фотографию.

– Но почему?

– На самом деле это фотография моего друга. После его смерти его семья хотела ее сжечь, но я решил оставить себе, – Линь-гэ посмотрел на полную луну. – В конце концов, возвращать прах к праху… это не так уж и плохо.

Ли Шуо резко вздохнул. Значит, снимок принадлежал умершему человеку. Говорят, что бизнесмены суеверны, но Линь-гэ не считал его несчастливым? Но с другой стороны, если это принадлежало другу, может быть, это было благословением для живых. Ли Шуо не был в этом уверен.

В конце концов, он забрал фотографию, пообещав приносить каждый Праздник середины осени. Ведь Линь-гэ был не только наполовину благодетелем, но и другом. Четыре года они встречались отметить этот праздник и помогали друг другу. Если они не были друзьями, то как еще это назвать?

***

На пятый год в день Праздника середины осени Ли Шуо был в фантастическом настроении. Он решил заскочить в «Дом хулиганов», чтобы сделать Линь-гэ сюрприз.

Ему нужно было многое рассказать, больше, чем они могли бы обсудить за один прием пищи.

После двух лет работы в магазине электроники бизнес процветал. Босс повысил его до помощника управляющего магазином, и теперь он зарабатывал более десяти тысяч в месяц. Более того, он встречался с девушкой из магазина молочного чая. Ее звали Цзюаньцзы, Она была обычной внешности, с обычной фигурой, совершенно не похожа на красавиц из коротких видеороликов. Но Ли Шуо это не смущало, он и сам был невысоким и некрасивым, так что такая простота ему вполне подходила. Плюс, он считал улыбку Цзюаньцзы очаровательной, более привлекательной, чем улыбку любого другого человека. Но если он хотел создать семью, ему нужны были сбережения.

Ли Шуо тщательно подсчитал. Отказ от курения сэкономит пару сотен каждый месяц. Сокращение потребления еды, напитков и аренда немного более дешевого жилья дадут ему еще несколько сотен. Он мог откладывать более восьми тысяч в месяц, почти сто тысяч в год! Через три года у него было бы триста тысяч, достаточно для первоначального взноса за жилье...

Затем он мог бы привести Цзюаньцзы домой, чтобы познакомить ее с родителями. Оглядываясь назад, он мог сказать, что действительно вел себя неправильно. Теперь, когда у него все наладилось, настало время восстановить отношения с семьей. Короче говоря, он собирался на свидание с Цзюаньцзы в этот вечер, посвященный Празднику середины осени, так что, вероятно, он не сможет поужинать с дагэ. Поэтому Ли Шуо хотел перенести их встречу на дневное время, и, возможно, получить несколько советов от Линь-гэ.

Прежде чем отправиться в «Дом хулиганов», он даже купил вкусной еды и вина, не забыв взять с собой фотографию. В конце концов, Линь-гэ еще не прислал ему сообщение о встрече в этом году, поэтому Ли Шуо не был уверен, что он свободен. Ничего страшного, если он не свободен, в худшем случае Ли Шуо съездит туда просто так. В любом случае, это была его собственная квартира.

Честно говоря, он не был в «Доме хулиганов» уже много лет, и ему было немного любопытно.

Но в тот момент, когда Ли Шуо добрался до двери своей квартиры, кто-то ударил его по лицу. Он мгновенно оказался оглушен, а после почувствовал, как две струи горячей жидкости вытекают из его носа. Еда и вино с грохотом упали на пол. Затем кто-то схватил его и втащил внутрь.

Пол был залит кровью, и в мгновение ока его одежда впитала ее, став тяжелой и липкой.

«Почему на полу так много крови?»

Ошеломленный Ли Шуо вдруг услышал над собой голоса.

– Кто это? – спросил грубый голос.

– Управляющий зданием сказал, что он бездельник, который много лет назад ушел из дома, вероятно, никаких проблем, – ответил другой, наступая на спину Ли Шуо. – Он – ничтожество.

«Нет, я не «ничтожество», — смутно подумал Ли Шуо. Он был человеком и жил достойной жизнью. Он был помощником управляющего магазином, имел симпатичную девушку и зарабатывал десять тысяч в месяц.

– Что теперь, Эр Гуй? – спросил второй голос.

Хриплый голос коротко рассмеялся.

– Он сам объявился, что еще мы можем сделать? Убей его.

Ли Шуо не мог до конца осознать услышанные слова, но голос Эр Гуя звучал так, будто он говорил о куске мяса, а не о человеке.

– Подожди, – добавил Эр Гуй, – тот коп еще не умер. Пусть посмотрит, как мы убиваем этого негодяя, и увидим, такой ли он все еще крутой.

Они потащили Ли Шуо в гостиную. Сквозь затуманенное зрение он увидел человека, залитого кровью. Он был на грани смерти, кровь покрывала его лицо. Но Ли Шуо его узнал: это был Линь-гэ. Тот, казалось, тоже его узнал. Впервые за пять лет Ли Шуо увидел страх в глазах Линь-гэ.

Резкий запах крови ударил Ли Шуо в нос, и он постепенно пришёл в себя.

… Эр Гуй был наркоторговцем.

… А «тот коп» был Линь-гэ, сотрудник отдела по борьбе с наркотиками.

Линь-гэ никогда не пользовался WeChat и не сохранял телефонные номера, у него была фотография, но он не хранил ее там, где жил. Он становился серьезным, когда Ли Шуо упоминал Эр Гуя и торговлю наркотиками. Он никогда не говорил о своей семье и не общался с друзьями. Один из его друзей уже погиб в «несчастном случае»…

Ли Шуо впервые в жизни почувствовал, что он внезапно стал очень умным, даже умнее, чем когда он возился с игрушечными машинками в средней школе. Он понял, что, вероятно, означало «несчастный случай». Тот друг, должно быть, тоже был сотрудником из отдела по борьбе с наркотиками, как и Линь-гэ. Он внезапно понял откуда ужас в глазах Линь-гэ: наполовину из-за Ли Шуо, а наполовину из-за той фотографии, из-за еще живых коллег на ней.

В тот момент Ли Шуо не думал о справедливости или морали. Он думал только о том, что принес фотографию в ад, поэтому ему нужно все исправить. Он не мог позволить товарищам своего дагэ умереть из-за своей глупости.

Ли Шуо не знал, откуда у него взялись силы, но он вскочил на ноги и бросился во внутреннюю комнату.

Это была квартира его бабушки, и он часто останавливался здесь в детстве, он знал, как заклинить дверь, чтобы она не открылась так легко. На окне были решетки безопасности, поэтому люди Эр Гуя не спешили, они обращались с ним, как с животным в клетке. Пока они колотили в дверь, Ли Шуо вытащил фотографию. Она была пропитана кровью.

Ли Шуо доковылял до подоконника и отыскал знакомую щель в кирпичах. В этом старом здании было полно щелей, и эта была его тайным тайником. В детстве он прятал здесь карманные деньги, чтобы родители не забрали их.

Он выдавил легкую улыбку и засунул фотографию внутрь. Щель была глубокой, и тьма поглотила ее целиком. Он был осторожен, чтобы не размазать кровь около щели. Он подумал, что фотография в безопасности, теперь никто никогда ее не найдет.

С глухим стуком кто-то выбил дверь ногой. Затем его снова сбили на пол и потащили обратно в гостиную. Нападавший изрыгал ругательства, которые, по сути, означали: «Не трудись кричать о помощи – это «Дом хулиганов», здесь всем все равно.

Ли Шо не слушал, он краем глаза смотрел на молодого громилу, который его тащил. Этому громиле было меньше тридцати, примерно его возраста. То, как он изрыгал оскорбления, было в точности как другая версия его самого. Несмотря на агонию, Ли Шуо почти рассмеялся. Если бы он не встретил Линь-гэ, возможно, он стоял бы тут и совершал преступления.

«Деньги – действительно великая вещь», – подумал Ли Шуо.

Деньги даже призраков могут заставить работать, только где найти этих самых призраков? Вероятно, превратиться в них…

Ли Шуо оттащили обратно в гостиную.

Линь-гэ все еще прерывисто дышал, его глаза были полны отчаяния, когда он смотрел на Ли Шуо, как будто желая оттолкнуть его от опасности одним лишь взглядом. Ли Шуо слизнул кровь с губ. Внезапно его осенило, вероятно, фамилия Линь-гэ была даже не Линь. Он может никогда не узнать настоящего имени этого человека.

«Это бессмысленно», – подумал он.

– Дагэ, все в порядке, – вслух сказал он.

«...Это не твоя вина. Это просто моя собственная ужасная удача, не нужно себя винить».

«...Я не хочу умирать. Я не смирился с этим. Я ненавижу это. Но я знаю, кого я должен ненавидеть».

Ли Шуо закатил глаза вверх, устремив свирепый взгляд на Эр Гуя, наблюдающего за ужасным зрелищем.

Он точно не помнил, когда умер он, и когда умер Линь-гэ. Он только знал, что люди Эр Гуя не прикончили их быстро. Кровь была повсюду, его глаза были затянуты красным, и боль исказила его память до неузнаваемости. Он помнил только последний взгляд, который бросил на мир…

Ночь становилась все темнее и темнее, боль уходила все дальше и дальше. В крови, лужей собравшейся вокруг него, Ли Шуо увидел отражение керамической статуэтки Гуаньинь своей бабушки. После всех этих лет Линь-гэ все еще не выкинул ее.

В остывающей луже крови Ли Шуо не мог закрыть глаза. Он не знал, что в момент, когда он испустил дух, Линь-гэ изо всех сил пытался пошевелить пальцами. Он в агонии смотрел на умирающего молодого человека, его глаза были налиты кровью. Он заметил, что одежда Ли Шуо была слегка растрепана, как будто кто-то его обыскивал. Он увидел изменение в выражении лица Ли Шуо и предположил, что тот намеренно забежал во внутреннюю комнату, чтобы что-то спрятать.

Однажды его друг погиб, защищая невинных людей.

Теперь другой друг погиб, защищая невинных людей.

Это была его работа. Он должен был продолжить дело своего друга, обеспечивая безопасность коллег и общественности.

Возможно, было уже слишком поздно что-либо менять, и он больше ничего не мог сделать, но…

[Мы должны защищать невинных.]

Глубоко в щели между кирпичами начал собираться водоворот энергии инь. Он вращался все быстрее и быстрее, образуя невидимый шторм. Температура резко упала. В этой темноте любой таящийся злой дух был уничтожен на месте. На залитой кровью фотографии появлялся один злой дух за другим, в то время как лица людей постепенно исчезали, оставляя только затылки. Объект, несущий на себе одержимость, собрал карму и стал «Е».

В вихре, опутанном бесчисленными нитями кармы, фотография несла ту же решимость. Она снова стал памятным подарком, пожирающим эту одержимость и механически превращая ее в три табу:

Злые духи несут долг крови и не имеют права уйти.

В три четверти до полудня нужно отнять одну жизнь.

…Помните, если есть любопытные глаза, не надо показывать свое лицо.

***

Фан Сю открыл глаза и обнаружил, что его крепко обнимает Бай Шуанъин. Остатки фотографии все еще догорали, легко танцуя в воздухе. Пламя лизало смеющиеся лица, превращая их в пепел.

Затем он почувствовал тяжесть в руке. Это было зеркало Багуа.

Фан Сю быстро повернул голову. Они находились в захудалой квартире площадью тридцать квадратных метров. Рядом стояли Ли Шуо, а также лао Цзинь, который только что испустил последний вздох. Лицо Ли Шуо было бесстрастным, его глаза скользили по пыльной статуэтке Гуаньинь.

Рядом с ним исчез призрак Линь-гэ. Последние несколько струек пепла упали к его ногам, словно точка, означающая конец.

«Что-то не так», – подумал Фан Сю. «E» было полностью уничтожено, но бумажный человек не появился, и эффект «иммунитета ко злу» не сработал.

Ли Шуо опустил голову, чтобы посмотреть на кусочек пепла, затем рассмеялся.

– Итак, теперь ты знаешь, что произошло.

– Да, – одновременно ответили Фан Сю и Бай Шуанъин.

Фан Сю был слегка удивлен. Бай Шуанъин прижался к нему, потому что хотел своими глазами увидеть карму этой фотографии? В любом случае, Фан Сю пока не стал на этом останавливаться. Он сосредоточил свое внимание на Ли Шуо.

– Так что, можешь рассказать нам о своей одержимости сейчас?

Ли Шуо опустил взгляд и достал незажженную сигарету. Без силы «E» его фигура казалась гораздо менее внушительной, чем прежде.

– Я просто не смирился, – сказал он. – Я умер, так и не начав по-настоящему жить. Я хотел, чтобы они получили по заслугам. Но после того, как я пожертвовал столькими людьми во время фестиваля, я перестал так сильно беспокоиться. Я убил достаточно людей, и это то же самое…

В комнате повисла тишина.

Гуань Хэ и другие не знали историю, стоящую за «E», но они могли почувствовать печаль на лице Ли Шуо.

– …Позже я просто думал, что я так тщательно спрятал эту фотографию, и никто не знал, что дагэ оставил ее мне. Я надеялся, что кто-нибудь когда-нибудь найдет ее и принесет его семье, – в этот момент он издал самоироничный смешок. – Это было мое последнее маленькое желание, но рассказывать тебе его бессмысленно. Ты не можешь покинуть это место, пока фотография не будет уничтожена, так что это тупик.

Фан Сю некоторое время молчал.

– Знаешь, почему я напомнил тебе об Эр Гуе?

– Почему?

– Потому что я знал, что у тебя на него зуб. После твоей смерти это дело стало большой новостью, о нем сообщали везде, его расследовали с особой тщательностью. Банда Эр Гуя была расстреляна, а все их партнеры, поставщики и распространители были арестованы. Жаль только, что не было достаточно доказательств, чтобы разобраться с Боссом Цзинем. На тот момент он уже два года скрывался за границей.

– Я помню эту новость, – услышав эти слова, воскликнула Чэн Сунюнь.

Ли Шуо пристально посмотрел на Фан Сю.

– А потом?

– После этого фотография Линь-гэ была опубликована в официальном отчете... На самом деле, ждать не пришлось. У него не было друзей, которые могли бы забрать эту фотографию. Иначе официальные СМИ не стали бы публиковать ее открыто. И его фамилия действительно была Линь.

Ли Шуо долго молчал. Наконец он усмехнулся.

– Разумно. Неудивительно, что он приносил групповое фото только на Праздник середины осени.

Затем он схватил кровавое месиво, которым был лао Цзинь, и потащил его к засохшему кровавому пятну в центре пола. После чего щёлкнул пальцами, и масса свежей мёртвой плоти вспыхнула.

Хотя тело лао Цзиня было покрыто кровью, огонь горел медленно, отказываясь гаснуть.

Наконец, Ли Шуо взял незажжённую сигарету и прикурил её от пламени. Из неё, как в старые времена, потянулась вверх струйка дыма.

– Линь-гэ, возьми одну.

Он поставил сигарету вертикально, поместив ее в курильницу перед керамической фигуркой Гуаньинь.

Гуань Хэ с грустью посмотрел на неё и прошептал:

– Теперь я помню эту статью. Все называли Линь-гэ святым...

Ли Шуо не оглянулся.

– Чушь. Если бы он был таким, он бы не хранил фотографию и не беспокоился о моей жизни. Вот что значит быть бессердечным святым. Иногда я думаю, что он был измотан, совсем один и курил одну сигарету за другой… В мире не так уж много святых. Линь-гэ был просто обычным человеком.

– Но на самом деле он крут, – произнес Фан Сю.

Ли Шуо рассмеялся:

– Да, Линь-гэ был действительно крутым.

Он смеялся долго, достаточно долго, чтобы последние звуки, исходящие от лао Цзиня, исчезли, а сигарета догорела до конца.

– Значит, я умер четыре или пять лет назад. Цзюаньцзы, вероятно, вышла за муж за кого-то другого, и в магазине сейчас должен быть новый помощник управляющего. Хорошо, что я так и не помирился с семьей, так они не будут слишком расстроены из-за моей смерти... Когда я думаю об этом таким образом, мне кажется, что меня больше ничего не связывает с миром живых, – Ли Шуо взглянул на почти догоревшую сигарету, затем повернулся к Фан Сю. – В конце концов, ты всё равно меня спас.

Прислонившись спиной к Бай Шуанъину, Фан Сю помахал Ли Шуо рукой, словно провожая друга. Он выглядел странно спокойным, и на мгновение Ли Шуо показалось, что он увидел намек на зависть в глазах Фан Сю.

Какой странный человек.

Ли Шуо покачал головой, улыбаясь, затем снова повернулся к курильнице. Уголек на сигарете в курильнице потускнел, собираясь погаснуть. Ли Шуо, скрестив руки, стоял на том самом месте, где он умер, и вспоминал, как его бабушка зажигала благовония. Он медленно закрыл глаза.

– Возношу молитвы великому сострадательному и милосердному Бодхисаттве Гуаньинь…

Энергия инь растворилась, пойманная вихрем ветра. Фигура молодого человека исчезла, как туман. Все, что осталось на темном кровавом пятне, это обгоревший труп лао Цзиня.

С его смертью зеркало Багуа задрожало и освободило желтоволосого и Цзя Сюя, которые выглядели ошеломленными. Пространство резко изменилось, и они начали кричать.

Фан Сю не стал утруждать себя объяснениями. Он подошел к курильнице, вокруг которой все еще витал дымок, и вынул золотую статуэтку Будды лао Цзиня. С тихим звоном он бросил ее на пустую тарелку для подношений, затем поклонился керамической статуэтке.

– Эй, приятель, раз ты не забираешь живые души, я не могу позволить ей пропасть даром, – пробормотал Фан Сю. – Я скормлю душу лао Цзиня своему призраку, надеюсь, это нормально».

Затем он повернулся, собираясь позвать Бай Шуанъина, но увидел, как тот резко нахмурился и исчез.

Фан Сю не сразу понял почему он так поступил.

«Неужели ты теперь такой придирчивый, что даже есть не хочешь?» – подумал он, но произнести в слух это не успел.

Внезапно за его спиной поднялся резкий порыв ветра, от которого по шее пробежал холодок. Фан Сю мгновенно почувствовал, что что-то не так.

– Так это ты рассеял «E» Праздника середины осени»? – раздался холодный, хриплый женский голос.

Он раздался из-за спины Фан Сю. Говорила явно женщина, но ее рост оказался выше, чем у него. Окровавленное свадебное платье мелькнуло в периферийном поле зрения.

Мурашки побежали по телу Фан Сю, и он не сразу обернулся.

На этот раз подземный мир не послал бумажного человека, аура этого нового призрака была совершенно иной.

– Да, я. И что? – Фан Сю выровнял дыхание.

Голос женщины на несколько секунд затих.

– Хорошо. Извините за это, с нашей стороны кто-то сжульничал. Как их начальник, я здесь, чтобы лично извиниться, – она говорила решительно. – Что касается компенсации, сторона подземного…

Эти слова мгновенно разбудили Фан Сю. Он развернулся на месте, как волчок, его голос был полон энергии:

– Погодите-ка, с каких это пор только виновная сторона решает, какую компенсацию выплачивать? Давайте тщательно обсудим это!

___________________________________________________

Автору есть что сказать:

На самом деле, этого было бы достаточно для двух глав, но поскольку не было подходящего места, чтобы разделить, я написала сразу все … Похвалите меня!!!

По расчетам, пешеходная улица существует ровно девять лет, а Ли Шуо принял участие в пяти ритуалах (включая Праздник середины осени, когда он умер). Всего пять ритуалов, что превосходит десять лет упорных тренировок Лао Фу – действительно лучший ученик.

http://bllate.org/book/14500/1283275