Готовый перевод Hidden Marriage / Тайный брак [❤️][✅]: Глава 23. Помощник режиссёра

Тем летом они снова снимали в горах. Тогда дождь был слабее, чем сегодня. Лес окутывала лёгкая дымка, туман стелился между деревьями, и всё казалось немного нереальным — хотелось раздвинуть эту пелену и увидеть, что скрывается за ней.

Сцен в горах было много, большинство — в сезон дождей. Съёмочная группа «Снятого живьём» выбрала локацию за полгода и приехала заранее, ещё до непогоды.

Сначала снимали крупные сцены с главными героями. В те дни Е Лай работал без передышки: таскал реквизит, помогал режиссёру, почти не покидал площадку.

К началу съёмок в горах прошло уже два месяца плотной работы. Шэн Минцянь успел привыкнуть к его присутствию — спокойному, старательному, готовому на всё. Свой ассистент в горы не поехал: с ним был Е Лай.

— Е Лай, найди сценариста, Ван-лаоши. Нужно уточнить один момент.

— Есть, режиссёр Шэн! — отозвался он, прижимая к груди охапку реквизита.

Уже собирался бежать, когда Шэн окликнул его:

— Положи сначала вещи. Куда спешишь?

Е Лай остановился, вернулся, аккуратно сложил всё на землю. Рукавом вытер пот со лба — волосы растрепались, открыв высокий лоб.

Когда чёлка больше не заслоняла лицо, его взгляд стал особенно живым. Тёплые, прищуренные глаза, в которых было что-то притягательное, почти озорное. Он посмотрел прямо на Шэна:

— Сейчас схожу.

— Не беги, — сказал Шэн тихо, но Е Лай уже снова побежал.

Но перед глазами у него всё ещё стояли эти глаза.

На площадке голос Шэна Минцяня звучал чаще всего в двух случаях: «Мотор!» и «Е Лай!»

— Е Лай, отнеси эти бумаги в комнату для координаторов.

— Е Лай, позови тех актёров, сейчас буду объяснять сцену.

— Е Лай, подойди, давай прогоним сцену.

Когда Е Лай терялся из поля зрения, Шэн Минцянь начинал искать его по всей площадке:

— Е Лай? Где Е Лай? Кто-нибудь, позовите его! Что он там бегает опять…

И стоило ему это сказать, как полгруппы начинала эстафету: один за другим звали Е Лая, сообщая, что режиссёр его ищет.

Обычно дело даже не было срочным — просто Шэн Минцянь хотел взглянуть на раскадровку. Получал её из рук Е Лая, кивал, и тут же отпускал.

Сам Е Лай этого не замечал — не понимал, насколько часто звучало его имя из уст режиссёра. А вот замрежиссёр как-то пошутил:

— Е Лай, ты у нас такой незаменимый. Может, тебе уже сразу в гарем к режиссёру?

Сценарист тут же подхватил:

— Только вопрос — куда именно? В студию к Шэн Минцяню или сразу к нему домой?

Шэн Минцянь, сидевший спиной и куривший, бросил в их сторону такой взгляд, что оба сразу вскинули руки:

— Всё, молчим! Простите-простите, не стоило шутить над ребёнком.

Людей посторонних не было, но заместитель режиссёра не унимался:

— Шэн дао, Е Лай и правда хороший. Может, вы и правда подумаете?

Он говорил в шутку. А вот тот, кто слушал, — не совсем. Е Лай, стоявший рядом, опустил голову, не смел даже дышать. Кончики ушей порозовели, цвет перекинулся на шею.

Все в съёмочной группе тогда были уверены: Е Лай поймал удачу за хвост. Больше ему волноваться не о чем. Стоило только взглянуть, как к нему относился Шэн Минцянь.

Актёры, перед тем как просить выходной, сначала шли к Е Лаю — узнать обстановку. Если он говорил, что у режиссёра хорошее настроение — шли. Если нет — даже не пробовали.

Шэн Минцянь учил Е Лая не только актёрскому мастерству, но и режиссуре. После дубля спрашивал его мнение, интересовался, как он видит сцену.

Спустя время Е Лай заметил, что стал по-другому читать сценарий. Вышел за пределы роли. Научился видеть всю историю — с разных ракурсов, изнутри.

Тогда он впервые услышал от Шэн Минцяня слово «причинно-следственная связь».

Причина и следствие. Причина не уходит в пустоту — значит, следствие неизбежно.

Только тогда он ещё не знал, что именно эти слова станут судьбой. Что ни он, ни Шэн Минцянь уже не смогут вырваться из круга причин и следствий, и каждый шаг будет вести их всё дальше — вглубь этой связи, от которой не спастись.

Наконец-то настала очередь сцены с Е Лаем. Но тут Шэн Минцянь снова вступил в спор с сценаристом. Оба настаивали на своём, не уступая, не соглашаясь — разговор зашёл в тупик. Сцена, которую должны были снять утром, затянулась до самого вечера.

Когда оператор напомнил, что скоро не останется света, Е Лай предложил компромисс:

— Давайте снимем оба варианта. А потом решим, какой оставить.

Этот вариант устроил всех. Шэн Минцянь снял обе версии, и позже вместе со сценаристом они придумали третий вариант — ещё лучше. На следующий день в сценарий внесли изменения, добавили несколько сцен, чтобы усилить конфликт.

Новыми оказались сцены под дождём. Несколько подростков спорят в лесу, затем попадают в опасную ситуацию. Персонажа Е Лая, Чи Вэня, бросают, и он теряется в горах. Три дня он блуждает один, прежде чем выйти из леса.

Эти эпизоды снимали в низине в горах. Когда основную групповую сцену отсняли, осталась сольная сцена Е Лая.

Он уже долго стоял под проливным дождём, но всё никак не мог передать нужное выражение лица. Дождь то усиливался, то ослабевал, а Шэн Минцянь требовал, чтобы и дождь, и свет совпадали до секунды — до и после дубля.

Под дождём было уже три неудачные попытки. Все были в дождевиках, в резиновых сапогах, но уже начинали раздражаться. Громкость голоса Шэна Минцяня росла с каждым дублем:

— Е Лай! Я сколько раз тебе говорил! У тебя выражение лица снова не то! Ты вообще можешь представить, что такое три дня отчаяния?!

— Тут пол группы мокнет ради одного дубля. Сколько раз я тебе пересказывал, что здесь происходит?!

От крика Е Лай только сильнее зажимался. Он снова и снова извинялся перед всеми, кто мёрз вместе с ним. Последний дубль — эмоции были на месте, но он ошибся в тексте.

После пятого дубля Шэн Минцянь со злостью отбросил сценарий в сторону, откинул капюшон и бросился вперёд. Капли ударяли по его плечам, как барабанная дробь, струи воды текли по волосам, по лицу, по шее — он был мокрым с головы до ног за считаные секунды.

— Ты вообще снимать можешь или нет? Если не можешь — так и скажи. Что, тебя реально нужно бросить одного в горах на три дня, чтобы ты понял, что такое отчаяние и страх?!

У Е Лая сердце грохотало в груди. Он стоял с опущенной головой, выслушивая отповедь:

— Шэн дао… Я попробую снова… Я смогу, правда смогу… Пожалуйста, не заменяйте меня…

Дождь давно промочил его одежду до нитки. Лёгкие брюки и тонкая рубашка прилипли к телу, став почти прозрачными. Через ткань проступали контуры тела, на груди обозначились два маленьких бугра. Узкие плечи дрожали, он едва мог разлепить глаза от струй воды, льющихся сверху, лицо размывал дождь.

Свет от софитов падал сбоку. Шэн Минцянь смотрел сквозь него на лицо Е Лая и вдруг замолчал. Голос стал тише:

— Кто тебе сказал, что я собирался тебя менять?

Он отвернулся, махнул рукой:

— На сегодня всё, сворачиваемся. Вернёмся к этой сцене в следующий дождливый день.

Съёмочная группа с облегчением бросилась разбирать оборудование, ругаясь и ворча. Кто-то подбежал и протянул Шэн Минцяню зонт — он молча передал его Е Лаю.

Ручка зонта со стуком ударилась о его ладонь. Е Лай всё ещё был в кадре — не сообразил, не поймал, зонт упал, покатился вниз по склону.

В шуме дождя послышался чей-то вздох. Е Лай не был уверен — не померещилось ли. Он поднял голову — а Шэн Минцянь уже подхватил зонт, раскрыл его над головой Е Лая и, придерживая за локоть, повёл обратно.

Это был разгар лета. Условия в горах оставляли желать лучшего: гостиниц и пансионатов не было. Съёмочная группа сняла для проживания старое здание — бывшее общежитие для преподавателей местной школы.

Несмотря на статус "для преподавателей", оно ничем не отличалось от обычных студенческих блоков. Женщин в команде было немного, поэтому комнаты с отдельными санузлами отдали им. Все мужчины пользовались общей ванной и туалетами на этаже.

После стольких часов под дождём Е Лай весь промок, извозился в грязи, на одежде прилипли репейники. Ему ужасно хотелось горячего душа, но в общую баню идти не хотелось — решил подождать, пока остальные вымоются.

В предыдущие дни, когда сцен с ним не было, он просто грел тазик воды и умывался прямо в комнате. Но после такого дождя — точно не уснёт, если не вымоется по-человечески.

Он вытер волосы и тело, надел сухую одежду. Только закончил — как раздался стук в дверь.

На пороге стоял Шэн Минцянь с хмурым лицом. Одежда на нём всё ещё была мокрой, волосы липли ко лбу.

— Мин… — начал Е Лай, но тут же остановился, не договорив. Вместо имени тихо поправился: — Шэн дао… Что-то случилось?

— Ты уже мылся? — коротко спросил Шэн Минцянь.

— Пока нет. Жду, когда остальные закончат.

Дверь была приоткрыта совсем чуть-чуть. Пока они разговаривали, мимо в коридоре проходили люди, кто-то поглядывал в их сторону. Шэн Минцянь бросил на них взгляд — те тут же отвернулись и поспешили дальше.

— Возьми сменную одежду и всё для душа. Пошли.

— Шэн дао, куда?.. — растерянно переспросил Е Лай.

— Мыться.

— Я не хочу с другими… Я подожду, пока всё освободится…

Шэн Минцянь нахмурился:

— Это не общественная баня. Быстро собирайся.

Е Лай замер на месте, немного сбитый с толку. Потом молча кивнул и пошёл собирать вещи.

Шэн Минцянь тоже зашёл в комнату за Е Лаем, осмотрелся, сел на стул у стола и стал просто смотреть, как тот собирается.

От этого взгляда Е Лай совсем растерялся. Мозг отключился, руки путались. Вместо шампуня он взял жидкость для стирки, вместо геля для душа — одеколон, прихватил грязное полотенце, которым только что вытирал ноги, а в качестве чистой одежды взял с балкона влажные, не до конца высохшие вещи.

Когда он, наконец, вышел из комнаты с тазом и пакетом в руках, сказал: «Я готов. Пойдём?» — Шэн Минцянь не двинулся с места. Только взглядом провёл по его сумке, потом уставился прямо в лицо. Молчал.

Е Лай переминался в тапочках, сцепив пальцы ног. Не выдержал:

— Что-то не так, Шэн дао?

Тот встал, указал на пакет:

— А зачем тебе стиральная жидкость и одеколон?

Е Лай посмотрел туда, куда он показал, и понял, что напихал. Щёки вспыхнули, он не смог вымолвить ни слова. Только молча сменил всё на нужное и последовал за Шэн Минцянем.

http://bllate.org/book/14459/1278878