Готовый перевод Butterfly Ashes / Клетка для бабочки [❤️][✅]: Глава 48. Выбор у обрыва

Этот заказчик… Просто какой-то ангел смерти с графиком. Всё у него по минутам, и всё — срочно. Теперь вот ему вдруг понадобилось, чтобы я доставил рубин лично.

Ладно. Эффект триазолама держится восемь часов. На катере — туда и обратно — я вполне успею. Главное — закрыть этот заказ, чтобы наконец сосредоточиться на двух оставшихся задачах: аккаунт Бо Ичуаня и… отец.

С этим решением я коротко кивнул, больше себе, чем ему:

— Хорошо. Уже иду.

«Бип-бип-бип——»

Я едва положил телефон Бо Ичуаня на стол, как экран мигнул — входящий вызов. Цяо Му.

Что теперь? Очередной всплеск чувств? Новый раунд липкого флирта? Он же прекрасно знает, что Ичуань теперь женат. Но всё равно не отстаёт. Психологический клещ. Навязчивая псина с трагичным взглядом. Я хмыкнул и, разумеется, проигнорировал звонок.

Но стоило мне подойти к двери, мешок для стирки с рубином был в руках, как взгляд упал на дверной глазок. Там стоял он. Цяо Му собственной персоной.

Чёрт.

Если я сейчас выйду — с мешком в руках — и он увидит… А потом, если Бо Ичуань вдруг поймёт, что камень был подменён, первым, кого он заподозрит, буду я. Прямых доказательств не нужно — одного стечения обстоятельств будет достаточно.

Я застыл, прижавшись к двери, вглядываясь в мутное стекло глазка. В надежде, что Цяо Му просто постоит и уйдёт. Но нет. Он явно уже звонил на телефон Ичуаня, не получил ответа — и теперь методично нажимал на дверной звонок. Раз за разом.

Паника вцепилась мне в горло. Ещё пару сигналов — и Бо Ичуань проснётся. Мне пришлось действовать. Я быстро повесил мешок с подменённым камнем на внутреннюю сторону двери, за ручку, чтобы можно было потом бесшумно схватить его изнутри. Затем приоткрыл створку. На миллиметр.

И увидел лицо Цяо Му.

Он сразу понял. Лицо потемнело, как будто кто-то разбил внутри лампу:

— Почему ты?

— А почему бы и нет? — лениво отозвался я, облокотившись на дверной косяк. Халат на мне был не завязан, и я позволил ткани соскользнуть с плеча, нарочно обнажая след укуса, оставленный Бо Ичуанем. — Мы же теперь женаты.

Он уставился на мою ключицу так, будто увидел там приговор. В глазах мелькнуло ошеломлённое недоверие, затем пальцы сжались в кулаки, он резко дёрнул меня за халат, вытащил из комнаты и с силой захлопнул дверь за спиной.

— Не выпендривайся, — процедил он. — Чуань-ге никогда бы не влюбился в тебя. Он женился по какой-то скрытой причине. А ты просто ради денег, не так ли? Назови цену — я заплачу. В семье Бо не место для такого, как ты. В конце концов ты всё равно станешь расходным материалом.

Я прищурился и тихо усмехнулся:

— Если мне нужны деньги, зачем мне обращаться к тебе? У меня же есть жена… упс, то есть муж, не так ли?

Слово «муж» ударило точно в цель. Уголок его рта дёрнулся, но он тут же словно вспомнил что-то и расплылся в самодовольной улыбке:

— Даже если он и даст тебе деньги, он не даст столько, сколько могу предложить я. Ты, наверное, и сам не осознаёшь, насколько сильно нуждаешься в них. Но я могу предложить тебе не только деньги. Я ещё могу устроить тебе ку…

У меня внутри что-то с глухим треском оборвалось. Я резко зажал ему рот ладонью и толкнул так сильно, что он врезался в мачту и едва не полетел за борт. Он судорожно вцепился в стойку, побледнел, дыхание сорвалось:

— Ты… ты хочешь столкнуть меня в море?

Я смотрел на него с такой яростью, что сам себе показался чужим. Хотелось заткнуть его навсегда. Он почти проболтался — собирался использовать мои медицинские данные как разменную монету. Если бы я не среагировал, даже если Бо Ичуань ничего не услышал, Дин Чэн или, хуже того, мой крёстный точно бы насторожились. Но убивать его сейчас нельзя. Это было бы глупо. И слишком шумно.

Мысль пришла холодная и чёткая.

Я резко повысил голос:

— Слушай сюда. Мне всё равно, кто ты ему — друг детства, военный медик или ещё кто-нибудь. Он теперь мой муж. Муж! И если ты продолжишь лезть ко мне со своим плаксивым бредом, то быстро превратишься в самого жалкого любовника на стороне. Ещё раз сюда припрёшься — получишь по полной.

Если он действительно намеревался меня шантажировать, то, конечно, не стал бы вопить об этом прилюдно. И всё же зрелище получилось шумным — в коридоре один за другим начали включаться ночные огни, двери приоткрывались. Люди выныривали из полусна, пытались понять, что происходит. Цяо Му побелел от злости, глаза налились влагой, и прежде чем я успел сказать хоть слово, он внезапно рванулся вперёд и схватил меня за шею.

Пальцы — тёплые, шершавые, скользнули по коже. Я отвернулся, собираясь оттолкнуть его, и в этот момент заметил его указательный палец. Что-то мелькнуло в голове, как будто знакомая деталь, но я не успел зацепиться за мысль.

Он вдруг резко оттолкнулся ногами от палубы, повис полусогнувшись за бортом и закричал во всю глотку:

— Спасите! Помогите!

Да чтоб тебя. Я бы с удовольствием отпустил его прямо сейчас — пусть бы утонул с концами, и всё тайное унёс на дно. Но соседи уже проснулись, кто-то выглянул в коридор, кто-то выскочил босиком. Пришлось схватить этого ублюдка и втащить обратно.

Он едва успел встать на ноги, как тут же со всей силы толкнул меня. Всё бы ничего, если бы не его «случайное» падение — прямо на дверь моей каюты, которую он распахнул с такой точностью, будто заранее вымерял траекторию.

А потом — как по заказу — его тело приземлилось точно на мешок с «кровью голубя».

Внутри у меня всё оборвалось. Я чуть не рухнул сам. Сердце, кажется, остановилось. Я рванулся, выдернул его из прохода, пнул мешок под кровать с таким отчаянием, будто это была граната с выдёрнутой чекой.

— Ай, Цяо-младший, извини! Прости! Я не хотел! — выпалил я, изо всех сил пытаясь изобразить смущение.

Он вырвался из моей хватки, потирая запястье, и с плохо скрытой обидой вскинул голос:

— Монитор, который Чуань-ге оставил у меня, показывает нестабильное сердцебиение. Я волновался, вот и пришёл проверить… Но не понимаю, с чего это молодая госпожа так всполошилась.

Сказал это громко, с театральным вдохом, чтобы каждый, кто выглядывал из каюты, услышал. А затем развернулся, заглянул внутрь комнаты. Его взгляд тут же нашёл пустую кровать, и выражение лица сменилось. Он мгновенно насторожился.

— Где Чуань-ге? Чуань-ге!

Он рванулся к ванной.

Я метнулся следом и встал перед ним, заслоняя проход. Дальше было нельзя.

Бо Ичуань в этот момент лежал без сознания, абсолютно голый — я уложил его в ванну, чтобы спрятать. Если Цяо Му войдёт и увидит, что с ним, — всё пропало. Абсолютно всё.

— Что за шум посреди ночи? — внезапно у двери раздался голос Бо Лунчана.

Тревога мгновенно ударила в живот, как ледяной кулак. Я машинально взглянул на его пальцы. Но не осмелился задерживать взгляд. Подняв глаза, встретился с ним глазами. За стёклами очков — мягкое, почти ласковое выражение. И оно пробрало меня до костей.

Тишина повисла между нами на одно тяжелое, вязкое мгновение. А потом в голове всплыла та деталь, что я только что заметил. Пустяк на первый взгляд. Но из этой детали выстрелила догадка. Безумная. Чертовски неправдоподобная. И вместе с тем — страшно логичная. Идеально вписывающаяся в слишком многие «совпадения».

Бо Лунчан подошёл ближе. Его взгляд остановился на двери ванной.

— Что с Ичуанем?

— Перепил, — ответил я ровно. — Я как раз собирался помочь ему помыться, но господин Цяо настаивает войти сам.

Цяо Му — уже тянулся к ручке, но я перехватил её раньше. Вдохнул. Держать себя в руках.

— Почему ты меня не пускаешь? — голос его стал острым, с ноткой агрессии. — С Чуанэ-ге что-то случилось? Уберите руку. Он не просто мой друг детства. Он — мой командир. Я обязан убедиться, что с ним всё в порядке.

— Он просто пьян, — выдохнул я, сдерживая голос. — К тому же он без одежды.

Ладони были влажные. Кожа — как пергамент. Если Бо Ичуань не успел полностью метаболизировать триазолам — по глазам это будет видно. По зрачкам. По задержке реакции. Если он сейчас откроет глаза…

— А-Ши, — мягко вмешался Бо Лунчан. — Ну пусть он проверит. Просто осмотрит. Чуаню от этого не убудет. Не стоит так ревновать.

Он говорил нежно, с улыбкой — и именно в этом была самая страшная часть. Его взгляд скользнул по моей ключице, и я, сжав зубы, поспешно запахнул халат. Но было уже поздно.

Цяо Му резко дёрнул ручку — и дверь ванной распахнулась.

Он застыл на пороге. Бо Ичуань лежал в ванне, в одних трусах. Без сознания.

Цяо Му взвизгнул — почти как ребёнок — и бросился к нему:

— Чуань-ге! Чуань-ге!

Я поспешно склонился над краем ванной. Под предлогом помочь Бо Ичуаню подняться, я безжалостно вцепился ему в волосы. Его тело дрогнуло, ресницы еле заметно вздёрнулись; увидев, что это сработало, я собрал всю решимость и врезал ему щипок под мышку. Он сморщился — и, к моему облегчению, распахнул глаза.

— Ты… что творишь?

Его взгляд медленно скользнул от Цяо Му ко мне, веки открывались и закрывались тяжело, сознание всё ещё блуждало где-то в сером тумане.

Ну конечно, такая пытка пробудила бы кого угодно — даже в состоянии полураспада. Я выдохнул, стянул полотенце и накинул его на плечи Бо Ичуаню, после чего метнул взгляд на Цяо Му — с откровенным раздражением.

— Я же сказал — он просто напился. Мне нужно помочь ему помыться. Вон отсюда.

— Но…

Зависть и злоба почти физически сочились из него, словно яд. Не давая ему шанса продолжить истерику, я повысил голос:

— Молодой господин Цяо, вы что, не наигрались? У нас с большим молодым господином — первая брачная ночь. Вы пришли сорвать нам веселье… или отобрать жениха? Он мой муж или ваш?

Цяо Му побледнел, потом посинел, вылетел из комнаты, как будто его пнули. Я ещё секунду смотрел ему вслед и едва не рассмеялся вслух — если бы не то, что внезапно почувствовал, как на плечо навалилась тяжесть.

Бо Ичуань снова опустил голову мне на плечо. Глаза были закрыты. Похоже, действие препарата всё ещё не проходило. Я понял: сегодня никуда мы уже не уйдём. Только и оставалось, что включить душ и пустить горячую воду, чтобы он мог хоть немного отмокнуть.

Прошло почти час, прежде чем в нём появилось хоть какое-то подобие жизни.

— Молодой господин? Старший молодой господин? — позвал я его вполголоса, легко похлопав по щеке, когда заметил, как дрогнули веки.

— Я… напился? — пробормотал он. Его глаза были тёмные, затуманенные, взгляд ещё не сфокусировался.

Я кивнул, чуть склонив голову:

— Это моя вина. Если бы я знал, что у старшего молодого господина такой слабый желудок на алкоголь, не стал бы приносить текилу такой крепости.

— Коктейль у тебя вышел хороший, — сказал он тихо.

Его взгляд скользнул вниз — к моей ключице.

Не коктейль. Подделка. Но я держался за неё, как за спасательный круг. Он так жадно впивался… Я провёл языком по зубам и усмехнулся:

— Если старшему молодому господину понравилось… захотите попробовать снова — просто скажите.

Он на секунду замолчал. Ответ прозвучал чуть позже, без эмоций:

— Я не настолько голоден, как тебе кажется.

Я опешил. Лишь спустя несколько секунд до меня дошло — да чтоб меня… Я ведь совсем не это имел в виду.

Да тут хоть в Индийский океан сигани — не отмоешься. Сгорел по всем статьям.

Я молча перетащил Бо Ичуаня на кровать, выключил свет и ушёл в ванную. Закурил. Дым впитался в лёгкие вместе с раздражением. Пока тлела сигарета, я набирал сообщение для работодателя:

“Сорвалось. Внезапная ситуация, я не виноват.”

Ответ пришёл быстро:

“До рассвета ещё далеко. У тебя есть шанс уйти.”

Я сильнее сжал сигарету, почти до фильтра. Первоначальный план был прост: сделать дело быстро, чисто — и исчезнуть. Возвращение должно было быть незаметным. Всё по схеме. Но теперь… я не мог просто уйти от Бо Ичуаня. Не мог и сам не понимал — почему.

В голове роились обрывки воспоминаний. То, что я тщательно закапывал, не умирало. Лезло обратно — сквозь дым, сквозь воду, сквозь кожу.

Я уже мысленно искал, как бы выпросить у работодателя отсрочку, когда на экране часов всплыло новое сообщение:

“Что случилось? Ты чего медлишь?”

Я подумал пару секунд. Потом набрал:

“Можно ли провести передачу где-то в море, ближе к точке? Мне нужно вернуться. Есть дела. Какая разница, где передать — главное, чтобы «голубиная кровь» оказалась у тебя, верно?”

“А ты не боишься, что Бо Ичуань заметит подмену? Ради чего тебе рисковать и возвращаться?”

“Тогда дай мне ещё два дня. Дождусь, пока круиз вернётся в Фэйлань, и приду к тебе. Обещаю — своей жизнью клянусь — рубин будет у тебя!”

Я не выдержал и сорвался.

“Если ты настолько не доверяешь моим способностям — делай что хочешь. Но обещаю: тронешь хоть пальцем кого-то из моих людей — рубина тебе не видать. Либо даёшь мне два дня и получаешь камень целым и невредимым, либо рвёмся оба в клочья, и ты остаёшься ни с чем. Выбирай сам.”

Через несколько секунд пришел ответ:

“Я хочу знать, что именно ты собираешься делать эти два дня. И помни: правда это или ложь — я всё равно увижу и услышу через эти часы.”

Смотря на сообщение работодателя, я почувствовал, как тупая боль в голове стала сильнее. Тот самый глухой, грызущий гвоздь прямо между бровями. Задание, которое мне дал крёстный, нельзя было раскрывать ни под каким предлогом. Оно должно было быть выполнено после сделки с камнем. Работодатель не имел права даже подозревать о его существовании.

Но то, что сейчас передо мной… Это не из тех секретов. Это — вполне можно сказать.

Я выпустил струю дыма и написал:

“Не буду скрывать. В детстве я какое-то время жил в доме Бо. Бо Ичуань тогда присматривал за мной. Сейчас чувствую, что с Бо Лунчаном что-то нечисто… и хочу помочь. Можно сказать, отплатить за старое.”

Ответ пришёл быстро:

“Разве ты раньше не говорил, что ненавидишь его?”

Вот же ублюдок. Знал же, что скажи я правду — он всё равно не поверит. Вечно нужно доказательство. Вечно надо играть в «кому ты врёшь».

Я набрал несколько слов, сразу стёр. Потом снова начал печатать, сжав зубы:

“Чёрт, я говорил про Бо Лунчана. А Бо Ичуаня я… я чуть ли не обожаю. Куда уж там ненавидеть. Хоть верь, хоть нет. Выбирай: А или Б?”

Ответ задержался всего на несколько секунд:

“А."

Я выдохнул. Будто в груди наконец-то опустился тот самый камень, который весь вечер давил на дыхание.

Когда я вернулся в спальню, там было почти совсем темно. Бо Ичуань лежал на спине, дыхание было ровным, глубоким. Он полностью погрузился в сон.

Я чувствовал себя каким-то подлым любовником, крадущимся обратно в постель жены после ночного вояжа. Осторожно забрался под одеяло, стараясь не пошевелить ни простыню, ни воздух вокруг.

Я только начал закрывать глаза, как вдруг рядом раздалось глухое, невнятное бормотание.

Ни слов, ни смысла. Просто глухой звук.

Что за… Он что, разговаривает во сне?

Я не удержался, наклонился ближе, пытаясь расслышать, что ему снится. И тут меня внезапно стянуло — его рука обвила мою талию, затягивая в свой тёплый изгиб. Его нос скользнул по моему уху, едва-едва коснувшись кожи, и меня будто электричеством прошило — дрожь побежала от сердца к самым кончикам пальцев.

Что же ему там снится… Тия?

Я вспомнил, каким он был сегодня после выпивки — ранимым; и от этого воспоминания в груди снова защипало. Я перевернулся, отвернувшись от него: не хотелось во время его сновидений ещё и заменять ему Тию.

Но стоило мне повернуться, как его рука, охватывающая мою талию, вдруг потянула сильнее — и он прижал меня к себе полностью. Горячее дыхание коснулось моего уха, грудь его легла на мою спину, и я отчётливо услышал, как бешено гулко гремит его сердце — тяжёлые удары, будто эхом отдающиеся в моей собственной груди.

Чёрт… что же ему там снится?

Неужели — он и Тия… в таком виде?

От одной этой мысли воздух, которым я вдохнул, стал будто горьким и кислым. Я судорожно втянул воздух, заставил себя успокоиться и свернулся плотнее, уходя чуть в сторону.

Но он, похоже, и во сне не думал лежать спокойно. Прижался ещё плотнее, снова затянул меня в объятия — его губы коснулись задней стороны моей шеи. Тёплый, влажный поток дыхания, следуя за ритмом его грудной клетки, раз за разом вливался в мою выемку под затылком.

У меня ноги подкашивались — я едва сдержался, чтобы не вскочить. В конце концов я решил встать и пойти в ванную, чтобы… разобраться. Но стоило мне чуть шевельнуться, как он стянул меня ещё сильнее — и кончик его напряжённого, жаркого бедствия упёрся мне прямо в крестец.

Меня будто током ударило — тело застыло.

http://bllate.org/book/14417/1274579