Готовый перевод Shan You Mu Xi / Есть на горах деревья: Глава 67. Церемония приветствия[1]

[1] «Церемония приветствия» (见面礼), букв. «ритуал/церемония/дар при встрече» — какие-то действия в знак приветствия, не обязательно общепринятый ритуал или официальная церемония: обмен рукопожатиями, обнимашки, фуршет и все, что угодно.

Однако есть вещи, которых невозможно избежать. За дверью послышался стук — это пришла служанка.

— Ваше высочество, — негромко окликнула она. — Принцесса Шуан приглашает Вас.

— Я не пойду, — сказал Гэн Шу, не поднимаясь с кушетки.

— Иди, — нахмурился Цзян Хэн. — Я не заставляю, но некоторые моменты нужно прояснить до конца. Девушки часто говорят не то, что думают. Просто увидишься с ней еще раз прежде, чем уйти. Чего такого?

— Давно ли ты начал понимать женские мысли? — спросил Гэн Шу.

— Разве моя матушка ей не была? — тихо проговорил Цзян Хэн.

Гэн Шу не нашел что ответить. Госпожа Чжао совсем не была похожа на его родную мать Не Ци, но, несмотря на вечную неприязнь и отчуждение, которые читались на ее лице и в словах, на самом деле он чувствовал ее любовь.

— Иди, — снова тихо повторил Цзян Хэн и подтолкнул его. — Иди скорее. Вдруг она хочет сказать что-то важное?

Гэн Шу задумался, посмотрел Цзян Хэну в глаза, а потом на его руки — левой рукой он держал его за нефритовую подвеску на шее, а правой подталкивал со словами: "Иди скорее!"

Гэн Шу: «...»

Наконец он вытянул подвеску из руки Цзян Хэна, но, склонив голову на сторону, поцеловал его в уголок губ. Потом встал и ушел.

Цзян Хэн не мог удержаться от легкого смешка. Только Гэн Шу он мог поддразнивать так свободно[2].

[2] «…мог поддразнивать так свободно» (肆无忌惮), букв. «дать себе волю без страха и сдержанности». Это чэнъюй из фразы, которая, кажется, уже была в начале романа — цитаты из древнего философского трактата «Книга ритуалов» («礼记»), входящего в состав Пятикнижия; его изучал Цзян Хэн в детстве: «Благородный муж следует Пути Середины, малый человек попирает его. ...Малый человек не знает ни страха, ни сдержанности».

То есть, значение этой фразы немного глубже, чем просто безнаказанное подшучивание — только с Гэн Шу он может позволить себе побыть «малым человеком», отпустить заботы и осторожность.

Раздался звук открывающейся двери, и Гэн Шу остановился на пороге. С улицы послышался ленивый голос Цзе Гуя:

— Ваше Высочество принц[3], в Лояне у Вас остался брат, о котором Вы забыли. Он просил меня все время охранять Вас.

[3] «Принц» (王子), букв. «сын вана». В случае с Гэн Шу всегда подмывает использовать буквальный перевод, потому что чувствуется некое «каждый сверчок, знай свой шесток». Наследных принцев, его названного брата принца Луна, например, называют по-другому — 太子 , букв. «великий сын».

С шутливой издевкой он продолжил:

— Если с Вами что-то случится, я тоже не смогу вернуться. Так что в каждом деле нужно иметь маленькое сердце, чтобы держать корабль на плаву еще десять тысяч лет[4]. Давайте будем снисходительны друг к другу?

[4] «…нужно иметь маленькое сердце, чтобы держать корабль на плаву еще десять тысяч лет» (小心驶得万年船) — буквальный перевод поговорки, где «маленькое сердце» — осторожность. Русский аналог — «бережёного бог бережёт».

Цзян Хэн сразу понял, что Цзе Гуй пришел следить за ними, и сказал:

— Не обращай на него внимания, иди.

Шаги Гэн Шу удалились. Цзян Хэн не стал вставать, а спросил, глядя на дверь:

— Цзе Гуй, не холодно ли тебе спать во дворе?

— Есть немного. Господин Цзян разрешит мне войти и поспать? — лукаво усмехнулся Цзе Гуй. — Я недолго, успею до возвращения принца. Желаете попробовать?

— Иди в соседнюю комнату и поспи, — ответил Цзян Хэн. — Я переверну твою табличку, если понадобишься[5].

[5] «переверну твою табличку…» У каждой наложницы в императорском дворце была именная табличка. Каждый вечер для императора отбирали несколько наложниц, готовых для близости, и евнух приносил поднос с их табличками, а император переворачивал табличку с именем выбранной наложницы.

— Слушаюсь, — ответил Цзе Гуй.

Цзян Хэн лежал на кушетке, задумавшись, но вскоре вернулся Гэн Шу.

— О чем говорили? — спросил Цзян Хэн.

Гэн Шу не проронил ни слова. Не снимая своего боевого одеяния, он одним движением улегся на кушетку и перекатился к Цзян Хэну. Тот хотел встать, но Гэн Шу прижал его к лежанке сверху.

Цзян Хэн: «???»

Гэн Шу молча схватил его за запястья, посмотрел ему в глаза и с нажимом сказал:

— Хэн-эр, я не хочу больше ждать. Мне нужно тебе кое-что сказать.

Цзян Хэн: «!!!»

Внезапно он громко рассмеялся и обнял Гэн Шу.

Гэн Шу: «...»

Цзян Хэн вывернулся и сам прижал Гэн Шу к кушетке. Тот недовольно нахмурился. Цзян Хэн протянул руку и снял его с лица маску.

Ло Сюань: «...»

Цзян Хэн восторженно воскликнул:

— Наставник!!!

Цзян Хэн сидел верхом на Ло Сюане, так, что тот не мог пошевелиться, и хотел его пощекотать, но Ло Сюань левой рукой перехватил запястье Цзян Хэна и сердито одернул:

— Не балуй!

Цзян Хэн хотел закатать его левый рукав, чтобы посмотреть на руку, но тут терпение Ло Сюаня лопнуло. Не позволив ученику больше издеваться над собой, он перевернулся и неловко отстранился.

— Как ты догадался, что это я? — спросил он.

— Другой запах, — ответил Цзян Хэн.

Ло Сюань, прежде чем войти, был абсолютно уверен, что ему удастся разыграть ученика. Но Цзян Хэн узнал его с первого взгляда.

— Не может быть, — сказал он. — Твой брат такой чистюля, разве от него пахнет?

— От тебя, — улыбнулся Цзян Хэн. — Очень легкий запах лекарств.

Ло Сюаню осталось только сесть в стороне и время от времени разглядывать Цзян Хэна.

Тот подошел, чтобы подтолкнуть его, но Ло Сюань с холодным видом отстранил его руку и огрызнулся:

— Отойди, мы не настолько близки! Приставай к своему брату!

Но Цзян Хэн его не боялся и игриво поддразнивал, пока Ло Сюань, несколько раз оттолкнув для вида, не привык и не позволил ученику делать с собой что угодно.

— Как дела в Озерной обители? — проявил беспокойство Цзян Хэн.

— Господин Призрак и Сунхуа ушли, — ответил Ло Сюань.

Цзян Хэн удивился:

— Куда?

— За море, на Сяньшань[6], — небрежно бросил Ло Сюань, затем с неприязнью посмотрел на Цзян Хэна. — Да, я не пошел. Почему не пошел? Не мог тебя оставить и специально приехал на тебя посмотреть? Ни-хре-на! И не мечтай!

[6] «Сяньшань» — букв. «священные горы». Тут не очень понятно, это прилагательное или географическое название.

Цзян Хэн догадался, о чем думал наставник и рассмеялся, зная, что Ло Сюань всегда говорит одно, а думает другое.

— Дай посмотреть, — сказал он.

— Не дам, — нахмурился Ло Сюань и стряхнул руку Цзян Хэна, тянувшуюся к его рукаву. Но тот настаивал, и Ло Сюань сам расстегнул и спустил с плеча верхнюю одежду, обнажив левую руку: — Хотел посмотреть — смотри.

Вся рука была покрыта чешуей до самого плеча. Цзян Хэн вспомнил, как Ло Сюань говорил, что, когда чешуя достигнет сердца, он умрет от собственного яда.

Цзян Хэн: «...»

Ло Сюань внезапно сделал неожиданное движение — другой рукой схватил его за горло. Цзян Хэн не шевелился, позволяя себе угрожать.

— Есть способ это вылечить? — спросил Цзян Хэн.

— Нет, — улыбнулся Ло Сюань. — Скоро умру, жить осталось недолго. У меня из семи отверстий[7] пойдет кровь, язык вывалится изо рта, и я буду являться к тебе в облике призрака, чтобы пугать среди ночи…

[7] «Семь отверстий» (иногда встречается перевод по транслиту: «цицяо») — два уха, два глаза, две ноздри и рот. В китайской культуре и медицине эти отверстия считаются «вратами чувств», через них человек контактирует с внешним миром (видит, слышит, дышит, говорит, ест). Они символизируют жизненную энергию и сознание.

«Кровь из семи отверстий» — устойчивое выражение, означающее сильные страдания или мучительную смерть от внутренних повреждений.

Цзян Хэн рассмеялся:

— Перестань.

За дверью послышались шаги — вернулся Гэн Шу. Ло Сюань хотел было уйти, но Цзян Хэн удержал его, чтобы познакомить.

— Мой брат, — сказал он Ло Сюаню, и представил его Гэн Шу: — Мой наставник.

Гэн Шу еще из-за двери услышал радостный голос Цзян Хэна. Когда он вошел и увидел, как они с Ло Сюанем по-дружески возятся, его красивое лицо мгновенно потемнело.

— Давно наслышан, — ответил он.

Ло Сюань только склонил голову набок и окинул Гэн Шу взглядом.

Он даже не пошевелился и не ответил на приветствие. На самом деле, хотя он был всего лет на семь-восемь старше Гэн Шу, но принадлежал более старшему поколению их отца.

— Когда-то наставник специально ездил в ущелье Линшань, чтобы найти тебя, — сказал Цзян Хэн.

— Да, — сказал Гэн Шу. — Ты говорил. Спасибо, что заботился о Хэн-эре.

— Не за что, — ответил Ло Сюань и усмехнулся с какой-то горечью, — «Хэн-эре…»

Атмосфера в комнате вдруг стала немного неловкой. Цзян Хэн, сам не зная почему, переводил взгляд с Гэн Шу на Ло Сюаня, подмигивал брату, давая понять, что надо быть повежливее.

Гэн Шу не удостаивал взглядом даже Цзе Гуя, не то что Ло Сюаня. Но Ло Сюань был наставником Цзян Хэна, и, если бы не он, брат был бы мертв.

— У нас нет вражды? — на всякий случай уточнил он. — Надеюсь, мой отец не вырезал когда-то всю твою семью?

— Нет, — Ло Сюань усмехнулся, но в улыбке сквозила насмешка. — Между нами не только нет вражды, но даже есть милость.

— ?.. — Гэн Шу не понял и поднял бровь.

Цзян Хэн тоже слышал такое впервые и удивился:

— Правда?

— Конечно, — Ло Сюань смотрел не на Цзян Хэна, а на Гэн Шу. — Ты отдал мне брата, который был тебе не нужен, и он служил мне четыре года. Это такая большая услуга, я даже еще не придумал, как за нее отблагодарить.

Цзян Хэн: «...»

Он подумал, что Ло Сюань иногда был очень похож на Гэн Шу — между так называемыми «чужими» и «своими» у них была четкая грань. С незнакомыми людьми он был по-настоящему колючим.

— Я его не отдавал, — едва сдерживая гнев, но, соблюдая этикет младшего, все же вежливо ответил Гэн Шу.

— Да, не отдавал, — сказал Ло Сюань. — Ты просто не искал его. Зато мне повезло. Ну, давай руку? Познакомимся, братишка. С этого дня будем друзьями.

С этими словами Ло Сюань снял перчатку с левой руки, лениво повернул голову к Гэн Шу и протянул ему ладонь.

Гэн Шу без лишних слов тоже протянул ему левую руку. Цзян Хэн только открыл рот, чтобы что-то сказать, но побледнел — Ло Сюань и Гэн Шу уже обменялись рукопожатием в знак приветствия.

— Наставник! — тут же воскликнул Цзян Хэн.

Как только Гэн Шу коснулся ладони Ло Сюаня, его пронзила острая боль, будто он схватился за раскаленное железо. Черный яд начал подниматься от кисти к предплечью. Ло Сюань беззаботно обернулся к Цзян Хэну:

— Айя, ученик! Что такое?

Гэн Шу: «...»

Когда Ло Сюань протянул руку, он уже был настороже. Он сосредоточил всю свою внутреннюю силу в левой руке, направив ци по меридианам, чтобы противостоять смертельному яду, проникающему в его тело. В одно мгновение ладонь Гэн Шу почернела, и только приложив невероятные усилия, он сумел удержать растекающийся от ладони яд.

Левая рука Ло Сюаня была обжигающе горячей и причиняла пронзительную боль. Гэн Шу терпел, но яд продолжал растекаться, поднимаясь к запястью.

Цзян Хэн был вне себя от беспокойства. Он не понимал, почему Ло Сюань в первую же встречу так обходится с Гэн Шу. Но всего через мгновение Ло Сюань правую ладонь прижал к тыльной стороне кисти Гэн Шу, одновременно убрав левую.

Тут же через кожу просочилась прохлада, и яд в руке Гэн Шу исчез как по волшебству.

Рука выглядела совершенно нормально, но Гэн Шу даже не взглянул на нее, холодно уставившись на Ло Сюаня. А тот только сейчас впервые взглянул на него по-настоящему.

— Поговорите, — сказал Гэн Шу. — Вы, наверное, давно не виделись.

— Брат, — окликнул Цзян Хэн.

Гэн Шу отмахнулся и вышел, притворив за собой дверь.

— Наставник, — нахмурился Цзян Хэн и понизил голос.

— Что? — тон Ло Сюаня вдруг изменился, словно он рассердился.

Цзян Хэн внезапно понял: неужели Ло Сюань проверял мастерство Гэн Шу? Хотел проверить, сможет ли он защитить его? Эта мысль мгновенно вызвала у него бурю чувств, и он сел рядом с Ло Сюанем.

— Ничего, — сказал Цзян Хэн. — Я понял.

— Что ты понял?

Цзян Хэн вдруг усмехнулся с самоиронией и сказал:

— Мой брат сможет меня защитить. Не волнуйся.

— Что я говорил тебе в Обители?

— Спустившись с горы, никому не доверять. Полагаться только на себя.

— А ты как поступил? Даже жизнь отдал ему?

— Это другое. Ты... знаешь, что я совершил покушение?

— Ты теперь великий герой Поднебесной. Остерегайся, как бы Чжи Цун не приказал разрезать тебя на куски.

Цзян Хэн задумался:

— Но даже если меня схватят, ты же придешь меня спасти, правда?

Ло Сюань насмешливо приподнял бровь:

— Ты и правда так думаешь?

Цзян Хэн, не раздумывая, кивнул.

На самом деле, когда его заперли в темнице Чжи Цуна, он всем сердцем желал только одного — умереть, и даже не думал о том, чтобы его кто-нибудь спас. Однако Ло Сюань, как и ожидалось, купился на это, и его ленивая злость испарилась после этих нескольких слов.

Они немного помолчали. Цзян Хэн снова взглянул на дверь и окликнул:

— Наставник?

— М-м? — Ло Сюань не сводил с него глаз. — Ты похудел. Всего несколько месяцев прошло. И как ты это объяснишь?

Цзян Хэн потер шею, улыбнулся и сказал:

— Я просто стал выше ростом.

— Почти перерос меня, — недовольно проворчал Ло Сюань.

— Я велю им убрать для тебя комнату, — сказал Цзян Хэн. — Как долго ты пробудешь в Дае?

— Приехал по делу, — холодно ответил Ло Сюань. — Не обращай на меня внимания, наслаждайся жизнью со своим братом.

Цзян Хэн удивился:

— По какому делу?

Ло Сюань задумался, прежде чем ответить:

— Могу сказать. Это как раз можно поручить тебе. Считай это последним экзаменом перед тем, как закончить обучение.

Цзян Хэн уставился на него с нетерпением.

— Убей для меня главнокомандующего царства Дай — Ло Вана, — сказал Ло Сюань.

http://bllate.org/book/14344/1704815