Готовый перевод Hidden Marriage / Тайный брак [❤️][✅]: Глава 16. Ты хорошо играешь

Перед основными съёмками шла репетиция. У Е Лая было немного сцен — большую часть времени он проводил за кулисами. В гримёрке с ним сидел Фан Личэн.

Их «парная химия» нужна была лишь на один выпуск — в конкурсных играх надо было показать заботу, доверие, немного близости. Е Лай подумал, не стоит ли заговорить первым, наладить контакт. Раньше они уже пересекались на съёмках, но после разошлись, и он знал Фана лишь поверхностно.

Тот, впрочем, не стремился к беседе. Уткнулся в телефон, не проявляя ни малейшего интереса. Е Лай вздохнул и мысленно махнул рукой: ладно, сыграют на камеру как получится.

В чём-то даже удобно — за кулисами каждый сам по себе, без фальши.

Когда Шэн Минцянь сказал, что приедет вместе с ним, Е Лай представлял, как они приезжают вдвоём, в одной машине. Но в итоге Шэн приехал с Линь Ханем.

Сейчас он был за стенкой — в режиссёрском офисе. Е Лай, проходя пару раз мимо по пути в туалет, замечал через приоткрытую дверь: Шэн в тёмных очках, расслабленно беседует с режиссёром.

Как объяснил Линь Хань, этот Чжан Чуньмин когда-то был вторым помощником у Шэна. У них сохранились старые дружеские связи. Формальный повод визита — встретиться, вспомнить прошлое.

Е Лай сидел в гримёрке с полуготовым лицом и нервничал больше, чем хотел бы. Уши сами ловили любой звук за стеной — но звукоизоляция была хорошая. Из всего, что слышалось — только, как Фан Личэн быстро стучит по экрану телефона.

Неожиданно Фан Личэн оторвался от телефона и поднял голову:

— Слышал, режиссёр Шэн тоже здесь?

Он всё это время молчал — и вдруг первая же его реплика оказалась о Шэне Минцяне.

Е Лай на миг растерялся.

Фан бросил короткий взгляд в сторону соседнего кабинета:

— Кажется, он в офисе режиссёра. Когда выходил, мельком его видел. В тёмных очках. Похоже, с глазами и правда что-то не так.

Е Лай отмахнулся, стараясь говорить максимально буднично:

— Наверное. Если бы ты не сказал, я бы и не заметил.

Фан чуть усмехнулся и снова опустил взгляд в экран. Ни намёка на то, чтобы продолжить разговор.

Когда дневная репетиция закончилась и началась подготовка к съёмке, раздали ужины — пластиковые коробки с жирной, тяжёлой едой. Е Лай не хотел есть. Он всё думал о Шэне Минцяне: как тот питается, как справляется, что сделает, если вдруг понадобится помощь, а попросить неловко.

Съел пару ложек и оставил.

Долго стоял у двери в режиссёрский офис, потом всё-таки постучал — три коротких удара.

Изнутри раздался голос Чжан Чуньмина:

— Входите.

Е Лай открыл дверь.

За круглым столом сидели двое: Шэн Минцянь и сам Чжан Чуньмин. Оба ужинали.

Он сразу понял — зря волновался. Их еда была совсем другой: лёгкая, аккуратная, не из жирных съёмочных коробок. На контейнере — логотип отеля. Е Лай знал это место, когда-то ужинал там. Хорошая кухня, всё сбалансировано.

Он застыл у двери и коротко кивнул:

— Здравствуйте, режиссёр Чжан. Здравствуйте, режиссёр Шэн…

— Е Лай? Что-то случилось? — Чжан Чуньмин, плотный, круглолицый, с добродушной улыбкой, выглядел так, будто мог бы сыграть ту самую «счастливую фрикадельку» из старых комедий.

Е Лай быстро собрался с мыслями. Говорил прямо, без лишней суеты:

— Услышал, что режиссёр Шэн пришёл… Раньше видел в Weibo, что у вас травма глаза. Вот и решил заглянуть, узнать, всё ли в порядке.

Шэн Минцянь отложил палочки и слегка повернулся на голос:

— Е Лай? Спасибо за заботу. Всё хорошо.

Чжан Чуньмин хлопнул себя по лбу:

— Ах да, точно! Я совсем забыл — вы ведь раньше вместе снимались!

— Главное, что всё в порядке, режиссёр Шэн, — ровно сказал Е Лай. — С глазом, конечно, неудобно. Если вдруг что-то понадобится — я рядом, моя гримёрка за стеной.

Чтобы убедительнее сыграть роль случайного “проходящего мимо”, он даже вытащил телефон:

— Давайте я запишу ваш номер. Если что — сразу скажете.

Шэн Минцянь еле заметно тронул уголок губ:

— Не нужно.

Е Лай спокойно спрятал телефон. Чжан Чуньмин тут же подхватил, с маслянисто-весёлой интонацией:

— Е Лай, не отбирай у меня работу! Уж я-то о Шэн-дао позабочусь.

Когда Е Лай вышел, Чжан Чуньмин хмыкнул:

— Неплохой парень. Смотри-ка, память у него хорошая. Пришёл, поинтересовался. Сколько лет прошло с вашей последней работой вместе? Лет пять-шесть?

— Четыре года и семь месяцев, — спокойно сказал Шэн.

— Вот это память, — покачал головой Чжан. — У Е Лая талант есть. Только с возможностями не очень везло. Ему бы почаще шанс давать.

Он и сам не ожидал, что Шэн Минцянь вдруг появится на площадке. Линь Хань позвонил накануне, сказал, что Шэну дома стало скучно, вот и решил проветриться — заехать на съёмки.

Но Чжан Чуньмин был в этом бизнесе не первый год. Уж его-то такими словами не проведёшь. Он пару раз прокрутил всё в голове — и сделал вывод: дело точно не в скуке. Хоть у них и были хорошие отношения, Шэн никогда не приходил просто так. Тем более — с травмой глаза. Значит, была причина.

Для Е Лая это оказалась, пожалуй, самая спокойная съёмка в жизни.

Те розыгрыши, что мелькали на репетиции, в записи исчезли.

Что до «пары» с Фан Личэном — от начала до конца всё осталось нейтральным. Ни намёка на искусственную близость, ни наигранной теплоты. Просто коллеги. И не больше.

К концу программы к Чжан Чуньмину подошёл ассистент — Шэн Минцянь наконец согласился уехать. За ним заехал Линь Хань.

Чжан бросил взгляд на сцену — десяток занятых по-своему людей — и тихо цокнул языком.

—

Сразу после записи Е Лай услышал, что Шэн уже ушёл. Не стал задерживаться и сам — быстро поехал домой.

Свет в гостиной ещё горел. Дверь в спальню была приоткрыта.

Е Лай снял обувь, надел тапочки и прошёл внутрь.

Шэн уже лежал в кровати. Волосы ещё чуть влажные. Он переоделся в домашнее и, полулёжа, нащупывал кнопки кондиционера — на ощупь менял температуру.

— Минцянь, я вернулся, — тихо сказал Е Лай, подходя ближе. Пальцами едва коснулся его шеи — на коже ещё оставались редкие капли воды. — Ты сам принял душ? Дай посмотрю, не намокла ли повязка.

Повязка была сухая. Всё в порядке.

Е Лай достал пижаму из шкафа и сел с ней на край кровати:

— Тебя Линь Хань забрал, да?

— Мм.

Е Лай, всё ещё не до конца уверенный, осторожно продолжил:

— Сегодня съёмка прошла удивительно гладко… Ты ведь не просил Чжана немного подыграть?

Шэн чуть приподнял подбородок:

— Он подыграл?

— Конечно! Это было видно, — Е Лай улыбнулся. — Хотя, если честно, он всем сегодня упростил жизнь. Может, просто был в хорошем настроении.

— Возможно, — спокойно ответил Шэн, снова нажимая кнопки на пульте кондиционера. Потом спросил:

— Какая сейчас температура?

— Двадцать семь. Самое то. — Е Лай аккуратно вынул у него из рук пульт и положил на тумбочку. Потом обнял за шею и коротко поцеловал в подбородок.

Шэн положил ладонь ему на талию, пальцы мягко сжались:

— Завтра четверг. Какие у тебя планы?

Мысль о том, что уже снова четверг, отозвалась в голове Е Лая тяжестью. Он немного замешкался, прежде чем ответить:

— Утром — отдых. После обеда — реклама. А потом хочу заехать к Хао-ге и навестить Синьсинь. У Ханя завтра выходной, он обещал заглянуть. Так что… вечером вернусь поздно.

Рука Шэна тихо убралась с его талии.

— Линь Хань сам предложил?

— Я ему позвонил по дороге домой. Сказал, что он будет свободен.

Шэн больше ничего не сказал.

Е Лай, всё ещё держа пижаму в руках, молча ушёл в ванную.

После душа, едва он лёг в постель, Е Лай сразу понял: у Шэна Минцяня плохое настроение.

Пять лет рядом сделали своё — у Е Лая выработалась почти сверхъестественная чувствительность. Но действовала она только на одного человека — на Шэна. Его взгляд, движения, выражение лица. Даже дыхание.

И сейчас эту тонкую, холодную волну было невозможно не почувствовать.

Он выключил свет, лёг рядом. Повернулся, обнял Шэна со спины, прижался щекой к широкой, тёплой спине.

От него шёл лёгкий аромат душистого геля и еле уловимый запах антисептика — тонкие нити, тянущие нервы Е Лая до звона.

Тело просило сна, но мозг будто окатили ледяной водой. Он лежал, не в силах уснуть. Наконец, почти шёпотом, губами скользнув по коже, спросил:

— Минцянь… почему ты грустный?

Молчание. Только ровное, спокойное дыхание.

— Спокойной ночи, Минцянь.

Только он это сказал — Шэн резко повернулся. Мгновенно оказался сверху, перехватил запястья и прижал их к подушке.

Дыхание — тяжёлое, сбивчивое — будто обрушилось на него. Нос Шэна тёрся о его нос — слишком близко, почти болезненно.

На миг Е Лай подумал, что будет поцелуй.

Но Шэн наклонился ниже — и вцепился зубами в плечо, в основание шеи. Больно.

— Ах… — Е Лай вздрогнул, попытался отстраниться. — Минцянь… больно…

Он пытался вырваться, но Шэн держал крепко.

Пока в нос не ударил резкий, металлический запах — кровь. Тёплая. Сырая.

Сердце сбилось с ритма.

Е Лай терпеть не мог запах крови. В нём было что-то омерзительно живое — напоминание о смерти, гниении, о беззащитности плоти.

Шэн, услышав глухой, сдавленный стон, медленно отпустил.

И в густой темноте раздался его голос — холодный, как лезвие ножа:

— Е Лай… тебе нечего мне рассказать?

Голова гудела. Дыхание было рваным, будто после удара. Место укуса пульсировало, как будто под кожей застрял крючок с зазубринами. Боль натянулась изнутри, жгла под тонкой тканью повязки, превращая любое прикосновение в пытку.

Только боль.

Пот скатывался со лба, стекал по щеке, впитывался в подушку. Е Лай распахнул рот, ловя воздух рваными глотками — иначе казалось, что он задохнётся.

— Минцянь… — выдохнул он, прижавшись щекой к его груди. — Мне больно… всё тело болит…

Но сколько ни искал рядом привычного укрытия — его не было. Неоткуда было ждать тепла. Тело дрожало, он уткнулся лицом в подушку, тихо скуля, как раненый зверёк.

И тут голос Шэна прорезал темноту. Низкий, ровный, выточенный из холода:

— Е Лай… Чжан Чуньмин был прав. Ты хорошо играешь.

http://bllate.org/book/14459/1278871