Готовый перевод End of Love / Конец чувств [❤️][✅]: Глава 27

После переезда за границу Ли Шуи жил в бешеном ритме.

Он учился на бизнес-факультете, где царила жесткая конкуренция. Ему приходилось привыкать к языковой среде. Каким бы умным он ни был, чтобы получить солидную стипендию, нужно было стараться вдвойне.

Он почти полностью ушёл в учёбу — спал, учился, и так по кругу. В отличие от других студентов, которые каждую неделю тусовались и бегали по клубам, у него жизнь шла совсем иначе.

Бай Цзин учился с ним в одном потоке, но общались они немного. Ли Шуи сам понимал — таким, как Бай Цзин, он не интересен. Да и сам он, с его характером, не особенно стремился сближаться. Гордость не позволяла.

Отец и тётя звонили ему регулярно. Причём всегда с учётом разницы во времени. То есть они могли не спать всю ночь, только чтобы дозвониться до него и задать одни и те же вопросы:

— Денег хватает?

— Еда нравится?

— Учителя нормальные?

— Никто тебя не обижает?

Он отвечал раз за разом, но в следующий раз — всё по новой.

Он несколько раз просил их не беспокоиться, говорил, что сам позвонит вечером, но они не слушали. В итоге Ли Шуи просто смирился.

Жизнь текла по накатанной. Он полностью втянулся в новый ритм и адаптировался к учебной нагрузке.

Пока однажды не раздался звонок от Ли Вэньчжо.

Тот говорил сбивчиво, в голосе — тревога:

— Цзян Маньцин пропала.

Лицо Ли Шуи сразу помрачнело:

— Ну и пусть. Что тут страшного?

Долгая пауза. Потом Ли Вэньчжо тихо:

— Всё-таки… она твоя мать…

Ли Шуи усмехнулся холодно:

— У меня нет такой грязной и низкой матери.

И положил трубку.

Прошло довольно много времени, прежде чем отец позвонил снова. На этот раз голос был уставшим:

— Ии… твоя мама…

Но Ли Шуи не дал договорить. Резко, с яростью:

— Я же сказал не упоминать о ней! Хоть сдохнет — мне плевать!

Ли Вэньчжо промолчал.

Хотя их отношения стали теплее, Ли Шуи по-прежнему не мог выносить отцовской покорности перед Цзян Маньцин. Он процедил:

— Больше не звони. Я не хочу тебя слышать.

И с тех пор Ли Вэньчжо действительно не звонил.

Через несколько дней ему позвонила тётя. Ли Шуи подумал, что она, скорее всего, будет его уговаривать, может, снова вспомнит про Цзян Маньцин, и решил не отвечать. Телефон звонил трижды, он начал раздражаться и в итоге просто выключил его.

Но в ту ночь ему было тревожно. Сердце стучало как ненормальное, он то и дело просыпался. Утром, как только включил телефон, экран едва успел загореться — и тут же зазвонил. Звонил Чжао Хуэй. Рука у Ли Шуи дрогнула.

Он ответил, и из трубки сразу послышался срывающийся крик:

— Шуи! Возвращайся! Срочно! В семье беда! Возвращайся!

У Ли Шуи всё обмякло, телефон выскользнул из рук, упал на пол, но даже оттуда было слышно: Чжао Хуэй рыдал и едва не сходил с ума.

Он взял билет на ближайший рейс. В самолёте дрожал всем телом, не мог себя контролировать — даже стакан воды не мог удержать.

Прилетев, он сел в такси. Всю дорогу торопил водителя:

— Быстрее! Ещё быстрее!

Тот сначала хотел огрызнуться, но, увидев его бледное как полотно лицо, сдержался.

Добравшись до места, Ли Шуи взлетел по лестнице, распахнул дверь. В комнате, опустив голову, сидел Чжао Хуэй. Ли Вэньчжо и Ли Вэньин не было.

Ли Шуи, сбив дыхание, задал первый вопрос:

— Где мой папа? Где моя тётя?

Чжао Хуэй поднял голову. Его глаза были так опухшие, что едва открывались. Под ними — тёмные круги, губы посинели, весь он выглядел разбитым.

Он посмотрел на Ли Шуи… а потом — в сторону.

Ли Шуи проследил за его взглядом — на кофейном столике стояли два урны с прахом. Он машинально скользнул по ним глазами, потом снова повернулся к Чжао Хуэю, голос стал громче:

— Дядя Чжао! Я спрашиваю: где мой папа и тётя?!

Но тот продолжал смотреть на урны. И из опухших глаз потекли слёзы.

— …Они там.

Ли Шуи застыл. На него навалилась волна паники. Голос сорвался:

— Что… что ты сказал?.. Что значит — там?!

Вдруг Чжао Хуэй вскочил, как сорвавшийся с цепи, бросился к Ли Шуи, схватил его за ворот:

— Почему ты не взял трубку?! Она тебе звонила! Ты мог остановить её! Почему ты не ответил?!

Ли Шуи застыл. Зрачки сузились.

Чжао Хуэй оттолкнул его, повернулся и пошёл прочь. Прошёл пару шагов и, споткнувшись, упал. Тогда он просто пополз к журнальному столику, обнял одну из урн с прахом и зарыдал во весь голос:

— Вэньин… Вэньин…

Он уже не знал, сколько времени плакал. Голос давно сорвался, каждый выкрик будто скреб горло изнутри. Иногда он и вовсе не мог издать ни звука — только открывал рот, беззвучно зовя, весь в слезах.

Ли Шуи только сейчас осознал: это были урны с прахом. В них — его отец и тётя.

Всё его тело задрожало. Он сорвался с места, вбежал в спальню:

— Папа! Гугу!

Пусто.

Он бросился на кухню:

— Папа! Гугу!

Молчание.

Он оббежал все комнаты, звал, снова и снова, пока голос не исказился от отчаяния.

Когда он вернулся в гостиную и снова увидел те две урны, сделал шаг назад. Потом ещё один. Потом забился в угол, как будто перед ним было что-то ужасное.

Он присел, обнял голову руками и бормотал:

— Что это… ложь… это не может быть…

А Чжао Хуэй всё ещё рыдал, сжимая урну. Его хриплые, уже не похожие на человеческие всхлипы разносились по всей квартире.

Ли Шуи сидел в углу и говорил бессвязную чушь.

Весь мир обрушился.

Сколько прошло — никто не знал.

Когда за окном совсем стемнело, Ли Шуи медленно поднялся. Подошёл к Чжао Хуэю, молча встал на колени. Он ещё не знал всех деталей, но понимал: к смерти тёти он причастен.

Чжао Хуэй посмотрел на него. Взгляд был полон боли и ненависти. Лишь спустя долгое молчание он начал говорить. Рассказал всё.

После того как Ли Шуи уехал за границу, вскоре пропала Цзян Маньцин. Ли Вэньчжо искал её долго, пока не выяснил — она снова закрутила с Цинь Гуанчжи и стала его любовницей.

Ли Вэньчжо нашёл, где она теперь живёт, и пошёл к ней. Там его встретил сам Цинь Гуанчжи и публично унизил. А потом — ещё хуже. Он велел своим людям вмешаться в стройку, которую вёл Ли Вэньчжо, заявив, что там брак, и заморозил выплату.

А ведь Ли Вэньчжо не один работал. Его бригада — это десятки рабочих, которые вкалывали месяцами. Деньги нужны были на еду, на школы детям. Без выплаты — некоторые семьи просто не могли дальше жить.

Ли Вэньчжо был далеко не дурак. Он понимал, что всё это — рук дело Цинь Гуанчжи. Он пытался встретиться с ним, ходил несколько раз, но тот его не принимал. Обратился в полицию — там даже заявление не взяли. В итоге Ли Вэньчжо остался ни с чем.

У него не осталось выбора, и он повёл рабочих прямо к офису Цинь Гуанчжи. Хотел добиться справедливости, перекрыли вход, требовали выплат.

Цинь Гуанчжи ведь содержал Цзян Маньцин втайне. Его жена была из не менее влиятельной семьи. Если всё вскроется — последствия будут серьёзные.

Так что в ту ночь, когда Ли Вэньчжо возвращался домой, его затащили в переулок и забили до смерти.

Когда Ли Вэньин узнала, она едва не сошла с ума.

Она была почти на сносях, и такое потрясение едва не убило её. Врачи велели лежать и не вставать, иначе могла потерять ребёнка. Но как она могла спокойно лежать? Когда Чжао Хуэй не уследил, она одна пошла к Цзян Маньцин — хотела уговорить ту свидетельствовать против Цинь Гуанчжи.

Но у Цзян Маньцин в тот момент как раз гостил сам Цинь Гуанчжи. У входа Ли Вэньин остановили охранники, началась потасовка. Она оступилась, упала с лестницы… Кровь залила всю плитку.

В больницу её доставили срочно. Не спасли ни мать, ни ребёнка.

Ли Шуи всё это слушал, стоя на коленях.

Пальцы вцепились в пол. Он скреб его до крови — ногти треснули, но он будто не замечал. Оголённые мятые подушечки пальцев давили на паркет, пропитанный его болью.

Чжао Хуэй сидел с мёртвым взглядом, выжженным изнутри. Потом вдруг выдавил:

— Девочка… должна была быть девочка…

Ли Шуи дёрнулся всем телом. Весь рот был в крови — он разорвал губы в попытке сдержать себя. Опустил голову и повторял, снова и снова:

— Прости… прости… прости…

Если бы он тогда, в первый звонок, выслушал отца и попытался его отговорить — он бы не стал снова и снова искать Цзян Маньцин.

Если бы он ответил во второй раз — мог бы успеть, и отец остался бы жив.

Если бы он не выключил телефон, когда звонила тётя — она бы не пошла одна. С ней бы ничего не случилось.

Было столько шансов всё изменить.

Но каждый раз он делал самый неверный выбор.

Тех, кто убил его отца, его тётю… его ещё не родившуюся сестру… звали Цинь Гуанчжи, Цзян Маньцин.

И… Ли Шуи.

http://bllate.org/book/14458/1278769