Готовый перевод Hidden Marriage / Тайный брак [❤️][✅]: Глава 37.1 Он любит его

Отель, где проходило прослушивание, находился недалеко от больницы. Е Лай сел в машину, но большой палец на руке, лежащей на руле, всё ещё болел и был неестественно приподнят, а остальные пальцы заметно дрожали.

Через несколько минут он понял, что в таком состоянии не может вести. Он вышел и вызвал такси до отеля.

Прослушивание было назначено на три часа дня, но он приехал уже около десяти.

Линь Хань не ожидал, что Е Лай придёт так рано. Он махнул рукой одному из сотрудников, велев отвести его в комнату отдыха Шэн Минцяня, а сам, не теряя ни секунды, исчез — похоже, спешил по делам.

Комната отдыха Шэн Минцяня оказалась целым люксом. Кроме спальни, там была гримёрка и отдельная гардеробная.

Е Лай машинально потянулся к карману, собираясь позвонить Шэн Минцяню, но карман был пуст.

Только тогда он вспомнил: выходил из больницы в спешке, и когда чистил яблоко, оставил телефон на тумбочке у койки.

Он обошёл комнату, заметив, что кроме нескольких папок и книг на столе, личных вещей Шэн Минцяня здесь ещё не было. Видимо, тот ещё не вернулся.

Е Лай наугад выбрал кресло, сел, локтями опёрся о чайный столик и потер глаза. И без того покрасневшие веки стали ещё ярче, в глазах проступили сосуды. Прежний блеск его тёплых, живых глаз будто потускнел — теперь в них читалась лишь растерянность, усталость, глухое ощущение утраты контроля.

Только спустя с десяток минут он смог хоть немного прийти в себя. Работа не ждёт.

Директор больницы ещё недавно с такой гордостью представлял его другим… Но сам Е Лай понимал: когда нет съёмок, это почти то же самое, что и безработица. Тревога из-за неизвестности держит за горло, ни на шаг не отпуская.

Чжан Ихао изо всех сил выбивал для него прослушивания. Ради этого Е Лай отказался от другой возможности — сегодняшнюю пробу он не имел права провалить.

На столе перед ним лежало несколько экземпляров сценария — все из «На ветвях мира». Бумага новая, видно, только что отпечатаны.

Ранее Линь Хань уже присылал ему сценарий и краткую характеристику персонажа. Сцену, которую нужно было сыграть, Е Лай отрепетировал не один раз.

Времени оставалось много. Он протянул руку, взял верхний сценарий и раскрыл его, чтобы хоть как-то отвлечься.

Текст был ему слишком знаком — стоило пролистать несколько страниц, как он сразу заметил: сценарий немного переработали. Но в целом изменений почти не было — лишь несколько сцен и реплик подправили, скорее всего, чтобы легче было пройти проверку на утверждение.

Листая сценарий, Е Лай добрался до самой последней сцены. Он лишь мельком взглянул — и дыхание сразу сбилось.

Сначала он решил, что показалось, что ошибся. Но всё равно перечитал строки заново, от начала до конца — ещё раз, и ещё.

Шэн Минцянь изменил финал. В старой версии сценария Бай Юшэн и Цзян Юаньчжоу оставались вместе и уезжали в путешествие. В новой версии сюжет полностью переписан.

Бай Юшэн уезжал за границу. Цзян Юаньчжоу провожал его в аэропорту, и они прощались, обмениваясь пожеланиями.

Сцена 348.

Локация: зал ожидания в аэропорту.

Время: ориентировочно (вечер, закат).

Персонажи: Бай Юшэн, Цзян Юаньчжоу, массовка.

Содержание сцены:

Бай Юшэн держит чемодан, на фоне спешащих людей в зале он улыбается — светло, легко:

— Я больше не цепляюсь за то, что было, Юаньчжоу. Повезло, что встретил тебя. До новых встреч…

В глазах Цзян Юаньчжоу — только тёплое прощание. Он тянет руку и легко треплет волосы Бай Юшэна:

— Хорошей дороги. До новых встреч…

…

На последней странице стояло “end”.

Е Лай упрямо перевернул ещё один лист.

Пусто. Больше ничего.

Наверное, он слишком долго затаивал дыхание — в ушах зашумело, будто кто-то поджёг дымовую шашку внутри него, и густой серый туман окутал всё сознание, лишив возможности мыслить.

Но последняя фраза — «до новых встреч» — никак не уходила из глаз. Сколько бы он ни мотал головой, она оставалась, как выжженная.

Тошнота подступила резко, выворачивая изнутри. Е Лай вскочил, пошатываясь добежал до ванной, вцепился в край раковины и долго стоял, сотрясаемый сухими спазмами.

Он ведь с утра ничего не ел — вырвать было нечего. Но от этой острой, физической тошноты слёзы сами полились из глаз, а ноги под ним подкашивались, становились ватными.

Е Лай обеими руками вцепился в край умывальника, тяжело дыша. Открыл кран, зачерпнул воды и начал жадно плескать её себе в лицо — снова и снова, пока холодная струя не заглушила шум в ушах.

Когда Е Лай окончательно пришёл в себя, то заметил, что повязка на большом пальце полностью промокла. Мокрая марля бессильно свисала с пальца, вот-вот готовая соскользнуть.

Медсестра ведь только что предупреждала: в ближайшие дни нельзя мочить рану. Сейчас же мокрая ткань прилипла к разрезу, и боль от этого была настолько острой, что виски у Е Лая заныли, будто под кожей что-то дернулось.

Он просто сорвал с пальца испачканную кровью повязку и бросил её в мусорное ведро. Глубокий порез всё ещё сочился. Е Лай долго держал руку под краном, пока не отмыл кровь, потом вышел из ванной и попросил у персонала пластырь — кое-как заклеил рану.

После недавней рвоты головокружение не отпускало. Вернувшись в комнату отдыха, Е Лай не мог ни сидеть, ни стоять — ноги подкашивались. В конце концов он сдался: волоча ноги, добрался до спальни и лёг на кровать.

Он почти задремал, как вдруг снаружи раздался глухой электронный сигнал — короткий “пик”, как от прикладывания карты к замку двери.

Дверь в спальню была приоткрыта. Е Лай уже собирался встать и позвать Шэн Минцяня, как вдруг услышал шаги. Несколько пар. Там был не один человек.

— Минцянь, ты думал над тем сценарием, что я тебе тогда показывал?

Е Лай нахмурился. Говорил мужчина. Голос был чужой — он его раньше не слышал.

— Думаю, — ответил Шэн Минцянь.

— Когда закончишь «На ветвях мира», не хочешь снова поработать со мной? Я… часто вспоминаю, как у нас тогда было…

После этих слов Шэн Минцянь замолчал.

Е Лай лежал, затаив дыхание. В ушах снова запульсировал тот самый гул. Что-то в голосе мужчины заставило его напрячься. Это «вспоминаю» прозвучало слишком нежно, почти как признание между бывшими.

Он уже почти не сомневался, кто это был. Вероятно, тот самый сценарист Цинь Цзымо, с которым недавно у Шэн Минцяня были слухи.

Наконец, Шэн Минцянь ответил:

— Посмотрим, когда придёт время.

— Минцянь, ты боишься?

— Нет.

— В прошлом… мы оба были слишком упрямы, — голос мужчины стал мягче, — никто не хотел уступать, мы всё время спорили, отдалялись. Снаружи всё выглядело идеально, но внутри мы давно были чужими. С тех пор прошло много лет, а я так и не смог отпустить тебя. С тобой… я был по-настоящему счастлив. Я научился уступать… ради тебя…

Шэн Минцянь перебил Цинь Цзымо:

— Прошлое — в прошлом.

— Минцянь, не спеши с ответом. Подумай. Я ведь просто предложил снова поработать вместе. Мы ведь всегда хорошо ладили, правда? Минцянь… я очень скучаю по твоему телу…

— Хватит.

Цинь Цзымо усмехнулся:

— Ладно, я пойду. Отдохни. Жду твоего ответа.

Теперь Е Лай всё понял. Это были не просто слухи — теперь он сам слышал признание бывшего любовника Шэн Минцяня.

Раньше он только читал об этом — в статьях, комментариях, догадках. За экраном, за расстоянием, всегда оставалось место для иллюзий.

А теперь, столкнувшись с этим вот так, вживую, в упор — осталось только смятение, пустота, болезненное непонимание.

И неловкость. Не для них — для самого себя.

Е Лай прижал ладонь к груди, туда, где сжалось и ныло. Боль будто можно было унять давлением — но стоило прижать, как снова отозвался палец, и стало ещё больнее.

— Кто здесь? — Шэн Минцянь обернулся. Его насторожил шум — сбивчивое дыхание. Он уставился на полу прикрытую дверь спальни. Там было темно, но он точно знал — внутри кто-то есть.

Дверь открылась. Е Лай сделал вид, будто только что проснулся, сел и протёр глаза:

— Минцянь? Ты вернулся?

Шэн Минцянь явно не ожидал увидеть Е Лая. Взгляд его на миг изменился:

— Почему ты здесь? Кто тебя впустил?

Е Лай слабо усмехнулся:

— У меня проба сегодня. Я пришёл рано. Хань-ге сказал подождать здесь.

Шэн Минцянь стоял у двери, свет падал ему в спину, и Е Лай не видел его лица — но чувствовал, как от него веет холодом. Похоже, он злился на Линя Ханя за самовольство.

— Ты всё слышал? — Шэн Минцянь не убрал руки от дверного косяка, только сжал пальцами дерево.

Да, он всё слышал.

Но Е Лай сделал вид, будто не понял:

— Что? Что я должен был услышать?

Внутри всё металось и рушилось, он сам ещё не знал, как ему держаться, как спокойно справляться с тем, что происходит. И… кажется, у него и не было права спрашивать Шэн Минцяня ни о чём.

Шэн Минцянь убрал руку от дверного косяка, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, словно чтобы вдохнуть поглубже, закатал рукава до локтей, обнажив предплечья, повертел запястьем, глядя на часы. Больше ничего не сказал.

http://bllate.org/book/14459/1278892