Готовый перевод Yesterday was like Death / Вчерашний день был как смерть [❤️] [✅]: Глава 10

Си Цзунхэ вдруг спросил, не попадалось ли мне на глаза его кольцо. Розовое золото, тонкое, почти незаметное.

— Не в ящике с украшениями? — я стоял у раковины, мыл посуду и пытался вспомнить.

Я знал, о каком кольце идёт речь. На внутренней стороне были выгравированы инициалы — Цзян Му. Во время реабилитации, убираясь у него на столе, я его не раз замечал. А потом оно исчезло. Тихо, как исчезает всё, чему не придают значения.

Помню, как он выбирал его — специально взял нечто скромное, похожее на ту самую модель, что мелькает повсюду. Невыразительное, чтоб никто не догадался. Он носил его с другими — я замечал мельком. По телевизору тоже.

Тогда я ещё не знал, что кольцо — парное. С Цзян Му. Просто подумал: красиво смотрится. На его длинных пальцах оно выглядело уместно, почти органично. И я купил себе похожее. С глупым азартом и без лишних раздумий — несколько тысяч, как с куста.

Позже, когда долги начали врастать в повседневность, сдал его. За бесценок. Даже тысячи не вернулось.

— Нет, — сказал я.

Си Цзунхэ начал обшаривать комнату. Шум стоял такой, будто он всерьёз собрался снести дом.

— Ты его, наверное, выбросил, — я вытер руки и вышел с кухни. Без особого интереса наблюдал за спектаклем.

Он же тогда чуть ли не на физическом уровне ненавидел Цзян Му. Всё, что напоминало — выкинул. Даже машину, подаренную на день рождения, продал, и деньги, говорят, отдал в фонд. Это, как ни странно, вызывало уважение.

Он резко замер, зло посмотрел, как будто я озвучил что-то запретное.

— Не мог, — сказал он жёстко. И снова ушёл в поиски.

Я внутренне фыркнул. Вполне себе жест, насколько это вообще уместно в таких сценах.

Он перевернул весь гардероб. И, разумеется, даже не допускал мысли, что мог потерять.

Я не вмешивался. Хочет — пусть разносит. Я привык к этим его припадкам, они появлялись с завидной цикличностью.

Мы всегда делили гардеробную — вещи, обувь, аксессуары. Всё аккуратно разложено по полкам. Сейчас он вытряхивал их на пол, а я просто прикидывал, сколько потом придётся тратить времени, чтобы всё это вернуть на место.

— Это что? — он вытянул из угла ящика маленькую коробку. Ярко-красную, с золотистым логотипом. Дешёвая, крикливая, чужая в этом интерьере.

Я непроизвольно выпрямился. Не ожидал увидеть её здесь.

Прошлым летом я снимал сериал в другом городе и как-то наткнулся на уличную лавку с необработанными нефритами. Решил попробовать — выбрал камень за двести с лишним юаней. Прекрасно понимал, что вряд ли вырежу из него что-то стоящее, но это был мой первый опыт, и я хотел просто попробовать.

В итоге из этого камня вышло несколько небольших амулетов. Я собирался потом раздать их друзьям — пусть мелочь, но от души. Такой жест — ни к чему не обязывающий, но приятный. Кажется.

Тогда же выложил фото в профиль с не самой остроумной подписью, мол, не совсем уж невезучий — хоть какая-то зелень попалась. Что-то между шуткой и самооправданием.

Именно этот пост и увидел Си Цзунхэ. Учитывая, что он вообще редко появлялся в сети — максимум раз в год что-нибудь перепостит из вежливости, — его реакция стала для меня почти событием. Он даже оставил комментарий. Всего одно слово: «Неплохо». А для меня — будто отметил меня лично. Тогда это почему-то казалось важным.

Когда я вернулся домой, он специально попросил показать тот самый камень. Я удивился — не думал, что он вообще хоть как-то интересуется нефритами.

Я достал коробочку, вложил один амулет в его ладонь и неуклюже пробормотал, что вещь дешёвая, но, надеюсь, он не станет придираться. Такой полужест — не подарок даже, а скорее попытка быть на одной волне.

Он мельком глянул, спросил:

— Все в виде амулетов?

— Да, — я достал из сумки остальные коробочки. Камень был небольшой, всего пять штук вышло.

Он закрыл крышку, и, небрежно, будто мимоходом, спросил:

— Кому ещё собрался дарить?

Я начал загибать пальцы:

— Гу Ни, Сан Цин, сестре Ли…

Договорить не успел — он хмыкнул:

— Забот у тебя, смотрю, хватает.

Я давно привык к его язвительности, но каждый раз ловил себя на том, что так и не научился понимать, с чего она вдруг возникает. Или почему.

Пальцами машинально тер коробочки в сумке.

— Просто сделал несколько лишних…

Если честно, я и не думал, что он будет его носить. Потом так ни разу и не видел — ни на нём, ни где-то рядом. Подумал, выбросил. Оказалось — просто запихнул куда-то в шкаф.

А теперь, когда снова увидел, отреагировал так, будто наткнулся на что-то запретное. Вытянул амулет за красную нитку, прищурился, как на контрафакт.

— Где ты вообще взял эту дешевку?

Не успел и рта раскрыть, как он — с видом, будто это уже за гранью возможного — просто швырнул коробочку в мусорное ведро.

Звук был негромкий. Пластик по пакету. Но внутри, где-то глубже, что-то всё-таки дрогнуло. Не то чтобы больно — нет. Просто будто слегка промахнулся мимо себя.

— Чем я вообще думал, пять лет назад? — выдохнул он зло, — зачем я всё это копил?

На лице — одна досада, как будто кто-то его обманул, и этим кем-то оказался он сам.

Я молчал. Глаза сами собой остановились на мусорном баке.

Си Цзунхэ доискался в гардеробе до самого дна, ничего не нашёл, и, злой и мрачный, вышел из комнаты, толкнув меня плечом. То ли смирился, то ли просто пошёл искать дальше — уже неважно.

Наступила тишина.

Я долго и молча собирал одежду, развешивал обратно, украшения снова разложил по коробочкам. Всё на своих местах, как было. Когда закончил, прошёл, наверное, уже час.

Перед тем как выключить свет, всё же достал ту самую коробочку из мусорного мешка. Повертел в руке, ничего не решив.

За домом — большие мусорные баки. Я вышел и выбросил её вместе с прочими отходами.

Он ведь прав. Мусору и место — в мусоре.

На обратном пути столкнулся с Си Цзунхэ. Он как раз направлялся к машине — переодетый, собранный, как будто ничего и не случилось.

— Собрался куда-то? — спросил я.

Он не обернулся. Просто бросил через плечо:

— Ага.

Я смотрел, как он уезжал, и не торопился возвращаться в дом. Закурил. В темноте была видна только оранжевая точка — сигарета тлела в пальцах, как тусклый маркер собственного присутствия.

Фонарь над крыльцом давно погас, и ветер уже не тёплый. Осень. Сначала не замечаешь, но если постоять немного — пробирает до костей. Не холодно. Пусто.

— Чёрт, — вырвалось.

Я резко развернулся и пошёл назад.

Долго возился в мусорных баках, сквозь запах и брезгливость, пока, наконец, не вытащил покалеченную коробочку. Та самая. Мятая, но всё ещё узнаваемая.

Под фонарём я открыл её — тот же самый убогий, дешевый амулет.

— Ну и ладно, — пробормотал я. — Тебе не нужен — другим подарю. Желающих хватит.

С громким щелчком я захлопнул крышку коробки.

Си Цзунхэ вернулся глубокой ночью — пьяный в стельку. За рулём сидел Фэн Ань, а следом к подъезду подкатила ещё одна спортивная — в ней я разглядел Гуань Даня и, кажется, водителя.

Фэн Ань вытащил его из машины и буквально всунул мне в руки.

— Забирай. Перебрал сегодня. — Он помолчал, будто сомневался, стоит ли продолжать, но всё же добавил: — Упрямый он, как осёл. Вот разоблачит Цзян Му как следует — может, и остынет.

Фэн Ань и остальные — типичные избалованные богачи. Не сказать, чтобы меня особо жаловали. И я, в общем-то, не лез — тянуться было не к чему. Но тут у нас был консенсус: Цзян Му — дрянь.

— Ты вообще в курсе, что он собирается сниматься с этим ублюдком? — зло выдохнул Фэн Ань. — Помириться, что ли, надумал?

Он сам себе же и ответил, усмехнувшись:

— Мир? Да ни за что. Если Цзян Му ещё раз к нему сунется — я с Гуань Данем по очереди ноги ему переломаю.

Си Цзунхэ тяжело висел у меня на плече. Лицо красное, несло перегаром, он постоянно ёрзал, и мне приходилось ловить его заново. Раз за разом.

Фэн Ань, глядя куда-то мимо, пробормотал:

— Хотя… я его понимаю. Он же тогда любил Цзян Му до безумия. Кто бы что ни говорил — сам не увидит, не поверит. Такой он. Всегда был.

Влюблённый дурак. Плохой вкус, кривой взгляд — всё как полагается.

Я кивнул, поблагодарил и потащил Си Цзунхэ в комнату. Он что-то бормотал, не просыпаясь, слова сливались в бессвязный шёпот.

Я бросил его на кровать. Он отлетел к спинке и тут же скривился, будто от боли.

— Жарко… — прошептал, на ощупь расстёгивая пуговицы.

Я пошёл на кухню, набрал в полотенце холодной воды, добавил пару кубиков льда и вернулся в комнату.

— Только вышел из больницы — и уже в хлам. Слишком ты живучий. — Он меня не слышал, так что я говорил вслух всё, что думал.

— Из-за какого-то кольца. Да не я же его выбросил. Зачем тогда на меня срываться?

Я расстегнул ему рубашку и стал осторожно вытирать грудь и живот.

Кожа ровно ложилась на кости и мышцы, на ощупь — как всегда упругая и горячая.

Я машинально сжал ладонью его пресс — словно мстя за свои нервы. Не ожидал, что он, даже пьяный, поймает меня за запястье.

Я вздрогнул, попытался выдернуть руку, но не смог.

— Почему мы не вместе... — тихо выдохнул он.

Я поднял глаза. Он всё ещё спал, видимо, просто говорил сквозь сон.

Голос дрогнул, как будто он вот-вот заплачет, но, проведя рукой по его глазам, я не почувствовал ни слёз, ни влаги.

— Почему... Ты же говорил, что всегда будешь меня любить…

http://bllate.org/book/14456/1278586