Готовый перевод Instinct Game / Игра инстинктов [❤️] [✅]: Глава 1. Попался.

Обращение автора к читателям

Когда я садился за этот роман, мне хотелось очень простого: показать, что в мире есть добро, красота и настоящая любовь. Хотелось написать историю о том, что, если человек однажды решает встать на правильный путь, то и счастье к нему придёт. Всё вроде бы ясно и просто, но донести это на бумаге — не так уж легко.

Смогу ли я? Не знаю. Может, получится, а может и нет. Но я попробую. И если что-то окажется не так, прошу отнестись с пониманием.

⚠️ Важное предупреждение 

Этот роман насыщен «собачьей кровью» и откровенными сценами. Их здесь много — в самых разных оттенках. Это не лёгкий роман «для прогулки перед сном». Вы меня знаете, у меня нет моральных ограничений и тормозов.

Поэтому прошу: читайте с осторожностью. Подумайте, готовы ли вы к такому содержанию. И если для вас это неприемлемо — лучше остановиться.

Для меня же это история чистой любви. Я люблю этих героев и хочу поделиться этой любовью с вами.

Ваш покорный слуга, Маленький бог J

Глава 1. Попался.

Прежний ассистент Ян Гуаншэна был — пушка. Молодой, симпатяга, сообразительный как бес: знал, когда влезть, когда отойти в тень, когда налить и когда раствориться в воздухе.

С ним отношения были не «начальник-подчинённый», а почти братские: старший и младший, где один — главный на тусовке, другой — верный тень.

И вот всё накрылось. Нашёлся один болтливый гад, которому не понравилось, что Гуаншэн мутит с актрисой — внучкой партийного динозавра, ещё и помолвленной. Папаша узнал, взбесился, разнёс кабинет и сына в придачу. Затащил его за уши в Хайчэн, посадил под домашний арест и устроил курс морали «для самых тупых».

Ассистенту досталось не меньше. Объявили виноватым, что не отговорил, и сослали в филиал, понизив до офисного планктона.

А потом отец лично подсунул сыну нового ассистента. «Звезда на позднем подъёме». Полная противоположность прежнему. Раньше — серый винтик в филиале, теперь — личный ассистент наследника корпорации «Шэншэн». Только вот опыта ноль.

А ещё он был… тормоз. Не ассистент, а чучело в очках.

В тот вечер Гуаншэн отжигал с друзьями в вип-зоне, смех, тосты, огни. А Тормоз сидел в углу, как наказанный школьник, цедил апельсиновый сок и изредка косился в их сторону.

— А чего твой помощник к нам не идёт? — пропела красотка, устроившись у Гуаншэна на коленях.

— Сама спроси, — лениво отозвался он, вытащил из кармана дизайнерскую ручку и опустил ей за вырез. Прямо между грудей.

— Сумеешь притащить Тормоза — ручка твоя.

Бриллиант на колпачке блеснул в ложбинке — эффектно, как реклама греха.

— Правда? — Она выпрямилась, поправила макияж и пошла к углу, двигаясь так, словно вышла на подиум.

Гуаншэн провожал её взглядом. Вид у неё был боевой: кокетство, лёгкое давление, касание плеча — вся артиллерия пошла в ход. Но через несколько минут она вернулась одна, с кислой миной.

— Гуаншэн-ге, твой помощник такой же странный, как и его очки. С ним разговаривать — всё равно что со стеной.

С явным сожалением она достала ручку и протянула её обратно.

— Оставь, — усмехнулся Гуаншэн, легко проведя пальцем по её щеке. — Она уже побывала в таком шикарном месте, что в мой карман больше не вернётся.

— Ну ты даёшь… — Девушка смутилась, но всё же спрятала ручку в клатч. — Спасибо, Гуаншэн-ге. Я тебе потом сделаю подарок.

— Посмотрим, — бросил он небрежно.

— Серьёзно, лучше бы он спал дома, — пробормотал кто-то из друзей. — Ни толку, ни кайфа.

— И эти очки! Ты не можешь сказать ему, чтобы хотя бы линзы надел? Сначала на себя посмотри, потом на него. Ты — стиль, а он рядом смотрится как лох.

— А мне нравится, — ответил Гуаншэн. — Есть в этом что-то.

Он снова посмотрел в угол. Там его тормоз по-прежнему сидел за маленьким столиком, прячась в тени.

— Эй, вы что там разболтались! — крикнул ещё один друг. — Алкоголь ждёт, а вы — нет!

Все вернулись к вину и веселью, а об ассистенте забыли.

Гуаншэн иногда всё же поднимал глаза. Цзян Синьбай сидел неподвижно, из-за больших чёрных очков изредка смотрел на него, потом снова опускал взгляд и медленно тянул свой апельсиновый сок.

Телефон не доставал. Даже им не прикрывался.

…

Ян Гуаншэн не выдержал и кинул сообщение:

Ник: Моя фамилия Ян. Остальное неважно: [Можешь ехать домой. Ты свободен.]

Ассистент будто только после этого вспомнил о существовании смартфона. Отложил стакан, достал телефон, прочитал и начал печатать.

Цзян Синьбай: [Я не спешу.]

Моя фамилия Ян: [Вместо этого мог бы уже развалиться на кровати. Чего ты вообще тут торчишь?]

Цзян Синьбай: [Старший господин Ян велел проследить, чтобы вы сегодня вернулись домой. И чтобы вы обязательно вызвали водителя.]

Моя фамилия Ян: [Ну я же могу сам сказать, когда вызову. Что за паранойя?]

Цзян Синьбай: [Я лучше сам прослежу. Не беспокойтесь обо мне. Сок вкусный, мне нормально.]

Моя фамилия Ян: [В таком случае продолжай наслаждаться своим соком. Может, картошку фри ещё закажешь? Я угощаю.]

Цзян Синьбай: [Благодарю за щедрость, молодой господин Ян.]

Через пару минут к столику Синьбая действительно принесли тарелку картошки фри.

Гуаншэн прикрыл глаза, выдохнул и пробормотал сквозь зубы:

— …Чёрт.

Вся эта сцена, конечно, была не про заботу. С тех пор как всплыла та история с актрисой, отец устроил полную зачистку: вывернул связи, переписки, контакты, составил собственный чёрный список. И фактически выписал сыну абонемент на воздержание.

Если и удавалось где-то переспать, то по-тихому, словно вор, — быстро и строго по расписанию. В Дзянчэн путь закрыли. И теперь о своих прежних «девочках» и «мальчиках» Гуаншэн вспоминал так смутно, словно это был сон, который стёрли ластиком.

Он отмахнулся. Хватит. Вечер должен быть для веселья.

Но краем глаза всё же заметил движение у столика Синьбая. К нему подсела дама — глянцевая, вылизанная, слишком близко. Села вплотную, подперла щёчку рукой и защебетала, словно сахаром сыпала.

Синьбай ответил парой вежливых слов и тут же метнул взгляд на Гуаншэна. Чёткий сигнал: «Спаси».

Гуаншэн мгновенно отвернулся. Поднёс бокал, сделал вид, что пьёт, громко что-то бросил друзьям и зажестикулировал так бурно, будто был центром вечеринки.

Синьбай снова посмотрел — теперь умоляюще. Женщина буквально липла к нему, а он терял позиции на глазах.

Гуаншэн же улыбнулся и продолжил болтать, будто ничего не видел, и заглушал чужие сигналы собственным смехом и плеском вина.

Когда он украдкой глянул ещё раз, увидел, как Синьбай сделал глоток сока, а в тот же момент женщина коснулась его руки. Синьбай вздрогнул и едва не захлебнулся, выплюнув сок обратно в стакан.

…Ха-ха-ха. Гуаншэн не засмеялся вслух, но выражение лица всё сказало за него.

Тормоз.

Гуаншэн заметил, как раскрасневшийся Цзян Синьбай с бокалом сока в одной руке и корзинкой картошки в другой направился к ним. Подошёл к столику, замялся, сжал губы — будто школьник на первом звонке, — и, не найдя лучшего варианта, осторожно опустился на самый краешек дивана. Сел боком, отвернулся, будто надеялся раствориться в воздухе.

Насмешки не заставили себя ждать.

— Ого, помощник не выдержал одиночества, — усмехнулся кто-то.

— Он вообще кто — тень за спиной? — подхватил модный парень. — Гуаншэн-ге, ты не мог бы научить его хотя бы притворяться живым? Он всю атмосферу рушит.

Гуаншэн лениво потянулся за бокалом, откинулся на спинку и сказал громко, так чтобы слышали все:

— Всё, господа, на сегодня веселье закончилось. «Жена» пришла меня домой забирать.

Синьбай, сидевший спиной и жующий картошку, дёрнулся так, будто слова ударили в затылок.

Гуаншэн поднялся, подошёл и легонько хлопнул его по голове.

Тот поднял глаза. Взгляд был тяжёлым, терпеливым, но с искрой — как у зверя, которого держат на цепи.

— Пошли, «жена», — сказал Гуаншэн уже тише, но с тем же невозмутимым видом.

Синьбай задержался на секунду, будто хотел что-то сказать, потом лишь сжал губы, встал и послушно пошёл за ним.

Цзян Синбай был высоким и крепким, но в походке чувствовалась странность. Если приглядеться — лёгкая хромота. Левая нога чуть волочилась, и он изо всех сил пытался это скрыть: поднимал её выше обычного, выравнивал шаг, будто хотел обмануть саму землю.

Гуаншэн заметил это давно, но никогда не спрашивал. Не его дело.

Он вызвал водителя. Некоторое время они стояли в тишине. Потом Гуаншэн лениво бросил:

— И как долго ты собираешься быть моим помощником? До конца домашнего ареста? Или навсегда?

Синьбай повернул голову:

— Молодой господин Ян, вы меня ненавидите?

— Нет, — ответил Гуаншэн.

И больше ничего не добавил.

⸻

Цзян Синьбай довёз его до дома, но внутрь не вошёл.

— Тогда я поехал, молодой господин Ян.

— Угу. До завтра, «жена».

Дверь закрылась. Синьбай постоял мгновение, потом развернулся и ушёл.

⸻

Ян Гуаншэн появлялся на заседаниях совета директоров только по расписанию: отметиться, перекинуться парой слов с отцом — и снова в тень. В дела компании он не лез. В Дзянчэне у него был собственный игровой стартап, а теперь, запертый в Хайчэне, он чувствовал себя канарейкой в клетке: вроде поёт, а толку — ноль. Дел мало. Оттого скука жрала изнутри.

Скучал он — скучал и Цзян Синьбай.

Формально его работа сводилась к одному: таскаться за Гуаншэном по вечерам и следить, чтобы тот случайно не пересёкся с фигурантами «чёрного списка», который старший Ян держал при себе как Библию.

Но сидеть в баре одному — всё равно что повесить на шею табличку «Я свободен». Сначала Синьбай терялся, когда к нему подходили, но быстро нащупал стратегию: спокойно бросал «жду человека» — и девяносто процентов отваливали. С тех пор обходилось без крупных неловкостей.

В тот вечер Гуаншэн выбрал бар с названием rainbr. Странное место: музыка грохочет, света почти нет, всё расплывается в тенях. Зал полон парней, прижимающихся друг к другу так тесно, что вопросов не остаётся. Поведение некоторых заставило бы покраснеть даже прожжённых циников. Девушек тоже хватало — смеялись, пили, общались. А общались — значит, флиртовали.

В целом — ничего нового.

Гуаншэн, как всегда, откинулся на диване рядом с очередным красавчиком: нежные губы, белые зубы, посадка ближе, чем «просто друзья».

А Цзян Синьбай сидел у стойки, тянул яблочный сок и смотрел на него.

Иногда Гуаншэн поднимал глаза — и кидал быстрый взгляд в его сторону.

Сегодня Синьбай выбрал яблочный сок. Но вскоре бармен скользнул к нему, поставил бокал с бледно-голубым напитком и кивнул на мужчину напротив. Тот сидел в обтягивающей майке, грудь рвёт ткань, движения уверенные, взгляд слишком прямой. Сразу ясно — завсегдатай, не новичок.

Синьбай проследил за указанием бармена и встретился с ним взглядом. Мужчина поднял руку и легко махнул, будто приглашал.

Гуаншэн это заметил. Он видел, как помощник на секунду застыл: губы сжаты, глоток даётся с усилием, но всё же он проглотил. В этот раз не выплюнул.

Гуаншэн едва не захлебнулся от смеха.

Синьбай резко поднялся, ушёл от стойки и выбрал дальний диванчик в тени. Сел, будто отрезал от себя весь зал. К нему тут же подошёл официант с меню — и по лицу Синьбая стало видно: только сейчас до него дошло, что у этих мест есть минимальный заказ. Он колебался, как будто рассчитывал исчезнуть тихо и бесплатно.

Гуаншэн достал телефон.

Фамилия Ян: [Заказывай. Я плачу.]

Ответ пришёл мгновенно.

Цзян Синьбай: [Спасибо, молодой господин Ян.]

После этого Синьбай принялся внимательно изучать меню, пальцем что-то активно выбирая. По выражению лица казалось — с аппетитом. Гуаншэн усмехнулся: сейчас, наверное, закажет бутылку элитного алкоголя, чтобы хоть раз в жизни попробовать, как это — жить по высшему разряду.

Но официант вернулся с подносом: огромная фруктовая тарелка, порция картошки фри, куриные наггетсы, утиные желудки, два сэндвича. И, разумеется, новый стакан сока.

Он пришёл ужинать.

Синьбай с энтузиазмом принялся за еду. И именно в этот момент к нему снова подошёл тот самый накачанный мужчина — с обнажённым торсом, с тем же неприкрытым интересом. Сел рядом и завёл разговор.

Синьбай доел, вытер рот салфеткой, поднялся и ушёл в туалет.

Минуты через две-три Гуаншэн, машинально отставив бокал, скользнул взглядом к его столику. Ассистента не было. Зато тот самый мускулистый тип снова устроился на стуле. Один.

Что за чёрт?

Гуаншэн прищурился. Мужчина наклонился вперёд, протянул руку над стаканом. Движение резкое, но для посторонних почти незаметное — со стороны выглядело, будто отмахнулся от назойливой мухи.

Гуаншэн сузил глаза, но остался на месте.

Тем временем Цзян Синьбай вернулся. Увидел чужого у своего места, на миг застыл, но всё же сел обратно. Лицо едва заметно дёрнулось, когда он взял стакан.

Гуаншэн поднял бокал, наблюдая из-за края. Спокойно. С видом, будто ему всё равно. Почти.

Синьбай сделал глоток.

Прошло пару секунд. Мужчина положил ладонь ему на бедро и стал медленно скользить выше.

Синьбай резко выплюнул сок и перехватил его запястье. Дальше началась возня — резкие жесты, короткие слова. Но в грохоте музыки ничего не разобрать. Их уголок тонул в шуме, оставался незамеченным.

— Гуаншэн, — тихо потянул его мальчик, устроившийся рядом. — Уже поздно… Может, поедем?

Гуаншэн усмехнулся, уголки губ поползли вверх:

— Подожди.

Огромная лапа качка снова легла на бедро Синьбая и двинулась выше — пока не сжала его промежность. Синьбай дёрнулся так резко, что едва не выронил стакан. Мужчина тоже вздрогнул, хрипло выругался:

— Мать твою… Ни хрена себе размер.

Синьбай медленно моргнул, взгляд потемнел.

— Ты снизу… или сверху? — протянул качок, не убирая руки.

Стакан с глухим стуком оказался на столе. Синьбай перехватил запястье мужчины такой хваткой, что тот вскрикнул от боли:

— Ай, больно! Эй, братец, ты чего такой грубый?

Синьбай бросил быстрый взгляд по сторонам, и, не снижая голоса, процедил сквозь зубы:

— Ты жить устал?

— Тебе не понравилось? — мужчина прищурился, словно предлагая игру, где все роли расписаны заранее.

На щетинистом лице мелькнула такая самодовольная ухмылка, что Синьбай почти всерьёз задумался — не впечатать ли этому типу лоб об стол. Мысль уже готова была превратиться в действие, но в тот момент вторая рука чужака скользнула выше, по внутренней стороне бедра.

В пояснице будто прошёл электрический разряд. Мысли на секунду помутнели.

— Сюда ведь все за удовольствием приходят, чего ты так завёлся? — продолжал тот ровно, почти дружески, словно речь шла о погоде. — Лицо у тебя — хоть в кино. Тело — тоже. Я давно на тебя смотрю.

Он потянулся к галстуку, аккуратно ослабил узел, провёл пальцами по кадыку и резко дёрнул его к себе.

— Пошли в туалет, — сказал он.

Синьбай на мгновение потерял ощущение пространства. Внутри что-то зудящее и чужое подступало к горлу, пальцы дрогнули.

— Ты что-то подмешал в напиток?

Улыбка мужчины расползлась шире, как маска клоуна:

— Не паникуй. Это так… для веселья. Я же не враг тебе. Просто хочу, чтобы нам обоим было хорошо.

Горло пересохло, Синьбай сглотнул с усилием. В глазах — ярость, в голосе — сталь:

— Да пошёл ты, мразь…

— Э, не гони, братец, — перебил тот. — Может, у меня не такой большой хер, как у тебя, зато руки золотые. Может, лучше я тебя?..

Он наклонился ближе, почти касаясь уха:

— Ты, случаем, не девственник? Не бойся. Расслабься. Тебе понравится.

Стиснув зубы, Синьбай вцепился в его руку:

— Мне бы понравилось сломать тебе челюсть, мразь.

Мужчина замер — и, как ни странно, только ещё больше возбудился. Пальцами ласково коснулся его руки.

— О, первый раз? — оживился. — Так даже интереснее. Добро пожаловать в новый мир, дружочек…

И именно в этот момент Гуаншэн спокойно опустился рядом, легко вынул руку Синьбая из лапищ противника и, с ленивой усмешкой, бросил:

— Жена, а ты чего тут за ручки с чужими держишься?

Синьбай и его «поклонник» уставились на него в один миг. Качок приподнял бровь — видно, что не ожидал такого вмешательства.

— …Чего? — пробурчал он, стараясь сохранить лицо.

Качок откинулся на спинку дивана, окинул новичка оценивающим взглядом: костюм с иголочки, осанка, взгляд, который привык командовать. Не простой. Но не из тех, кто сдаёт добычу после первого толчка.

— Послушай, дружок, — сказал качок тихо, с явной угрозой, — не лезь туда, куда тебя не звали.

— Я и не лезу, — спокойно ответил Гуаншэн. — Я забираю своё. Он — мой.

Мужчина усмехнулся, качнул подбородком в сторону соседнего дивана:

— Ты вроде с кем-то пришёл. Нехорошо воровать у тех, кто рядом.

— Ну и что? — Гуаншэн кивнул в сторону соседнего дивана. — Там — «старший». А этот — «младшенький».

Синьбай даже не нашёлся, что ответить.

— Ты глянь на него, — фыркнул мужчина, скользнув взглядом по Синьбаю. Зелье уже разгоняло кровь, глаза блестели, дыхание сбивалось. Он подался вперёд, голос стал низким, с металлической нотой:

— Раз уж пришли играть — играйте по правилам.

Гуаншэн только усмехнулся. Игнорируя его, наклонился ближе к Синьбаю и сказал той лёгкой насмешкой, которой обычно добивал особенно упёртых:

— Давай, скажи хоть что-нибудь.

— …Что? — Синьбай всё ещё не понимал, зачем и откуда вообще взялся Гуаншэн.

Тормоз.

Гуаншэн прищурился и решил разогреть ситуацию — ему стало просто интересно. Сделал серьёзное лицо, понизил голос, будто говорил что-то по-настоящему важное:

— Скажи ему: «Я любимый мальчик этого господина». Скажешь — и он испарится, как позорный дымок.

Синьбай прищурился, губы дёрнулись:

— Но я хочу ударить его.

— Ого, — Гуаншэн вскинул бровь. — И кого же ты собрался бить? В твоём-то состоянии? Ты внизу такой твёрдый, что штаны вот-вот треснут, а этот тип всего пару раз тебя погладил. С таким раскладом ты бы и пикнуть не успел, как уже дал бы ему трахать тебя до самого утра.

Синьбай напрягся, челюсть свело, он стиснул зубы и выдавил:

— …Я не могу.

Фраза прозвучала сдавленно, жалко — особенно на фоне того, как его всё сильнее трясло. Лоб покрылся потом, а изнутри рвалась странная, ненасытная волна, похожая на голод и жар одновременно.

Гуаншэн хмыкнул:

— Ну, раз так — я умываю руки. Только утром не вздумай жаловаться.

— Подождите! — Синьбай вцепился в его руку обеими ладонями. Помолчал, потом выдохнул:

— Молодой господин Ян. Я — ваш…

Гуаншэн расхохотался:

— Эй! Это не мне шептать надо, а ему! Ты чего мне признаёшься?

Пока они перешёптывались, мужчина наблюдал. Его «добыча» уже сидела рядом с другим, будто так и надо. Он скрестил руки на груди, голос зазвучал жёстко:

— Значит, правда решил отбить его у меня?

Гуаншэн повернулся к нему с той же безупречно-вежливой улыбкой:

— Именно. Хочешь полицию вызвать?

Фраза ударила в цель. У качка дёрнулось лицо.

Он ещё немного потоптался, сжал кулаки, но в итоге сдулся: поднялся, метнул злой взгляд и буркнул на прощанье что-то вроде «ещё встретимся». Звучало жалко.

Синьбай проводил его глазами, потом медленно перевёл взгляд на Гуаншэна. В лице — борьба; он всё ещё не до конца понимал, как оказался втянут в это, и на чьей стороне стоит. Но взял себя в руки и выдохнул:

— Спасибо, господин Ян.

Гуаншэн посмотрел на него и внезапно заговорил серьёзно:

— Сейчас в клубах подсыпают всякую дрянь. Формулы мутные, половина даже по спискам не проходит. Опасно. Никогда не пей то, что оставил без присмотра. Просто закажи новый сок.

— …Угу. Понял, — пробормотал Синьбай.

Он сжался, поник, неловко поёрзал. Гуаншэн опустил взгляд и, заметив очевидное в его брюках, приподнял бровь.

..Ну ничего себе.

Он-то был уверен, что у Синьбая типаж — «тихий, скромный, с маленьким». Ошибся.

Глядя на выпуклость, грозящую порвать ткань, словно там спрятан дайкон, Гуаншэн провёл пальцем по губам, сдерживая улыбку, и лениво сказал:

— С этим как собираешься справляться?

— А что делать? — растерянно спросил Синьбай.

— Пей воду. Много. Чтобы хоть чуть разбавить эффект. Потом — в туалет, разрядись. Одного раза хватит, чтоб стало легче. А дальше поедешь домой, — отрывисто проинструктировал Гуаншэн.

— Спасибо, молодой господин Ян, что помогли… — выдохнул Синьбай.

Эти слова на миг смутили Гуаншэна, но он тут же рассмеялся:

— Та ну, не то чтобы помогал. Просто ты от отца. Если с тобой что-то случится — мне же и разгребать.

Он помолчал секунду, потом неожиданно наклонился ближе и кончиком пальца скользнул по подбородку Синьбая. Тот тут же сбился с дыхания.

— Знаешь, — протянул Гуаншэн лениво, — я бы с удовольствием посмотрел, как такой правильный отличник, как ты, захлёбывается от удовольствия, когда его наконец уложат и хорошенько оттрах…

Синьбай застыл, глаза расширились — он явно не ожидал такого удара.

Гуаншэн откинулся назад и фыркнул:

— Расслабься. Я шучу. Ты что, всё принимаешь за чистую монету?

Он махнул бармену. Через минуту на столе оказалась бутылка воды. Синьбай схватил её и жадно выдул до дна. Дыхание постепенно выровнялось, он собрался, глубоко вдохнул и тихо сказал:

— Я тогда… пойду, молодой господин Ян.

— Быстрей, — кивнул Гуаншэн, — я жду.

Синьбай, согнувшись, прикрывая своё состояние, сорвался с места и метнулся к туалету.

http://bllate.org/book/14475/1280664