Готовый перевод Time Travel Blessings and Prayers / Пересечение благословений и удач: Глава 20. Прелюдия

Вид отца и сына, которые, склонив головы друг к другу, по одной подбирали медные монеты, глубоко врезался в память Лоу Хуа. Он стоял, запрокинув голову и изо всех сил сдерживая слёзы; его кулаки были сжаты так крепко, что ногти впивались в ладони, но он не чувствовал боли.

Сбор рассыпанных монет занял немало времени. Когда их наконец пересчитали, оказалось, что там была всего тысяча восемьдесят монет - то есть два ляна и восемьдесят вэней.

Лоу Хуа взглядом подал знак Чжан Дачжу, прося его сохранять спокойствие. Он повернулся к остальным и произнёс:

- Здесь всего тысяча восемьдесят монет. До десяти лянов не хватает ещё семи лянов и четырёхсот двадцати монет.

Лоу Чэнли, больше всего на свете боявшийся снова услышать слово «развод», резко вскочил, даже не обращая внимания на кровь, сочившуюся из раны на лбу.

- Я займу! У старосты, у дяди Вэя - я пойду и вымолю у них! - С этими словами он бросился вон из дома.

Бабушка Лю, глядя вслед убегающему сыну, едва не задохнулся от ярости. Он обернулся к семье третьей ветви и разразился проклятиями: - Ну что, прихвостни-мучители, теперь вы довольны?

- Довольны? - Лоу Юйчжу склонил голову набок, едва сдерживая желание едко огрызнуться в ответ.

Лоу Хуа легонько потянул брата за рукав, призывая к сдержанности, и обратился к младшему:

- Пятый брат, принеси табурет для старшего дяди.

Чжан Дачжу не спешил. Он невозмутимо уселся на предложенный Лоу Мином табурет, принял из рук Лоу Хуа чашку с водой и сделал глоток. Лоу Юйчжу тоже притащил табурет и усадил Фу Линьшу. Все они спокойно остались ждать на месте.

Прошло почти полчаса, прежде чем Лоу Чэнли вернулся домой. Следом за ним шёл староста.

Янь И, едва переступив порог и окинув взглядом представшую перед ним картину, нахмурился:

- Что здесь происходит?

Бабушка Лю злобно зыркнул на третью ветвь:

- Что происходит? Ха! Кое-кто тут возомнил о себе невесть что и требует денег, иначе грозит разводом! А эти три неблагодарных волка в голос кричат, что уйдут в чужую семью! - Тут он резко сменил тон и запричитал со слезами: - Староста, жаль, что вас раньше не было! Нас же просто со свету сживают, всю семью в гроб вгоняют!

Живя в одной деревне, Янь И прекрасно знал характер бабушки Лю. Обычно этот человек сам всех притеснял, и трудно было представить, чтобы кто-то смог обидеть его. Староста решил просто проигнорировать причитания и обратился напрямую к старому мастеру Лоу:

- Я слышал от Чэнли о всеобщей амнистии. Это же прекрасная новость, брат Лоу! Ты ведь всегда об этом пекся. Теперь, когда по милости императора даровано прощение, разве может быть что-то лучше?

Дедушка Лоу смущённо пробормотал:

- Брат Янь, ты и сам знаешь, как непросто попасть в управу. Хоть и вывешен желтый список о смене сословия, всё равно требуется десять лянов на «увлажнение кисти». А наша семья только пару лет как раздала старые долги. В одночасье такую сумму нам просто не собрать.

- И десяти лянов не найдётся? - Янь И про себя лишь холодно усмехнулся. В одной деревне живут, каждый день видятся - кого он пытается обмануть? Во всём поселении, если не считать дома самого старосты, семья Лоу была самой зажиточной. Кто поверит, что у них нет десяти лянов?! К тому же, в таком важном деле, даже если денег нет на руках, их всегда можно занять. Соседи, уважая их статус семьи, где есть сюцай, помогли бы собрать по крупицам. Но стоило взглянуть на Лоу Чэнли с его разбитым лбом, как любому здравомыслящему человеку всё становилось ясно и без лишних вопросов.

- Не найдётся, - отрезал старик. - Максимум два ляна с небольшим.

- Два ляна? - Янь И обернулся к Лоу Чэнли, снова глянув на его окровавленный лоб, и невольно вздохнул: «Такая честность - прямой путь к вечным потерям». - Чэнли, ты ведь ходил к дяде Вэю? Сколько он смог занять?

Лоу Чэнли осторожно ответил:

- Занял... занял один лян.

Один лян - значит, не хватает ещё почти семи лянов. Нельзя сказать, что односельчане были равнодушны, просто у каждого свои заботы. Крестьянские семьи живут лишь тем, что даёт земля, и если удаётся досыта накормить своих - это уже удача.

- Это... - Староста замялся. У него самого нашлись бы семь лянов, но занять такую сумму сразу - об этом нужно было посоветоваться с домашними.

Заметив взгляд Лоу Хуа, Чжан Дачжу подал голос:

- Мой отец, прознав об этом деле, вместе с соседями собрал пять лянов.

Глаза старосты загорелись. Два ляна от семьи Лоу, один от соседей и пять от семьи тестя - итого уже восемь лянов с лишним. Не хватало меньше двух. Если семь лянов заставляли колебаться, то два ляна уже не были проблемой.

- Что ж, недостающее я добавлю от себя.

Лицо Лоу Чэнли осветилось безумной радостью. Он тут же рухнул на колени и отвесил Янь И земной поклон:

- Огромное спасибо, дядя староста!

Янь И со вздохом поднял его и похлопал по плечу:

- Горести позади, впереди лишь сладость, живите теперь дружно. Сейчас я пойду подготовлю свидетельство, а завтра рано утром отправимся в управу.

- Хорошо! - Лоу Чэнли, вспоминая все тяготы этого бесконечного дня, сокрушённо утер слёзы. - Я провожу вас, дядя староста.

На том и порешили. В тот вечер Чжан Дачжу остался ночевать в доме знакомых, куда его проводил Лоу Чэнли. На рассвете они вместе отправились в город. Янь И всё же был старостой и пользовался в управе некоторым уважением, к тому же помогли связи с тем стражником по фамилии Чжао, о котором заранее разузнал Лоу Юйчжу. Благодаря общим усилиям, меньше чем за час дело со сменой сословия было улажено.

Когда всё закончилось и староста вложил в руки Лоу Чэнли новый документ, этот простодушный мужчина всё ещё выглядел так, будто не мог поверить в случившееся. Лоу Хуа нетерпеливо выхватил бумагу, внимательно изучил её и, убедившись, что всё верно, передал Лоу Юйчжу.

Тёмно-жёлтая, грубая бумага в его руках ни в чём не могла сравниться с изяществом листов из его прошлого мира, но её вес был огромен. Она олицетворяла честное имя и будущее всех пятерых членов их маленькой семьи.

- Брат, прибери эту бумагу получше.

Лоу Хуа серьёзно кивнул:

- Не волнуйся, я сохраню её в целости.

Лоу Мин, глядя на них, спросил с детской надеждой:

- Раз сословие папы изменилось, значит, нас больше никто не будет презирать?

Лоу Юйчжу мягко улыбнулся:

- То, что нас кто-то презирает - это их дело. Главное, чтобы мы сами уважали себя. - Сословие-то они сменили, но это вовсе не означало, что положение их семьи в доме Лоу сразу станет иным. Лоу Чэнцзу и остальные привыкли воспринимать их как фундамент своего благополучия. Любое движение этой «опоры» грозило обрушить всю привычную структуру хозяйства, чего старый мастер Лоу никак не желал допустить. Прочие же родственники были слишком эгоистичны, чтобы внезапно начать ценить их ветвь - это было бы просто несбыточной фантазией. Более того, после такого скандала бабушка Лю, скорее всего, готов был их живьём съесть, да и старик Лоу явно выказал своё отвращение. Жизнь их семьи теперь вряд ли станет легче, скорее наоборот. Впрочем, Лоу Юйчжу и не питал пустых надежд. Пусть побудет тяжело какое-то время. Главное, что после случившегося Лоу Чэнли наверняка до глубины души разочаровался в родне. Нужно лишь ещё немного подтолкнуть ситуацию, и раздел семьи станет неизбежным.

Лоу Юйчжу и Лоу Хуа обменялись понимающими взглядами. Они полагали, что подходящий момент представится не раньше чем через декаду, но не прошло и трёх дней, как бабушка Лю снова затеял ссору. И на этот раз его затея имела к Лоу Юйчжу самое прямое отношение, будучи преисполнена истинного коварства.

http://bllate.org/book/14348/1417616