Готовый перевод Sasaki and Miyano / Сасаки и Мияно: Глава 2 - Воспоминания Куресавы (школьная поездка)

В осеннем семестре второго года обучения планируется школьная поездка. Похоже, у нас больше свободы по сравнению с другими школами, и мы можем выбирать между тремя направлениями: Хоккайдо, Окинава и Гавайи.

Расспрашивать старшеклассников об их впечатлениях – обычное дело. Я разговариваю с семпаями из астрономического клуба, Таширо, который, кажется, знаком со всеми, общается с разными семпаями, включая Ханзаву-семпая, а Мияно расспрашивает не только близкого ему Сасаки-семпая, но и Хирано-семпая. В итоге мы все вместе делаем выбор в пользу Хоккайдо. Из-за того, что некоторые из нас состоят в одних и тех же клубах и комитетах, получается, что некоторых семпаев спрашивают об одном и том же по несколько раз.

Семпаи говорят, что на Хоккайдо завтрак в отеле совсем иного уровня, и даже рыба на вкус другая. Все ингредиенты местного производства, и сладости всегда отличные.

— Я бы хотел поехать снова. Ездил бы хоть каждый год! Думаю, в следующий раз хотел бы попробовать поехать летом, — с ностальгией говорит один из семпаев, и я делаю мысленную пометку: похоже, это отличное место для будущей поездки с девушкой.

Организацией поездки занимаются сами ученики, поэтому раз в неделю на шестом уроке общих занятий мы собираемся в разных классах, разделившись по направлениям. Мы приносим материалы, выданные школой, путеводители и другую информацию, болтаем, смеёмся и иногда отвлекаемся, планируя нашу поездку.

Поездка рассчитана на четыре ночи и пять дней, но пятый день – это просто дорога домой, так что фактически это четырёхдневная экскурсия. Это наша первая возможность спланировать собственное путешествие, и мнения сыплются одно за другим. Мы составляем план, потом рвём его и создаём новый.

Первый день будет в городе Саппоро, где каждый из нас может выбрать интересное практическое занятие: планетарий, восхождение на гору, изготовление свечей или даже мороженого. Сначала я думаю, что однозначно выберу планетарий, но тот, который выбирают остальные, я уже посещал. Хоть это и было в детстве, когда меня водили родители, я уверен, что сейчас впечатления будут совсем другие. Мне хотелось бы побывать там снова, но это можно сделать и в другой раз. Всё-таки это моя школьная поездка.

С этой мыслью я решаю последовать за Мияно. Он хочет делать мороженое.

— Мияно, ты же не любишь сладкое?

Его выбор можно назвать неожиданным. Вряд ли мороженое является исключением из его равнодушия к сладостям. И как я и предполагаю, Мияно кивает в подтверждение.

Таширо рядом с нами недоуменно наклоняет голову.

— Мияно, разве ты не плох в готовке?

— Делать мороженое – это не готовка, — вмешиваюсь я. Это больше похоже на смешивание ингредиентов.

Мияно делает такое лицо, словно ест что-то невероятно горькое.

— Это готовка!...

Он действительно плох в готовке. Когда я вспоминаю его неудачи на уроках кулинарии, я понимаю, что было бы нечестно просто говорить, что это легко или что-то подобное.

— Твой бисквит был как резина, это было уморительно!

— Совсем не смешно.

Помимо того, что его бисквит был слишком плотным, он единственный получился какого-то странного цвета.

— От твоего печенья можно было сломать зубы.

Кто-то, попробовавший их ради интереса, сказал, что они были твердые как консервы.

— Да знаю я, что это было плохо… — отвечает Мияно подшучивающим Карасубаре и Ширахаме.

Судя по всему, Мияно настроен решительно.

Даже его почерк на раздаточном материале выглядит более решительным. 

Я все еще не уверен, является ли приготовление мороженого настоящей готовкой, но похоже, Мияно настолько неумел, что даже простое перемешивание кажется ему сложной задачей.

— Но почему ты решил попробовать?

— Потому что семпай в прошлом году делал мороженое.

Так он идет по стопам определенного человека просто годом позже. Мияно не говорит этого прямо, но я думаю, что прав. Ну, он говорил что-то о том, что испытывает к семпаю не просто симпатию, а настоящее восхищение.

Кивая в ответ, я тоже записываю название молочной фермы для приготовления мороженого в свою анкету.

— От всех этих разговоров мне захотелось мороженого. Может, тоже пойду туда. Хочется попробовать свежеприготовленное! — говорит Таширо, заглядывая в наши листы и задумчиво крутя карандаш.

— Таширо, наверное, у тебя есть много мест, куда хочется пойти?

— Много. Очень много. Интересно, можно ли везде успеть?

— Это похоже на тебя. Тебе придется выбирать.

— Наверное...

Я не могу сдержать легкую улыбку от диалога Мияно и Таширо.

В итоге другие друзья убеждают Таширо пойти в горы, и можно услышать, как он бормочет о том, нужно ли ему снаряжение. Сразу следует ответ: «Что брать с собой, написано в распечатке.» Это лёгкое восхождение, примерно на три часа.

Я думаю, это немного чересчур, учитывая, что они собираются подняться на другую гору тем же вечером, но, похоже, это занятие особенно популярно среди членов спортивных клубов, и места быстро заполняются. Таширо всегда весёлый и лёгкий в общении, поэтому кажется, что даже когда люди выдохнутся от ходьбы, он точно всех взбодрит.

— С Таширо, наверное, даже не заметишь усталость от ходьбы.

Похоже, Мияно думает о том же, о чём и я.

— Нужный человек в нужном месте.

— Точно.

Мияно тихо смеётся.

***

Итак, первый день нашей школьной поездки начинается с приготовления мороженого, и Мияно оказывается настолько же неприспособленным к этой работе, как мы и ожидали. Несмотря на то, что все инструменты и ингредиенты были подготовлены заранее, и нам нужно только смешивать по инструкции, мороженое Мияно никак не застывает.

— Сасаки-семпай сказал, что у него быстро застыло… — растерянно говорит Мияно, когда у почти всех остальных мороженое уже готово.

Я заглядываю в его миску и вижу, что ледяная вода, которая должна охлаждать ингредиенты, мутно-белая. Очевидно, часть смеси пролилась.

Время поджимает. Кто-то из работников фермы, не в силах больше смотреть на это, помогает Мияно, добавляя соль, немного перемешивая и проверяя, начинает ли смесь густеть. В итоге он помогает ему всю вторую половину занятия.

После приготовления мороженого мы отправляемся на экскурсию по городу. Я видел знаменитую часовую башню на фотографиях и слышал, что она небольшая, но когда я захожу внутрь, меня поражает величественность этого исторического здания. Таблички вокруг здания упоминают некоторые вещи, которые я изучал, а лекционный зал на втором этаже просторный и величественный. Раньше в этом здании располагалось учебное заведение, поэтому у меня возникает ощущение, что я нахожусь в старом университете.

Стены имеют насыщенный янтарный оттенок с глянцем, характерным для старых деревянных построек, что подчеркивает величественный облик здания. Это место для серьезной учебы. 

Мне нравится уникальная атмосфера таких мест, пропитанных историей. Когда мы выходим наружу, меня поражает то, как гинкго вдоль дороги выглядят настолько красочными, что даже небо кажется ослепительным.

Мы продвигаемся вперед, следя за картой, иногда заходя то в один магазин, то в другой. Мы возвращаемся в отель до наступления темноты, и другие группы медленно прибывают после нас.

Группа, ходившая в горы, сразу направилась в отель без прогулки по городу, поэтому они, видимо, не удовлетворили своё желание что-то купить. Некоторые покупают снеки в гостиничном магазине, хотя уже скоро ужин.

Первый день очень насыщенный. После ужина запланирован ночной осмотр достопримечательностей с канатной дороги.

Здесь никаких ограничений по группам нет, все садятся по порядку прибытия. Сейчас только осень, но даже в пальто немного прохладно. Как и советовали семпаи, тонкий пуховик оказался правильным выбором.

Я сажусь в одну кабинку с Мияно. Оказывается, что технически их называют гондолами, и внутри они на удивление просторные. Впрочем, когда набивается много старшеклассников, становится тесновато. Хотя не так плотно, как в утреннем поезде до школы.

Поскольку здесь только ученики нашей школы, атмосфера кажется знакомой, несмотря на то, что мы далеко от дома. Отовсюду доносятся обрывки разговоров.

— Кстати, почему ты выбрал Хоккайдо? В классе А ведь многие за границу едут.

Похоже, один из парней рядом из класса А. Это немного необычно. Парень, разговаривающий с ним, явно из другого класса. В нашей школе много разных направлений, и у каждого класса свои особенности. Нельзя сказать, что это единственная причина, по которой большая часть класса А решила поехать за границу вместе, но это часть причины.

— Ну, Хирано-сан сказал, что он ездил на Хоккайдо.

— Ты опять говоришь об этом «Хирано-сан»! Кто он вообще такой?

— Не скажу.

Хирано-сан? Это Хирано-семпай?

Я не собирался подслушивать, но имя «Хирано-сан» чётко выделяется, и я невольно смотрю влево.

Огромный.

Тот, кого я вижу боковым зрением, – человек, упомянувший Хирано-сана, – оказывается неожиданно высоким. Возможно, даже выше Сасаки-семпая.

Мне было странно, когда Мияно иногда говорил, что видит в Хирано-семпае уке, но если его партнер такой большой, то я понимаю, почему он так думает. Хотя вопрос, является ли он реально его партнером, остается открытым.

Хирано-семпай выглядит мужественным, выше среднего роста, полон решимости и силы, так что я думал, он должен быть семе, но да, рядом с человеком такого спортивного телосложения впечатление может быть другим. Понятно.

Стоит ли рассказать об этом моей девушке?...

Машинально, по привычке, я достаю телефон.

— Что такое, Куресава? О чём задумался?

Мияно, который смотрел на пейзаж, поворачивается ко мне.

Я не знаю, что сказать. 

Похоже, Мияно не слышал тот разговор, да и говорить о своих необоснованных домыслах как-то неловко.

— Подумал, что хотел бы показать этот вид своей девушке.

— Ты не меняешься...

— Не совсем.

Наш тихий разговор, который мы ведем на фоне сияющего пейзажа, кажется, вот-вот растворится в ночном небе.

— Кстати, сменим тему. Я впервые увидел, чтобы на шведском столе были крабы.

— Точно. А еще можно самому сделать себе донбури с лососем и икрой...

— Мияно, это даже ты можешь приготовить!

— Даже я бы не назвал выкладывание рыбы на рис готовкой… — говорит Мияно с кислым видом, явно вспоминая, что произошло с мороженым днём. — Кстати, ты видел сашими в магазине?

— А? Нет, надо было посмотреть.

— Все совсем по-другому, — бормочет Мияно. За его спиной открывается ночной пейзаж.

Хотя мы говорим о морепродуктах, мне кажется, если запечатлеть эту сцену, получится отличная фотография.

Интересно, если я сфотографирую его и отправлю Сасаки-семпаю, это хоть немного отплатит за его помощь?

Я достаю телефон и направляю на Мияно. Он смотрит с недоумением.

— Что? Фото? Не получится. 

Он понял по тому, как я держу телефон?

— Можно включить вспышку?

— Это слишком побеспокоит окружающих... И вообще, зачем ты меня фотографируешь?

Не уверен, что смогу переубедить неохотно настроенного Мияно, но всё же стоит попробовать.

— Для моей девушки.

Я говорю это как предлог. Если скажу, что для семпая, он точно не разрешит сфотографировать, так что буду настаивать на версии с девушкой.

И, может быть, отправлю и ей тоже. Сасаки-семпай говорил, что не хочет, чтобы другие видели Мияно во время конкурса переодеваний, но сейчас он в обычной одежде, так что всё в порядке. Отлично.

— Категорически нет.

Похоже, вариант с девушкой тоже не прокатил…

Я ничего не говорю и просто нажимаю на кнопку затвора.

— Почему ты всё равно фотографируешь?

Он сердится.

На получившемся снимке подсветка ночного пейзажа слишком сильная, и Мияно превратился в едва различимую тень.

— Не получилось. Удалю.

— Я же говорил...

Удаляя фото, я вдруг вспоминаю.

На культурном фестивале во время того конкурса переодеваний Сасаки-семпай ясно дал понять, что любит Мияно в романтическом смысле.

Интересно, что будут делать семпай и Мияно? Ведь семпай скоро выпускается.

— А что насчет семпая? Что ты собираешься с этим делать?

— А?

— Он скоро выпускается. Если ты хочешь рассказать ему о своих чувствах, у тебя немного времени. Что ты действительно думаешь о... его чувствах к тебе?

Кажется, Мияно хорошо расслышал мой шёпот, который даже сидящие рядом не могли услышать. Мияно, смотревший в окно, резко поворачивается ко мне, сидящему слева.

— Эй!

Даже в темноте видно его покрасневшее лицо. Настолько, что даже ночной пейзаж кажется красным.

— Насчет семпая…

— Гипотетически, — отвечаю я, удивляясь сам себе и пытаясь отступить.

— Д-да, конечно... Я понимаю…

Голос Мияно ещё тише моего. Я наклоняюсь, чтобы не пропустить ни слова. Его голос, который может затеряться в общем гуле, звучит необычно неуверенно.

— Почему бы не признаться в любви?

Как человек, которому самому пришлось ждать этих слов, я понимаю Сасаки-семпая.

— Я мог бы, но... То есть, гипотетически мог бы, но что, если я не чувствую то же самое, что и он? Что, если я причиню боль или не смогу по-настоящему дорожить этими чувствами? Я не могу сказать это легкомысленно.

— Ну, меняя свои взгляды, люди меняются вместе. Тот факт, что ты так переживаешь, уже показывает, что твои чувства не легкомысленны.

Так говорит только человек, который относится к делу серьезно.

Мияно горько усмехается.

— Именно поэтому… Не знаю, правильно ли так говорить... Но я думаю о том, что если после признания пойму, что мои чувства всё-таки не такие же сильные...

— Ты слишком много беспокоишься. Может быть, когда выразишь свои чувства словами, полюбишь его ещё сильнее.

С моей точки зрения, очевидно, что Мияно более чем искренен и готов относиться к этому со всей серьёзностью.

— Как это?

Когда он спрашивает, я представляю лицо Юки. Как же это объяснить?

Если подумать, Мияно кажется довольно легко читаемым. Хотя информацию о школьной поездке он должен был получить в основном от Сасаки-семпая и Хирано-семпая, когда мы делились информацией, оказалось, что большая часть рассказа была о Сасаки-семпае.

Сасаки-семпай любит Мияно, но, может быть, эти чувства не односторонние, и Мияно тоже нравится семпай?

Когда я задаю себе этот вопрос, многие кусочки складываются воедино.

Глядя на то, что они делают и говорят, моменты, которые они разделяют, предстают в другом свете, и я понимаю, что Мияно тоже испытывает чувства к Сасаки-семпаю. Даже хочется сказать: «Просто признайся.»

Я признался своей девушке в день выпускного в средней школе и получил ответ в конце марта. Возможно, именно поэтому я воспринимаю выпускной как определённый рубеж.

Когда мы начали встречаться, Юки сказала мне: «Меня радует абсолютно всё.» Но когда она говорила, что её радует всё, что я делаю, я не очень понимал.

Тогда она сказала: «Ведь ты делаешь всё это потому, что любишь меня, верно?» Она была невероятно уверена в себе. Смеясь, она убедила меня, что мои чувства любви точно дошли до неё.

Меня безумно радует то, что она ни капли не сомневается в моих чувствах.

Все это стало возможным благодаря тому, что мы сделали шаг вперед от простого «ты мне нравишься». Рассказывая друг другу о наших чувствах, мы обретаем уверенность, что всё остальное будет в порядке. Если бы мы не сказали этого, не передали это друг другу однозначно, я не думаю, что мы смогли бы построить наши отношения.

В тот момент я убедился, что моя любовь к ней стала чем-то незыблемым и абсолютным, как любовь родителей, которая дается тебе от рождения. С тех пор, понимая, что каждое её действие показывает доверие ко мне, я влюбляюсь всё сильнее и сильнее.

— Слушай... Мияно, у тебя хорошие отношения с родителями?

— Ну... Думаю, да. Мы часто разговариваем.

Видимо, почувствовав резкую смену темы, Мияно выглядит озадаченным.

— Тогда ты должен понимать. Разве ты не чувствуешь, что в отношениях с родителями, независимо от того, хорошие у вас времена или вы ссоритесь, в основе лежит доверие друг к другу?

Когда я произношу это вслух, меня охватывает смущение.

— Да... Наверное…

Мияно тоже немного запинается.

И не только с родителями. С друзьями то же самое. Хотя не стоит говорить об этом прямо в лицо.

— Такое спокойствие и доверие накапливаются со временем. У нас с моей девушкой все началось с того, что я сказал ей о своих чувствах, и она ответила. Когда ты встречаешься, когда вы оба влюблены, есть много вещей, к которым ты не привык. Это может быть непривычным и вызывать тревогу. Но ты начинаешь с другой точки, чем когда чувства односторонние. Отношения начинаются только тогда, когда вы оба в них участвуете, так что, хотя первым признался я, она заботится обо мне на более глубоком уровне. И я намного счастливее, чем когда эта любовь существовала только в моей голове.

Я хотел поддержать семпая, но невольно увлекся. На лице Мияно явно написано, что ему неловко это слушать.

— Ну, желаю вам много счастья в будущем.

— Да, мы будем счастливы всю жизнь.

Гондола прибывает на промежуточную станцию, на полпути вверх по склону. 

— Кстати, не сильно качало, — бормочет Мияно, когда мы выходим, как будто только что это заметил.

— Ты только сейчас это заметил? — говорю я со смехом.

На улице холодно до глубины души, и многие ученики, похоже, идут в туалет. Мы решаем немного поговорить, любуясь ночным пейзажем, прежде чем отправиться в обратный путь.

— Знаешь… После твоих слов, кажется, я понял, почему Сасаки-семпай кажется мне более привлекательным с тех пор, как он рассказал о своих чувствах, — тихо произносит Мияно.

— Да?

Интересно, будет ли какой-то прогресс, когда мы вернёмся. Возможно, что-то произойдет на Рождество или около того.

Понимаю, что требовать отчёта о прогрессе, вероятно, было бы слишком навязчиво. Ну, это же Мияно, так что все будет понятно, если просто понаблюдать за ним.

Хоть я и не говорю вслух, что желаю ему счастья, чтобы не давить на него, но это мои искренние чувства. Даже помимо того, чтобы рассказать все моей девушке, я искренне желаю счастья этим двоим, которые помогли мне.

Наш разговор растворяется вместе с паром нашего дыхания в холодном воздухе.

Я направляю телефон на ночной вид, на этот раз следя, чтобы в кадре никого не было. Конечно, чтобы отправить ей.

— Семпаи тоже видели этот ночной вид год назад, да?

— Ты сейчас об этом вспоминаешь?

— Именно сейчас и стоит.

Мияно хмурится, но когда длинные тонкие струйки тумана вылетают из его рта, он нажимает на затвор, направив камеру на ослепительные огни. Наверняка он не станет отправлять это фото.

Но я, у которого есть девушка, понимаю, что эти запечатлённые моменты – это память о том, что он и сейчас думает о семпае.

После горы Моива мы возвращаемся в отель и сразу же идем в ванну.

В шестиместной комнате, включая Таширо, все уже привычные друг другу лица, поэтому атмосфера совершенно непринуждённая. Развалившись на футонах где придётся, мы болтаем, пока Мияно пытается остановить Таширо, который, ёрзая, предлагает устроить бой подушками.

— Кстати, иногда ведь бывает, что, когда парень выходит из ванны с мокрыми волосами, он выглядит по-другому и его не узнать? Хотя ты выглядишь точно так же, Карасубара.

— Эй, это что за издёвка! — огрызается Карасубара. 

Несмотря на то, что он явно подстригается, его волосы остаются пышными весь год, и даже после купания не теряют своего обычного объёма. Таширо говорит, что слегка светлая шевелюра Карасубары похожа на птичье гнездо.

— Его волосы сохраняют форму… И это после того, как я пытался уложить их в приличную причёску.

— Ты очень старался, Ширахама. Ты так ловко управлялся с феном, прямо как парикмахер, — подбадривает его Мияно, у которого тоже вьются волосы, хоть и не так сильно, как у Карасубары.

Ширахама, занявший один из трёх фенов в раздевалке, усердно трудился, пока пот не выступил на только что вымытом лбу. Должно быть, особенно обидно, что результат выглядит так, будто вообще ничего не делали.

— Даже без геля, если правильно высушить, они должны были хоть немного уложиться... Ну и упрямство… — вздыхает с досадой Ширахама, глядя на волосы Карасубары, красиво разметавшиеся по простыне.

Разговор естественным образом переходит на тему геля и причёсок, потом беспорядочно смешивается с впечатлениями от сегодняшних событий и разговорами о еде, но течение беседы меняется, когда один из нас, Хиватари, вдруг говорит:

— Давайте поговорим о любви!

— Я начну первым, — говорю я. 

Кому ещё начинать, если не мне?

— Нет, ты будешь последним.

Карасубара, любитель всяких мероприятий, сразу берёт бразды правления в свои руки.

— Мы здесь на час застрянем. Я-то знаю, со мной такое уже было, — ворчит Таширо, нарочито отшатываясь. В руках у него бутылка с газировкой, прямо как пиво на банкете. Хотя он только что чистил зубы.

— Ладно, тогда в самом конце. Мы под него заснем, как под колыбельную, — говорит Ширахама, словно поддерживая своего друга Таширо, хотя его слова звучат даже хуже. Он постоянно зевает; он тоже в школьной баскетбольной команде и сегодня занимался альпинизмом.

— Говорят, если слушать колыбельную о любви, то она придет к тебе во сне, — говорит Хиватари, открыто завидуя мне. Он сам поднял эту тему, но, похоже, ему нечем поделиться из романтического опыта. Хотя, наверное, невежливо так говорить. 

Мияно слегка усмехается. Ведь он опередил всех в этой теме пару часов назад.

— Ладно, я начну, — предлагает Ширахама. — Девушки... Так... Я хочу девушку ниже меня ростом. Хочу иметь возможность гладить ее по голове.

Это высказывание полностью соответствует его легкомысленной внешности.

— Меня передернуло от фразы «хочу гладить по голове».

Да, я согласен с Хиватари.

— Ты говоришь «девушки ниже ростом», но ты ведь довольно высокий. Но меньше 180 сантиметров, верно?

— Вообще-то 175, — тихо поправляет Ширахама вопрос Таширо.

Он такой худой, что кажется выше, чем есть на самом деле.

— Значит, Ширахама, для тебя и 170 сантиметров считается невысокой?

— Ну, может быть. Все девушки милые.

Похоже, он не против и высоких девушек.

— Раз «все», значит, постарше тоже подходят?

— Конечно-конечно. Абсолютно подходят.

— У этого парня вообще нет критериев! — удивляется Карасубара.

— Я реально облажался, поступив в школу для парней. Надо было идти в смешанную.

Слушая его, действительно задумываешься, почему же он пошел в мужскую школу.

— Ты серьёзно? Только недавно ты говорил, как легко, когда вокруг одни парни, — тут же возражает Таширо.

— Когда это было?

— После физкультуры. Ты сказал, что все парни воняют, поэтому тебе не нужно беспокоиться о своём запахе.

— Это была минутная слабость... И вообще, Таширо, прекрати, а то звучит так, будто это я плохо пахну. Я слежу за собой после уроков.

Учитывая, как Ширахама заботится даже о причёске, его слова звучат убедительно.

— Парни вообще не могут хорошо пахнуть!

— Это предрассудки лентяев, которые не прилагают усилий!

— Я вообще-то стараюсь!

Такие перепалки между Карасубарой и Ширахамой часто происходят в классе, но почему-то, когда мы просто лежим и разговариваем, чувствуется какое-то особое воодушевление. 

Пока я молча слушаю, отмечая про себя, что разговор ушёл от темы любви к обсуждению предпочтений в типажах, рядом со мной Мияно тихо бормочет:

 — Запах...

Это не похоже на обдуманную реплику; скорее, вырвалось непроизвольно.

 — Что такое? — тихо спрашиваю я.

Он вздрагивает и моргает, словно очнувшись от задумчивости.

 — А, ничего... Я просто вдруг вспомнил, что от Сасаки-семпая иногда пахнет хлебом.

 — А…

Просто вспомнил? Что это за ответ такой? 

Интересно, знает ли он, что семья Сасаки-семпая держит пекарню? Кажется, я один раз упомянул, что видел, как он подрабатывает, но не помню, чтобы говорил Мияно, что случайно встретил его выходящим из магазина и узнал, что это их семейный бизнес.

Ну ладно…

— Тогда следующий я, очередь Карасубары, да? Хорошо ведь? Спасибо.

— Ого, сам себе ведущий, — шутит Таширо, подтрунивая над ним за то, что тот сам себя объявляет.

— Говори что хочешь... Так вот, прежде всего, мне нравятся девушки, которые разбираются в истории.

— А, ты любишь историю? — спрашивает Мияно, и Карасубара энергично кивает.

— Ещё бы! История – это рассказ! У нас есть итог, и чем больше исследуешь происхождение и обстоятельства, тем больше находишь фрагментов. Мне нравится соединять эти кусочки пазла и представлять путь к развязке. Даже сейчас иногда находят старые письма, и одно письмо может перевернуть общепринятое мнение. История обновляется каждый день!

— Ого, как круто!

Карасубара немного смущен открытой похвалой Таширо.

Понимаю его. Похвала Таширо всегда прямолинейная, и когда он восхищается чем-то приукрашенным, становится немного неловко.

— Ну, это красивое объяснение, но на самом деле всё началось в седьмом классе, когда в моём классе была девочка, которая любила историю. Я случайно рассказал ей что-то историческое, что видел по телевизору, и она так обрадовалась и стала много со мной разговаривать, и я думал, что она очень милая... В общем, это была моя первая любовь... С тех пор я начал много изучать историю.

Как только Карасубара заканчивает говорить, все одновременно вздыхают.

— Нечестно вот так рассказывать горько-сладкую историю первой любви! Я не был готов и проникся! — говорит Ширахама, ударяя себя в грудь.

— Так что случилось с этой девушкой? — спрашивает Таширо.

Карасубара качает головой.

— Я рассказал ей о своих чувствах в день выпускного, но она отвергла меня. Она сказала, что хочет кого-то похожего на великого полководца Оду Нобунага... Поэтому эта эпоха – единственная, которую я не выношу.

Эта история кажется смутно знакомой... Даже если конец другой.

Кстати, «похожий на Оду Нобунага» – насколько конкретное сравнение? Интересно, может, она имела в виду, что ей нравятся те, кто старше?

— А? Но ведь у тебя хорошие оценки по истории.

— Даже если попадается период, который я ненавижу, мой мозг уже всё запомнил! Конечно, я пишу то, что знаю! Это был её любимый период, так что я узнал много всего, пока был безответно влюблён!

Похоже, Хиватари своей попыткой поддержать только задел его больное место. В этом сложность разговоров о любви.

— Какие грустные знания.

Интересно, есть ли у него самого история о неудачной первой любви, о которой он не рассказывает?

— Но хочется же получать хорошие оценки, да? — говорит Таширо с серьёзным видом, что выглядит забавно.

— Естественно!

Карасубара смеётся, а затем говорит: 

— Хиватари, ты следующий.

— Для меня, конечно же, идеал – девушка-менеджер из того же клуба, что и я. Они кажутся такими милыми.

— Но у нас ведь школа для мальчиков! — сразу же возражает Мияно.

— Существуют и другие школы! Они существуют! Можно столкнуться с менеджером команды другой школы!

Все недоуменно качают головами в ответ на горячую речь Хиватари. Естественно возникает вопрос: даже если ты случайно встретишь менеджера другой школы, действительно ли у тебя будет шанс поговорить с ней?

— Тогда она будет всего лишь противником, — невольно замечаю я.

— Школы-соперники – это же в принципе сильные школы, разве нет? У нас в школе есть сильные команды по футболу, баскетболу, кендо… и настольному теннису, да? — продолжает Мияно.

При слове «настольный теннис» Таширо подается вперед.

— Хиватари, ты в каком клубе?

— Какой ужас. В футбольном.

Я тоже хотел это спросить, так что рад, что кто-то поинтересовался.

— На какой позиции?

— Менеджер.

Теперь всё понятно.

— Так ты сам, что ли?! Ну тогда менеджеров других школ, пожалуй, можно назвать соперниками...

Карасубара кивает, умирая со смеху.

— Наверное, тяжело.

— Ну да, очень занят. Помимо поддержки на тренировках, нужно собирать и обрабатывать данные, поддерживать связь со всеми, но я люблю закулисную работу, так что доволен.

Ого, я впечатлен. Похоже, у него много кропотливой работы.

— А самому играть не хочется? 

Похоже, что-то в этом разговоре задевает Мияно, который далек и от спортивных клубов, и от роли менеджера.

Ну, благодаря урокам моей девушки, я думаю, что знаю, что именно его заинтересовало – отношения между игроком и менеджером спортивного клуба. Что-то вроде BL-истории о любви внутри клуба.

— Я играл до средней школы, но мне больше нравилось смотреть игры. И когда у нас были тренировочные матчи, независимо от того, приезжали ли к нам или мы ехали к ним, чаще всего приходилось иметь дело с девушками-менеджерами. Это было типа: «Вау!» Зная, насколько тяжела эта работа, я восхищался их стараниями.

— Ах, юность…

Кстати, новинка, которую я недавно купил по просьбе моей девушки, была про клубы в мужской школе.

— Правда, девушку так и не нашёл.

— И это тоже часть юности.

Похоже, история подошла к концу.

— Тогда следующий... Давай, Таширо! — говорит Карасубара.

Таширо задумчиво наклоняет голову. 

— Мой тип, значит…

Его редкое серьезное выражение лица в сочетании с тем, как он откидывает еще влажную длинную челку, выглядит как никогда эффектно. Но это лишь на короткое мгновение.

— Хмм... ээ... Моя первая любовь...

О чем можно так размышлять?

— Нет такой? Или ты не помнишь её?

Мияно тоже озадаченно наклоняет голову набок.

— Первая любовь? Хм, кажется, это была учительница в начальной школе.

— Я так и знал, что ты всегда западал на женщин постарше! — подкалывает его Ширахама. Интересно, знает ли он что-то о прошлом Таширо, чего не знаем мы?

— Что значит «ты знал»?! В любом случае, мой тип... Мой тип – это та, кто мне нравится в данный момент.

— Это же не тип вовсе!

Карасубара выглядит недовольным. Ещё бы, сам-то он поделился довольно безнадёжной историей о безответной любви.

— Но я правда не знаю. Как-то не хочется себя ограничивать, зацикливаясь на чём-то одном.

Значит, готов принять любую? Хотя, если подумать, Таширо из тех, кто легко может добиться взаимности. Лично я опасаюсь знакомить свою девушку с такими людьми, как Таширо, чьё обаяние работает на полную катушку постоянно. Они могут найти больше общего, чем с Мияно, с которым у нее схожие интересы. Не то чтобы я не доверяю друзьям, Таширо хороший парень, но это отдельная история.

— Ну, ты ни с кем не встречался, и у тебя нет опыта, чтобы определить свой тип. Даже в средней школе ты всегда играл с другими парнями. Я не помню, чтобы видел, как ты разговариваешь с девушкой.

Это поразительное откровение от старого друга Таширо заставляет нас с Мияно переглянуться. Таширо кажется таким парнем, который легко может быть душой компании как среди парней, так и среди девушек.

— Ну конечно же я это делал! В комитетах там, по делам...

— Ты выглядишь как тот, у кого могла быть девушка ещё с начальной школы, — удивленно бормочет Мияно, и я киваю.

— Ну знаешь, как бывает, когда ты ещё не совсем понимаешь, что значит «встречаться», но ты и какая-нибудь девочка, с которой ты дружишь, как-то становитесь парой, — говорю я, и все согласно кивают.

— Точно! И мне даже не нужно завидовать его отношениям! Самое лучшее то, что он даже за руки ни с кем не держался!

— Ты слишком извращаешь!

Мияно со смехом возражает на горячее одобрение Карасубары.

— Ух! Даже если это просто фантазия, звучит романтично! Вот такие воспоминания и хочется!

Хиватари хватается за голову.

— Куресава, у тебя довольно детальные у тебя фантазии, да?

— Моя девушка хорошо меня натренировала.

— И при любой возможности о своей девушке говоришь, да?

Мияно мягко улыбается.

Он выглядит совершенно расслабленным, но интересно, понимает ли он, что следующая очередь его?

— Тогда следующий Мияно. А то при таком раскладе мы действительно застрянем, слушая болтовню Куресавы, — говорит Карасубара.

— А? — говорит Мияно, широко раскрыв глаза. 

Он совершенно забыл, что он не просто наблюдатель в этом разговоре. 

Мияно бегает глазами то влево, то вправо, хмуря брови.

— Эм, любимый тип... добрый человек... наверное...

Несмотря на долгую паузу перед ответом, Мияно запинается, и наверняка в его мыслях сейчас один конкретный человек.

Семпай, да?

Ну, это и так понятно.

— Никаких шаблонных ответов сегодня! — восклицает Ширахама, и все поддерживают его одобрительными возгласами.

Всё-таки Мияно фактически последний.

— Вы что, все с ума сошли только потому, что не спите?! Конкретнее... Ну... Скажем, спокойный человек...

Ах, этот образ вряд ли поймут те, кто плохо знает Сасаки-семпая.

Даже мне он кажется человеком с заметной внешностью, и когда молчит, производит довольно внушительное впечатление. Но когда он с Мияно, становится каким-то мягким. Наверное, потому что внимательно слушает его и охотно кивает.

— Открой свою душу еще больше! Конкретнее давай!

От новой атаки разошедшегося Карасубары взгляд Мияно начинает блуждать ещё сильнее. Но остановить его и сказать, что пора заканчивать, никто даже не пытается.

— Ну... тогда... можно сказать, что человек со схожими интересами. Смелый человек. Тот, кто может прямо сказать, что думает... Кто может делать то, чего я не могу.

— Да? — Ширахама недоуменно склоняет голову. — А я думал, что ты, Мияно, довольно прямолинейный.

И правда, Мияно говорит, если ему что-то не нравится, его сложно переубедить, и у него есть свое мнение.

— Нет, ну, с друзьями-то можно прямо говорить, а вот с незнакомыми людьми как-то сложнее…

— Ты не боишься других! Вон, даже с Хирано-семпаем разговариваешь, хотя он выглядит пугающе. Ты из тех, кто подойдёт помочь, если увидит, что кто-то в беде.

Похоже, Карасубара согласен с Ширахамой.

— Ну это же нормально – подойти... Я не про то, а... ну... например, вмешаться, если люди дерутся...

Это уже не пример, а реальный случай.

Интересно, понимает ли это Мияно? Даже проницательный Таширо знает об этой ситуации.

— А, да, для этого действительно нужна смелость. Даже когда девчонки дерутся – страшно.

— С парочками тоже страшно… — соглашается Хиватари и кивает.

— Точно-точно. Парочки вообще непонятные... Постоянно ссорятся, но всё равно встречаются.

Бывают разные виды ссор, но Карасубара правильно мыслит: если ты собираешься плохо говорить о своём партнёре плохо, то лучше всего просто расстаться.

— Да ладно, ссоры – это нормально.

— Откуда тебе знать, Ширахама? У тебя даже девушки нет!

— Что ты сказал?

Никто из троих, похоже, не подозревает, что Мияно может говорить о парне, который вмешался в драку между другими парнями. Мы же говорим о наших «типажах», в конце концов. Даже если брать реальный опыт, кто бы мог подумать, что эта история произошла прямо в школе?

Подождите. Но это значит...

— А? Так это про Сасаки-семп...

Я закрываю рукой рот Таширо, прежде чем он успевает договорить, но уже поздно. Немного опоздал.

Чувствуя укол паники, я оглядываюсь. Мияно немного покраснел, но это всё. Ну, это ещё в пределах допустимого для разговоров о любви.

Остальные, похоже, не обратили внимания на слова Таширо и даже не были заинтересованы. Вряд ли они догадаются, что он попал в точку.

— В чем дело? — недовольно бормочет Таширо.

— Ничего, — шепчу я, боясь привлечь внимание резкой сменой темы.

То ли подстроившись, то ли догадавшись, Таширо тоже переходит на шепот.

— Весь этот разговор о драке – это же Сасаки-семпай спас тебя тогда, верно, Куресава?

Это очевидный вывод.

— Ну да. Но просто... Мияно ведь прямо не сказал, неловко будет, если ошибемся.

— Да, наверное.

Таширо легко соглашается с моей неуклюжей попыткой замять ситуацию. В его понимании упоминание другого парня не может быть плохим, что по-своему здорово, но у меня чуть сердце не остановилось.

По крайней мере сейчас Мияно не готов к тому, чтобы посторонние вмешивались в эту тему. Даже если они поддержат, для Мияно, который глубоко размышляет о серьезности отношений, это наверняка будет давлением.

Я устраиваюсь обратно на футоне и вздыхаю. 

Хотел бы я, чтобы все могли принимать факты так же легко, как Таширо.

Человек, который нравится Мияно... Как ни посмотри, Таширо прав. 

Кто-то добрый и спокойный, разделяющий интересы Мияно… или хотя бы пытающийся. К тому же смелый, способный вмешаться в драку. Среди окружения Мияно я знаю только одного такого человека.

Как человек, у которого уже есть возлюбленная, я думаю, что ему стоит просто рассказать семпаю о своих чувствах. Ведь есть чувства, которые возникают только после признания, и отношения также меняются. 

То, как осторожно ведет себя Мияно, наводит на мысль, что у него уже был неудачный опыт с кем-то, кто ему нравился. Но я думаю, что это точно не Сасаки-семпай.

Мне, как человеку, который сам признался в своих чувствах, трудно понять эти терзания. Стоит просто сказать о своих чувствах и придать им форму, и, как ни странно, всё может встать на свои места.

С другой стороны, похоже, что Мияно из тех, кто легко увлекается такими людьми, так что, возможно, не спешить и всё обдумать – правильное решение. 

Даже если Мияно решит, что это невозможно, не похоже, что он так просто сдастся. Ведь, наверное, уже когда они начали обмениваться BL-мангой, семпай уже дорожил Мияно. 

А это значит... то, что значит.

Когда же после этого Мияно вел себя страннее всего? Судя по тому, что я понял из разговора с Сасаки-семпаем, это точно было до культурного фестиваля.

Может быть, перед летними каникулами, прямо перед итоговыми экзаменами?

Когда он покраснел во время телефонного разговора – может, собеседником был Сасаки-семпай? Помнится, хоть Мияно и был в маске, все равно было заметно, как сильно он покраснел. Это был не просто легкий румянец на щеках, даже его уши были красными.

Именно с того времени я начал замечать, как Мияно заметно смущается и погружается в раздумья. Вряд ли он признался по телефону, так что если предположить, что это было немного раньше... Но тогда... Сколько времени понадобилось Сасаки-семпаю, чтобы выразить свои чувства? Мияно начал одалживать ему мангу осенью нашего первого года, так что прошло минимум шесть месяцев?

Если он так долго не говорил о чувствах, наблюдал за Мияно и постепенно становился ближе... Возможно, семпай на удивление настойчив.

⠀

— Похоже, остался последний, и это я, — говорю я, подаваясь вперед в долгожданный момент. Некоторые парни зарываются под одеяла.

— Можешь говорить сколько угодно, мы всё равно уже собираемся спать!

Ширахама плотно укутывается в одеяло, явно готовясь к спокойному сну.

— Ты же даже не собираешься слушать, — вмешивается Таширо. 

Он сидит, обнимая подушку, видимо, готовый из вежливости слушать. Мияно тоже не выглядит готовым ко сну и собирается выслушать меня.

— Нет, просто на северных землях холодно. Не волнуйся, я слушаю, слушаю.

Ширахама, который бормочет о том, какой удобный футон, даже в своём легкомысленном поведении не вызывает неприязни. Неудивительно, что он один из друзей Таширо.

— Всё началось в третьем классе средней школы, когда мы с моей будущей девушкой оказались в одной группе во время школьной поездки…

Мияно может быть удивительно собранным, поэтому, как бы настойчив ни был семпай, я думаю, у них все сложится. Возможно, именно семпай, как ни странно, окажется тем, кто будет сбит с толку. В моем воображении уже прочно засела картина, как Мияно берет семпая за руку.

— А? Там кто-то снаружи? — спрашивает Таширо, наклоняя голову.

Карасубара приподнимается, надеясь, что происходит что-то интересное. В этот же момент дверь в нашу комнату резко распахивается.

Я вздрагиваю, и мое сердце начинает колотиться. Мы все бросаемся под одеяла, но понимаем... уже слишком поздно.

— Время отбоя давно прошло!

Входит наш классный руководитель, совершающий обход. 

— Учитель, как жестоко! Мы же могли спать, а вы вошли!

— С включённым светом это вряд ли.

— И правда...

После моего замечания Карасубара, зачинщик нашей маленькой конференции, отступает от своего протеста.

Я замечаю, как глаза учителя быстро осматривают область у стола в углу. Понятно, он еще проверяет, нет ли запрещённых вещей.

— Ваши голоса слышны снаружи... Ну, выключаю свет.

Он уже собирается выключить свет, когда Таширо вскакивает. 

— Подождите, мне нужно в туалет!

— Да, и мне тоже!

Таширо и Ширахама все-таки хорошие друзья.

— Вместе пойдете?

— Да иди ты.

Хотя они не толкаются, но смеются, и учитель снова делает замечание: 

— Тихо!

Так, с большим весельем с нашей стороны и раздражением со стороны учителя, наступает первая ночь нашей школьной поездки.

***

Наш пункт назначения на второй день – город Отару.

Я отлично сам справляюсь с изготовлением музыкальной шкатулки и решаю, что это будет подарком для моей девушки.

Мияно определенно оказывается в тупике, когда ему приходится собирать музыкальную шкатулку из разных деталей. Он согласился присоединиться ко мне, потому что я ходил с ним делать мороженое, но я не знал, что ему настолько сложно даются мелкие работы. Мияно мучается не только с механической частью, но и с декором, и в итоге собранную шкатулку решает подарить маме.

Когда музыкальная шкатулка наконец благополучно оказывается в футляре, Мияно глубоко вздыхает. Для него это уже второй трудный день.

— Устал?

— Да, немного... Но я рад, что мы это сделали. Мы смогли выбрать свои собственные песни, да и без такой возможности я бы никогда в жизни не сделал такое.

— Ты выглядишь так, будто тебе действительно тяжело.

— А у тебя ловко получилось, Куресава, — бормочет Мияно, глядя куда-то вдаль.

Для моей музыкальной шкатулки я выбрал «When You Wish Upon a Star». Как только я увидел этот вариант, другие даже не рассматривал. Хотя шкатулка уже убрана в рюкзак, нежная мелодия всё ещё звучит в голове. 

Это заставляет меня думать об одной из любимых манг Юки, на обложке которой изображено ночное небо. Я думал, это история о звёздах, потому что там было точно изображено созвездие Ориона, но оказалось, это история о парне с родинками в форме этого созвездия.

По сюжету, первое, что привлекает внимание протагониста, – это не чувства любви, а любопытство по поводу тела другого парня, потому что его родинки на спине складываются в Орион. И отсюда развиваются их отношения.

Меня поражает воображение автора. Неужели люди проявляют интерес к таким вещам и превращают их в BL? 

Я понимаю, что этот жанр имеет поразительную глубину. Это рвение связать что угодно с BL и развить идею. Сколько бы раз я ни слушал истории моей девушки, сидя рядом с ней, в какой-то момент ее фантазия уносится так далеко, что я перестаю поспевать.

Ах, а я ведь тоже вижу космос, звёзды в её волосах черного цвета, глубокого как космос, и в глазах, чистых как ночное небо.

Погрузившись в размышления, я немного жалею, что не сфотографировал Мияно, когда он так старательно трудился. Несмотря на то, что Сасаки-семпай учится в той же школе и даже бывал в этих же местах, он не смог поехать сюда с Мияно.

Что касается Таширо, он занят другим занятием.

— Я пойду выдувать стекло! — сказал Таширо, и я удивился, как легко он влился в группу по выдуванию стекла, где было много людей, с которыми он обычно не общается. Он запросто общается даже с теми, с кем у него мало общих интересов. У него запредельные коммуникативные навыки.

Я вижу много прекрасных изделий из стекла ручной работы и разглядываю их до последнего момента, но решаю отложить покупку до тех пор, пока не приеду сюда со своей девушкой. Эти вещи предназначены для долгого использования, поэтому нельзя выбирать только по своему вкусу.

Пока мы заглядываем в магазины, стоящие близко друг к другу в относительно небольшом районе, обедаем и перекусываем, незаметно день подходит к концу. На этот вечер не запланировано никакой уличной программы, и я расстраиваюсь, думая, что могу не увидеть знаменитое ночное небо Отару, но даже перед ужином уже достаточно темно.

Я делаю селфи на фоне красиво освещенных каналов. 

Хотя я уже сделал много снимков при дневном свете, я отправляю именно этот, намеренно оставив большое пустое место рядом с собой.

Я пишу Юки, что представляю её стоящей здесь.

***

Третий день посвящён в основном переезду к следующему пункту назначения, Хакодате, и осмотру достопримечательностей. Мы также проводим здесь четвертый день. Это конечная точка нашего путешествия.

Следующий день почти весь уйдет на дорогу, и нам сказали, что в аэропорту нельзя будет отделиться от группы, так что это последний шанс купить сувениры. Я откладывал покупку коробок с конфетами, чтобы не увеличивать багаж по пути, поэтому мне нужно много времени на покупку сувениров здесь.

Мияно уже выбрал подарки для родителей и даже решил взять для дисциплинарного комитета конфеты «Marui Koibito», но сейчас он бормочет что-то себе под нос и пристально разглядывает сладости. Кажется, он сосредоточен, но его мысли где-то в другом месте.

— Даже если забыть об этом, я многим ему обязан... Кстати, он часто пьет какао, интересно, он его любит? Может, сладости со вкусом какао... Она же любит сладкое... Возможно, в Отару был бы лучший выбор. У них там все эти фирменные магазины...

Я вполне понимаю эти сожаления. Много перемещений, и вернуться уже нельзя.

— О, так Сасаки-семпай любит какао? — невольно говорю я, и Мияно вздрагивает и поднимает голову.

— А? Что ты сказал?

Он действительно был сосредоточен. Его глаза широко раскрыты, и он выглядит растерянным.

Наверное, когда он сказал «если забыть об этом», он имел в виду «если забыть про романтические чувства». Но я не скажу об этом.

— Ты говорил сам с собой вслух.

— Как стыдно.

Мияно опускает голову.

— Не знал, что он любит какао.

— А, да, я как-то раз видел, как он его пил.

Мияно говорит об этом как о чём-то само собой разумеющемся, но обычно люди не обращают внимания и не запоминают, кто что пьёт.

— Хм, ты за ним внимательно наблюдаешь.

— Да?...

Мияно слегка наклоняет голову, но его выражение лица тут же меняется. Его глаза расширяются, а уши слегка краснеют.

Он даже не осознавал, насколько внимательно наблюдает за ним?

— Можно я ещё немного подразню тебя?

— Не спрашивай, если знаешь, что ответ – нет, Куресава.

Вероятно, его резкий тон – это попытка скрыть смущение. Однако, когда его дразнят, он воспринимает всё всерьёз, поэтому лучше как можно скорее извиниться.

— Прости, не удержался.

— И потом... сейчас речь не об этом.

— А мне кажется, именно об этом.

О том, как сильно хочется подарить любимому человеку то, что ему нравится и чему он обрадуется. 

В ответ на мое замечание Мияно лишь недоуменно смотрит на меня.

Я оставляю Мияно с его тревогами и занимаюсь своими покупками. Мне нужны сувениры для семьи Юки и своей семьи, не говоря уже о вещах, о которых просили семпаи в клубе. Глядя на корзины других людей, я понимаю, что традиционные сувениры из Хоккайдо действительно вкусные. Поэтому, чтобы не разочароваться, все выбирают что-то похожее.

Возможно, шоколад будет хорошим выбором, так как я собираюсь разделить его на много частей. Он неожиданно недорогой и разнообразный, но из-за этого тоже сложно выбрать. Места в моем багаже ограничены. В крайнем случае, есть вариант отправить посылкой.

— Ну пожалуйста! — говорит знакомый голос. Я поворачиваюсь и вижу Таширо, который умоляюще кланяется учителю. Что происходит?

— Нельзя.

Присмотревшись, я вижу, что Таширо пытается купить что-то похожее на деревянное ружьё. Понятно, что блеск полированного дерева и качество изготовления пробуждают желание купить.

— Я не достану его из сумки, пока мы не вернемся домой! Обещаю!

Что за ребенок?

— Ну, если так... Но если достанешь в отеле сегодня вечером, конфискую.

— Точно не достану!

Это напоминает, как в средней школе на экскурсии кто-то тоже хотел купить деревянный меч. И тут меня осеняет. Сувенир для себя! Я купил набор открыток в отеле, где мы останавливались вчера, с изображением ночного неба, но они быстро закончатся, если использовать их для сезонных поздравлений Юки или прикладывать к подаркам. Наверное, стоит взять еще один набор. Времени еще предостаточно.

Надо сказать, отделы сувениров на Хоккайдо везде как маленькие тематические парки. Их не надоедает рассматривать, и это весело. Интересно, чего бы захотела моя девушка.

Оставив Мияно, который всё ещё что-то бормочет себе под нос, я встаю в очередь к кассе, которая становится все длиннее, и вдруг слышу знакомый голос.

— А! Это же тот сувенир, который мне подарили. Так он действительно продаётся здесь...

Я не собирался подслушивать, но когда кто-то говорит прямо рядом с тобой, трудно не услышать.

— Это же та штука, которая у тебя на телефоне. И этот эксклюзив продают только здесь! Так он правда существует. Значит, тот человек, который тебе нравится, подарил тебе это?

Заинтригованный упоминанием чего-то эксклюзивного, я украдкой заглядываю на полку и вижу двух парней, разглядывающих странные брелоки в форме собаки. У неё огромная голова и какое-то маленькое, условное тело... Это ведь собака, да?

— Да. 

Высокий парень, скорее всего, тот самый, кого я встретил на канатной дороге. Наверное.

При дневном свете он выглядит более мускулистым, чем той ночью, и он определённо выглядит как спортсмен. Он стоит ко мне спиной, так что я не могу разглядеть его лицо, но его мягкий голос контрастирует с атлетическим телосложением и поэтому легко запоминается.

— Так что за человек этот Хирано-сан? Он классный, добрый и милый? Не могу представить себе старшеклассника, который дарит такие странные вещи.

Опять Хирано-сан?..

— Хм…

«Сан» – значит, старше? Семпай? И раз подарил местный эксклюзивный сувенир, значит, бывал здесь? На школьной экскурсии? И «крутой» – это о парне? В голове проносится вихрь мыслей, и все услышанные слова складываются в единственный вывод.

Нет, не может быть. 

Я упрекаю себя в том, что пытаюсь притянуть это описание к знакомому мне Хирано-семпаю.

— Говорят, он блондин и красавчик, да? Я бы хотел на него взглянуть!

Блондин?.. Нет, слишком много совпадений.

Тем временем очередь продвигается вперёд. Между мной и этими двумя образуется небольшое расстояние.

— Хм, думаю, ты мог видеть его по утрам.

— По утрам? По телевизору?! Он что, знаменитость?

— Нет же.

Если это наш ученик, то по утрам он должен часто видеть заметную фигуру Хирано-семпая. У него обесцвеченные волосы, хотя он один из тех, кто проводит проверки. Это заставило бы любого обернуться.

Неужели моя девушка и Мияно заразили меня БЛ-мышлением?..

Тем временем моя очередь подходит быстрее, чем я ожидал. Продавщица, привыкшая к большим покупкам, без лишних слов раскладывает всё по пакетам, сортируя по производителям. На этом с моими сувенирами покончено.

Интересно, Мияно всё ещё раздумывает? Я машинально оглядываю магазин и вижу, что те двое переместились к прилавку перед кассой.

— О, здесь продают серьги. Он всё ещё носит те, что ты ему подарил?

— Ага.

Я чувствую себя добитым.

Хирано-семпай... ведь носит серьги, да?..

Правильно ли это? Нормально ли всерьёз поддаваться таким необоснованным подозрениям?

Но теперь, кажется, самостоятельно выбросить эту мысль из головы будет сложно. Я думаю рассказать Юки, но боюсь, что если не дам себе время остыть, моя предвзятость станет непоколебимой.

Но всё же...

Пока я стою возле кассы, погрузившись в эти мысли, ко мне неожиданно обращается закончивший с покупками Мияно.

— Обычно у тебя нет такой морщинки на лбу. Что случилось?

Неужели он ничего не слышал?...

По его лицу видно, что он совершенно не в курсе. Чувствую какую-то несправедливость.

— Да нет, просто мне кажется, что ты меня загипнотизировал.

Мияно слегка хмурится, явно не понимая, о чем я думаю.

— Ничего подобного. Что случилось?

***

— Вкратце как-то так. Конечно, превращение ситуации в BL похоже на притягивание за уши, но вот так я испытал это на себе.

Она слушает меня так внимательно, что я забываю о времени и просто болтаю без умолку. Кофе уже совсем остыл, и если я задержусь слишком долго, то утомлю ее, так что мне пора заканчивать.

Я боюсь, что, возможно, слишком приукрасил историю, пытаясь сделать её похожей на BL, и, честно говоря, я не уверен, оправдал ли её ожидания.

— Нет, это больше похоже на разгадывание загадки. Я думаю, что это правда, — серьезно говорит Юки.

— Может, ты просто хочешь, чтобы это было правдой?

— Может быть... Но после всего, что ты рассказал, Тасуку-кун, я не могу думать иначе... Хотя да, желание есть...

Она ярко улыбается. 

Похоже, мне тоже удалось немного прикоснуться к миру, который она так любит.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/14341/1270378