Готовый перевод Butterfly Ashes / Клетка для бабочки [❤️][✅]: Глава 49. Настоящая сцена

Чтобы не разбудить его, я осторожно вытянул руку вниз и попытался разжать его пальцы. Но стоило мне высвободиться, как он тут же снова сомкнул объятия, прижав меня крепче прежнего. Наши наручные часы столкнулись — раздался отчётливый щелчок. И даже после этого он не проснулся: наоборот, снова прижался, вновь коснувшись губами моего уха.

Раньше, когда я занимался с кем-то сексом, я никогда не позволял никому трогать мои уши. Но Бо Ичуаню… если он касается — пусть касается. Он так прошил меня этим движением, что позвоночник стал будто жидким.

Я, прикусив губу, старался лежать неподвижно, но он становился всё бесстыднее: навалился на меня сзади, придавив к матрасу. Его таз тяжело прижался к моему копчику — меня дёрнуло. Я сработал чистым рефлексом: перехватил его и резко оттолкнул — слишком резко. Бо Ичуань перевернулся через край и с глухим шорохом скатился с кровати.

Услышав глухой удар я едва не умер от ужаса. Я вскочил и кинулся поднимать его. То ли действие препарата не прошло, то ли Бо Ичуань и правда провалился в слишком глубокий сон — но даже после такого он не проснулся. Я аккуратно прощупал затылок, спину, и, убедившись, что он цел, дотащил его обратно на кровать.

Похоже, мой пинок, хоть и не разбудил его, зато разорвал его сон; оставшуюся ночь он лежал смирно, как мёртвый, ни разу не пошевелившись. Под утро я всё-таки задремал — и не знаю, сколько проспал. Но, едва открыв глаза, почувствовал: в паху всё липкое, словно это мой первый ночной оргазм.

Осторожно освободившись из его объятий, я ускользнул в ванную и принял душ. Где-то на середине процесс прервал вибрирующий сигнал часов. Я вспомнил своё ночное поведение — и сердце у меня неприятно ёкнуло. Открыв сообщение, я, разумеется, увидел то, чего боялся:

«Обманываешь меня? Раз уж для тебя Бо Ичуань — благодетель, ценишь его так сильно, то стал бы ты кидать его посреди ночи на пол? Тянешь время. Ради чего?»

«Если вру — пусть буду псом», — отбил я. — «Это случайность. Я же сказал — дай мне два дня. Значит, два дня. Отдам долг — и приду. Перестань давить, я не у тебя в рабстве».

Я вышел из душа, обмотавшись полотенцем. Бо Ичуань уже проснулся — сидел на кровати, мрачный, с растрёпанными волосами. Увидев меня, он скользнул взглядом по собственному обнажённому торсу, потом по мне — и, прищурившись, проворчал:

— Ты даже трусы на меня не надел. Голым спать оставил, да?

Голос у него был жёсткий, будто с наждаком.

Я фыркнул и взял приготовленную с вечера одежду.

— Голый сон, между прочим, улучшает качество отдыха. Я вообще всегда так сплю. В шмотках как-то… душно.

Он ничего не ответил. Я уже потянулся к одеялу, чтобы его прикрыть, но он резко прижал его к себе. Всё сразу стало ясно — вот откуда это утреннее раздражение.

Бо Ичуань опустил ресницы, глянул на меня снизу вверх. В глубине его взгляда — тлеющая тяжесть, почти злоба. Лишь спустя несколько секунд он глухо произнёс:

— Не надо. Отвернись.

Он хотел… облегчить себя сам.

Что ж…

Без всяких лишних взглядов прошёл к шкафу, накинул халат и направился к мини-бару — сварить ему кофе. Позади уже слышалось лёгкое шуршание ткани и его дыхание: частое, неровное.

Сердце тут же сорвалось с места.

Я украдкой бросил взгляд — через отражение в стекле балконной двери. Его спина — голая, ровная, слегка вздрагивающая от каждого движения. Одеяло сползло до бёдер, прикрыв только то, что нужно, чтобы всё остальное выглядело ещё неприличнее.

И тут я наткнулся на его взгляд. Он смотрел прямо на меня — через то же самое отражение.

Меня будто окатило ледяной водой. Рука дрогнула, чашка едва не выскользнула из пальцев. Я резко отвернулся, сделав вид, будто весь в кофе, только в кофе, и ничего, кроме кофе, сейчас не существует.

Лишь когда за спиной шум стих и его дыхание стало ровнее, я позволил себе повернуться.

Воздух пропитался резким, плотным запахом спермы — таким насыщенным, будто его можно было потрогать. Он вязко висел в комнате, сжимал горло. Услышав, как он негромко позвал меня я сразу рванул в ванную, взял полотенце, одежду и, присев у кровати, принялся приводить его в порядок.

В полумраке рассвета, натягивая на него бельё и брюки, я никак не мог согнать жар с ушей. Формально у нас с ним фиктивный брак — для отвода глаз. Но если не считать одной последней черты… мы живём как настоящие супруги.

На секунду мне даже захотелось спросить — а вдруг он не против, если я… помогу по-настоящему. До конца. Разрядить его и заодно избавить от девственности это его двадцатидевятилетнее тело.

Но мысль едва родилась — тут же и сдохла. Сказать такое вслух у меня бы не хватило ни храбрости, ни самоиронии. Да что уж — я понял ещё в Малакке: Бо Ичуань и в постели, и вне её одинаковый. Властный. Жёсткий. Всегда сверху.

Просить его быть снизу — чистейший суицидальный рефлекс.

И вот от осознания, что мне, похоже, до конца жизни не достанется он сверху, накатило что-то вроде… тупой тоски. Я невольно вздохнул.

— С чего это ты вздыхаешь? — его голос всплыл будто из ниоткуда, прямо в разгар моих блуждающих мыслей. — Надоело меня обслуживать?

Я вздрогнул, очнулся, торопливо покачал головой:

— Нет, ты что… — натягивая на него последнее, вскинул глаза и натянуто усмехнулся. — Я просто… восхищаюсь. С таким размером любой почувствует себя бледной тенью.

Он смотрел на меня сверху вниз, как всегда. Взгляд — холодный, отстранённый, с той самой неясной тенью, от которой хочется закрыться руками. Его глаза скользнули вниз — и остановились на моих губах.

И я сразу вспомнил. Как в ту ночь когда он трахал мой рот, тогда — я не мог проглотить весь его объем. Когда он упёрся в горло…

Жар бросился в лицо. Я резко вскочил и, как подстрелянный, накинул на него халат.

После того как помог ему умыться и почистить зубы, я заварил кофе. Он сидел на краю кровати, уставившись в телефон. Я машинально подошёл ближе, и взгляд сам скользнул на экран: карта маршрута круизного лайнера. Судя по отметке, мы уже приближались к порту Куала-Лумпура.

И только тогда я вспомнил — он ведь упоминал вчера, что вечером у нас свадьба. В его личной резиденции, в Куала-Лумпуре. Странное чувство шевельнулось внутри. Что-то вроде лёгкого волнения. Или, хуже того, предвкушения. Будто я и правда жених.

Он заметил мой взгляд и бросил косой взгляд в мою сторону:

— Чего уставился?

— Любопытно просто, — отозвался я рассеянно, будто мимоходом глянул на экран. И тут же добавил: — Кстати, у меня до сих пор нет твоего номера. Обменяемся?

Хотя, возможно, он мне и не пригодится. Пусть будет. На память.

— Дай телефон, я тебе наберу.

Я протянул ему свой. Когда на экране всплыл его номер, я застыл на секунду — он не изменился. Всё тот же.

Я сохранил его в пустую телефонную книгу и тут же добавил в WeChat. На душе стало странно тепло.

У него в профиле — фотография моря. Неясно, где это. Ни названия, ни подписи. Лента пуста. Видимо, пока он служил, пользоваться телефоном было нельзя. Да и зная его… даже если бы и можно — вряд ли бы он стал делиться чем-то личным.

Раздался звонок в дверь. Я открыл — дядюшка Цзи принёс завтрак.

Я вынес еду на балкон, расставил всё на столике, подвёл его и сел напротив. Только тогда обратил внимание на поднос: кая-тост и фишболы с лапшой в рыбном бульоне. Меня тут же накрыло волной голода — я принялся уплетать еду с тем аппетитом, который накатывает после бессонной ночи и неуместных мыслей.

Только подняв глаза, понял, что он к еде даже не прикоснулся. Просто сидел и смотрел.

Я поспешно слизнул крошки с губ, попытался вернуть себе контроль и натянуто усмехнулся:

— Господин, а вы что — решили поститься?

Он скользнул взглядом по моей тарелке:

— То, что я хотел съесть, ты уже съел. Что мне теперь есть?

— А, — промямлил я.

Так это его порция? Я с виноватым видом посмотрел на растрёпанную лапшу, которую уже успел изрядно расковырять, и молча подвинул к нему остатки кая-тоста.

Только когда он наконец взялся за палочки, сердце моё чуть отпустило.

Он ел, как всегда — молча. Морской ветер мягко гладил лицо. Сидеть вот так с ним, друг напротив друга, есть на балконе — казалось почти… романтичным. Или во всяком случае, безопасным. Я не хотел рушить эту иллюзию. Но спросить всё же нужно было.

— Господин.

— М-м?

Я втянул в рот порцию лапши, стараясь звучать рассеянно, как будто это просто праздное наблюдение:

— А раньше ваш отец случайно не был хирургом?

Его рука с палочками на мгновение замерла:

— Нет. А почему ты спрашиваешь?

— Просто так, — пробормотал я с набитым ртом. — У него на внутренней стороне указательного пальца — такая же мозоль, как у Цяо-шао. У моего дяди был друг-хирург, у всех хирургов там мозоль — от того, как держат скальпель. Если ваш отец не врач, то откуда она?

Он замолчал. Я украдкой глянул на него и заметил: он смотрит на меня. Взгляд — странный. Будто с проблеском света в глубине. Уголки губ чуть дрогнули, и в лице появилось что-то… похожее на удовольствие.

Чего он радуется-то?

Я поспешно проглотил лапшу. Сердце гулко ударило в грудную клетку. Я уже собирался заговорить, но он опередил меня:

— Пять лет назад, во время отпуска, я вернулся в поместье Бо. Уже тогда во мне начали шевелиться сомнения: тот человек, который теперь называет себя моим отцом, вовсе не тот, кто был моим настоящим отцом. Потому что я знал — когда я сбежал из дома десять лет назад, мой отец уже был в тяжёлом состоянии. Никто лучше меня не знал, насколько тяжёлом.

Я замер и поднял на него взгляд. На миг мне показалось, что он говорит сейчас не с «А-Ши», а с «Бо Чжихо». Сердце неприятно дёрнулось.

— Г… господин… о чём ты вообще говоришь?.. Я не понимаю. Ты сказал, что старший господин — не твой настоящий отец… В каком смысле? Он что, самозванец? Но если кто-то притворяется в собственной семье, это же сразу вскроется, разве нет?

— Я подозреваю, что теперешний «отец» — на самом деле мой дядя. Младший брат-близнец моего настоящего отца, — спокойно ответил Бо Ичуань и сделал глоток кофе.

— Не может быть… — протянул я с притворным изумлением. — Даже у близнецов всегда есть хоть какие-то отличия. Хотя бы та же мозоль на пальце — неужели по таким мелочам нельзя раскрыть обман?

— Это всего лишь мозоль. Не родимое пятно и не отпечаток пальца. Не биологическая константа. Разве это доказательство? — парировал он.

Мне нечего было возразить. И правда — такую мозоль можно заработать не только скальпелем, но и ручкой, резцом, чем угодно. Это не уникальная метка.

— Я пытался найти доказательства, — продолжил он. — Но они жили вместе с детства. Он знает его привычки, мимику, походку — всё. Для него скопировать образ не составляет труда. А у однояйцевых близнецов ДНК полностью совпадает. Тест на отцовство ничего не покажет. Отпечатки пальцев? Он стёр их намеренно. Подушечки сейчас абсолютно гладкие. У меня нет ни одного способа доказать, что он не мой отец… Разве что — найти тело настоящего.

Меня словно окатило холодом.

— Когда пришло известие о «смерти» дяди, я был в армии. Тогда говорили, что он утонул во время морской рыбалки. Якобы тело утащили акулы — спасатели ничего не нашли. Но на лодке остались его личные вещи и документы, так что личность погибшего официально подтвердили. Когда я добрался домой, всё уже было кончено. Я успел только на похороны.

И всё встало на свои места.

Если это правда — если хозяин, которого мы знаем как Бо Лунчана, на самом деле Бо Луншэн — тогда многое объясняется. Например, его недавняя попытка сорвать брак Бо Ичуаня с дочерью Па Куна. Даже ценой потери такого влиятельного политического союзника.

У него был собственный интерес.

Тигрица может быть яростной, но даже она не тронет собственного детёныша. А если Бо Ичуань ему вовсе не сын?

Но даже если всё так — чтобы один из близнецов полностью занял место другого, особенно в семье вроде Бо, с её фракциями, внутренними дрязгами и делёжкой империи… Это не делается с наскока. Это не импровизация. Здесь нужна долгая, филигранная подготовка.

Смерть моего отца тогда… такая внезапная. Такая туманная. Не она ли стала частью этой схемы?

Разобраться, кто на самом деле его отец, Бо Ичуаню будет непросто. Он ведь не может просто так взять и схватить старшего господина, прижать его к стенке и устроить допрос — улик-то нет.

А вот для меня это не проблема. После ZOO меня уже ничем не удивишь. Подставы, интриги, двойная игра — это моё.

Хочешь сыграть спектакль? Прекрасно. Я поставлю тебе весь репертуар.

Я как раз обдумывал, как это можно обернуть, когда почувствовал лёгкий удар ноги под столом. Он пнул меня.

— Так что, — сказал он сухо, — никаких больше туманных намёков. И тем более — никаких лишних чувств к этому человеку.

Я очнулся, криво усмехнулся:

— А с чего бы? Я же теперь замужем за господином. С какой стати мне лезть к хозяину?

— Правда? Тогда объясни, откуда в ванной четки, которые тебе кто-то подарил? — усмехнулся он, холодно.

Ах. Верно. Те самые чётки, что вчера всучил мне Бо Лунчан.

Чёрт. Опять попался.

— Я просто подумал, может, они дорогие… — начал я, — вот и взял. Вдруг получится выручить немного денег…

— Смотрю, тебя только в клетке можно удержать, — тихо сказал он и поставил чашку на стол.

Это было на него не похоже. Не в его манере — отпускать такие фразы вслух. Меня охватило странное чувство. Лёгкое беспокойство, почти тревога, как дрожь по воде от невидимого касания.

Я машинально взглянул на Бо Ичуаня, но его лицо оставалось абсолютно спокойным. Как будто он и правда просто сказал это — без подтекста, без второго дна. Просто слова, обронённые мимоходом.

И всё же что-то внутри царапнуло.

Внезапно воздух прорезал низкий, протяжный гудок — лайнер подал сигнал. Влажный морской ветер коснулся щёк, пахнул солью и железом. Я обернулся — и впереди, в блеклом свете, уже вырисовывался берег. В небе взвились чайки, а вдалеке, сквозь сизый дождевой туман, угадывались тонкие очертания башен-близнецов «Петронас»*.

Мы почти у столицы Борнео.

Куала-Лумпур встречал нас молча.

Примечание переводчика:

Башни-близнецы Петронас — это действительно существующие здания в Куала-Лумпуре, столице Малайзии (Борнео — это художественная вольность автора). С 1998 по 2004 год они считались самыми высокими в мире — 452 метра, 88 этажей, соединены двухэтажным мостом на высоте 170 метров. Сегодня это один из главных символов города, как Эйфелева башня в Париже или Бурдж-Халифа в Дубае.

(Фото взято с Weibo: какой-то сердобольный читатель выложил снимок обложки этой книги на фоне башен Петронас.)

http://bllate.org/book/14417/1274580