Готовый перевод Disguise for a Class-A Threat / Маскировка для особо опасного [❤️][✅]: Глава 12. Восточный сектор

Эту зону передали в распоряжение Стражей более высокого ранга. Спасателям, включая их отряд, велели спешно перебазироваться в другой сектор — без лишних вопросов, без права на мнение.

Шэнь Цзи нашёл скамейку, из тех, что рассыпаются от одного взгляда, и плюхнулся на неё с той усталостью, которая присуща только людям, отстоявшим восемь часов в очереди за гуманитаркой.

Наконец-то, чёрт побери, разобрались.

【Мы поглотили заражение Птицы-вестника. Но этого недостаточно. Птица — лишь половина уравнения. Этот тип заражения двухкомпонентный. Нам ещё нужен Могильщик.】

Шэнь Цзи уставился на запястье. Словно хотел проверить, не проступили ли формулы прямо на коже.

С тех пор как он стал Хуэем, у него появилась масса поводов для сомнительного самопознания. Он уже досконально изучил своё новое тело — от первой споры до последнего рефлекса. В зонах с высоким уровнем заражения у него на теле начинали прорастать грибы. Не метафорически, не фигурально — буквально. Споры, мицелий, плотная ткань. Но, к счастью, этот побочный эффект он уже поборол: самопроизвольного “грибовырастания” больше не наблюдалось.

Хотя вены всё равно остались не такими, как раньше. Серебристые. Плотные, как проволока, и чуть светящиеся в темноте.

В этих серебристых сосудах текла прозрачная жидкость — густая, вязкая, почти как грибной сок.

И, если быть совсем честным… пахла она вкусно.

【…“Вкусно”? Фу. Буээ.】

Шэнь Цзи сделал вид, что не слышит.

Осторожно повернул руку, избегая резких движений. С поединка с Птицей-вестником в запястье ныла странная боль. Долго игнорировал, но теперь — уже нельзя.

Как и подозревал: прямо на коже пророс маленький гриб. Шляпка — густо-чёрная, почти угольная, матовая. На взгляд — несъедобный. По эстетике — типичный гриб из аниме: мерзко милый, с нотками зловещего очарования.

【В мире загрязнения способности можно поглощать. Но это не значит, что ты сразу получишь к ним доступ. Это как в игре: натаскал кучу способностей первого уровня — и радуешься. А толку? Пока не прокачаешь, они мёртвым грузом.】

【Слабые искажённые любят сжирать друг друга — всё ради прокачки. А сильные растят одну способность, но до безумия.】

【Ты — аномалия. Твоя способность сама по себе — “поглощение”. Ты не просто ешь. Ты усваиваешь. Вместе с уровнем. Прямо как чит-код.】

Шэнь Цзи поморщился. Никакой романтики — даже у собственной уникальности.

Внезапно салон машины, стоявшей неподалёку, содрогнулся от хриплого, прерывистого звука рвоты. Словно кто-то изнутри пытался изгнать из себя не только завтрак, но и остатки души.

— Угх… буээ…

Шэнь Цзи обернулся. На заднем сиденье, сгорбившись и цепляясь за подлокотники, задыхался кто-то… знакомый. Лицо побелело, глаза налились красными прожилками, дыхание сбилось в рваные, сухие толчки. Чжан Цинли.

【Эх…】 — Система, конечно, не могла промолчать.

【Бедный Чжан Цинли. Его талант — чувствительность к загрязнению. Чем выше фон — тем сильнее отклик. Сейчас у него уже не просто тревожность, а телесная дестабилизация: тошнота, дрожь, спазмы. Это даже не болезнь. Так что лекарства здесь — как пластыри на ампутацию.】

— Забавно, — пробормотал Шэнь Цзи, — я помню, при первой встрече он вроде не падал в истерику?

【Тогда — да. Это была лёгкая паника с оттенком шутки. Не забывай, он всего лишь D-класса. Когда ты рядом, он ещё не успевает “услышать” загрязнение. Ты же его экранируешь. Ну, обычно.】

Шэнь Цзи нахмурился.

— То есть… уровень заражения уже настолько высок, что даже моя маскировка не помогает?

【Поздравляю. Всё верно. В атмосфере слишком много частиц. Они обволакивают, просачиваются, проходят сквозь. Даже твоя система не в состоянии всё отфильтровать.】

Он не успел задать следующий вопрос. Машину резко тряхнуло — не по дороге, не по кочке. Словно нечто живое и недовольное толкнуло её сбоку. Скрежет тормозов, резкий удар, крики — и те, кто не был пристёгнут, полетели вперёд, как куклы. Среди них — Чжан Цинли, который секунду назад ещё булькал в собственных лёгких.

— Да что за…

— Водитель, какого чёрта?!

— Мы же на санитарке, а не на чёртовом бронетракторе!

Но водитель не ответил.

Он сидел, не шевелясь, белее больничной простыни. Глаза распахнуты. Мгновение — и становится ясно: он даже не моргает. Просто смотрит в окно. И держится за руль, как утопающий за дрейфующий чемодан.

Кто-то сзади схватил его за ворот, дёрнул — попытался встряхнуть, вернуть в реальность. И сразу же отпустил. Водитель медленно повернул голову — движения будто через вязкую воду, скрипящие. В его взгляде не было слов. Ни паники, ни ужаса — только какая-то древняя, животная пустота.

— С-сэр… что… с вами?..

Ответа не было.

Шэнь Цзи, не двигаясь, уловил, как воздух в салоне изменился. Стал вязким, как испорченный желе. Даже тишина — не была тишиной. Она что-то скрывала.

На полу Чжан Цинли судорожно подтянулся к креслу. Застонал, снова закашлялся, с хрипом выдохнул, как будто воздух внутри был ядовитым.

Внутри санитарки повисла глухая, тягучая тишина. Словно все вдохнули — и не посмели выдохнуть.

И только плеск его рвоты — одинокий, неуместный — продолжал разрываться среди этой мёртвой неподвижности.

Водитель медленно поднял руку. Пальцы дрожали, словно сопротивляясь собственной плоти, и указали в сторону окна.

— Я… я только что видел… фигуру. Чёрную. На дороге. Просто стояла. Никуда не шла. Огромная. Метра два. Как вырезанная из тьмы. Закрыла весь путь… Я — я даже не подумал, просто нажал на тормоз. А потом… она исчезла.

Он сглотнул, с усилием, будто в горле стоял песок.

— Это… Это был он?.. Неужели… Могильщик?..

Никто не произнёс это имя вслух. Не решились. Но по выражениям лиц стало ясно: каждый уже подумал об этом. Лица потускнели, как обескровленные — мертвенная серость, застывшая в чертах. Они были всего лишь санитарной группой, высланной из карантинной зоны на поддержку. Медперсонал. Никто из них не был готов смотреть в глаза самой грани.

— Все сохраняем спокойствие! — Голос прорезал гулкий вакуум паники, как скальпель — воспалённую плоть. Один из старших врачей, пожилой, с металлическими нотками авторитета в голосе. — Мы на передовой. Мы знали, куда идём. Мы подписались под этим. Мы — медики. Мы мутанты. У нас есть устойчивость. Мы не…

【Это вранье,】 — отозвалась Система, холодно, как капельница в вену.

【Здесь большинство — мутанты C-класса и ниже. Этого недостаточно. Загрязнитель высокого уровня способен преодолеть их защиту. Контакт — и всё. Точка.】

Шэнь Цзи поднялся, не спеша, будто даже тишина могла треснуть под резким движением. Подошёл к Чжан Цинли — тот по-прежнему корчился на полу, обезвоженный и выжатый, как тряпка. Он подал ему руку. Чжан вцепился в неё судорожно — но взгляд его был прикован не к Шэню.

А — за его спину.

— П… позади…

Это прозвучало так, будто в горле у него застрял лёд.

Они обернулись почти одновременно. Движение было рефлекторным, коллективным, как у стайной рыбы, внезапно увидевшей акулу.

И — замерли.

К стеклу заднего окна прилепилась чёрная тень. Без формы, без тела — словно чья-то вывернутая наружу сущность, отпечатавшаяся на стекле, как грязная ладонь на зеркале. Глаза — два угольных провала. Но ощущение было такое, что они смотрят на каждого.

И рот…Он начал медленно раскрываться. Язык — мокрый, цвета свежего разреза, — выскользнул и прилип к стеклу. Прозвучал глухой хлюп. Не громкий. Но слишком реальный.

【Примечание: это не сам Могильщик. Лишь заражённый фрагмент. Не утруждайся грибницей — бесполезно.】

Мицелий, возникший в венах, дрогнул, ощупал воздух — и замер.

Шэнь Цзи на мгновение задумался, потом молча опустился на колено и мягко прикрыл ладонью рот Чжан Цинли, у которого вновь подступал приступ — сухой, рвущий, как будто тело пыталось изгнать из себя сам страх.

— Тихо, — произнёс он ровно. Голос его был почти нежным, но с внутренним стержнем, способным разрезать сквозь панику. — Искажение связано с эмоциями. Здесь только люди с устойчивой психикой. Не паникуем.

Как и сказал врач, эти люди не были новичками. Не были трусами. Каждый, кто вышел из карантинного блока, уже не раз стоял лицом к лицу с носителями болезни, искажающей плоть и разум. Вид загрязнителя? Для них это был не конец света.

Чёрная тень за стеклом, похоже, уловила это. Что-то в коллективной тишине внутри машины стало для неё знаком — шоу не удалось.

Она медленно отлепила лицо от стекла. Звук был влажным, тягучим, как если бы отрывали мокрую кожу от битума. Несколько долгих секунд, наполненных ожиданием, — и тварь скользнула в темноту, распавшись на тени и воздух.

Тишина сгустилась.

Прошло десять минут. Никто не двигался. Воздух стоял неподвижно, как в камере анабиоза. Лишь когда стало ясно, что существо не вернётся, кто-то громко выдохнул.

— Всё… нормально, — прохрипел Чжан Цинли, убирая руку Шэнь Цзи. Лицо ещё оставалось серым, но глаза пришли в фокус. Рвотные спазмы отступили, словно их спровоцировало само присутствие Могильщика… и исчезли вместе с ним.

Но облегчение было недолгим.

— Машина… не заводится, — сдавленным голосом сообщил водитель. Его руки всё ещё мелко тряслись. — Я пробовал всё. Панель — пустая. Реакции нет.

— У меня тоже проблема, — подал голос другой врач. Тот, что отвечал за связь. — Я пытался выйти на Центр, на Стражей. Канал… мёртв. Как будто после той остановки всё отрезали.

Первый врач, всё ещё державший остатки самообладания, встал. Осторожно подошёл к окну. За мутнеющим стеклом — темнота, искажающая очертания деревьев. Всё выглядело… иначе. Словно пейзаж больше не подчинялся законам нормальной геометрии.

— Получается… мы в ловушке? — спросил он. И в голосе впервые дрогнуло.

— Заперты Могильщиком, — пробормотал кто-то.

/

Машина не заводилась. Без причины — просто отказалась реагировать. Не загорелся даже индикатор питания. Это было хуже любой механической поломки: здесь не к чему было приложить логику.

Связь тоже исчезла. Не оборвалась — не было даже сигнала потери. Полный ноль. Ни ответа от Центра, ни пинга от ближайших Стражей.

Они оказались отрезаны где-то на восточной окраине Q-города, в районе, который даже на внутренней карте значился как «неопределённый».

Тем временем на улице стремительно темнело.

Здесь закат всегда означал одно: конец времени для передвижений. После захода солнца этот город начинал дышать иначе. И каждый, кто оставался снаружи, рисковал стать частью его дыхания.

Решение было единственным возможным — оставаться в машине. Организовали ночные смены: один бодрствует, двое пытаются отдохнуть. С первыми лучами отправятся на разведку. Либо найдут выход, либо еду, либо дождутся, пока Центр наконец вспомнит об их существовании.

Шэнь Цзи, как водится, вытянул самую неудобную смену — третью, с часу до трёх. Никакой мистики, просто не повезло.

В пару к нему определили Чжан Цинли — уже пришедшего в себя, хоть и бледного — и врача, с которым он раньше не пересекался, по имени Лю Чуаньян.

Шэнь не спал. Он и не собирался. Будучи Хуэем, он давно вышел за пределы обычной физиологии. Сон стал необязательным — и даже нежелательным, особенно в таких ситуациях. Он просто ждал своей очереди, наблюдая за тем, как остальные, вжавшись в кресла, безуспешно пытались уснуть.

Немногие действительно засыпали. Атмосфера в салоне держала всех на грани. В машине было душно и холодно одновременно — редкое, неуютное сочетание.

— Холодно… — прошептал Лю Чуаньян, съёжившись у двери. Голос дрожал. — Всего лишь осень, а будто кости стынут.

Чжан Цинли ничего не сказал. Он просто снял куртку и протянул её Чуаньяну, не глядя. Тот сразу укутался, коротко кивнул и выдохнул с облегчением.

Неужели и правда так холодно? — рассеянно подумал Шэнь Цзи.

Сам он холода не чувствовал. После заражения — да и после того, как стал Хуэем — температура перестала быть значимой. Ни холод, ни жара не причиняли ему ни дискомфорта, ни боли. Просто фиксировались как факт.

И Чжан Цинли, судя по тому, с какой лёгкостью отдал куртку, скорее всего, тоже не ощущал холода.

【После заражения у каждого развивается своя форма искажения. Первое, что меняется — восприятие. Температура, тактильность, реакции, эмоции. Если кто-то начинает вести себя неадекватно — это не просто странность. Это симптом.】

Шэнь бросил взгляд на Чжан Цинли. Тот почесывал шею и хмурился, взгляд его был сосредоточен — и направлен туда же, куда и у Шэня. На Лю Чуаньянa.

Иногда заражённые замечают друг друга раньше, чем кто-либо другой. Даже если не до конца это осознают. Особенно на бессознательном уровне — в реакции, в взгляде, в неприметных жестах.

Даже сидя в двух куртках, врач всё ещё дрожал. И не от холода — это становилось ясно по движению его рук. Он не пытался согреться, он просто пытался удержаться.

Наверное, чтобы отвлечься, он заговорил:

— А вы… почему вообще согласились? Ну, то есть — сами посудите. Всё это. — Он обвёл салон глазами. — Кто в здравом уме добровольно подписывает такое?

Он потёр ладони, будто пытаясь стереть с них собственный вопрос, но всё же продолжил:

— У меня мама работает в Восточном секторе. Врач. Я знал, что она может оказаться в числе заражённых… и не выдержал. Запросил перевод. Надеялся, может, как-то помогу. Ну вот. Встретились. Пусть и вот так.

Он усмехнулся — слабо, устало.

— Хотя и застряли вместе.

Чжан Цинли вдруг чихнул, отрывисто, с раздражением, и сильнее нахмурился. Он протёр нос и тихо добавил:

— Я просто хотел препарировать загрязнителя. Годами подаю запросы, каждый раз отказывают. Всё по бумагам, всё официально. А в этот раз решил — хватит. Договорился с бойцами и вышел на передовую лично.

【Вот этот доктор по мне,】 — удовлетворённо заметила система. — 【Вот он — настоящий врач. И с душой, и со скальпелем.】

Шэнь Цзи откинулся чуть назад, будто давая другим высказаться, но заметил: оба собеседника теперь смотрели прямо на него.

Он неспешно подвинул очки, надел на лицо задумчивое выражение и, выдержав театральную паузу, произнёс:

— Я… хотел закалиться.

— Закалиться? — переспросил Чжан Цинли, приподняв брови. — В районе, где, по статистике, не выживает каждый четвёртый?

— У меня проявилась мутация, но талант не активировался. Один техник из Центра сказал, что иногда нужно сильное эмоциональное воздействие. Что-то, способное… встряхнуть.

— Он слегка наклонил голову, натянуто улыбнувшись. — Я просто очень хочу узнать, на что способен.

【Безупречно. Просто перфект. Ты рожден быть головной болью отдела кадров.】

Но Лю Чуаньян не дослушал. Он начал дрожать сильнее, переминаться с ноги на ногу, как будто резко изменилось давление — и, сославшись на необходимость найти одеяло, встал и отошёл вглубь машины.

В салоне стало тише. И тишина эта не была пустой — она ощупывала. Вдвоём всегда слышнее, когда кто-то не договаривает.

Шэнь Цзи молчал, наблюдая.

Чжан Цинли сидел с прямой спиной, будто что-то держал внутри. А потом — медленно закрыл лицо ладонями, как будто хотел стереть выражение с кожи. Голос, когда он заговорил, звучал приглушённо:

— Его мать… на самом деле не здесь.

Шэнь приподнял брови. Выразил умеренное, слегка ленивое удивление:

— Прости, что?

— Она действительно врач, — тихо сказал Чжан. — Была в Восточном секторе. Но её отозвали в Центр. Заранее. Ещё до вспышки. Я слышал — её имя было в списке.

— Он выдохнул. — Думаю, она собиралась вернуться, а он… не дал. Записался вместо неё.

Пауза.

— Он путается в воспоминаниях.

На этом этапе Чжан Цинли почти не сомневался — Лю Чуаньян уже заражён. Поведение, реакции, физиология — всё указывало на это. Но что с этим делать — он не знал. Особенно здесь. Особенно сейчас.

Он ещё не успел прийти к решению, как с задней части автобуса раздался пронзительный крик. Такой, что от него вздрогнули даже стены. Лю Чуаньян.

— Что случилось?!

— Кто кричит?!

Голоса в салоне срывались в панике. Лю Чуаньян носился между сиденьями, сбрасывал с себя куртки, топтал их, будто в них пряталось что-то живое, зарывался взглядом в тени и углы.

Он вцепился в голову, издал хриплый вопль — и закричал:

— Где моя мама?! Она только что была здесь! Куда она делась?! Мама! Мамочка!

— Она исчезла! Её забрал Могильщик?!

Слово «Могильщик» ударило по салону, как вспышка лампы в темноте. Чжан Цинли закашлялся. Остальные замерли. Кто-то от страха, кто-то от узнавания. Это уже было. Они видели такие приступы раньше.

— Лю Чуаньян! Твоя мать не приезжала! — голос сорвался.

— Нет! — Лю повернулся, глаза налились слезами. — Она была здесь! Вот тут! — Он ткнул пальцем в пустое сиденье. — Она сидела напротив меня! Она улыбалась!

— Вы все заражены, да?! Один в один, живой человек перед вами, а вы мне врёте?! Врёте, как будто её не существовало!

Стоило прозвучать слову “заражение”, как всё изменилось. Мгновенно. В салоне были люди, которые знали — по личному опыту, по работе, по записям. Они знали симптомы. И никто больше не спорил.

Лю Чуаньян — заражён.

Он всё ещё кричал, но смысла в словах уже не было. Только боль, страх, обрывки образов.

Шэнь Цзи встал без лишнего шума. Подошёл сзади, быстро и точно. Одним чётким движением врезал ребром ладони по шее. Без злости, как врач, выполняющий процедуру.

Лю дёрнулся. И рухнул — резко, без звука, как выключенный аппарат.

Шэнь Цзи успел подхватить его, аккуратно, не давая удариться.

【Прекрасный удар. Прямо между третьим и четвёртым позвонком. Снайперская точность.】

Он осторожно уложил Лю Чуаньяна на холодный пол, и только тогда до него дошло — вокруг воцарилась мёртвая, давящая тишина. Подняв взгляд, Шэнь Цзи увидел, как остальные замерли, вглядываясь в него с чем-то, напоминающим изумление… и ещё — странное, почти неуместное здесь — уважение.

Он чуть наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. Свет от потолочной лампы скользнул по стеклам его очков, оставив на линзах бледную вспышку — белёсую, как молния, застывшая в тумане.

— Так мы остановим прогресс безумия. Иначе уровень заражения может вырваться из-под контроля, — произнёс он ровно, без нажима, и, будто вскользь, добавил: — Введите ингибитор искажения.

— Да-да-да! Конечно, у нас есть! Сейчас… сейчас найдём!

— Парень, ты круто его вырубил! Быстро, точно, эффектно! — раздалось сбоку с каким-то нервным восхищением.

— Ты из какого сектора, а? Когда выберемся — спишемся?

Шэнь Цзи: ……

Да, похоже, в карантинных блоках выживают только те, у кого психика — как асбест: не горит и не трескается.

Даже сейчас, когда в воздухе всё ещё витает тень искажения, а под кожей ощущается зуд неведомого — у них в голове один приоритет: не забыть оставить друг другу контакты.

http://bllate.org/book/14472/1280367