Готовый перевод Sasaki and Miyano / Сасаки и Мияно: Глава 4 - Сасаки и Мияно в Белый день

Я сажусь на кровати и проверяю время на телефоне. Оказывается, сейчас около полудня. Ложусь обратно.

Сегодня я только и делаю, что проверяю время. Ощущение безделья просто невыносимо.

Когда Мия-чан позвонил, чтобы изменить наши планы на Белый день, я сначала растерялся, но как только узнал, что он собирается сам приготовить сладости, сразу же начал ждать с нетерпением.

Думаю, обычно такие вещи готовят как сюрприз, особенно когда встречаешься с кем-то. Но он такой прямолинейный, что рассказал мне всё, вплоть до того, что решил готовить сам.

Меня привлекло то, как он ничего не скрывает, ещё до того, как мы начали встречаться. Наверное, даже до того, как сблизились. То, как он никогда не держал секретов, даже то, как он делился со мной своими тревогами и сомнениями, когда я ждал его ответа – всё это согревало меня изнутри.

Конечно, были моменты, когда я не мог перестать думать о нем, а после ситуаций, когда я вёл себя импульсивно, выплёскивая чувства, которые не мог контролировать, было страшно даже смотреть ему в глаза. Словно я пачкал грязью приятные моменты.

Даже просто прикасаясь к его руке, я понимал, с какими намерениями тянусь к нему… Понимал, но не мог остановиться. И раньше тоже: когда я увидел его с одноклассницей из средней школы на станции, или когда узнал, что он будет переодеваться в девушку на школьном фестивале. Жалкая ревность переполняла меня и смущала его.

Я думал, что усвоил на примере с сестрой, как сильно эмоциональные поступки могут ранить людей, но, похоже, я так и не повзрослел. Больно осознавать свою незрелость. После каждого такого случая я впадаю в уныние, и хотя он проявляет заботу, я не могу правильно выразить свои чувства словами. Но желание дорожить Мия-чаном становится всё сильнее с каждым днём.

Страшно чувствовать, что ты вот-вот разрушишь то, чем дорожишь. Даже сейчас я помню те ощущения, как потекли слезы, когда он признался мне в любви, хотя я думал, что всё испортил.

Я до сих пор чувствую в своём сердце жар в груди и напряжение того дня, когда он решился дать мне ответ. То, как дыхание становилось поверхностным, как немели кончики пальцев, будто они не мои, как я всё время прикрывал рот рукой, и хотя выдыхаемый воздух должен был согревать, пальцы оставались холодными, пока не соприкоснулись с пальцами Мия-чана.

Каждое мгновение казалось вечностью, Мия-чан, как всегда, смотрел прямо на меня, а мою грудь переполняли радость и нежные чувства.

И признание в чувствах, и момент, когда мои холодные пальцы переплелись с его, – всё произошло в парке возле моего дома. Честно говоря, каждый раз, проходя мимо того места, я вспоминаю наш первый поцелуй. Снова и снова.

Наверное, Мия-чану пора возвращаться.

Что же делать? Пойти встретить его или нет? Немного сомневаюсь.

Он сказал, что придёт ко мне после занятий, и я должен ждать его здесь, но правда в том, что я уже не могу терпеть.

Я хочу дождаться, когда он придет ко мне домой. Хочу узнать, каково это – открыть дверь, когда он позвонит в нее. Но в то же время меня убивает всё это свободное время. Я уже закончил готовить для него угощение, так что можно и дальше просто лежать.

Правда, что же делать...

Мия-чан собирался приготовить мне что-то из муки, масла, сахара и яиц. Так что, наверное, это печенье. 

Я удивился, узнав, что в школе есть кулинарные занятия. Когда я учился, о таком и не слышал.

Нет, может, они и были, просто я не замечал. Я тогда ко многому относился безразлично. Или, может, это идея кого-то из новых учителей? 

Хоть после выпуска прошло совсем немного времени, школа, похоже, меняется и становится не такой, какой я её знал. 

То, что я знал, понемногу становится чем-то незнакомым.

Наверное, это называют грустью? Когда я заканчивал среднюю школу, таких чувств не испытывал.

В старшей школе мне было весело.

Ну да, там же был Мия-чан.

Но я знаю, что дело не только в этом…

⠀

Ладно, может, прибраться в комнате? Хотя особого беспорядка нет, но делать всё равно нечего.

Начну с кровати. Я беру первое, что попадается под руку, а именно – выпускной альбом с полки тумбочки. Я просто оставил его там, но, может быть, пора убрать его. 

Видел, как другие его листают, но сам не прикасался к нему с тех пор, как получил. Возможно, стоит быстро взглянуть.

Случайно открытая страница оказалась разделом о клубной деятельности. Я замечаю Хирано в углу фотографии астрономического клуба. Подождите... Разве он был в этом клубе? Вроде не был. Но раз он на фотографии, значит, видимо, появлялся там. Кажется, он хорошо ладил с учениками из других классов.

К нему тянулось много кохаев, включая Мию-чана. Сам он этого не осознавал, говорил что-то про устрашающую внешность, но, похоже, все любили его, несмотря на это.

Я тоже в первый год думал вступить в клуб. Сестра сказала: «Попробуй, раз уж ты поступил в старшую школу», и я подумал, может, так и надо. Хоть я и шёл в старшую школу не ради клубов, и было какое-то внутреннее сопротивление, но у меня появился определенный интерес. Может, потому что в средней школе толком ничем не занимался.

Просматривая список клубов в раздаточных материалах, я заметил кулинарный клуб. Хотя я так и не стал даже временным участником, это был единственный клуб, куда я заглянул, чтобы узнать, что там и как.

В кабинете домоводства около трёх человек что-то готовили, постоянно разговаривая. Похоже, им было очень весело, но эта дружеская атмосфера показалась мне неподходящей, и я прошёл мимо, так ни с кем не заговорив. Не вступил. Вот и все мои воспоминания о клубной жизни.

Я закрываю альбом и кладу его на полку, но из-за неподходящего размера он немного выступает. Хотя поставить его вертикально тоже не получится, он слишком высокий.

Интересно, были бы у меня другие чувства, если бы я вступил в клуб? Сейчас я учусь готовить торты самостоятельно, а в том кулинарном клубе у меня был бы шанс поучиться у учителя.

Но вообще-то я не очень люблю разговаривать во время готовки. Предпочитаю работать в тишине. Кроме как с Мия-чаном, конечно.

День Святого Валентина был весёлым.

Было приятно не только готовить вместе, но и просто находиться рядом. Это щекотало мое сердце. Его неловкость на кухне – это сторона его, которую я раньше не видел, и к тому же очаровательная. 

Хотелось прикоснуться к его серьёзным рукам, готовящим еду, смахнуть муку с лица. Его смущённое лицо, когда он говорил: «Я не очень хорош в этом», немного опуская голову, было таким милым, а ощущение прикосновения к его щеке, к мягкой коже, не покидало кончики пальцев.

Подушечки пальцев горячо покалывало.

Пока я стоял, словно поглощённый этим жаром, глаза Мия-чана пристально смотрели на меня снизу вверх. У него было недоумевающее выражение лица, он словно спрашивал: «Что-то ещё осталось?»

Но я ничего не говорил, и Мия-чан, будто что-то поняв, на мгновение опустил глаза.

— Эм…

Словно решившись, он снова посмотрел на меня, пронзая жгучим взглядом, и произнёс: 

— Семпай.

Что касается меня, то, глядя в его глаза, обращенные прямо на меня, я думал, насколько же я очарован им, как он волнует моё сердце, и что Мия-чан всегда такой, знает он об этом или нет.

Поскольку мы были заняты приготовлением сладостей, мы просто продолжили работу, так что ничего больше не произошло, но если бы не это... Нет. Или да.

Пойду…

Когда много свободного времени, в голову лезут странные мысли.

⠀

Закрывая дверь дома, до меня доходит, что там больше никого нет.

Эта навязчивая мысль не оставляет меня, даже когда я отхожу от входной двери. Скорее, с каждым шагом она становится всё более конкретной.

Сестра на подработке, родители оба работают в магазине на первом этаже.

Нет-нет, вечером мама поднимется наверх. Не нужно питать странных надежд.

Напоминая себе об этом, прихожу на станцию. И как раз в этот момент Мия-чан выходит через турникет.

Он сияет яркой улыбкой, совсем не похожей на его напряженный вид в прошлый раз. Мне кажется, я слышу его возглас, когда он замечает меня. 

— Я же сказал тебе ждать дома! — кричит он, подбегая.

Я не могу сдержать легкий смешок.

— Что?

Как он может быть таким милым?

— Ничего, просто удачное совпадение. Я закончил дела дома и решил прогуляться, вдруг встречу тебя.

Я держу при себе мысли о том, какой он милый. Он говорил, что не очень любит, когда ему об этом говорят, поэтому я стараюсь сдерживаться. Хотя на выпускной церемонии не удержался.

— Ах, надо было сказать время прибытия.

Я останавливаю Мию-чана, который уже начинает извиняться за то, что не написал хотя бы когда сел в поезд, и мы отправляемся в сторону моего дома.

— Всё в порядке. График почти не отличался от того, что ты говорил раньше, так что всё хорошо. Значит, приготовление сладостей прошло успешно?

— Да! Включая уборку, всё прошло как никогда гладко! Хотя, когда мы готовили с тобой, семпай, проблем было меньше.

Он выглядит гордым, но за этим скрывается тень.

— И что ты натворил, Мия-чан?

Похоже, ничего серьёзного, раз всё получилось.

— Некоторые ингредиенты... Я добавлял на глаз.

Я не могу сдержать смех, слыша его мрачный тон. Именно потому, что понимаю, насколько серьёзно он к этому относится.

— На глаз, значит.

— Я понимаю. Точнее, усвоил. Точные измерения – это основа выпечки.

Такой старательный и милый.

— Куресава-кун и остальные ребята тоже готовили, да?

Мия-чан сказал, что именно Куресава-кун убедил его пойти на мероприятие. Думаю, тот наверняка безупречно приготовил десерт, который понравится его девушке. Если это печенье, то наверняка он выбрал особенно милые формочки. Интересно, а что насчет Мия-чана?

— Да, Куресава и Таширо тоже были там. Они оба довольно хорошо справлялись, так что я обращался к ним, если что-то было непонятно даже после демонстрации учителя. Еще там был помощник, который сразу давал советы, когда у меня были трудности. Вот как мне удалось это сделать!

Он звучит так, будто ему действительно понравилось. Если бы такие кулинарные занятия были, когда я ещё учился, я бы тоже хотел пойти вместе.

— Так тебе понравилось?

— Да!

Я уже знаю ответ на свой вопрос, но всё равно спрашиваю, просто чтобы увидеть его улыбку.

— О, слушай. Я закончил читать те две манги, которые ты мне одолжил.

— И как тебе?

Глаза Мия-чана начинают сиять.

Легче просто сказать: «Это было интересно.» Но я знаю, что он ждёт большего, поэтому постараюсь ответить немного подробнее. Кроме Мия-чана, у меня никогда не было опыта делиться впечатлениями о прочитанных книгах, поэтому чувствую, будто открываю в себе что-то новое.

— В продолжении той манги, что я брал раньше, главного героя всё больше привлекает умелый повар, который готовит ему, но потом он начинает переживать, что слишком избалован, и пытается держаться на расстоянии. Пытается обходиться фастфудом. Я подумал, что второму должно быть очень грустно. Ещё ладно, если бы они ели гамбургеры вместе, но ведь он отказывается от приглашений и ест один.

Ах, наверное, из-за того, что тема показалась близкой, я начал говорить так, будто о себе.

Именно потому, что в целом это легкая комедия, внезапные моменты одиночества за столом особенно выделяются, и становится понятно, почему второй персонаж силой тащит главного героя домой.

— О-о-о!.. Поскольку я не очень хороший повар, поэтому всегда больше сочувствовал уке…

— Но ты же сегодня пек сам, Мия-чан? Значит, теперь ты должен понимать и чувства другой стороны.

Когда я перевожу взгляд на бумажный пакет в его руке, он слегка смущается.

— Наверное... да...

Аррргх!

Жаль, что мы сейчас около станции.

Пока мы вдвоем болтаем, путь до дома пролетает мигом. Мы входим через заднюю дверь магазина и поднимаемся по лестнице. На первом этаже здания находится магазин, а на втором – наше жилое пространство. Вход в квартиру находится наверху лестницы.

— У меня та же мысль, что и в прошлый раз. Подниматься наверх, не заглянув в магазин, – это все равно что прокрасться внутрь…

Почему-то это заставляет меня нервничать. Я не могу сказать это вслух, даже в шутку.

— Сегодня дома никого нет, — говорю я, но сразу же жалею о сказанном. Не нужно было говорить.

Я корю себя, открывая входную дверь. Зачем я это сейчас сказал? Он может подумать, что я намекаю на что-то.

Мне становится немного неловко, но, думая, что, возможно, я слишком много накручиваю себя, украдкой смотрю на Мию-чана и чуть не прикрываю рот рукой.

Его лицо слегка покраснело.

Чувствую, как сердце пропускает удар.

Мне кажется, я слышу свой собственный пульс.

Раздаётся щелчок закрывающейся двери.

Всё, словно в замедленной съёмке, отпечатывается в мозгу, и кажется, будто я со стороны наблюдаю за тем, как моя рука накрывает ладонь Мия-чана.

Мои пальцы дотрагиваются до его, но прикосновение чувствуется каким-то нереальным. От тепла соприкасающихся пальцев кажется, что наши руки вот-вот станут единым целым. Это особый мир, упрощенный и возвышенный.

— Семпай?

В его голосе слышится нотка паники. Его кадык заметно дёргается, но он больше ничего не говорит.

Я не запер дверь, и мы даже не сняли обувь. Но кажется, что всё уже началось. Я невольно жду продолжения.

Скользя пальцами по его руке, слегка проникаю в просвет его левого рукава. Кожа на внутренней стороне его запястья тонкая и гладкая, и я отчётливо чувствую, как сильно бьётся его пульс.

Хочется погрузиться в это ощущение.

— Подожди... еще немного…

Вырывается звук, больше похожий на выдох.

Всё, чего я хочу, всё это прямо здесь и сейчас.

— Эм, Шуумэй-сан…

Его голос звучит отчаянно, когда он пытается меня остановить.

Но это даёт обратный эффект. Зачем он зовёт меня по имени в такой момент?

Это возбуждает.

Такое ощущение, будто мы делаем что-то запретное.

Его сердце бьётся так же быстро, как моё?

Вместо того чтобы спросить его напрямую, я слегка наклоняюсь и, заглядывая в его опущенное лицо, встречаюсь взглядом со смущёнными глазами. Но его выражение лица... Он ведь не против этого, правда? Но он определённо нервничает; я чувствую, как его запястье вздрагивает в моей хватке.

Я наклоняюсь так близко, что уже не видно глаз, до губ остаётся совсем немного.

Чувствую запах Мия-чана...

— Ах...

Я уже почти целую его приоткрытые губы… когда мы слышим шаги, поднимающиеся по лестнице с другой стороны двери.

— Жаль, — шепчу я, обдавая дыханием его разгоряченное ухо, и неохотно отстраняюсь.

— Это кто-то из твоей семьи, да? — тоже шёпотом спрашивает Мия-чан.

— Наверное... Пойдём внутрь.

Только мы сняли обувь, как раздается щелчок замка. Точно, дверь же осталась открытой.

Кажется, все разы я целовал его только в открытых, публичных местах – на улице или в школе. Хотя сейчас не получилось.

Пока я об этом думаю, ключ снова поворачивается, и дверь открывается. Входит моя мама.

— Ты только что вернулся? Это твой друг?

Он больше чем друг, но я решаю, что сейчас не время это обсуждать.

— Да, только пришли.

— Здравствуйте, извините за вторжение.

Увидев лицо Мия-чана, мама, похоже, вспомнила его.

— А, ты приходил навещать его, когда он болел.

Благодаря работе с клиентами, она хорошо запоминает лица, поэтому, наверное, быстро вспомнила. Хотя ко мне и так редко кто приходит.

— Да, меня зовут Мияно.

— Добро пожаловать, Мияно-кун. Извините, мне нужно сразу вернуться к работе. Вчера оставила график смен в гостиной, пришла забрать его. Шуумэй, можете брать любые напитки из холодильника. Если что-то закончится, дай знать.

— Ладно, — коротко отвечаю маме, которая суетливо убегает заниматься своими делами.

Напряжение спадает.

Когда кто-то врывается в такой момент, будь то романтичный или странный, становится невероятно утомительно. Но я рад, что нас не застали.

Мы с Мия-чаном переглядываемся и одновременно смеёмся.

— Пойдём в комнату?

— Да.

Теперь, когда все знают о госте, и кто-то может снова прийти, придется держать руки при себе.

Я прошу Мию-чана подождать в моей комнате, а сам иду за десертом, который приготовил утром. Особое парфе только для него.

— Это тебе от меня, — говорю я, протягивая десерт, и Мия-чан широко распахивает глаза.

— А? Ты сам это сделал? Правда?.. Нет, я не думаю, что ты бы соврал! Большое спасибо!

Какой воодушевлённый.

— Пожалуйста.

Мия-чан продолжает поглядывать на свой бумажный пакет и, похоже, колеблется. Я уверен, что он не сделал для меня парфе, так что его беспокоит?

— Эм... То, что я сделал, даже близко не сравнится с твоим парфе. Пожалуйста, не открывай это сейчас. Открой, когда я уйду. Просто рядом с твоим подарком это... никак не сможет конкурировать...

Я рад уже тому, что Мия-чан постарался, нет нужды что-то сравнивать.

— Что случилось вдруг? Ты же так весело со мной разговаривал.

— Внезапно стал мыслить здраво…

Не похоже, что ему не нравится. Скорее, смущается?

— А я хочу посмотреть прямо сейчас!

— Нельзя! Пожалуйста! Ах, но за вкус я ручаюсь, не волнуйся.

Как же это понимать? Он такой милый.

— Значит, ты пробовал это, Мия-чан?

— Нет, пробовали Таширо и парень, который помогал учителю...

Я и так догадывался, но услышать это напрямую немного обидно.

— Вот как? Я бы хотел быть единственным, кто попробует… — говорю я, и Мия-чан прикрывает рот, словно смущаясь.

— В следующий раз сделаю только для тебя, семпай... Наверное...

У меня вырывается легкий смешок. 

— Что значит «наверное»?

Это так похоже на него – дать серьезный ответ, когда можно было бы просто отшутиться.

— Возможно, если будут ещё занятия, я буду участвовать, и тогда ты сможешь попробовать. Как и с мороженым, которое мы делали в школьной поездке, я заметил, что когда есть возможность работать в небольшой группе и наблюдать за другими, у меня получается лучше. На обычных уроках готовки в группе нет примера для подражания, поэтому я немного паникую и начинаю делать то, что кажется правильным…

— Да, точно. Так бывает с непривычными вещами.

Думаю, на самом деле много людей плохо готовят. Особенно среди старшеклассников.

Я еще раз убеждаюсь, что Мия-чан – очень позитивный и трудолюбивый человек, который пытается преодолеть это уже сейчас.

— Но готовить вместе с тобой очень весело, Сасаки-семпай. Я бы хотел сделать это снова. Хотя на День Святого Валентина и Белый день хочу готовить сам...

И тут я понимаю.

Готовить сладости вдвоём, без особого повода – это на самом деле что-то очень особенное. Это то, что мы, вероятно, никогда бы не сделали, если бы не встречались.

— Да? Мне тоже понравилось готовить с тобой, Мия-чан.

— Ну, в любом случае... Открой это позже, хорошо?

Он нерешительно протягивает красивую маленькую коробочку, и я принимаю ее. Уже то, что он приготовил такую подарочную упаковку, делает меня счастливым.

— Хорошо. Спасибо, Мия-чан.

Я кладу коробку с печеньем рядом с парфе на низкий столик. Этот неловкий обмен напоминает о времени до того, как мы начали встречаться.

— Очень похоже на прошлый год… — говорит Мия-чан с намеком на улыбку. Я улыбаюсь в ответ и соглашаюсь кивком.

Чуть больше года назад я настойчиво предложил обменяться шоколадками на День Святого Валентина, подначивая тем, что это будет похоже на BL-сюжет. Я вёл себя несерьёзно, и тогда было ясно, что Мия-чан не испытывает ко мне таких же чувств, поэтому я никак не ожидал, что получу от него ответный подарок в Белый день. Должно быть, ему потребовалась смелость прийти в класс старшеклассников после уроков.

— В прошлом году я беспокоился, что дарил подарок просто потому, что было бы неловко не подарить... В этом году я хотел подарить по-настоящему. День Святого Валентина казался недостаточным. Поэтому я решил воспользоваться Белым днем...

Как бы он ни сожалел о прошлом годе, это не может сравниться с моими сожалениями.

— Да, в прошлом году я тоже смог подарить только какие-то случайные сладости. Вот и вложил все эти сожаления в этот подарок.

— Но это слишком роскошно... Можно сфотографировать? Хочу показать маме…

— Конечно. Кстати, в этом парфе я не использовал те ингредиенты, которые ты назвал запрещенными, Мия-чан.

Двигаясь всем телом с телефоном в руках, Мия-чан ищет наилучший ракурс для снимка. Наверное, ищет позицию, где не будет тени. Сверху, сбоку, под углом. Интересно, я тоже попадаю в кадр? Помашу рукой на всякий случай.

— Семпай, фото смажется. Стой... Что? Совсем без сахара, яиц, муки и масла? Такое возможно?!

Я думал, он удивится, но он превзошел мои ожидания.

— В составе некоторых ингредиентов они есть, но сам я их не добавлял, так что давай считать, что всё в порядке.

— Какое «в порядке»... Я только хотел помешать тебе делать печенье, я не собирался устанавливать такие строгие ограничения...

Строгие ограничения, надо же.

— А-ха-ха. Я так и думал, но раз желе можно сделать совсем без этого, решил попробовать и другие рецепты. Хотя, конечно, в ликёре и других ингредиентах сахар всё-таки есть. Ну же, попробуй.

С ложкой в руке Мия-чан наклоняет голову.

— Ликёр...

Как мило он повторяет. От этого становится тепло на душе.

— Это вид алкоголя. Сладкий такой.

Мия-чан пробует кусочек и удивлённо моргает.

— Подожди... То есть эта часть, похожая на бисквит…

— Это брауни. Десять видов злаков, кофейный ликёр, кокосовое масло... Вместо пшеничной муки рисовая, и немного миндальной пудры.

На дне стакана я положил крем и брауни так, что они создавали что-то вроде тирамису. Затем добавил соус на основе йогурта, поверх которого уложил ягодное желе. Сверху я украсил все это «палочкой какао», сделанной из рисовой бумаги для спринг-роллов и несладкого какао-порошка.

— Думаю, получилось не очень сладко, но, может быть, тебе покажется иначе.

Разные слои хорошо сочетаются друг с другом, и, кроме палочки какао, все они имеют разную степень сладости. Я боялся, что если совсем убрать сладость, вкус станет размытым и пропадёт ощущение десерта.

— Нет! Очень вкусно. Правда, алкоголь почти не чувствуется.

Похоже, ему правда нравится, он продолжает есть, пока мы разговариваем. Кажется, особенно ему пришлось по вкусу влажное, плотное брауни.

— Хочешь десерт с более выраженным вкусом алкоголя?

Кажется, было бы лучше, если бы вкус ликёра чувствовался сильнее. Когда мы только познакомились, он говорил, что любит вкус алкоголя. Может, сделать тирамису с хорошей порцией рома?

— А, нет, я не это имел в виду... Хотя звучит интересно.

— А-ха-ха, тогда в следующий раз я так и сделаю. Тогда попробуешь, Мия-чан.

Ни моя семья, ни я сам не особо любим алкоголь, так что такой десерт будет исключительно для него.

— Да, обязательно!

Его глаза сияют, а в уголке рта осталось немного какао. Я знаю, что он не может этого видеть. Надо бы вытереть…

— …

Я тянусь, но останавливаю руку на полпути.

— Семпай? 

Заметив это, Мия-тян удивлённо смотрит на меня. Такой милый. Хочется прикоснуться к его лицу. Раз уж мы встречаемся, то это нормально?

Я немного наклоняюсь вперёд, приближаясь к его лицу.

Его плечи дрожат. Нерешительно, но почти рефлекторно, он закрывает глаза. 

Я целюсь в уголок его плотно сжатого рта и слизываю шоколад.

— Ой!

Как забавно он удивляется. Мило. Я не могу удержаться от улыбки.

— Прямо как в BL, да?

Он закрыл глаза, ожидая поцелуя, а я просто убрал шоколад с его лица. Я видел множество таких моментов в книгах, которые брал у него.

— Это было слишком неожиданно, я совсем не ожидал такого от тебя, семпай... Даже вскрикнул от удивления.

— Ха-ха... Тебе не понравилось? — спрашиваю я, слегка поддразнивая.

Мия-чан растерянно отводит взгляд.

— Если я скажу, что понравилось, это можно понять по-разному... Если бы я этого не хотел, ты бы выглядел как извращенец, а иначе... Я выгляжу как персонаж BL...

— А как бы ты хотел, чтобы это выглядело?

Хоть он явно не хочет отвечать на этот вопрос, я всё равно спрашиваю.

— Семпай… Ты сейчас дразнишь меня?

Наконец он смотрит на меня, одновременно с упрёком и растерянностью. Я знаю, что он не посмотрел бы на меня так, если бы не чувствовал себя комфортно, и это невольно вызывает у меня улыбку.

На этот раз Мия-чан выглядит по-настоящему надутым, похоже, ему не нравится, что я улыбаюсь. Держу пари, он никогда не ожидал, что я выкину что-то подобное из BL-манги, такой дразнящий намек на поцелуй. Но так как я действительно лизнул, он явно сбит с толку и, возможно, не знает, как мне ответить. Возможно, он опасался, что в зависимости от ответа ситуация может принять определённый оборот. И осознание того, что это он повлиял на меня своим BL, тоже мешает ему ответить честно.

— Извини. Да, я тебя дразню.

Нельзя больше его дразнить.

Я так думаю, но невольно тихонько смеюсь и прикрываю рот рукой.

— Ладно... Всё нормально, — говорит Мия-чан и возвращается к своему парфе.

— А, точно. Пока не забыл, верну тебе.

Я передаю ему два томика манги, которые лежали на полке возле кровати.

— А, да...

Мия-чан берёт их, но его внимание привлекает что-то другое.

Проследив за его взглядом, вижу, что он смотрит на нижнюю полку. Наверное, на выступающий альбом.

— Что это? Выпускной альбом. Хочешь посмотреть?

— Можно?!

Ах, какой энтузиазм. Мило.

— Конечно.

Невольно улыбаюсь. Когда я с Мия-чаном, я постоянно улыбаюсь.

Не хочу упускать ни единого его движения, он такой милый, я действительно чувствую, как сильно он мне нравится.

Мия-чан кладёт мангу на стол и осторожно открывает альбом.

Сначала он поглядывает на меня, словно приглашая смотреть вместе, но когда доходит до фотографий моего класса, погружается в просмотр с головой и не поднимает глаз до самой последней страницы. Он похож на ребенка, увлеченного головоломкой с поиском предметов.

Я думал, Мия-чан закроет альбом после просмотра, но он возвращается к начальным страницам.

— Семпай, здесь не так много твоих фотографий.

Так он всё-таки искал меня.

Может, он не поднимал глаз, потому что хотел найти меня сам, не спрашивая? Такая самонадеянная мысль приходит мне в голову.

— А-ха-ха, я довольно часто избегал камеры. Хотя в третьем году сам стал фотографом для альбома.

— Хм... Это неожиданно. Но раз уж ты упомянул об этом, у тебя ведь тоже был фотоаппарат на культурном фестивале, верно?

Так он помнит это!

— Да. Они решили, что у меня было полно свободного времени, раз я не состоял ни в каких клубах или комитетах. Меня заставили работать в качестве члена комитета по альбому.

— Заставили работать?

Мия-чан со смехом возвращается к просмотру альбома. И вдруг...

— О! — внезапно восклицает он, будто что-то заметив.

А, что? Он меня напугал.

— Что случилось?

Мия-чан смотрит на страницу с фотографиями со второго года обучения.

— Тут редкая фотография Хирано-семпая с ч-чёрными волосами!..

Он указывает на фотографию, глядя на меня.

— А, это во время церемонии окончания второго года. Ностальгично. Хотя к началу нового семестра он снова стал блондином.

— Это было так недолго.

Стоп, но...

Разве Мия-чан не был с Хирано до того, как я пришел в тот день?

— Кажется, ты делал кучу фотографий, Мия-чан.

Ведь они так весело разговаривали.

— Хирано-семпай потом удалил их все, — с грустью отвечает Мия-чан.

— А…

Теперь мне жаль, что я смеялся. Похоже, Хирано был очень недоволен. Немного по-детски с его стороны.

— Но в университете он может снова стать брюнетом.

— Да, может!.. Стой! Надо написать Хирано-семпаю, чтобы он пришёл к нам как один из бывших членов дисциплинарного комитета!

Как бывший член дисциплинарного комитета? Интересная идея. 

Хотя дисциплинарный комитет, несмотря на свое назначение, довольно неформальный, так что, возможно, такое и правда возможно.

— Ты можешь написать ему прямо сейчас. 

Написать сообщение много времени не займёт.

Я сказал это без особого умысла, но Мия-чан вдруг становится серьёзным.

— Эм, нет, сейчас я с тобой, семпай, так что потом...

По мере того как он говорит, его голос становится всё более смущённым... Что мне сказать? Это полная неожиданность. Он настолько ставит меня в приоритет? После таких слов невозможно остаться равнодушным.

Я крепко сжимаю кулаки. Если не сожму, могу потянуться к нему. Как к возлюбленному.

Но я не могу позволить себе такого, когда семья может вернуться в любой момент. Нельзя допустить, чтобы Мия-чан оказался в неловком положении из-за меня.

— Да пиши сейчас. Да, мне будет спокойнее, если ты договоришься о встрече при мне. 

— Спокойнее?..

Похоже, ему не приходит в голову, что я могу ревновать.

— Да не важно. В любом случае, можешь написать сейчас. Такие вещи лучше делать сразу, как придёт в голову, чтобы не забыть.

Не хочу, чтобы Мия-чан беспокоился, поэтому решаю замять тему, хоть и неуклюже.

Пока он пишет Хирано, мы точно не будем делать ничего странного. Это даже хорошо. Когда есть много свободного времени, я не могу удержаться от прикосновений, хотя кто-то может вернуться в любой момент.

Я решаю взять напитки из холодильника. Ему – несладкий холодный чай, себе – яблочный сок.

Хирано, который, несмотря на свою внешность, довольно прилежный парень, сразу отвечает на сообщение, так что Мия-чан, конечно же, печатает ему очередное сообщение.

— О, спасибо.

— Угу.

От нечего делать решаю почитать одну из BL-манг, которые все еще лежат на столе, хотя технически я только что вернул их ему. Я собирался рассказать ему о своих впечатлениях, но мы обсудили только одну книгу, а о другой я ещё ничего не сказал.

Фраза «при мне» была мелочной, да?

Поражаюсь собственной незрелости. Тем более что насчёт Хирано я вообще не беспокоюсь. Недавно мне было жаль за то, что обсуждал его, а теперь я использую его для самоконтроля... Думаю, на данный момент не такое уж большое дело говорить о Хирано. В конце концов, он сказал, что все в порядке. 

Если начать об этом думать, конца не будет. Избегать разговоров об общих знакомых было бы неестественно, всё становится слишком утомительным.

— Семпай, прости за ожидание.

— Договорились?

В ответ Мия-чан горько улыбается.

— Он сказал, что не знает. Говорит, что расписание в университете ещё не определено. К тому же ему нужно получить разрешение, чтобы быть на нашей территории, поэтому нужно поговорить с учителями.

Я не видел его со дня выпуска, он всё такой же серьёзный, что совсем не вяжется с его внешностью.

— Он довольно обязательный, да?

— Да, Хирано-семпай не из тех, кто даёт уклончивые ответы, — с восхищением соглашается Мия-чан. Он бормочет что-то о том, что такое поведение называется прямолинейным.

— Ага, но ты ведь тоже такой, Мия-чан?

— Хмм... может быть. Но мы с Хирано совершенно разные люди.

— Это точно.

Интересно, это тоже считается за использование его в разговоре? Ну и ладно.

— Ах да. Что ты думаешь об этой книге, семпай?

Книга, которую я листал, пытаясь освежить память, в основном о том, что происходит в повседневной жизни. Мне нравятся трогательные проявления нежности и комедия, которая выражается в восхитительных диалогах между персонажами.

— Шутки определённо смешные. 

— Да, невольно посмеиваешься, правда? Это так непринуждённо и весело. Хотелось бы, чтобы ее читали даже те, кто не очень знаком с BL...

Это BL-произведение, так что да, там есть некоторые такие сцены, но всё происходит в рамках обычной жизни.

— Да. Знаешь, в ней есть какая-то приземлённость. Бытовые моменты очень реалистичны. Мне нравится, что она заставляет не разрываться от смеха, а просто усмехаться.

— Точно! Шутки построены на нашем восприятии обыденного, и именно потому, что в главном герое есть что-то знакомое, становится смешно. И темп отличный – нет ни цветистых оборотов, ни колких реплик, но всё равно захватывает... Есть над чем подумать, но без навязчивости, и главное – после прочтения остаётся приятное чувство.

Давно не видел такого неудержимого Мию-чана. Такой милый.

— Ага.

Это очарование, которое заставляет невольно улыбнуться, есть и у самого Мия-чана.

— Я уверен, что выйдет CD-драма, и я не могу дождаться! Мне так интересно, как будут звучать диалоги в исполнении настоящих сэйю. Я думал, что истории в этой книге независимы друг от друга, но мне очень нравится момент в конце третьей истории, где становится понятно, что все они связаны общим сеттингом. Это дает более глубокую предысторию главам, которые были интересны независимо друг от друга, и создается ощущение, что мир расширяется! Это так здорово...

Наконец он делает паузу, затем залпом выпивает весь свой холодный чай. Видимо, у него пересохло горло.

— Принести ещё? После парфе, наверное, хочется пить?

— Нет! Это просто потому, что я много говорил... Семпай, сиди, пожалуйста!

Похоже, он не заметил, что я стараюсь почаще отходить от него, но раз уж он меня останавливает, приходится сесть обратно.

— Кстати, семпай, ты не собираешься поехать в выпускное путешествие с Хирано-семпаем и остальными?

Выпускное путешествие?

— Даже не думал об этом.

Среди третьекурсников такая идея даже не возникла бы.

Вот оно как. Получается, со стороны кохаев мы выглядим настолько близкими?

То есть я бы не сказал, что мы не близки, но я не настолько дружен с Хирано, как, видимо, представляет себе Мия-чан, поэтому нам это даже в голову не приходило. К тому же я не совсем понимаю, кого именно он имеет в виду под словом «остальные».

— Понятно... Просто Таширо, кажется, собирается поехать в выпускное путешествие со своими семпаями. Я подумал, что для старшеклассников такие поездки довольно популярны... Или даже само собой разумеющееся.

Слыша такое, думаю, что Мия-чан, наверное, и не подозревает, что я хотел бы поехать только с ним вдвоём.

В этом году уже сложно скорректировать расписание, да и поездка с ночевкой – это, пожалуй, слишком рано. Значит… в следующем году, когда Мия-чан будет выпускаться?

— Хм, у меня такого нет.

— А, это потому что ты должен помогать в магазине? — говорит с улыбкой Мия-чан. — Похоже, ты занят, раз у вас так много покупателей.

Такие вещи делают меня даже счастливее, чем если бы он прямо сделал мне комплимент.

— Дело не только в этом, просто я не очень хорошо умею подстраиваться под других людей.

Очевидно, что я бы сразу ушёл делать что-то своё. И друзья, зная такой мой характер, не зовут меня в путешествия.

— Правда? Мне кажется, что это ты всегда подстраиваешься под мои увлечения и темп.

Он недоуменно наклоняет голову, говоря такие смущающие вещи.

— Только с тобой, Мия-чан…

Услышав мои слова, он становится серьёзным.

— Большое спасибо.

Что? Похоже, он глубоко прочувствовал эти слова.

— Ха-ха. Наверное, так бывает с тем, кого любишь. Или, может быть, влюбляешься именно потому, что чувствуешь себя так? Даже я не уверен, что было первым.

Только один человек научил меня таким чувствам.

Чем больше времени я провожу с Мия-чаном, тем больше открываю себя. Не могу сказать, что стал добрее или честнее, но то, чем он делится со мной, определенно укореняется во мне.

Когда я возвращаю взгляд, который отвёл от смущения, я вижу, что Мия-чан смотрит в пол и держится за грудь.

Что такое?

— А... Пожалуйста, подожди немного. Сегодня я уже превысил свой предел...

— Какой предел?

Его щёки слегка краснеют.

— Н-насчёт тебя, Сасаки-семпай…

— Ага?

Когда я его подбадриваю, Мия-чан медленно поднимает голову.

— То, как часто я думаю о том, какой ты милый, и, как бы сказать, сила моих чувств... Ну, в общем…

Ему трудно выразить это словами. Его взгляд останавливается на мне, потом снова смущённо убегает. Хоть мы и так близко, кажется, он будто украдкой поглядывает на меня.

— Я переполнен этими чувствами. Это слишком...

Кто, услышав такое от своего любимого человека, не захочет заключить его в объятия?

— Дальше будет ещё труднее.

Словно почувствовав моё намерение обнять его, Мия-чан тихонько поднимает голову.

— Знаешь... Услышав про Таширо, мне стало немного жаль. Я пожалел, что не сказал, что тоже хочу поехать с тобой в выпускное путешествие. Пусть даже неизвестно, вышло бы или нет... И когда я услышал, что ты не едешь, мне стало легче… Прости.

Слыша, как он тихо извиняется возле моего уха, я нежно обнимаю его тело, которое заметно меньше моего.

— Ревнуешь?..

Мой голос звучит приторно-сладко. В такие моменты я как будто другой человек.

— Да…

На этот раз Мия-чан не извиняется.

— Можно тебя поцеловать? Совсем немного...

— Давай без этих романтических клише.

Мия-чан, тихонько посмеиваясь, осторожно закрывает глаза.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/14341/1270380