Готовый перевод Disguise for a Class-A Threat / Маскировка для особо опасного [❤️][✅]: Глава 37. Прятки с грибами

Пока Шэнь Цзи отлёживался под коллективной заботой Карантинного блока, Ли Чжиянь медленно открыл глаза и сладко потянулся.

На пол соскользнула накинутая на него куртка Стражи. Ли Чжиянь даже не посмотрел в её сторону — просто выдохнул с долгим, совершенно удовлетворённым звуком, как человек, которому в этом мире уже нечего доказывать.

Только закончив потягиваться, он наконец обратил внимание на свою правую руку. В пальцах он сжимал почти невидимую бело-розовую грибницу — тончайшую, как дыхание, прозрачную, с хрустальным отблеском.

… Дьявольски красивая. Не в гастрономическом смысле. Ну… почти.

Мицелий заворочался. Попытался ускользнуть и в отчаянии впился в палец, укусив.

Ли Чжиянь удивлённо дёрнулся:

— Ого. Укусил?

Маленький, но зубастый. Он засмеялся. Переворачивал его в ладони, наблюдая, как тот щёлкает по коже, будто рассерженная улитка.

— Думаешь, убежишь, если уже в моих руках? — почти ласково прошептал он.

Он с нескрываемым весельем вертел грибницу в руке, наблюдая, как та паникует и пытается вгрызаться в воздух, кожу, пространство — всё, что попадалось.

Когда он уже начал получать от этого процессии почти детское удовольствие, на столе завибрировал телефон. Ли Чжиянь небрежно потянулся левой рукой и взял трубку.

— Алло.

— Капитáн… — голос Цзян Ин звучал так, будто та балансировала на грани обморока. — Вы… вы, значит, уже проснулись? Ну, может, тогда вы и займётесь… этим… всем?

— Этим всем? — переспросил Ли Чжиянь. — В каком смысле?

Цзян Ин вздохнула. Ну конечно.

— Все спят. Абсолютно все. Если вы не начнёте их будить — я тем более не смогу. А зная вас… они будут спать три дня, прежде чем вы соизволите вспомнить, что они вообще существуют.

— Ах да, точно, — Ли Чжиянь кивнул, с тем видом, будто только что вспомнил о чём-то не слишком важном, но требующем действия.

Он положил телефон на стол, щёлкнул пальцами — негромко, щелчок больше для самого себя, чем для эффекта. В воздухе тут же вспыхнули искры, и появились они — небесно-голубые бабочки с прозрачными, чуть светящимися крыльями, похожими на крылышки светлячков.

Каждая из них безошибочно выбрала цель — подлетела к одному из спящих, опустилась к уху, коснулась его лёгким, почти нерешительным взмахом. Потом — ещё одним.

Люди начали шевелиться. Кто-то пробормотал что-то неразборчивое, утонувшее в подушке. Кто-то, зажмурившись, потянулся, словно пытался ускользнуть обратно в сон. А кто-то — просто открыл глаза, будто именно в этот момент внутренний механизм пришёл в движение.

Пробуждение было не мгновенным, но уверенным. Плавным, почти естественным, если не учитывать обстоятельства.

Цзян Ин облегчённо выдохнула, когда человек у дверей конференц-зала, надавив пальцами на виски, наконец открыл глаза.

— Кстати, — как бы мимоходом заметил Ли Чжиянь, не отрывая взгляда от медленно исчезающих бабочек, — свяжись с карантинным блоком. Нужно выяснить, что с доктором Шэнь Цзи.

— Доктор Шэнь… — Цзян Ин замялась, подбирая формулировку помягче. — Он в отключке. После того, как вы, капитан, погрузились в сон, все, кто собирался признаваться в чувствах, просто вырубились. Похоже, это единственная группа, на которую подействовало дерево.

— Он в порядке. — Ли Чжиянь звучал уверенно. — Я встретил его в сновидении субъекта А.

— А потом?

— А потом он исчез. Думаю, очнулся.

Глаза Цзян Ин тут же округлились.

— Очнулся?!

— Ты недооцениваешь его, — голос Ли Чжияня звучал беззаботно. — Его уровень Таланта точно не ниже твоего. Даже если он и провалился в бессознательное, то вырвался бы из-под влияния быстрее других. Или ты думала, что я признался ему, не будучи в нем уверенным?

Цзян Ин замолчала на пару секунд. Три, если быть точной.

— Потому что вы не могли сказать этого напрямую и решили использовать повод, чтобы выразить свои чувства?

Ли Чжиянь: …

— Потому что я знал, что с ним всё будет в порядке, — вздохнул он. — Ты что вообще последнее время читаешь?

— Это всё Чжоу Е виноват, — быстро заговорила Цзян Ин и, прикрыв лицо ладонью, судорожно выдохнула. — Он постоянно твердит, что вы страдаете от неразделённой любви, жертвуете собой, лишь бы заманить доктора Шэня в отряд, и вообще — что мы тут играем в лёгкую бытовую драму под прикрытием операции.

Ли Чжиянь: …

— Распространение слухов в команде, подрыв дисциплины, отсутствие организационного самосознания. Штраф тысяча юаней.

Цзян Ин: …

Извини, Чжоу Е. Второй штраф за неделю — это уже почти достижение.

После того как Ли Чжиянь повесил трубку, Цзян Ин первым делом связалась с карантинным блоком — и с облегчением подтвердила: Шэнь Цзи действительно очнулся. Причём даже раньше, чем Ли Чжиянь успел зачистить источник заражения.

Даже Цзян Ин — мутант уровня B — едва не подпала под влияние семени Садовника. Это уже само по себе говорило о масштабе заражения. А доктор Шэнь смог очнуться сам, без внешней помощи…

Вывод напрашивался сам собой: его Талант должен быть весьма высоким. Минимум B-класс, а то и A — вполне возможно.

Джян Ин снова мысленно признала: у Ли Чжияня глаз по-прежнему острый. Из всей толпы в карантинном блоке он выбрал только одного человека. И этот человек — минимум B-уровня.

Пока члены Стражи один за другим приходили в себя, Цзян Ин восстановила связь с отдельными секторами, включая Ли Яня — он дежурил у самого дерева.

— Дерево погибло, — доложил Ли Ян, как только они связались. — С виду — мёртвое. Корни наружу, лепестки осыпались, листья высохли, кора сморщилась. Только что попробовали пилой — остаются следы.

— Принято. — Цзян Ин кивнула. — Спиливайте полностью. Убедитесь, что заражение устранено, и отправьте остатки на утилизацию — в Центр по нейтрализации.

Ли Ян не стал медлить. По его голосу было понятно — рисковать он не собирается.

Под его командой рабочие тут же принялись за распил.

Когда спилили половину, из ствола вдруг хлынула кровь.

— Стоп! — скомандовал Ли Ян.

Он аккуратно присел, собрал немного жидкости в контейнер и провёл экспресс-тест. Аппарат показал уровень загрязнения: 0.

Они переглянулись. Поспешно обсудили и решили продолжить.

Осторожно обойдя запёкшуюся кровь, они распилили дерево пополам. Оно с глухим грохотом рухнуло на землю. И тогда открылась истина.

Внутри ствола, в полости, находилось тело женщины. Белое платье, теперь пропитанное кровью, прилипло к коже. Глаза были открыты, взгляд застыл. Она лежала, словно погребённая внутри.

У неё на шее зияла огромная рана, чёрная пустота в теле. Из этой дыры торчали увядшие лозы, точно корни, что проросли в плоть и потом были вырваны с мясом и землёй, оставив после себя форму, напоминающую ямку от сорванного растения.

Ли Ян поморщился. Он не был ни офицером Центра по контролю загрязнений, ни бойцом Спецподразделения. Но он — ветеран Стражи. Пережил десятки, если не сотни заражений.

Он распознал это сразу.

— Это не обычное искажение. Это — семя Садовника.

— А что это такое? — спросил молодой новичок, только-только приступивший к службе. — “Садовник” — это имя Загрязнителя?

Вместо Ли Яна ответил кто-то из старших:

— Загрязнитель класса S. Во всём мире таких подтверждено только четыре. И Садовник из “Сада Ужасов” — самый активный из них.

Новичок побледнел:

— Это… это S-класс?!

— Успокойся, — отмахнулся кто-то. — Это не он сам. Только его “подарочек”.

Старшие бойцы решили провести для новобранца краткий, но запоминающийся ликбез — без приукрашивания, с тем своеобразным цинизмом, который приходит вместе со стажем.

Садовник — фигура странная, будто бы всем известная, но при этом абсолютно непознаваемая. О нём говорили шёпотом, с недосказанностью. Иногда кто-то случайно попадал в его так называемый сад. Иногда — возвращался. Почти всегда изменённый. В глазах — тень. В движениях — тревожное несоответствие. Внутри тела — нечто чужое.

Практически все эти «вернувшиеся» оказывались заражены. Внутри них уже были посеяны семена.

Центр по контролю заражений действовал жёстко и без промедлений: приказы на ликвидацию отдавались сразу, без права на апелляцию. Главное — не дать семени прорасти. Ни при каких обстоятельствах.

Но Садовник быстро адаптировался. Он разгадал логику людей и нашёл способ её обойти. Те, кого он отпускал, возвращались с пустотой в памяти. Он стирал у них воспоминания. Заражённые не знали, что были в его саду. А Центр — не знал, кого проверять.

И когда заражение наконец становилось очевидным, было уже поздно. Семя успевало дать росток, и остановить процесс было практически невозможно.

Это и был худший из возможных сценариев — стадия прорастания. Наиболее опасная. Почти всегда с потерями.

— Садовник проявляется регулярно. И подобные случаи всё ещё происходят, — подвёл итог Ли Ян, устало выдохнув. — Он не просто заражает. Он творит. Смешивает человека с растением. Превращает их в… нечто, — он умолк, подбирая слово, которого не существовало.

Он посмотрел на женщину, чьё тело было сплетено с деревом, словно вросло в него.

— Посмотри на неё. Она ещё человек. Или почти. Но её… запихнули в дерево.

— Проверьте тело. Возможно, это пропавшая Лу Кэсин, — Ли Ян покачал головой и отвёл взгляд, будто дерево могло ответить.

Как бы то ни было, сам факт вспышки такого масштаба в пределах Q-города уже сам по себе был трагедией. И им, по сути, повезло: здесь оказался Ли Чжиянь. В другом городе — без вмешательства — семя искажения за одну ночь высосало бы из населения всё, что делало их людьми, оставив после себя пустую оболочку мегаполиса. Живую внешне — и безжизненную изнутри.

Мысль об этом вызвала у Ли Яна холод по спине. Он знал, как это — когда мысли перестают принадлежать тебе. И знал цену возвращения.

Центру придётся срочно пересмотреть уровень угрозы, присвоенный Загрязнителю S-класса, известному как Садовник.

/

Ли Чжиянь аккуратно опустил грибной мицелий в прозрачный стеклянный контейнер. Едва тот коснулся дна, как тут же начал расползаться по поверхности — тонкими, почти незаметными нитями, будто пытался нащупать выход или хотя бы его подобие.

— Красавцы, — пробормотал Ли Чжиянь, присев рядом и наблюдая за движением с тем вниманием, с каким другие, быть может, разглядывают ростки на подоконнике. — Пожалуй… выращу вас.

Он кивнул самому себе, словно получив одобрение от воображаемой комиссии:

— Да, определённо выращу.

Подняв ящик, он понёс его в оранжерею — свою личную, пусть и немного эксцентричную зону уединения, где среди аккуратно упорядоченного хаоса по-прежнему росли цветы. Контейнер занял центральное место, прямо под потолочным окном. Солнечный луч скользнул по стеклу, и всё внутри будто растворилось: ни форм, ни контуров — только лёгкая игра света на поверхности.

— Как и ожидалось. Маскируется безупречно, — с едва заметным удовлетворением отметил он, глядя вверх, на тускло мерцающее стекло оконного купола.

После Апокалипсиса в мире прижились другие формы жизни — чуждые, выносливые, не спрашивавшие разрешения. Особенно быстро эволюционировали растения. Даже ингибиторы, создаваемые Центром, в своей основе использовали их — агрессивные, непредсказуемые, но жизнеспособные.

Так что появление ещё одной странной грибницы уже не вызывало удивления.

Однако если этот гриб…

…способен проникать в чужие сновидения,

…питаться заражением, между делом поглощая созданных Ли Чжиянем небесно-голубых бабочек,

— разве это не заслуживает интереса?

— Ну и кто же ты такой, малыш? — тихо произнёс он, постучав костяшками пальцев по стеклу.

— Капитан! — раздался крик снаружи, с тем оттенком обречённости, который всегда предвещал приближающийся скандал.

— Капитааан!! — голос Чжоу Е сорвался на жалобный вой, пока сам владелец звука влетал в оранжерею с выражением трагедии, достойной архивов внутреннего театра.

— Почему вы меня оштрафовали?! Это же шутка, да?!

Ли Чжиянь, не оборачиваясь, выдержал паузу. Затем едва слышно выдохнул, положил руку на крышку контейнера — проверяя, не отразилось ли эмоциональное вторжение на внутреннем состоянии гриба, — и встал.

Оставив мицелий в стекле, он пошёл выполнять свой малоприятный, но неизбежный долг: выслушивать страдания уволенного из рая командировочного, только что вернувшегося из дальнего сектора и уже попавшего под вычет из зарплаты.

Тем временем, внутри контейнера, грибницы ожили. Убедившись, что Ли Чжиянь покинул оранжерею, они пришли в движение — не сразу, медленно, как будто пробуждались после глубокого, неестественного сна.

Ууу! Нас поймали! Хозяин, спаси! — мелькало в беспорядочных, едва мыслящих импульсах мицелия. Их «голоса» были тонкими, крошечными, как царапанье по стеклу.

Когда доктор Шэнь Цзи очнулся в карантинном блоке, он забрал с собой почти всё. Почти. Нечто осталось. Застряло в снах. Осело в теле Лу Кэсин — в изнанке её сознания. Остатки, питавшиеся искажением, терпеливо выжидали.

И вот — Ли Чжиянь сам подбросил им приманку. Бабочку. Небесно-голубую. Мягкую. Мерцающую.

Она такая красивая… такая вкусная… — оправдывались грибницы.

Мы забыли прятаться…

Но теперь, когда Большая Бабочка ушла, осталась только одна мысль. Не осмысленная. Инстинктивная.

Бежать. Немедленно.

Они начали сливаться. Тонкие нити мицелия, словно нервные окончания, сплелись воедино, образовав плотную массу. Пульсирующий комок вырос, раскрылся, и на его месте сформировался гриб — розово-белый, переливчатый, словно покрытый слоем перламутра. Шляпка раскрылась, выпуская в воздух тонкий облачный выдох — споры.

Через несколько секунд контейнер изнутри покрылся мелкими грибами. Всё пространство было занято. Резкий, влажный хруст — и стекло начало трескаться.

КРРАК.

Звук раздался с резонансом, будто лопнула тонкая кость.

Коробка распалась, и мицелии вырвались наружу.

Они не растеклись — наползли. Рванулись во все стороны, охватывая цветник Ли Чжияня, завладевая влажной почвой, поглощая корни, оплетая стебли. Им требовалась энергия. Рост стоил дорого — и они расплачивались тем, что накопили в снах.

Это было мучительно. Мицелии выли. Не вслух — в себе.

Поэтому, вырвавшись, они тут же начали жрать. Всё, что казалось загрязнённым. Всё, что шевелилось. Всё, что пахло чужим.

Что? Эти цветы заражены? — удивлённо замерли они.

Маленький грибок не слушает!

МАЛЕНЬКИЙ ГРИБОК БУДЕТ ЖРАТЬ.

И тут — снова треск.

На крыше цветника с глухим щелчком лопнул Pollution Lock — стандартный подавитель искажения, рассчитанный на удержание микроклимата и блокировку споровых выбросов. Почти в тот же миг на запястье Ли Чжияня тонким, но настойчивым звуком запищал коммуникатор.

— ВНИМАНИЕ. Поломка подавителя загрязнения. Срочно примите меры.

Ли Чжиянь мельком взглянул на экран, затем без слов поднял руку, жестом обрывая поток жалоб Чжоу Е, ещё не успевший всерьёз распалиться.

Тот замер. Моргнул.

— Босс… ты что, подключал подавитель к этому браслету? Где он вообще установлен?

— В моей оранжерее, — без малейших колебаний ответил Ли Чжиянь, и, не теряя времени, направился обратно, тем же ровным, уверенным шагом.

Чжоу Е задержался всего на пару секунд — словно размышлял, стоит ли ему идти за капитаном, — но всё же поспешил следом. Это оказалось не лучшим решением.

Он пожалел об этом почти сразу.

Существуют зрелища, которые не стоит видеть. Даже если любопытство взывает громче инстинкта самосохранения.

Оранжерея, которую Ли Чжиянь годами холил и защищал от хаоса внешнего мира, больше не напоминала собой ни сад, ни убежище. Всё пространство выглядело, как поле боя после особенно яростного, но короткого штурма: оборванные ветки валялись, как раненые; клочья смятых листьев устилали плитку вперемешку с осколками глиняных горшков. Некоторые растения, вырванные с корнем, лежали на боку, шевеля листвой с такой медленной, жалобной тоской, будто пытались рассказать, что с ними сделали. Обнажённые корни цеплялись за воздух, беспомощные, как конечности утопающего.

Те из полузаражённых цветов, что всё ещё сохраняли остатки сознания, покачивали лепестками с безмолвной меланхолией, будто плакали без слёз.

Ли Чжиянь на мгновение задержал взгляд на разрушенном уголке — взгляд стал чуть более узким, недовольным. Щурясь, он медленно поднял голову.

Мицелии, что ещё мгновение назад ютились среди разбитых грядок, уже успели заметить его появление. И, едва он посмотрел в их сторону, сразу отступили, ускользнув прочь с поразительной синхронностью — быстро, почти грациозно, не оставив после себя ни одной споры.

В воздухе с едва уловимым хрустом материализовались небесно-синие бабочки — крошечные, светящиеся, как стеклянные тени. Их появление было почти бесшумным, но пространство дрогнуло, будто вздохнуло.

Бабочки выскользнули в окно, не сбавляя темпа, и растворились во внешнем свете, устремившись за сбежавшими мицелиями, словно на охоту.

Атмосфера в оранжерее ощутимо похолодела, и Чжоу Е, уловив это изменение на уровне инстинкта, решил, что о недавнем штрафе лучше просто забыть. Он начал пятиться — осторожно, без резких движений, шаг за шагом, надеясь слиться со стеной и незаметно исчезнуть.

— Стой, — раздался спокойный, но не допускающий возражений голос.

Ли Чжиянь не отрывал взгляда от разрушенного цветника.

Чжоу Е застыл, как пойманный зазевавшийся школьник. Голова тут же задвигалась с отчаянной скоростью.

— Капитан! Клянусь, я ни при чём! Я вообще ничего не знаю! Даже не смотрел в ту сторону!

— Я и не говорил, что ты при чём, — Ли Чжиянь медленно перевёл взгляд от развороченного сада на испуганного Чжоу Е. Тот стоял с видом, одновременно изображающим наивность, вину и готовность к бегству.

…Просить кота убирать оранжерею после грибного штурма — пожалуй, всё-таки перебор, — подумал Ли Чжиянь, вздохнул и присел рядом с остатками одного из цветочных горшков.

Он осторожно перевернул его.

— Вы же заражённые. Неужели умираете от одного падения?

Ответа не последовало. Только тихое шевеление пыльцы на полу. Он наклонился ближе, пригляделся к изломанным стеблям.

— …Хм? А где ваше заражение?

Пауза.

Он нахмурился. В голосе не было тревоги — скорее, озадаченность:

— Съедено?

В тот момент, когда тишина в помещении уже стала почти звенящей, неожиданно раздался дверной звонок. Мягкое, механическое дин-дон, словно из другого мира — тихое, нелепое, совсем не к месту.

Ли Чжиянь поставил горшок на пол, выпрямился и не спеша направился к двери.

На пороге стоял доктор Шэнь Цзи. На руках он держал ребёнка — девочку.

Шэнь Цзи редко менял форму. Почти всё его время проходило в карантинном блоке, а серо-синие тона медицинской униформы давно стали неотъемлемой частью его образа — настолько привычной, что глаз уже переставал её замечать. Поэтому всякий раз, когда он появлялся в чём-то ином, внимание окружающих задерживалось на нём чуть дольше, чем следовало.

Сегодня он пришёл в светло-кофейном пальто. Под ним — белоснежная рубашка, выглаженная до идеального излома ткани.

Ли Чжиянь непроизвольно приподнял брови. Взгляд на долю секунды стал внимательнее.

Рубашка придавала Шэнь Цзи отстранённую строгость, почти академическую, как у человека, привыкшего к дистанции. Но мягкий оттенок пальто словно уравновешивал образ, добавляя в него спокойствия и уюта.

Особенно сейчас — с ребёнком на руках. Эта деталь делала весь образ по-настоящему… доверительным. Мягким. Почти домашним.

Хотелось верить, что всё будет хорошо. Просто потому что он стоял здесь, вот так.

— Так когда ты, наконец, заметишь, что я тоже тут стою? — раздался голос сбоку.

Ли Чжиянь оторвал взгляд от Шэнь Цзи. Чу Е стоял неподалёку, в форме Центра — аккуратной, официальной и немного уставшей. Взгляд был хмур.

— Ты, как всегда, видишь только доктора Шэня, да?

Ли Чжиянь моргнул, без тени смущения:

— А ты давно тут стоишь?

Чу Е: …

/

Шэнь Цзи находился в состоянии эмпатической связи с мицелиями. Когда его вытащили из сна в карантинном блоке, он уже мысленно праздновал победу — грибница была стабилизирована, заражение сдержано.

Но радость быстро закончилась. Мицелии поймал Ли Чжиянь.

Маленькие предатели не удержались: вылезли за бабочкой — приманкой, выстроенной слишком точно, чтобы быть случайной.

В тот же момент Шэнь ощутил приступ паники. Голова словно сжалась, мигрень ударила в виски. Связь не разорвалась — мицелии были слишком близко. Оставалась только одна мысль: идти забирать их лично.

В это время в карантинный блок пришли бойцы Стражи — с просьбой одолжить Чэнь Го. Они чуть ли не умоляли заведующего Вэня, обложив его кабинет коробками с подношениями. Всё подразделение было на грани, а город — тем более. Сейчас вся Q-провинция держалась на одном единственном сенсорном мутанте уровня близкого к B-классу.

Вэнь Цзиньюй колебался. Сначала молчал, потом всё же спросил мнение самой девочки. Чэнь Го согласилась, и только тогда он дал разрешение.

Отправить Чэнь Го одну было невозможно — она оставалась ребёнком. Мать сопровождать её не могла: человек, не обладающий способностями, на выезд в Стражу не имел права.

Тогда Шэнь Цзи сам вызвался:

— Я могу её проводить.

Вэнь долго смотрел на него, оценивая. Пару раз открыл рот, но так ничего и не сказал. В итоге просто кивнул. А перед самым отъездом — неожиданно, почти мягко — произнёс:

— Обязательно возвращайся. Карантинный блок — это твой дом.

…Сказано было так, будто он провожал сына.

【Хотя грибницы сбежали и пока не требуют вмешательства — это даже к лучшему. В присутствии протагониста лучше не мельтешить, заметит.】

Шэнь Цзи лишь беззвучно вздохнул. Да, грибницы действительно сбежали. Но назвать это спасением было бы преувеличением. Бабочки Ли Чжияня не отставали, преследовали их упорно, почти методично, и теперь мицелии, напуганные до истерики, не решались даже приблизиться к нему.

Они бежали. Выли на бегу. Умоляли:

Хозяин, укуси Большую Бабочку! Отомсти за нас!

Шэнь Цзи: …

Если он в самом деле попытается укусить Ли Чжияня, тот, не моргнув, отправит его в психиатрическое отделение Главного штаба. И, скорее всего, даже сопроводит.

— Ты зачем пришёл? — лениво поинтересовался Ли Чжиянь, глянув на Чу Е. — У меня, между прочим, оранжерея в руинах. Сегодня был налёт.

Он повернулся к Шэнь Цзи:

— Доктор Шэнь, не хотите помочь с восстановлением? Сейчас, конечно, всё выглядит… удручающе, но с вашим талантом даже мусор можно превратить в композицию.

— Что?! Кто осмелился лезть к тебе домой? — Чу Е встрепенулся. — Ты же, вообще-то, мутант S-класса!

— Зачем ты вообще пришёл? — повторил Ли Чжиянь, снова посмотрев на Чу Е.

Тот закатил глаза с демонстративной усталостью:

— Ты серьёзно?.. Я — ответственный за это расследование. Официально. Центр меня назначил.

Ли Чжиянь на секунду задумался, как будто внутренне листал список дел.

— А-а. Верно. Это же дело Садовника.

После выздоровления Чу Е вернулся в Центр. С восстановлением пришло не только физическое равновесие. Пришло и кое-что ещё. В памяти начали всплывать обрывки — старые, смазанные, будто выцветшие. То, что когда-то было забыто, теперь возвращалось.

Перед глазами — фрагмент, обрывок, нечёткая картинка: аномальная зона, густая, непривычно живая. Тонкие лианы, извивающиеся, будто дышащие. Он в панике пытался их сорвать — руками, ногами, не разбирая, что именно тянет его обратно. И звук. Неестественный. Шёпот, не проходящий через уши, а звучащий прямо внутри головы.

Картинка была размытой, как будто кто-то провёл ластиком по граням. Но инстинкт говорил безошибочно: это было его. Работа Загрязнителя S-класса. Садовника.

И, возможно, именно тогда он получил внутреннее заражение.

Поэтому он и настаивал: расследование должен вести он. Лично. Он хотел найти тот самый сад. И найти тех, кто тогда исчез.

Это и было целью его визита.

Ли Чжиянь, наконец, открыл дверь, отступил в сторону:

— Ладно. Заходи.

Пока он уходил вглубь дома, Шэнь Цзи, не выпуская из рук Чэнь Го, повернулся к Чу Е:

— Что с ним?

Вопрос прозвучал не обвиняюще — скорее, с интересом. Даже с лёгкой тревогой. Ли Чжиянь даже не задал ни одного вопроса о Чэнь Го.

— У него такая особенность, — шепнул Чу Е, понизив голос. — Талант слишком сильный. И перегружается, если использовать его часто. Последствия — временное снижение когнитивных функций.

Он оглянулся, убедился, что Ли Чжиянь их не слушает, и добавил:

— В Центре говорят, это цена. Каждый раз после активации он теряет часть памяти. Обычно — на несколько дней. Потом восстанавливается.

— Сейчас именно такой момент. Нужно напоминать одно и то же по нескольку раз, прежде чем он зацепится за суть.

— Но не переживай, — добавил он, чуть тише. — Это длится недолго. Максимум неделю потупит— и восстановится.

Шэнь Цзи кивнул. Спокойно. Словно пазл в голове сложился.

— Вот как…

Но в оригинале такого не было.

Во всяком случае, он не помнил, чтобы у Ли Чжияня была подобная особенность.

Или… он просто не обратил на это внимания?

【Вероятно, было.】

Система провела повторный анализ текста:

【После того как протагонист справлялся с очередным Загрязнителем, автор всегда вскользь упоминал его вялость, сонливость и отказ покидать дом. Обычно это длилось несколько дней. Просто фокус повествования всегда был на другом, и читатели этого не замечали.】

【Можно сказать, это была заготовка. Но… да, я снова к этому веду: из-за скомканной концовки никто так и не объяснил этот момент.】

【Теперь, когда роман стал реальностью — сюжетные дыры начинают заполняться сами.】

Шэнь Цзи на пару секунд задумался, потом повернулся к Чу Е:

— Ему что-нибудь принести? Типа… укрепляющего?

Чу Е моргнул:

— А?

— Ну, чтобы бодрость и мозги восстанавливались, — задумчиво перечислял Шэнь Цзи. — Женьшень? Хмельной настой на снадобьях? Или, может, ослиный желатин из Дунъэ?

Чу Е: …

Что? Женьшень — ладно. Но… хмельной настой? Желатин?!

— То есть ты за женьшень? — серьёзно уточнил Шэнь, сунув Чэнь Го на руки Чу Е и направляясь к выходу. — Ладно, пойду куплю.

Вот так вот — и отомстил. Не надо было говорить, что он стал дураком. Даже кусать не пришлось.

…

Так и вышло, что через несколько минут Ли Чжиянь уже сидел за столом и смотрел на… корень женьшеня.

Потом — на Шэнь Цзи.

А затем — на Чу Е, который, не поднимая взгляда, рассматривал потолок, стены и всё, что угодно, лишь бы не встречаться с глазами.

Ну вот. Этот болван снова пустил слухи, что я слабоумный.

— Доктор Шэнь, будете чай? — поинтересовался Ли Чжиянь с ледяной вежливостью, в которой ощущалась именно та степень дружелюбия, при которой чай может оказаться с осадком.

Не дожидаясь ответа, он начал ломать женьшень на кусочки и бросать их в стакан с водой, явно получая от процесса определённое внутреннее удовлетворение.

Чу Е, уловив интонацию, не стал ждать угощения — схватил свой стакан и сам налил себе воду, действуя с осторожностью, которая вырабатывается только в результате неоднократного опыта.

Шэнь Цзи спокойно покачал головой:

— Пока не хочу пить.

Ли Чжиянь, чуть вздохнув, всё же долил себе воды и вернулся на место.

— Итак, что у нас сейчас? Почему доктор Шэнь тоже здесь? Ты тоже вовлечён в операцию?

— Нет, — ответил Шэнь, по-прежнему спокойно, не меняя положения. Чэнь Го мирно сидела у него на коленях. — Я сопровождаю её.

— Лучше пей побольше воды, — вставил Чу Е, устало, как человек, который повторил это уже пять раз за день. — Чэнь Го — сенсор, я уговаривал её довольно долго. А Шэнь просто сопровождает. Так что не начинай — я уже на пределе.

Ли Чжиянь сделал глоток и уточнил, как будто между делом:

— То есть наверху всерьёз решили покончить с Садовником?

— Конечно, — кивнул Чу Е. — На этот раз — официально. И, похоже, всерьёз.

Чу Е наконец принялся за дело:

— Случаев с семенами Садовника становится всё больше и больше. Не только в Q-городе — везде. Последствия ужасны. Он ведёт себя всё наглее.

— Загрязнитель, как и все, испытывает границы — особенно когда противник бессилен.

— После того, как человечество в который раз не смогло остановить распространение семян, Садовник просто перестал обращать на людей внимание. Для него мы — всего лишь муравьи в земле.

— Теперь он распространяет заражение всё более жестоко. Центр устал и решил действовать.

Шэнь Цзи молча слушал разговор. Через мгновение — почти незаметно — поделился мыслями с системой:

«Кажется, сюжет меняется, но по сути остаётся тем же самым.»

【Что?】

«Раньше человечество не могло терпеть произвол Загрязнителя S-класса Хуэя — и в ответ отправляло главного героя. Теперь то же самое. Только вместо Хуэя — Садовник.»

【Один падает — другой встаёт и становится новой угрозой. Классика.】

【Но для нас это даже хорошо.】— система внезапно оживилась, словно заметила шанс там, где другие видели лишь беду.

【Пока главный герой целиком сосредоточен на Садовнике, мы можем спокойно пересидеть ту самую смерть из оригинального сюжета!】

Шэнь Цзи: …

Система вздохнула. Разочарование в этом вздохе было почти человеческим.

Даже если им и удастся пережить сюжетный излом, проблема никуда не исчезнет. Шэнь Цзи останется тем, кем он является — Загрязнителем. Пока он живёт в карантинном блоке, риск раскрытия остаётся. Он не уходит. Он висит над ним, как нож — холодный, безэмоциональный, неизбежный.

Правда всегда просачивается наружу. Вопрос только в одном: когда всё всплывёт — сочтут ли его врагом? Или поверят в то, что он ещё способен быть человеком?

Шэнь Цзи, впрочем, и сам знал ответ. Он не рассчитывал на чудо. Просто продолжал делать всё, что мог — шаг за шагом. Чтобы, если придётся выбирать, у них хотя бы появился повод не выносить приговор сразу.

http://bllate.org/book/14472/1280392