Готовый перевод Help / Помощь: Глава 14. Уменьшение хорошей кармы

– Мой призрак – мстительный дух*, – первой представила своего призрака Чэн Сунюнь. – Он может закрывать людей своими рукавами, защищая их от заклинаний.

* 怨鬼 (yuàn guǐ) такой тип призраков, которые умерли с обидой в сердце из-за несправедливого обращения. В результате чего они остались на земле, желая преследовать обидчика

– Призрачный щит? Это потрясающе, – оживился желтоволосый.

Чэн Сунюнь вздохнула.

– Включая меня, он может защитить максимум двух человек. Как долго он сможет защищать, зависит от того, как долго я смогу продержаться... Как только его рукава накрывают меня, у меня начинаются галлюцинации, и это действительно страшно.

Сказав это, она вздрогнула.

– Мой призрак – ребенок. Он может проходить сквозь стены и бегать по комнате. Другие злые существа обычно не обращают на него внимания. Но он мало что может... даже поднять лист бумаги, – произнес хмурый подросток. – В лучшем случае, он может быть шпионом.

– Утопленник. Он может спрятать меня в воде, даже в чашке чая, но в этот же день я должна предложить ему в качестве компенсации злого духа... Если нет, он возьмет время от моей жизни, – сказала Мэй Лань.

– Тот, которого зовут Цзя, использует Раскрашенную Кожу, чтобы замаскироваться под призрака, а Фан Сю привел с собой сладострастного призрака. Черт возьми, выходит я единственный, кто может сражаться,  – выругался желтоволосый. – Но, по крайней мере, от Чэн-цзе* тоже есть прок. Щит в какой-то степени полезен, – и он взглянул на Чэн Сунюнь.

*姐 [jiě] – старшая сестра, используется как обращение к женщинам, которые старше по возрасту, в знак близости, нежности или привязанности.

Чэн Сунюнь заставила себя улыбнуться. Немного подумав, она сказала:

– Как насчет такого: пусть призрак ребенка понаблюдает, и как только они ослабят бдительность, Мэй Лань сможет выйти и уничтожить несколько талисманов. Без талисманов клетка не сможет удержать этого парня... Эм... – она посмотрела на желтоволосого.

– Ду Чжичао, – сказал желтоволосый. – Достаточно убрать один талисман с забора. И я открою для тебя дверь.

– Я пойду уничтожать талисманы? Но как мне выбраться? – Мэй Лань выглядела смущенной.

– Я выпущу немного крови, и она вытечет из клетки. Ты можешь последовать вместе с ручейком крови. Если ты можешь прятаться в чае, кровь тоже должна подойти? – сказала Чэн Сунюнь.

Что же касается компенсации, то с этим было легко разобраться. Снаружи так много злых духов, что, если они сумеют выбраться, они смогут объединиться и поймать одного для Мэй Лань.

– Мой призрак говорит, что может это сделать, пока есть поверхность воды... – через мгновение сказала Мэй Лань, и ее лицо просветлело.

– Хорошо, хорошо, – Чэн Сунюнь вздохнула с облегчением. – Давайте подождем еще немного. Если сяо Фан и остальные не вернутся к завтрашнему дню, мы сбежим.

Наличие плана немного успокоило их. Мэй Лань проверила талисманы на деревянном заборе, в то время как мрачный подросток расслабился и закрыл глаза, чтобы вздремнуть. Только желтоволосый с угрюмым лицом продолжал пристально смотреть на Доктора во дворе.

После возвращения Четвертый Мастер направился прямиком во внутреннюю комнату. Доктор, однако, все это время бодрствовал, как будто ему не нужно было спать. Он сидел у потухшего костра, постоянно одергивая свой белый халат, время от времени что-то бормоча в пустоту. Сейчас он больше походил на сумасшедшего, чем настоящий сумасшедший в соседней клетке.

В полдень Доктор, пошатываясь, подошел и бросил в клетку кусок окровавленного мяса.

– Съешьте это, – сказал он хриплым голосом. – Если вы не будете есть что-нибудь влажное, вы не протянете и нескольких дней.

К мясу никто не притронулся.

Доктор, по-видимому, находившийся на грани срыва, бессвязно бормотал:

– Свежий... Как вы можете не... Хаа.

– Отвали, идиот, – желтоволосый оскалил зубы.

Чэн Сунюнь быстро шагнула вперед и тихо сказала:

– Ди-ди, мы не хотим есть людей... Цзе-цзе знает, что тебе больно. Почему бы тебе не поговорить со мной? Еще не слишком поздно. Может быть, мы сможем решить проблему вместе.

Доктор посмотрел на Чэн Сунюнь, словно на мгновение очнувшись от ночного кошмара. Он долго смотрел на нее, беззвучно шевеля губами, казалось, он говорил «мама».

Но в конце концов Доктор решительно покачал головой.

– Слишком поздно, слишком поздно! – он вцепился в деревянную ограду с такой силой, что обломил ногти под самый корень. – Слишком поздно, у нас нет времени...

Затем он медленно повернулся и, пошатываясь, побрел обратно к костру.

Чэн Сунюнь не отступила. Она осталась у клетки, внимательно наблюдая за происходящим. Она заметила свежие пятна крови на белом халате Доктора. Ярко-красные, они словно просачивались сквозь его одежду.

Вернувшись на свое место, Доктор прикрыл руками шею, тупо уставившись в землю. Он был совершенно неподвижен, только слезы текли по его лицу. Его глаза были такими красными, даже могло показаться, что они вот-вот начнут кровоточить.

Желтоволосый не удержался и сплюнул.

– Этот парень действительно чертовски болен. Он не в первый раз совершает жертвоприношение, но все равно так сходит с ума.

– Что-то не так, – прошептала Чэн Сунюнь. – Доктор ведет себя слишком странно.

Желтоволосый прищурился и сел, желая отдохнуть. Мэй Лань, уставшая от долгого ожидания, зевнула и потерла глаза.

Чэн Сунюнь, полностью сосредоточенная, однако, оставалась у клетки. 

Прошло два часа, и Доктор, наконец, снова пошевелился.

Он подошел к дереву рядом с клеткой и медленно снял свой белый халат.

Треск!

Из тонкой ткани он сделал веревку, которую привязал к стволу невысокого дерева.

Шум был громким и раздавался совсем рядом, разбудив желтоволосого и Мэй Лань.

Чэн Сунюнь собиралась что-то сказать, но внезапно закрыла рот...

С этого ракурса она могла ясно видеть: на обнаженной шее Доктора появилось человеческое лицо размером с кулак. Его крошечный рот открывался и закрывался, как будто дышал. Всего за несколько секунд он, почти полностью сформировавшись, вырос наружу.

Рубашка Доктора пропиталась кровью, в нескольких местах она вздулась, по форме напоминая отрубленные конечности. Тонкая, деформированная рука высунулась из шва на рубашке, ее пальцы слегка шевелились.

– Отпусти меня, отпусти...

Всхлипывая, Доктор обмотал самодельную веревку вокруг своей шеи, а после затянул петлю.

Пока он хныкал, из ткани высунулась искривленная нога, которая принялась отчаянно брыкаться.

– Сжалься...

Доктор упал на колени и внезапно наклонился вперед, повиснув на своем халате.

Даже после смерти его глаза оставались широко открытыми и полными ужаса.

Доктор был мертв. Гротескные конечности на его теле перестали расти, словно отмирающие почки на погибшем растении. Его тело постепенно напряглось, а выражение лица медленно менялось.

Выпученные глаза мягко закрылись, остановившись на полпути. Его губы дрогнули, складываясь в безмятежную улыбку.

Совсем как у трупа Май Цзы.

Хотя Доктор и покончил с собой, учитывая, какой странной была его смерть, никто не почувствовал облегчения.

Мэй Лань крепко сжала губы, едва сдерживая крик. Желтоволосый, не находя слов, отступил в дальний угол клетки, его крашеные волосы встали дыбом.

– Ч-что нам теперь делать? – желтоволосый закашлялся. – Охранник мертв. Может, нам стоит бежать?

Чэн Сунюнь дрожала, но ее голос звучал ровно.

– Давайте подождем еще немного. Если сяо Фан и сяо Цзя вернутся и столкнутся с этой... сценой...

Банда Нефритового Будды может подумать, что их попытка к бегству повлекла за собой смерть Доктора. Тогда, вполне вероятно, они выместят свой гнев на двух парнях.

– Но это такая прекрасная возможность! – голос желтоволосого стал напряженнее. – Пусть они разбираются с этим сами. Если мы прождем еще немного, то точно не сможем сбежать! – сказав это, он в отчаянии повернулся и схватил Мэй Лань. – Я сделаю кровопускание. А теперь пошли.

В конце концов, Чэн Сунюнь и мрачный подросток сейчас были не нужны. Жуткий труп Доктора лежал прямо рядом с клеткой, и он больше не мог этого выносить.

Чэн Сунюнь встала между ним и Мэй Лань.

– Будь вежлив! И не применяй силу...

Желтоволосый сверкнул глазами и поднял руку, чтобы оттолкнуть ее в сторону. В этот момент от ворот послышался какой-то шум.

Цзя Сюй поддерживал тяжело раненного Фан Сю, который при каждом шаге оставлял за собой кровавые следы. На спине у Цзя Сюя висела корзина, полная знакомых подношений. Цепь свободно свисала с плеча Фан Сю, ее второй конец был пуст.

Человек со шрамом с ними не вернулся.

Как только они вошли в ворота, взгляд Фан Сю скользнул по двору и, наконец, остановился на повешенном теле Доктора.

На мгновение он застыл, а после...

– Пфф, – он громко рассмеялся.

Четыре человека в клетке:

– ??? 

Цзя Сюй, который только что начал дрожать:

– ? 

– Виноват, – Фан Сю кашлянул, поворачиваясь к Цзя Сюю. – Все в порядке, продолжай дрожать.

Увидев, что Четвертого Мастера нет во дворе, Фан Сю немного расслабился. Затем он заметил странное зрелище...

Доктор повесился на Тощей Обезьяне, и теперь два трупа, один на коленях, другой стоя, выглядели как дуэт болельщиц.

Во всем был виноват Бай Шуанъин... он заставил Фан Сю смеяться, и теперь десять лет хорошей кармы были потрачены впустую!

***

Тем временем Бай Шуанъина не было во дворе.

Фан Сю полдня бродил по кладбищу, и только когда начали сгущаться сумерки, он принял решение отправиться обратно. Он планировал взять с собой Бай Шуанъина, но тот отказался.

У Бай Шуанъина были другие дела, которыми нужно было заняться.

Сначала он насладился свежей душой, а затем расправился с группой злых духов. Прошло много времени с тех пор, как он так плотно ел. Хотя это лишь слегка утолило его давний голод, он все равно чувствовал невероятное удовлетворение.

Как же здорово... Когда в последний раз он чувствовал себя так хорошо?

Когда в последний раз он дышал свежим воздухом?.. 

Бай Шуанъин легко запрыгнул на надгробный камень, вглядываясь вдаль на темные горы, видневшиеся сквозь пелену дождя. Дождь немного утих, и теперь он мог различить очертания горы Вэйшань. Гора имела неправильную форму, одиноко возвышаясь и наклоняясь над деревней, как будто в любой момент собираясь наброситься на нее.

«Уродливая», – подумал про себя Бай Шуанъин.

Стоя под дождем, он поправил рукава, и бесчисленные цепи слегка покачнулись в воздухе. Это место было открытым, и невидимые тени простирались во все стороны, исчезая за горизонтом.

В следующий момент что-то «искривленное» обвилось вокруг цепей. Оно распространялось, как яд растекается по венам, расползаясь по цепям, пока не исчезло в пустоте.

Бай Шуанъин не сказал Фан Сю, но если он хотел испортить слишком сложную карму, не будучи обнаруженным подземным миром, у него был способ...

На самом деле, он мог медленно искажать карму, делая это постепенно, шаг за шагом. Но к тому времени, как он закончит осквернять, ритуал жертвоприношения, скорее всего, уже закончится. Это был такой громоздкий и отнимающий много времени метод, что о нем даже не стоило упоминать.

В конце концов, такой подход применим только для него самого.

Завершив ритуал, Бай Шуанъин спрыгнул с надгробия.

Удовлетворенный, он потянулся, ловко закатал рукава и начал собирать дикие травы, растущие рядом с могилами. Это были те самые травы, которые, как известно, останавливали кровотечение и уменьшали отек. Сопровождая Фан Сю по кладбищу, Бай Шуанъин запомнил их местонахождение.

Ранее он проверил и подтвердил, что раны Фан Сю были неглубокими... Их было недостаточно, чтобы повредить мышцы или кости... но все равно вид этих ран ему не понравился.

Лучше было избавиться от вещей, которые его раздражали.

Подумав об этих залитых кровью ранах, Бай Шуанъин невольно коснулся маленькой кроваво-красной родинки. Она все еще была на месте, контракт, который они заключили, оставался в силе.

До наступления темноты оставалось еще немного времени. Он полагал, что Фан Сю не даст себя убить, пока его не будет рядом.

«Все не должно быть так плохо...»

_________________________________

Автору есть что сказать:

Фан Сю:

– Определенно нет.

Фан Сю:

— Но я растратил свою хорошую карму.

Бай Шуанъин:

– А у тебя была хорошая карма? (удивление)

http://bllate.org/book/14500/1283248