Готовый перевод Disguise for a Class-A Threat / Маскировка для особо опасного [❤️][✅]: Глава 49. Сад Ужаса

【Жаль, что ты не можешь причинить мне физическую боль. Хе-хе.】

【Кроме того, уровень загрязнения продолжает расти. По человеческой шкале: 830… 961… Превышение K-порога. Рост не останавливается.】

Чёрный туман стремительно расползался по воздуху, и ощущение чего-то противоестественного становилось всё отчётливей.

В зонах с высоким уровнем искажения выживание для людей практически невозможно. Даже загрязнители — существа, рождённые аномалией, — с трудом переносили такую концентрацию. Лишь мутанты класса A и выше могли свободно передвигаться в этих условиях. Возможно, также некоторые особенно выносливые представители самих загрязнителей.

— Как и ожидалось, не брать остальных с собой было правильным решением, — задумчиво произнёс Ли Чжиянь, вглядываясь в стремительно темнеющее небо.

Он повернулся к Шэнь Цзи:

— Такая темнота не мешает росту грибов?

Шэнь Цзи посмотрел на него, не отвечая сразу, словно действительно обдумывал вопрос.

— Если тебе интересно… грибы предпочитают тёмные и влажные места, — наконец сказал он.

Ли Чжиянь кивнул и начал прикидывать. Условия следовало оценить объективно.

Небо было полностью затянуто чёрным туманом — это явно подходило под категорию «темнота». Недавно прошёл дождь: пусть и искусственный, но влажность воздуха была бесспорной. Значит, и этот пункт выполнен.

Вывод: тёмное и влажное место. Идеальные условия для роста грибов.

…

В хрустальном лесу Чу Е с трудом поднимался на ноги. Рана в груди ещё не затянулась, но благодаря врождённой регенерации — одной из способностей мутантов — боль постепенно отступала.

Он уже собирался сменить позицию или отправиться на поиски Ли Чжияня, как вдруг замер.

Даже без сенсорных способностей, таких как у Ли Чжияня, даже будучи мутантом класса B и вовсе не принадлежа к сенсорному типу — Чу Е почувствовал неладное.

Воздух давил. Чёрный туман медленно опускался на мир, словно тень древнего кошмара. Небо темнело — не от заката, не из-за дождя и не по ночному графику. Это было нечто чуждое, будто само небо начинало гнить изнутри.

С усилием поднявшись, он опёрся на ствол дерева. Куртка висела на плечах, рука легла на кобуру у пояса.

В идеале, конечно, использовать способности было бы глупо. При текущем уровне заражения задействовать Талант искажения — всё равно что плеснуть бензина в тлеющий костёр.

Ведь, по сути, Талант и болезнь — разница лишь в терминах.

Но выбирать не приходилось. Оставалось надеяться, что в худшем случае его снова отправят на пару недель в карантин, а Ли Чжиянь преподнесёт доктору Шэню что-нибудь получше цветка.

Обстановка вокруг натягивалась, как струна, заведённая до предела. Каждый нерв в теле Чу Е дрожал.

Это была не просто высокая концентрация искажения. Это — мощная, гнетущая волна, медленно расползающаяся вместе с чёрным туманом, проникающая в тела, в кристаллические деревья, окружавшие его.

Внутри него всё ещё оставалась едва уловимая, но стойкая метка — след прежней синхронизации с центральным деревом леса.

И он услышал их крик.

Нет… не деревьев.

Крик людей, сросшихся с ними.

Чу Е без предупреждения открыл огонь. Пуля с визгом ударила в ближайшее дерево — то разлетелось, будто стеклянная скульптура, рассыпаясь вдребезги. Но спустя мгновение исчезло. Ни щепки, ни осколка.

— Галлюцинация, — выдохнул Чу Е, стараясь выровнять дыхание.

Он попытался вспомнить путь, выжженный в его памяти во время слияния с деревом.

Прижав руку к груди, он сорвался с места, прокладывая себе дорогу почти бегом — выстрел за выстрелом. Каждая пуля разносила очередной призрачный барьер, словно он стрелял по бесконечным витринам. Путь расчищался методично, выстрелами.

И, словно поняв, что обман больше не действует, лес изменил тактику. Иллюзии рассеялись.

Деревья сдвинулись. С корнями вырвались из земли. Из их чёрных стволов сочилась густая, маслянистая зараза.

В каждом из них стонал человек.

— Больно… — тонкие, надтреснутые голоса звучали почти по-детски.

— Мне сломали корни… и руки… Зачем вы их отрубили?

Плач перерастал в обвинения.

— Почему ты один сбежал?

— Почему только ты не стал деревом?

Чу Е не слушал. Ни слов, ни голосов, ни стенаний, вплетённых в древесную плоть. Он просто нажимал на спуск — снова и снова, с мрачным упорством, словно только это удерживало его в реальности.

После того как они стали загрязнителями, они перестали быть людьми. Всё, что осталось — искажённая тень личности, облепившая обрывки навязчивой воли. Прежнее сознание растворилось в химии и чёрном тумане. Теперь в них не было ничего, кроме слепой ярости и голода.

///

А где-то в стороне, Шэнь Цзи и Ли Чжиянь ощутили, как изменился воздух вокруг.

Загрязнение обладало не только формой. У него были запах и звук.

Они одновременно уловили резкий, удушающий запах искажения — смесь обожжённого металла и гниющего мяса. А вместе с ним донёсся затяжной, накатывающий вой. Он расходился по округе, как эхом, и деревья начали двигаться.

Словно сбежавшие пациенты ботанического кошмара, они вырывали корни из земли, а каждый выдернутый корень тянул за собой сплетения грибницы.

Ли Чжиянь несколько секунд молча наблюдал за мицелием, затем перевёл взгляд на Шэнь Цзи.

— Я займусь разломом, — сказал он. — А вот нашему уважаемому доктору, похоже, достаётся взбесившийся сад. Не возражаете?

Шэнь Цзи слегка наклонил голову и прищурился.

— С какой стати?

— Твой пациент всё ещё торчит в той хрустальной роще, — Ли Чжиянь кивнул в сторону, где, по всей видимости, находился Чу Е. — Если с ним что-то случится, вся твоя геройская медицина пойдёт коту под хвост.

Попадание было точным. Шэнь Цзи и вправду не жаждал вытаскивать Чу Е из передряг в третий раз.

Он обошёл Ли Чжияня, встал к нему спиной, глядя вдаль — туда, где молчали горы. Ли Чжиянь, в свою очередь, развернулся к разлому, из которого сочилась чёрная гарь. Один смотрел на безбрежную, живую тьму леса. Другой — на зияющую трещину.

Это была их первая совместная операция.

И, как подумал Шэнь Цзи, возможно, последняя.

Грибница давно покрыла весь периметр сада. Она затаилась в каждом клочке почвы, во всех окрестных холмах. Стоило Шэнь Цзи отдать приказ — и земля оживала.

Его серебристые зрачки сверкнули холодным, почти лунным светом. Он шагнул вперёд, и в тишине прозвучал приказ:

— Съешьте их.

В тот же миг мицелий взорвался из-под земли. Ни покоя, ни скрытности больше не осталось — только слепая, неудержимая жажда уничтожения. Он обрушился на заражённые растения, как хищник, учуявший кровь.

Хуэй — один из самых опасных загрязнителей, одобренный авторской рукой как символ кошмара.

Но в чём именно заключалась суть его заражения? Разве это могли быть безобидные, милые создания?

Нет. Это была не стайка глуповатых белых кроликов. Это были… зубастые, ненасытные рты.

Мицелий атаковал без промедления.

Все растения, независимо от степени заражения, не имели ни малейшего шанса. Даже чёрный туман, призванный усиливать их, не оказал никакого влияния.

///

В хрустальном лесу Чу Е уже с трудом сдерживал натиск. Его движения замедлялись, дыхание сбивалось, а рана в груди снова разошлась — сквозь ткань проступила алая, свежая кровь. Он этого даже не заметил. Не мог.

Сейчас для него имела значение только одна цель: выжить. Уклониться. Не дать деревьям раздавить его под собственной тяжестью.

Он уже оказался в самой сердцевине леса. Отступать было некуда.

Кристальные деревья сомкнулись плотным кольцом, не оставляя пространства для манёвра. Ветки опускались медленно, как лапы механических чудовищ, и Чу Е понял, что отбиваться ему больше нечем.

И вдруг — земля содрогнулась. Тысячи тонких белых нитей вырвались наружу, разрывая почву. Они росли с такой скоростью, что сам воздух, казалось, начал вибрировать от перегрузки. Это было не природное явление — это была волна, от которой невозможно укрыться.

Глаза Чу Е распахнулись в шоке.

— Что это, чёрт возьми?! — отшатнулся он, оглядываясь. — Опять какая-то новая ботаническая дрянь?

Но уже через несколько секунд стало ясно: мицелий не нападал на него.

Они пронеслись мимо — волной, в которой оттенки белого переливались розоватым блеском. Они двигались, как стая саранчи, накрывая кристальные деревья полностью, лишая их опоры и жизни. Одно за другим они падали, разбиваясь о землю. Стеклянный звон сливался в бесконечную какофонию.

За несколько минут от леса не осталось ничего. Ни теней, ни древесных силуэтов, ни крошащихся ветвей. Только пустота. И мусор.

Пустая выжженная площадка, усеянная осколками.

Чу Е стоял, не двигаясь. Он видел многое. Был одним из высокопоставленных специалистов Центра по контролю загрязнений. Пусть сам он и не сталкивался с S-классом напрямую — если не считать Садовника — но он знал, что такие случаи документировались. Читал отчёты. Изучал схемы заражения.

Однако такой скорости…

такой силы не описывал ни один из докладов, кроме разве что…

Во время землетрясения в Нулевой Бездне бесчисленные низкоуровневые загрязнители хлынули в сторону человеческих поселений. В основе этого бегства лежало одно простое объяснение: они не смогли сопротивляться заражению, что исходило от объекта под кодовым именем «Ярость».

«Ярость» не щадил никого. Он не нуждалась в длительной экспансии. Всего десяти минут ему хватило, чтобы стереть с лица земли всё живое и искажённое в радиусе десяти километров.

Тогда Чу Е задавался вопросом, как должно было выглядеть это зрелище, чтобы поглотить такую массу искажения за столь короткое время.

Теперь он видел это собственными глазами.

И это было не то, что можно было «понять» в привычном смысле. Это была сцена, выходящая за рамки возможного — видение, не укладывающееся ни в один доступный опыт. Паника здесь рождалась не из страха, а из разрушения самой структуры мира: всё, что ты знал, рассыпалось, и на его месте возникала новая, чуждая и окончательная логика.

Чу Е сидел на земле. Грибница, насытившаяся заражением, медленно переваривала очередную «трапезу». Некоторые нити, казалось, заинтересовались им — одна из них лениво потянулась к его штанине.

Он застыл. Даже не моргнул. Только молча следил взглядом.

К счастью, проверив его и не обнаружив угрозы, мицелий отступил. У него оставалась задача — завершить уничтожение сада ужаса.

—

Пока Шэнь Цзи всё ещё стоял к нему спиной, Ли Чжиянь украдкой бросил взгляд на него.

Как ни крути, воспринимать Шэнь Цзи как загрязнителя было трудно. Несмотря на явные признаки заражения, несмотря на искажающую ауру, исходившую от него, он не вписывался в привычный шаблон. Даже в том, как он стоял — с ленивой расслабленностью, слегка опершись на левую ногу, — было что-то до странного человеческое.

Слегка нахмурившись, Ли Чжиянь вновь повернулся к разлому. Садовник всё ещё находился там и продолжал выбрасывать волны заражения. Он чувствовал, как рушится его территория — сад — и потому сосредоточил все свои силы на защите этой точки. Угроза стала очевидной. Шэнь Цзи был угрозой. И теперь Садовник это понял.

— Посмотрим, удастся ли его поджать, — произнёс Ли Чжиянь.

Вокруг него закружились огоньки. Приглядевшись, можно было разглядеть их истинную форму — синие бабочки.

По его приказу они ринулись к разлому, окружили Садовника, и при первом соприкосновении с заражением вспыхнули ярким пламенем.

Раздался глухой взрыв — звук, с которым рождается огонь.

Шэнь Цзи вздрогнул, обернулся на шум и в тот же миг увидел, пожалуй, самый грандиозный пожар в своей жизни.

Пламя было синим. Оно не падало вниз, а словно врастало в разлом, вгрызаясь всё глубже, заполняя его до самого основания. Горючим служила сама порча — искривлённая материя, из которой был соткан мир Садовника. Чем сильнее становилось искажение, тем ярче вспыхивало пламя.

Садовник оказался в ловушке — беспомощный, как насекомое под лампой. Он пытался сбить пламя, но лишь усиливал горение: его собственная порча становилась идеальным топливом.

И Шэнь Цзи вспомнил один из эпизодов оригинального текста — тот самый, где имя Ли Чжияня впервые появилось в официальных докладах. Он не просто зачистил разлом. Не стабилизировал. Он его сжёг.

Садовник смотрел прямо на них. Его глаза горели кровавым светом. Он не кричал, не шевелился — просто смотрел. А в следующую секунду из глубин разлома, поднятые вихрем заражения, вылетели листья. Сотни. Тысячи. Они закрутились, сплелись и начали формировать силуэты.

Клоны.

Фрагменты Садовника, его проекции, собранные из поглощённых им растений. Это были не просто копии — каждая имела источник, конкретное растение, конкретную способность. В чём-то они даже превосходили оригинал. Именно ради этого Садовник и собирал новые виды: чтобы поглощать, анализировать, сохранять.

Ли Чжиянь выхватил пистолет. Выстрел был точным — пуля, оставляя за собой голубой шлейф, пробила одного из клонов, и тот вспыхнул.

Сигнал оказался лишним. Мицелий рванулся вперёд без всяких команд. Белёсые нити бросились к порождениям Садовника — обвивали, тянули, вгрызались. Казалось, они только и ждали момента, чтобы сразиться не с растениями, а с чем-то более сложным. Более питательным.

От усиливающейся порчи в воздухе у Шэнь Цзи снова кольнуло в левом глазу. Свет в его зрачке начал меняться — серебро стало отдавать рубиновым оттенком.

【Тебе лучше пока воздержаться от перегрузки】, — подал голос ИИ. — 【Я провёл анализ: твоя душа и психика по-прежнему человеческие, но тело… это тело загрязнителя. И не просто загрязнителя — ты Хуэй.】

【Если будешь использовать искажение без меры, инстинкт рано или поздно возьмёт верх. Ты вернёшься в то состояние.】

— Как же это бесит, — Шэнь Цзи поморщился, и голос его стал заметно холоднее. — Когда не ешь — тянет. Когда поешь — накрывает. Почему всё должно быть настолько неудобным?

【…Вот, пожалуйста. Уже накрыло.】

Обычно Шэнь Цзи держал себя гораздо сдержаннее. Он знал, как сохранять лицо. Его холодный типаж легко смягчался внешними условностями — он понимал, когда следует быть вежливым, как произвести впечатление уравновешенного, надёжного человека, даже если за этой маской скрывалось нечто совершенно иное. В глазах окружающих он выглядел замкнутым, но порядочным — из тех, про кого говорят: «молчун, но надёжный».

Сейчас всё это исчезло.

Стоило заражению лишь немного изменить его внутреннее состояние, как на поверхность вышла прежняя отстранённость — не сдерживаемая, ничем не прикрытая. Но теперь к ней добавилось нечто иное: жесткость, похожая на раскалённое лезвие, застывшее в холодной неподвижности. И именно это делало Шэнь Цзи по-настоящему опасным.

Возможно, впервые за всё время он в точности соответствовал описанию из оригинала.

Загрязнитель Хуэй.

Ли Чжиянь уловил обрывок его слов — слух и обоняние у него всегда были обострены. Он обернулся, собираясь уточнить, что тот только что сказал — и встретился с его взглядом.

Взгляд был… ледяным.

Холодные, абсолютно бесстрастные глаза, в которых не было ни раздражения, ни угрозы, ни злобы.

…Надо признать, выглядел он при этом чертовски хорошо.

Тем временем мицелий добивал остатки клонов Садовника. Белые нити протыкали, душили, рассекали, превращая один за другим искажённые образы в мусор.

А Шэнь Цзи всё так же стоял на месте. Неподвижный. Смотрел прямо на Ли Чжияня.

И в этой тишине — что-то изменилось. Ли Чжиянь ощутил, как участилось сердцебиение.

Шэнь Цзи слегка нахмурился.

Этот человек выглядит… аппетитно. Почему я его раньше не съел?

【…Я тебе рот зашью!】 — взвилась система.

【Во-первых, ты всё равно не сможешь. Во-вторых, в обычном состоянии ты сам этого не хочешь. В-третьих — он главный герой. Съешь его, и весь сюжет полетит к чертям.】

Ли Чжиянь: …

Он не мог объяснить, почему, но когда Шэнь Цзи наконец отвёл взгляд, а затем вдруг снова посмотрел — коротко, с едва уловимой задержкой, с выражением раздражённого сожаления — у него возникло стойкое ощущение, будто тот только что подумал о нём что-то абсолютно недопустимое.

— Не подпускай свою грибницу к разлому, — сказал Ли Чжиянь. Он всё ещё не до конца понимал, с чем имеет дело, но решил предупредить.

Шэнь Цзи бросил на него взгляд — холодный, отчуждённый, с лёгким оттенком насмешки. Тот ясно передавал: «А с чего бы это?»

Ли Чжиянь выстрелил, распыляя очередную копию Садовника, и спокойно пояснил:

— Мой талант не всегда мне подчиняется. Поэтому я стараюсь не перегибать.

Он кивнул в сторону разлома, где продолжал полыхать синий огонь:

— Когда он выходит наружу, возможны два варианта. Либо пламя сжигает искажение дотла — и гаснет.

— Либо, если во мне уже ничего не остаётся, чем его подпитывать, огонь сжигает меня — и тоже гаснет.

Пауза.

— Если твои грибы туда сунутся, получатся… жареные грибы.

Шэнь Цзи: …

…Жареные грибы? — Шэнь Цзи задумался.

Звучит аппетитно.

【…НЕЛЬЗЯ!】 — встрепенулась система.

Тем временем Садовник наконец осознал: пламя, прорвавшееся вглубь разлома, не потухнет. Оно было негасимым. Его волосы всё ещё полыхали, когда он выбрался наружу, и в его взгляде смешались отчаяние и ярость.

Видеть, как разлом — его дом, место рождения, логово и единственная обитель — превращается в костёр, было для него даже болезненнее, чем утрата всего сада.

Теперь эти двое сожгли его до основания.

— Вы… твари, — прошипел он.

Голос уже едва напоминал человеческий. Он ломался, трескался, рассыпался на интонации — детский крик, глухая ярость взрослого, фанатичная праведность старика — и всё это сливалось в чужеродный, охрипший звук, от которого дрожала сама тишина.

За его спиной разверзлось месиво древесных форм — ветви, сучья, щупальца, всё вытянутое из единой массы, и всё заражённое своей собственной версией искажения. Они не различали цели, просто бросились вперёд — на Шэнь Цзи и Ли Чжияня, охваченные единственным порывом: уничтожить.

Ли Чжиянь ловко уклонился. Он бросил быстрый взгляд по сторонам, пытаясь найти хоть какое-то укрытие, но весь ландшафт уже был вспорот грибницей Шэнь Цзи. Ни деревьев, ни камней, ни преград — только сырая, пустая земля.

Он уже почти решился призвать ещё одну волну огня — как вдруг резко обернулся.

И увидел Шэнь Цзи.

Перед ним плавно двигалась белая завеса мицелия. Она не просто защищала — текла, словно река, принимая удар за ударом. Ветки с силой обрушивались на неё, но грибница не рассыпалась. Напротив, она начинала карабкаться по ветвям, захватывая ответные позиции, как будто отвоёвывая территорию.

Она не была неуязвима — заражалась, разрушалась, гинула — но рождалась быстрее, чем исчезала. Невидимые глазу споры рассыпались по округе, и становилось очевидно: если раньше Садовник не справился с этим противником, то теперь — тем более.

Ли Чжиянь спокойно встал за спиной у Шэнь Цзи.

Тот взглянул на него, не сказав ни слова. Снаружи выглядел сосредоточенным, но на самом деле вёл внутренний диалог.

Этого человека есть — нельзя.

Жареные грибы — тоже нельзя.

…А вот жареный Садовник?

【А вот это — можно. Точно можно!】

【Но есть нюанс,】 — тут же вмешалась система. — 【Я провел быструю проверку: S-классных загрязнителей невозможно уничтожить полностью.】

【Пока существует разлом, он всегда сможет породить себе подобных. Даже если ты его съешь, рано или поздно появится новый Садовник.】

【Но благодаря твоему приятелю с огненной фичей, разлом, похоже, слегка поджарился. Так что нового S-класса здесь в ближайшее время ждать не стоит.】

— Тогда отлично, — произнёс Шэнь Цзи, глядя на Садовника прямо в лицо. Его гетерохромные глаза странно поблёскивали. — Значит, пришло время барбекю.

— Барбекю?.. — Ли Чжиянь чуть нахмурился. — Что ты собираешься есть?

Шэнь Цзи не ответил. Вместо этого он повёл вперёд свою грибную армию.

Мицелий взмыл вверх и хлынул на Садовника. Его ветви тут же оказались оплетены грибами — словно верёвками, что тянулись со всех сторон и приковывали его к земле. Садовник извивался, удлиняя свои отростки, пытаясь разорвать путы, но это лишь злило грибницу.

Грибнице, наконец, это надоело.

Она прорвалась сквозь защитный покров Садовника, выдрала из его спины толстые, иссиня-зелёные ветви, как выдирают старые гвозди из мокрой доски. Из ран хлынула тягучая зелёная кровь, брызнувшая в воздух густыми дугами.

Садовник взвыл. Впервые — не от ярости, а от настоящего ужаса.

Он всегда считал себя неприкасаемым. Даже среди S-классов он был уверен в своём превосходстве: вольготно сеял семена среди людей, собирал свою чудовищную ботаническую коллекцию, размножал растения-паразиты — всё это с ленивой самоуверенностью того, кто убеждён: никто и ничто ему не угрожает.

Сегодня он понял. Он ошибался.

S-классный мутант и один загрязнитель — вот и всё, что нужно, чтобы сломать его.

Осознав проигрыш, он не стал сопротивляться. Просто сбросил все ветви и попытался сбежать.

Но разве Шэнь Цзи мог позволить ему уйти?

Грибница уже ползла вперёд, перегородив Садовнику путь во всех направлениях. Шэнь Цзи не двигался с места, но в глазах у него впервые за всё время мелькнула почти животная заинтересованность — хищный огонёк охоты.

Когда Садовник понял, что пути к отступлению нет, — он запаниковал.

— Журналист! — прохрипел он, как задыхающийся старик на грани смерти. Голос срывался, будто заплёванный пеплом.

— Мы с тобой не враги! Чрезмерная агрессия не в чью пользу. Мы не должны быть конкурентами!

— Люди — вот настоящие захватчики! У них вся земля, вся энергия, все ресурсы! Мы должны бороться с ними, а не друг с другом!

— Мы своими руками отдаём всё человечеству! — завопил Садовник, обрываясь на всхлипах. — Если ты меня убьёшь — ты подыгрываешь им..

— Может быть, — Шэнь Цзи наконец заговорил. — Но лучше уж им, чем тебе.

— Когда я просил тебя уйти с моей территории, ты остался. Теперь — я не позволю тебе уйти.

Он смотрел прямо на Садовника, без малейших колебаний, будто всё происходящее уже давно завершилось внутри него.

— Это последствия. Причинно-следственная связь. Ты получаешь то, что выбрал сам.

Садовник, только сейчас осознав масштаб собственной ошибки, взвился в злобе, рванулся вперёд, выбрасывая всю оставшуюся мощь заражения. Всё, что он ещё мог поднять, — он поднял.

Но грибница, казалось, предвидела этот выпад заранее: волна за волной, она смыкалась вокруг, перекрывая путь, захватывая его тело, и, не давая ни единого шанса вырваться, потащила внутрь всё ещё пылающего голубого пламени.

Жаренный садовник.

Чем дольше жарить — тем насыщеннее вкус.

Садовник закричал. Голос его сорвался на истошный, почти нечеловеческий вопль, пронизанный болью и отчаянием.

Ли Чжиянь, молча наблюдавший за происходящим, с лёгким внутренним вздохом осознал: теперь он точно знает, что именно Шэнь Цзи имел в виду, когда говорил про еду.

Пламя продолжало пылать, и вместе с ним исчезало всё, что ещё оставалось от заражения. Оно выжигало его до самой основы, оставляя после себя только вычищенное, обугленное пространство.

Крик Садовника постепенно стихал — не внезапно, а как-то естественно, словно растворяясь в жаре. Было непонятно, сгорел ли он дотла или его просто медленно разобрали на части крошечные грибы.

Шэнь Цзи стоял на самом краю Разлома. Он не двигался, будто прислушиваясь к чему-то внизу. С плечами, чуть склонёнными вперёд, с руками в карманах, он казался тем самым человеком, которого Ли Чжиянь знал — спокойным, сосредоточенным, сдержанным.

…Разве что на лбу у него теперь росла белоснежная гроздь грибов.

— Шэнь Цзи, — позвал Ли Чжиянь.

Тот обернулся.

На фоне вспыхнувшего пламени — чистого, пронзительного, ослепительно синего — серебристо-красные глаза Шэнь Цзи начали медленно меняться. Их цвет постепенно стекал внутрь, словно кто-то втягивал краску в воронку, и уже через несколько секунд радужки вновь стали чёрными, как свежая тушь.

Белые грибочки, украшавшие его волосы, один за другим исчезли, будто их и не было. От него снова исходил только человеческий след.

— Пойдёшь со мной? — спросил Ли Чжиянь.

Шэнь Цзи встретился с ним взглядом. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, и вдруг уголки губ Шэнь Цзи дрогнули — почти-улыбка.

Но он не успел ответить.

Из пепельного провала внезапно вырвалась обугленная ветвь — последняя, чёрная, зловонная. Она метнулась вверх, словно отозвалась на зов. Одно движение — и уже оплела ногу Шэнь Цзи, с силой дёрнув его вниз. В следующую секунду он исчез в голубом пламени разлома.

【Отличный момент!】 — резко откликнулась Система. — 【Запускаю сценарий мнимой гибели. Шэнь Цзи, не сопротивляйся!】

【Идеальное совпадение: первородный Разлом и S-уровень огненной способности Ли Чжияня — более чем достаточно для достоверной инсценировки смерти.】

Ли Чжиянь среагировал мгновенно. Он рванулся вперёд, успел схватить Шэнь Цзи за пальцы, но не удержал — сила падения была слишком велика. Пальцы выскользнули. Он только и успел заметить, как тело исчезает в пламени, не оставив даже тени.

— Ха-ха-ха! — по округе разнёсся истеричный, надтреснутый смех Садовника.

— Журналист! Раз ты не захотел меня отпустить — тогда мы сгорим вместе! — голос сорвался на крик, хрипел, рвался на куски.

— Больно. Так больно!

— Ха-ха-ха! Все сдохнем! Никто не уйдёт отсюда живым!

Сознание Ли Чжияня провалилось в белый шум.

Садовник извивался в агонии, пламя разгоралась ещё ярче. Небо стало синим, воздух наполнился жаром и мерцанием. Из хвоста огня выпрыгивали синие бабочки — то взмывали вверх, то снова ныряли в пламя, как будто танцевали.

Разросшиеся ветви и листья один за другим стягивались к центру, укрывая разлом сверху, будто стремились не дать никому вырваться обратно. Это не было попыткой побега — это была блокировка.

Садовник вложил всё, что у него осталось, чтобы утянуть Шэнь Цзи с собой. Он буквально вывернул своё искажение наизнанку, развернул его и превратил в ловушку.

— Шэнь Цзи… — Ли Чжиянь наконец сумел выговорить его имя. Голос прозвучал тихо и глухо, будто говорил не он, а кто-то другой, откуда-то издалека.

Голубые бабочки продолжали появляться одна за другой. Они ныряли в пламя, стремительно, без колебаний, будто надеялись, что, если искать достаточно долго, можно найти того, кто соскользнул туда совсем недавно. Одновременно они кусали, тянули, разрывали древесные прутья и корни, сплетённые вокруг разлома — именно там, где Садовник пытался запечатать всё окончательно.

Но даже бабочки не смогли.

Внутри, под плотной оболочкой огня, оставалась только струящаяся зараза — густая, бесконечная. Там же — обугленные остатки Садовника: иссечённые, выжженные до предела, но всё ещё сохранявшие следы искажённого бытия.

И рядом — чёрный клубок, плотно стянутый ветвями, зажатый так, что не оставалось даже иллюзии сопротивления.

Ли Чжиянь стоял на обугленной земле. Пламя полыхало перед ним, выбрасывая волны жара, а он всё пытался вытащить из него свой гриб.

Но чёрный комок больше не двигался. Ни малейшего признака жизни, ни следа заражения, ни остаточного тепла — только абсолютная, мёртвая тишина.

Ли Чжиянь поднял руку, осторожно потянулся вперёд, пытаясь дотянуться до неподвижного клубка, и… шагнул в пламя.

Пальцы дрожали, он тянулся — будто надеялся, что если обнять, прижать, удержать, то, возможно, ещё не всё потеряно.

— Ли Чжиянь?! — послышался голос со стороны.

— ЛИ ЧЖИЯНЬ!!! — уже в крик сорвался Чу Е, хромая и опираясь на палку, наконец добравшись до места. Увидев происходящее, он отбросил опору и бросился вперёд, оттаскивая его от пламени.

— Ты что творишь?!

Ли Чжиянь посмотрел на него. Взгляд был стеклянным, отрешённым. После долгой паузы он нахмурился и спокойно произнёс:

— Достаю гриб.

— …Что?

Ответа не последовало.

Чу Е обернулся к пламени. Оно бушевало так яростно, что воздух трещал, словно ломался на грани выносливости.

После тяжёлой паузы он всё же выдавил:

— При такой температуре… ты серьёзно думаешь, что там остался хоть какой-то гриб?

Он помолчал ещё немного, не отводя взгляда от огня, а затем медленно выдохнул:

— Ли Чжиянь… что ты опять натворил?

http://bllate.org/book/14472/1280404