Готовый перевод Butterfly Ashes / Клетка для бабочки [❤️][✅]: Глава 39. Огонь Гуаньинь

Я опешил. Совсем не ожидал услышать, как Бо Ичуань произносит слово «выебал». Ладно бы сказал «трахнул» — терпимо для него. Но это?..

Похоже, я и правда довёл его до точки кипения.

Но, как бы им ни трясло от злости, он ведь не пьян, не под кайфом — в полном сознании. Как он вообще может лечь с геем, с мусором вроде меня? Это будет уже не Бо Ичуань. Это будет кто-то другой.

Я усмехнулся:

— Ну так давай. Попробуй. Посмотрим, кто из вас с отцом круче. Заодно и для Тии разведку проведёшь. А если не знаешь, с чего начать, я тебя сам научу — бесплатно. Обещаю, через пару уроков ты из цыплёнка превратишься в настоящего дракона. Твоя Тия с кровати потом не встанет…

Договорить не успел — его ладонь резко легла мне на рот, глуша последние слова.

— Ты… — выдохнул он зло. — Ты просто мусор.

Голос у него дрожал от злости, скрежетал, как будто он сдерживал нечто жгучее.

Я на миг замер. Эта интонация… я уже слышал её. Тогда, в ту ночь у гроба. Но он ведь до сих пор не знает, что видел тогда не то, что думал.

А я так и не смог ему объясниться. Да и вряд ли уже смогу.

Я хрипло усмехнулся, высунул язык и провёл по его ладони — намеренно, чтобы он отдёрнул руку. Но он не отдёрнул. Наоборот, прижал ещё сильнее.

Я не сомневался — будь его воля, он бы сейчас меня убил.

Жаль, пока что я ему нужен, как прикрытие, иначе он бы давно со мной расправился. Мысль об этом лишь подогрела во мне желание поиграть.

Я подался к нему — и тут же коснулся его горячей, напряжённой кожи. Он вздрогнул, ослабил хватку, убрал ладонь с моего рта и вцепился в мое запястье.

Я распахнул пальцы, провёл рукой — оказалось, дотронулся до его живота. Под пальцами чётко ощутил плотную стену пресса, кубик к кубику. Хоть и не видел, но даже по касанию ясно: тело — совершенство, заряженное сексуальностью до предела.

Чёрт побери, Бо Ичуань — это просто проклятое искушение: с лицом монаха и телом, созданным для греха.

В голове всплыла та штука, которую я краем глаза увидел в ванной. Тут же вспыхнул. Раз уж тронул — поздно отступать. Максимум — врежет мне посильнее.

Я шаловливо провёл рукой по его животу ещё пару раз. Он сжал моё запястье сильнее, так что кость заболела. Но, что удивительно — не оттолкнул.

Я сглотнул всухую и, осмелев, повел ладонь ниде к его паху. Бо Ичуань глухо застонал.

Мои пальцы коснулись горячего, напряжённого члена. Эта штука была горячая как печка и в полной боевой готовности! В голове щёлкнуло — всё встало на свои места.

Этот человек, внешне ледяной и неприступный, на деле, похоже, был… очень голоден.

В конце концов, он — обычный, здоровый мужчина, с телом, полным жизни. Провёл десять лет в армии, где дисциплина не позволяет ни малейших вольностей — даже фильмы для взрослых под запретом.

В его сердце давно сидит Тия, но романов не было, характер не из тех, кто пойдёт к девушкам за деньги. Вариантов немного — разве что сам себе помощник. А теперь, вернувшись в поместье Бо, он каждый день видит объект своих чувств, но не может даже прикоснуться. Только смотреть издалека.

Неудивительно, что вся его сдержанность уже трещит по швам. Для него сейчас неважно, мужчина я или женщина — лишь катализатор. Просто он девственник, который слишком долго копил.

Такой верный, такой замкнутый, живёт, будто аскет. А я? Стоит только почувствовать тяжесть в груди — и сразу лезу к людям и разряжаюсь. Наверное, мне было куда легче, чем ему, все эти годы.

— Молодой господин, — тихо сказал я, смягчив голос. — А когда ты в последний раз… сам?

Он тяжело вдохнул. Глухо ответил:

— В прошлом году.

Ну да, это серьёзно. Немудрено, что так сорвало.

Я слегка улыбнулся:

— Хочешь, помогу? Всё равно ведь не видишь. Представь, что я — Тия. А?

Он замолчал н несколько секунд. Затем:

— Представить, что ты — Тия?

— Угу. — Я склонился ближе и сильнее сдал пальцы на его члене.

Бо Ичуань снова глухо застонал, его ладонь на моей шее ослабла. Я осторожно повернулся на бок, придвинулся ближе и начал двигать рукой медленно и аккуратно — боясь причинить ему боль.

Раньше, в постели, я всегда только брал — никаких прелюдий с моей стороны, только кайф и штаны на бегу. Даже с собой я был груб и нетерпелив. Но сейчас, с Бо Ичуанем, я боялся сделать неловко, потому старался быть нежным.

Не успел я как следует начать, как его рука снова сжала моё запястье — и в следующий момент он оказался сверху.

— Хорошо, я представлю, что ты — Тия, — выдохнул он прерывисто, и тут же прижал мою шею. В следующую секунду — горячие, обжигающие губы накрыли мои.

— Ммф!

Он без предупреждения разжал мне рот, вцепился в язык и начал яростно его терзать. По спине прошёл разряд — я дёрнулся всем телом, но он держал меня крепко, почти в захвате.

Как и в тот раз, когда его накачали, поцелуй быстро затуманил мне голову. Я не мог дышать, голова закружилась. Эта беспомощность, ощущение полного подчинения, вызывали во мне паническую реакцию. Я попытался вывернуться, упёрся локтем ему в подбородок и оттолкнул.

— Что такое? — прохрипел он, сглатывая. — Разве не ты сам предлагал сыграть Тию и помочь мне?

Я тяжело задышал, приходя в себя. Сквозь мутное зрение в темноте едва различал его силуэт. Дело было не в том, что он мужчина. Чёрт, с позиции гея — Бо Ичуань был слишком… чертовски «первый номер», чертовски актив.

Я мог бы смириться с ролью заменителя, угождать ему. Но быть снизу, быть пассивом — нет.

В детстве я видел, как отец склонялся перед другим, как страдал, теряя себя. Слишком много людей пытались сделать меня нижним, многие пытались сделать это силой. Если бы я не умел драться, меня бы давно уничтожили.

Этот страх — он уже врос в меня и стал частью. Не отдать себя — это моя последняя граница. Даже для Бо Ичуаня я не мог ее пересечь.

Но раз уж я его завёл, а спустить с небес забыл, совесть не позволяла просто так бросить. Я усмехнулся:

— Могу рукой, даже ртом. Но зачем ты меня прижал? Правда хочешь меня трахнуть?

— А кто сказал, что я хочу трахнуть именно тебя? — снова сжал мне шею. Его голос — хриплый, холодный. — Это ты сам хотел попробовать, кто из нас с отцом круче. Сам вызвался стать Тией, и научить меня всему. А теперь извиваешься и ноешь.

С этими словами он резко втиснул колено между моих ног и скомандовал:

— Раздвинь ноги.

Я подскочил от неожиданности. Инстинктивно ударил коленом, но его пресс был, как каменная стена: удар просто рассеялся. Он, как ни в чём не бывало, поймал меня за лодыжки и силой развёл ноги.

Никогда прежде меня вот так не раскладывали, как варёную креветку. Всё тело напряглось. Нерешительно усмехнулся:

— Молодой господин, тут ведь ни смазки, ни защиты… Я, конечно, не новичок, но с твоим калибром и без подготовки — это же убийство. Будет больно. Ещё немного — и я заору.

— Ну так ори. — Бо Ичуань проговорил это по слогам. — Мы только что поженились. Всё по закону. Даже если услышат — и что?

Я замер. Голос его в темноте звучал странно. Спокойствие с привкусом безумия. В какой-то момент мне показалось, что это не Бо Ичуань. Или, по крайней мере, не тот, которого я знал.

Но тут же мне стало ясно — он просто восстанавливает своё достоинство. После того, как я устроил весь этот цирк, и всерьёз подорвал его авторитет. Лицо майора улетело в Малаккский пролив, и он просто обязан взять реванш, иначе я окончательно превращу его в предмет насмешек, в неопытного цыплёнка. А он не из тех, кто позволит собой играть.

Если я продолжу дразнить — кто знает, может, он и правда сорвётся и возьмет меня по-настоящему. Так что я тут же пошёл на попятную, скользнул обратно и затараторил, сдаваясь:

— Ладно, ладно, виноват! Я был не прав, хорошо? У Тии с моим телом — вообще ничего общего. У неё всё по-женски, у меня ничего такого нет, так что если ты и сделаешь это, никакого опыта не получишь.

Он тяжело дышал, опираясь на меня, но не двигался. Я почти уверен — мои слова были как ведро ледяной воды. Реальность вернулась. Даже если он закроет глаза и представит себе Тию, всё равно… не то тело, не та анатомия. И всё же, возбуждение никуда не делось — его жгло, он завис в этой точке между возможностью и невозможностью.

А это, как известно, — хуже всего.

Я тихо подул ему в лицо и ласково зашептал:

— Слушай, а рот — он ведь у всех одинаковый. Я могу тебе помочь… по-другому. Хочешь?

Пальцы на моей шее сжались чуть крепче.

— Поцелуй, кстати, тебе ведь понравился, да? — продолжил я, едва слышно. — У меня ведь мягкие губы… правда?

Внезапно он дернул меня вверх, так что я оказался в воздухе, и приземлился на его грудь. Теперь уже я лежал на нем, наши лица были на одном уровне и глядя прямо в мои глаза он сказал:

— Начинай.

И в следующую секунду направил мою голову к своему паху. Подбородок ударился о его напряженный член и я вдруг растерялся.

Я никогда никого не ублажал таким образом. И пока я пытался сообразить с чего начать, его член уже скользил по моим губам. Я невольно отстранился и с сомнением посмотрел на эту штуку: огромный, с вздувшимися венами, этот агрегат просто порвет мне губы, если я возьму его в рот.

На головке уже выступила капля жидкости, я наклонился и осторожно слизал ее. В ту же секунду он застонал, схватил меня за волосы и прохрипел:

— Открой рот.

Я открыл.

…

Когда всё закончилось, моё лицо было всё в следах его страсти — и не только лицо. Большую часть пришлось проглотить. Я еле добрёл до ванной, чтобы помыться, и про себя поклялся: больше я ему этого делать не буду. Никогда.

Хотя, честно говоря, быть первым, кто его “раскрыл”, — дало мне определённое удовлетворение.

Я стоял под душем, смывая с себя остатки Бо Ичуаня, и вспоминал, как он тяжело дышал в темноте.

В тот момент когда он не выдержал моих неумелых ласк, стащил меня с кровати, поставил на колени и стал двигаться сам… Что он чувствовал?

Что он чувствовал когда полностью заполнил мой рот, когда смотрел сверху как я задыхаясь, пытаюсь принять его в горло? Мои глаза заволокло слезами, сам я не видел ничего.

Какое у него тогда было лицо?… Что было в его глазах в тот момент? Стала ли его родинка на лбу ещё краснее? Растаял ли лёд в его чертах, растёкся ли по ним жар желания?

Я почти не удержался — руки уже скользнули ниже, хотел было довести себя… как вдруг из комнаты раздался его голос:

— А-Ши, принеси воды.

Только тут я вспомнил, что не успел его обмыть после всего. Вытерся, набрал в таз воды.

Когда включил свет, увидел Бо Ичуаня сидящим на краю кровати — спина прямая, лицо спокойное. Если бы не тяжёлый, мускусный запах в воздухе и скомканные салфетки на полу, я бы мог подумать, что всё, что произошло, было всего лишь сном.

— Вытри меня и принеси чистое бельё, — бросил он, опуская взгляд. Взгляд, от которого по коже бежал холодок.

Мне, возможно, показалось… но с того момента, как мы получили свидетельство о браке, Бо Ичуань стал отдавать приказы куда увереннее. Говорит об этом — будто само собой разумеется. И будь я не в курсе, что его сердце уже занято, мог бы подумать, что он и вправду пытается меня соблазнить.

Я сжато кивнул, опустился перед ним на колени с тазом воды и начал его обтирать.

Хотя накануне уже всё видел, после того как довелось лично ощутить, во что превращается эта дремлющая «тварь», когда просыпается… впечатления были совсем другие. Заменив ему бельё, я ощутил, как уши горят. Без сомнений — покраснел как пацан.

Если кто и мог воскресить моё давно закопанное чувство стыда, так это только он.

http://bllate.org/book/14417/1274570