Готовый перевод Butterfly Ashes / Клетка для бабочки [❤️][✅]: Глава 36. Свадебное превосходство

Я не знал, что и думать. С какой стати Бо Ичуань задаёт такие безумные вопросы? Я растерялся, не знал, что ответить.

Но он не дал мне времени на раздумья:

— Я имею в виду: кто привлекательнее — я или мой отец?

Я уставился на него.

Это я оглох? Или он всерьёз?

— Господин Бо… зачем вы вообще спрашиваете такое?

Он промолчал. В глазах — ничего, ни вспышки, ни колебания. Только холодный приказ:

— Не задавай лишних вопросов. Просто скажи правду. И не вздумай врать.

У меня в голове всё перепуталось.

А что, если его «оптимальный выбор» не имеет ничего общего с выгодой? Что, если у него — чувства?

И если объект этих чувств как-то связан с Бо Лунчаном?.. Кроме меня, кто остаётся? Вторая или третья наложница?

Вторая… надменная госпожа, мать Бо Сючэня? Нет. Это точно не в его вкусе.

Тогда остаётся Третья. Тётушка Тия.

Картина всплыла сама собой. Эффектная, опасная. Слишком красивая, чтобы быть незаметной. Вдова Бо Луншэна. Возраст — где-то за тридцать. Трансгендер, но для обычного, даже яро гетеросексуального взгляда — более чем женщина. Она могла бы затмить участниц «Мисс Азия», и никто бы не возразил.

Ослепительная, зрелая, мягко обволакивающая…

Для человека вроде Бо Ичуаня, у которого до сих пор — насколько мне известно — не было настоящей близости, это ведь идеальный вариант. Без слома себя. Без необходимости перешагивать черту гетеросексуальности.

У меня внутри что-то начало тупо болеть. Как будто сердце взяли в ладонь и сжали.

Я не хотел верить в эту догадку.

Натянуто улыбнулся:

— Я… Господин Бо, я ведь гей. Не женщина. Меня спрашивать — не лучшая идея.

Он продолжал смотреть, не мигая. Потом медленно сказал — с отчётливой осторожностью, почти сдерживая себя:

— А мне и нужно твоё мнение. Именно твоё. Мнение мужчины, который любит мужчин.

Он замолчал на долю секунды, прежде чем добавить:

— В сравнении с моим отцом… Я выгляжу менее зрелым?

Тупая боль в груди стала острой.

— Господин Бо, вы задаёте такие вопросы, потому что… вам кто-то нравится?

— Да, — коротко ответил он.

— И тот, кто вам нравится… — я сглотнул и едва выдавил слова сквозь зубы. — Он… не может вас полюбить, потому что его сердце уже отдано старому господину?

Он помолчал.

— Да.

Дыхание перехватило:

— Вы влюбились в человека… и это не имеет отношения к полу?

Он будто обдумал вопрос, затем кивнул:

— Да.

Гул в голове. Я был уверен. Всё оказалось именно так, как я и боялся. Он влюблён в Тию.

Но увы — Тия к нему ровным счётом ничего не чувствует. Достаточно вспомнить, как она пыталась подставить меня перед Бо Ичуанем с помощью той самой карточки отеля. Ей нужен только Бо Лунчан — его благосклонность, и дети, что останутся от второго господина.

Влюбиться в такого человека, как Тия… Единственный шанс быть с ней — занять трон семьи Бо и свергнуть отца. Видимо, кроме желания вернуть наследство матери, именно эта страсть и движет им в этой борьбе.

И тогда всё встало на свои места.

В горле стоял ком, но я натянул на лицо усмешку:

— Ну если уж речь о мужской зрелости, то да, господин Бо — вы пока проигрываете отцу. Это приходит только с годами. Но знаете, у папиков — своё обаяние, у маленьких щенков — своё. Не стоит сравнивать себя. Молодость — тоже сила. Как минимум, вы явно переживёте своего отца.

— Маленький… щенок? — переспросил он.

Я поднял взгляд. Он выглядел сбитым с толку:

— Я… маленький… щенок?

Ну а кто же он для Тии, если не классический щеночек под зрелую даму? Типичный jungle type — молоденький, преданный, бесконечно влюблённый.

Я кивнул, почти жалея, что влез в это. Бо Ичуань явно не был знаком с мемами, интернет-сленгом и всей этой системой метафор, где «щенок» — это типаж, а не оскорбление.

Он глубоко вдохнул, как будто сдерживал что-то внутри, будто хотел проглотить реакцию, но она всё равно лезла наружу:

— Хорошо. Допустим, я…эээ… щенок… Но почему “маленький”? Что во мне маленького?

Мужчинам вообще сложно слышать, что они маленькие. Даже если это про возраст а не размер. А уж если это может быть понято в другом смысле — тем более. Хотя, если быть честным, в нём не было ничего маленького. Скорее наоборот. Но я тут же отогнал пошлые мысли.

— Господин Бо, вы ведь моложе старого господина. Вот и получается — маленький щенок. Это не обидно. Придёт время — и вы сами станете тем самым зрелым, манящим мужчиной. Всё приходит с возрастом.

Он не ответил. Лицо стало тёмным, неподвижным. Пальцы, лежащие на коленях, сжались так сильно, что суставы побелели, вены вздулись.

Кажется, он все таки обиделся.

На секунду я даже почувствовал удовлетворение… но тут же в груди кольнуло. Мне стало его жалко. Потому что я прекрасно знал, что значит любить кого-то, кто недостижим.

Хранить чувство в себе, годами, молча, не надеясь, не двигаясь — просто любить и страдать.

Я, по крайней мере, знал, что у меня нет ни малейшего шанса — и потому даже не мечтал. Я давно уже научился жить с этой болью. Она стала частью меня. Шрамы не кровоточат.

А у него всё только начинается. Он влюбился в того, кого нельзя любить. В того, кто связан с его отцом. И его чувство — не шрам, а рана. Живая, свежая, пульсирующая.

Такому остаётся только ждать. А ждать — это, пожалуй, самое жестокое.

Я положил ладонь на его руку, слегка похлопал — не утешая, а просто констатируя:

— Не думал, что вы, господин Бо, тоже из тех, кто умеет любить. Смотрел на вас как на глыбу льда. Думал, вам чуждо всё человеческое.

Он дёрнулся, резко выдернул руку и бросил:

— Я нормальный человек. Не то что ты: один сплошной инстинкт. Раздвигаешь ноги перед каждым, как животное в течке.

Я стиснул зубы.

Бо Ичуань, да чтоб тебя. Прямо как десять лет назад. Стоило нам оказаться рядом, он тут же начинал поучать, а я — нарывался.

Ни разу по-человечески не поговорили.

Я заставил себя улыбнуться. Наклонился к нему и, почти ласково, подцепил пальцем его армейский жетон:

— Да-да, господин Бо, вы правы. Я — подонок, живущий по инстинктам. А вы — благородный, целомудренный, страдающий. Только вот страдаете почему-то именно вы. Влюблены безответно — вы. Ревнуетесь к отцу — вы. Я? А что я? Стоило мне блеснуть глазами — и старый господин потерял голову. Майор Чамар посмотрел один раз — и уже просит у вас передать меня ему. Третий молодой тоже на подходе. Захочу — сплю с кем хочу. Захочу — выбираю себе покровителя на вкус.

Я пожал плечами, глядя ему прямо в глаза:

— Так что, по-моему, вы, господин Бо, мне и в подмётки не годитесь.

Он молчал, не отводя взгляда. Его лицо темнело с каждой секундой, а глаза сужались, как будто внутри него медленно, неотвратимо нарастало что-то тяжёлое и опасное.

Видя, как надвигается буря, я чуть опередил её. Подался вперёд и лёгким движением приподнял его подбородок пальцем:

— Что скажете? Хотите, я вас научу, как соблазнить того, кто вам нравится?

У него дрогнуло лицо. На секунду в глазах мелькнула искра.

Попал. Прямо в цель.

Он долго молчал. Смотрел — не на меня, а как будто сквозь. Только спустя пару секунд отозвался:

— Ты… научишь меня?

— Ага, — кивнул я и чуть усмехнулся.

Да, я не влюбляюсь. У меня все просто: соблазнил, уложил, ушёл. Без претензий и драмы. Но даже так я, по крайней мере, разбираюсь в людях лучше, чем он — вечно сдержанный, глухой к эмоциям, как будто чувства — это издержки мирной жизни.

Что остаётся? Если он обречён на эту любовь, пусть хотя бы не тонет в ней, как идиот. Может, я и правда могу ему помочь. Если он добьётся Тии, ситуация изменится. Её интересы выровняются с нашими, она перестанет строить подлянки. Один враг — минус. Один союзник — плюс, а ему меньше боли. Двойной выигрыш.

Бо Ичуань сузил глаза и посмотрел прямо в меня:

— Ты уверен, что знаешь, кто мне нравится? И всё равно собрался учить? Как именно ты это собираешься делать?

— Конечно знаю. Третья госпожа — Тия, — хмыкнул я. — У вашего отца всего две фаворитки. Неужели вы всерьёз рассчитывали, что я решу — это мать Бо Сючэня?

Он вздрогнул, словно опешил. Реакция была почти незаметной, но я видел — я попал точно в цель. 

Я положил руку ему на плечо:

— Ладно, господин Бо. Раз уж я уже на борту вашей лодки — считайте, я свой человек. Ничего стыдного. Кого любить — не выбирают. Это не слабость и это не позорно.

Он глубоко вдохнул, сдвинул челюсть. Пытался собрать себя обратно в форму. Помолчал, затем произнёс ровным голосом:

— Тогда научи меня, как зацепить того, кто мне нужен. Как сделать так, чтобы он не мог без меня.

Я сглотнул. Будто в глотку впился кусок стекла. Отвёл глаза, не мог больше смотреть ему в лицо:

— Ну… Для начала надо понять, что ему нравится. Зацепить его интерес, но не лезть в лоб — иначе станешь просто очередным. Кинул приманку, дал понюхать — и убрал. Пусть сам тянется. Потом снова — дать попробовать. И опять убрать. Так пару раз — и человек уже на крючке.

— Вот как я делал с вашим отцом. Он любит оперу — я подыграл, как бы случайно. Зацепило. А дальше…

— Заткнись, грязное дерьмо, — внезапно он резко оборвал меня.

Я посмотрел на него. Он был чёрнее тучи, взгляд — ледяной.

Ровно как в ту ночь у гроба. Лицо серое, страшное, будто без крови. 

Всё сразу нахлынуло. Те воспоминания. Та тишина, в которой даже сердце биться переставало. И руки, сжимающие мое горло.

Да чтоб тебя.

Я тут сижу, выворачиваю душу, учу, как любить, как соблазнять, — сам в бешенстве, сам на грани — а он в ответ поливает меня грязью?

Я рассмеялся от злости.

— Ну конечно. Вы — господин Бо, чисты, как слеза. А я — грязное дерьмо. Тогда не учись. Останься вечно девственником. Забей на свою любовь, закопай свои чувства и иди в монастырь. Живи своей святой, идеальной и пустой жизнью.

Я резко поднялся.

— Куда собрался? — голос Бо Ичуаня прозвучал резко. Гнев едва сдерживался, плотно, опасно.

— Проветриться. Покурить.

Он вспыхнул, а мне сейчас нельзя срываться. Лучше отойти, пока не накрыло обоих. Я натянуто улыбнулся:

— Прошу разрешения отойти, господин Бо. А то я тут, гляжу, только раздражаю.

— Никуда не пойдёшь, — отрезал он, с той же непрошибаемой категоричностью, как в прошлом.

И как в прошлом, у меня тут же взыграло упрямство. А вот и пойду, и что ты мне сделаешь? Я шагнул к двери, распахнул её — и едва не врезался в двух телохранителей. Один из них вежливо протянул мне два пакета:

— Вот сменная одежда и ужин. Прошу, пусть госпожа майора отнесёт всё внутрь.

Госпожа майора? Да пошёл ты!

— Сами и несите. Пропустите. — Я отступил в сторону, собираясь выйти, как вдруг услышал за спиной холодный смешок Бо Ичуаня:

— Если он выйдет за эту дверь — отправьте его в участок. Скажите, что этот нелегал с фальшивыми бумагами обманом женился на офицере.

Оба охранника переглянулись, молча поставили пакеты у двери, вышли и захлопнули её.

Я стоял, вдыхая полной грудью. Голову ломило, в ушах звенело.

С детства он умел управлять мной. Но даже под новым именем, с новым лицом — он всё равно вертит мной, как хочет. Проклятие какое-то.

Я взял себя в руки, повернулся, улыбнулся:

— Так ты это ещё при оформлении паспорта продумал, да? И кто тут теперь дерьмо?

Бо Ичуань даже не дрогнул:

— Возьми одежду и помоги мне принять душ.

Если бы это было в прошлом, я бы ни за что не уступил. Спорил бы до хрипа, пока он не сорвался бы и не связал мне руки, запретив заодно все мои сладости.

Только теперь Бо Ичуань уже не тот — и здоровье не то, и я не тот, что прежде. В этом образе я не мог себе позволить конфронтацию. Постоял немного, а потом всё же сдался, взял пакеты и подошёл к нему.

Разложил ужин на столе, вытащил одежду. А там — сюрприз. В пакете лежала коробочка Durex.

Я замер, чуть не рассмеялся. Эти два охранника, что ли, и правда думают, что у нас с Бо Ичуанем настоящая брачная ночь будет?

Что, прямо сегодня? Он же не под кайфом! Господи, ну и два же сладких батата* эти громилы.

Я поднял глаза — и тут наши взгляды пересеклись. Внутри сгустилось раздражение, и, разумеется, я не упустил шанс поддеть его.

Вытащил презервативы, покачал в руке и усмехнулся:

— О, господин Бо. Вы ведь никогда такими не пользовались? Хотите, научу?

Он смотрел несколько секунд — долго, не отводя взгляда. Потом спокойно сказал:

— Нам это не нужно.

Примечание переводчика:

В китайском сленге «сладкий батат» — ироничное выражение. Обычно так называют людей глуповатых, наивных или слишком простодушных.

http://bllate.org/book/14417/1274567