Готовый перевод Transmigrated to the Republic Era: Stitching My Way / Открыть ателье в эпоху Миньго (Трансмиграция) [❤️]: Глава 156. Разлука

— После сегодняшнего показа моды я уяснила лишь одно: никогда не создавать несвободную одежду.

По дороге назад Сун Юйэр, сидевшая на переднем сиденье, делилась своими впечатлениями.

Послеполуденный свет в половине четвёртого тихо ложился на её плечи, лицо девушки сияло огнём убеждённости:

— Та манекенщица, которая могла передвигаться только мелкими, неуклюжими шажками — пусть и красивая, но словно неживой предмет. Мне очень не нравится, как люди на неё смотрят.

— Вы раньше говорили, что в процессе расходящегося мышления я должна попытаться найти собственные внутренние мысли, но я никак не могла понять. Сегодня же внезапно осознала: нужно проектировать одежду, исходя из человеческого тела, чтобы её обладателю было комфортно и свободно.

— Как те модели, которые делаете вы, учитель: чёткий крой, плавные линии, без лишних украшений и стеснения, и при этом такие же элегантные и красивые. Я хочу продолжить вашу концепцию.

Цзи Цинчжоу на заднем сиденье сидел, откинувшись набок, и уже почти засыпал, собравшись привалиться к плечу Цзе Юаня. Услышав слова ученицы, он приоткрыл веки и лениво отозвался:

— Хорошо, что у тебя есть такая мысль, но не стоит говорить слишком категорично. Я тоже иногда создаю красивые бесполезные вещи, которые служат лишь для любования. Особенно платья от-кютюр: тяжёлые, широкие, неудобные юбки, силуэты, подчёркивающие изгибы тела и стягивающие талию — таких я сделал немало.

Говоря это, он краем глаза заметил, что Цзе Юань незаметно приблизился, рука плотно прижалась к его телу, словно он только и ждал, чтобы подставить плечо под его ухо.

Тогда Цзи Цинчжоу вовсе расслабился, склонил голову и положил ему на плечо, продолжая:

— Тут нужно смотреть по запросу клиента. Если того требует случай и заказчику нравятся тяжёлые роскошные фасоны, приходится так делать. В конце концов, иногда нужно признать: женщины в корсетах и платьях со шлейфом — они действительно прекрасны.

— Я понимаю. Но даже в тех вещах, что созданы исключительно для демонстрации красоты, ваши, учитель, замыслы гораздо красивее и удобнее, чем у господина Лай Саньцина, — Сун Юйэр чуть более торопливо добавила: — Я искренне так считаю.

Цзи Цинчжоу и сам так думал, улыбнулся и сказал:

— Иначе какая же ты мне была бы ученица? По крайней мере, вкусы должны совпадать.

Сун Юйэр почувствовала себя так, словно и её похвалили, на губах заиграла лёгкая улыбка.

Затем она слегка повернула корпус и спросила:

— Учитель, я только что слышала ваш разговор с владельцем магазина, Лай Саньцином. Вы правда пригласите его посмотреть наш осенний показ?

— Конечно, нет, — Цзи Цинчжоу взял правую руку Цзе Юаня, лежавшую у того на коленях, и от нечего делать принялся перебирать его пальцы. — Я устраиваю показ в своём магазине, чтобы показать новые модели одежды тем, кому нравится мой стиль, и друзьям. В лучшем случае приглашу двоих-троих репортёров из газет для рекламы. Разве он подходит хоть под одну из этих категорий?

Сун Юйэр уже собиралась заговорить, но услышала, как Цзи Цинчжоу неторопливо продолжил:

— Подождём до следующего раза. Сейчас у меня есть один замысел, который нужно осуществить. Если потом представится возможность, можно объединиться с коллегами из шанхайского модного мира, снять большой отель и вместе устроить выставку высокой моды. Тогда и дадим Лай Саньцину шанс увидеть мир, ещё не поздно.

На самом деле это мероприятие уже упоминалось на двух предыдущих собраниях гильдии, но из-за того забастовочного движения все последние два месяца были заняты восстановлением производства и жизни, поэтому углублённого обсуждения не состоялось.

А после того студенческого движения, прогремевшего на всю страну, из газет и журналов стало очевидно, что среди молодёжи значительно вырос интерес к новым веяниям и новым модным тенденциям, а также увеличилось количество запросов.

Каждая отрасль ищет обновления и перемены. Их отрасль, естественно, не исключение.

Цзи Цинчжоу всегда считал: полагаясь только на личные силы, невозможно создать огромный поток моды.

А при его нынешней занятости одному ему слишком трудно вытянуть крупный показ.

В такой ситуации выбрать сотрудничество с коллективом — гораздо более разумное решение.

— Снять большой отель... Это, должно быть, очень грандиозное и интересное зрелище!

Одна только картина в блистательном банкетном зале, где стройными рядами элегантно проходят одна за другой модно одетые девушки, уже заставляла сердце Сун Юйэр трепетать от волнения.

Она с воодушевлением повернула голову к заднему сиденью, собираясь что-то сказать, но наткнулась на холодный взгляд безмолвных чёрных фениксовых глаз.

Сун Юйэр на миг лишилась дара речи, увидев картину, как её учитель, мягкий, словно без костей, сидит с закрытыми глазами, прислонившись к плечу мужчины — ей стало немного неловко, и она отвернулась обратно.

Немного погодя, слегка понизив голос, с надеждой спросила:

— А когда можно будет развернуть это мероприятие? Может, совместим его с демонстрацией вашей осенней коллекции?

— Не так это просто. Даже если моё предложение одобрят на гильдии, нужно будет время на разработку идей и изготовление одежды. К тому же, у каждого есть свой бизнес, которым нужно заниматься, — Цзи Цинчжоу уже полностью опустил веки, голос его становился всё более ленивым: — Когда одежда будет готова, ради качества нельзя будет показывать всё подряд. Возможно, придётся установить определённое количество, устроить отборочный конкурс, отсеять некоторые модели. Короче, готовить надо постепенно. Может быть, к февралю-марту следующего года уже увидим.

— А я могу участвовать в этом конкурсе?

— Почему нет? Ты сейчас тоже один из дизайнеров моего бренда. Если ты пройдёшь отбор, я тоже буду в выигрыше.

Услышав эти слова, Сун Юйэр крепче сжала сложенные руки, и в ней всё сильнее разгоралось чувство ожидания.

Объехав круг по улице Эдуарда VII и отправив Сун Юйэр домой, Цзи Цинчжоу с Цзе Юанем сначала заехали в своё жильё на авеню Жоффр, забрали вещи, которые собрал Цзе Юань, а затем сели в машину и поехали в особняк Цзе.

Всё-таки завтра этому человеку предстояло отправиться в Нанкин и пробыть там как минимум месяц-другой. Перед отъездом, естественно, нужно было вернуться домой, поужинать и воссоединиться с семьёй.

Когда они съехали, чтобы жить отдельно, то на самом деле заключили с семьёй Цзе соглашение: каждые выходные, когда Шэнь Наньци бывает дома, если у них нет особо важных дел — они обязательно должны возвращаться домой на ужин, чтобы поддерживать семейные узы.

И хотя сегодня были не выходные, сейчас как раз летние школьные каникулы, и Шэнь Наньци всё это время жила в Шанхае.

Когда машина въехала на территорию особняка Цзе, было только чуть больше пяти часов, до ужина оставалось ещё около получаса.

Дома Цзе Юань отправился наверх один — укладывать в комнате вещи для осенней поездки, а Цзи Цинчжоу вместе с радостно встречавшим их Сяохао прошёл в малую гостиную Восточного флигеля поболтать с Шэнь Наньци и только что вернувшейся с работы Цзе Лянси.

Шэнь Наньци сегодня была одета в блузу из шёлкового шифона с зебровым принтом, с развевающимися лентами, и длинную плиссированную юбку средне-серого цвета, на талии — тонкий кожаный ремешок. Её облик был моложавым, модным и при этом с непринуждённым, естественным женским шармом.

Цзи Цинчжоу, войдя в дверь и заметив, что на Шэнь Наньци как раз одна из недавно поступивших в его магазин новых моделей летней серии (дополнительный выпуск), улыбнулся и сказал:

— Ай-я, как и подобает госпоже Шэнь — дома тоже очень стильно одета!

Шэнь Наньци сидела спиной к двери в кресле из тиснёной кожи и вязала спицами. Услышав его самохвальство, она невольно усмехнулась:

— Мой нынешний гардероб почти полностью состоит из вещей из твоего магазина. Где уж тут взяться нестильным нарядам?

— Ну, тогда благодарю за покровительство моему бизнесу, — Цзи Цинчжоу засмеялся, прошёл и сел на край длинного дивана. Увидев напротив, наискосок, Цзе Лянси-цзе, которая словно вымотанная до изнеможения откинулась на диване и безучастно смотрела в пустоту, он вдруг вспомнил и спросил: — Кстати, Лянси-цзе, ты говорила с тётей о том деле?

— М? — Шэнь Наньци от удивления подняла бровь и посмотрела на Цзе Лянси. — Что за дело, о котором нужно говорить со мной?

Цзе Лянси, у которой работа высосала все силы, вообще не хотела разговаривать, но, услышав вопрос старшей родственницы, всё же мысленно вздохнула, выпрямилась и ответила:

— Вы знаете, мы с Цинчжоу издаём журнал. Собираемся ввести в нём рубрику «Интервью со знаменитостями». Первый выпуск хотим пригласить для интервью вас.

— Я? Какая я знаменитость? О чём меня можно интервьюировать?

Шэнь Наньци, разумеется, знала, что это за рубрика «Интервью со знаменитостями» — нечто подобное уже делал иллюстрированный журнал «Новое окно», который выпускался газетой «Хубао».

Но у них приглашают либо знаменитостей из светских кругов, либо великих деятелей мира литературы и искусства. А если интервью специально посвящено женщинам, то, кроме разве что кинозвёзд, обычно такое встречается крайне редко.

— Вы у нас и светская знаменитость, и директриса женской школы, посвятили просвещению десяток-другой лет. Много ли на свете таких женщин, как вы? Как же это не заслуживает интервью? — Цзи Цинчжоу с искренним выражением лица тут же подхватил.

— Ах ты, язык у тебя... — Шэнь Наньци, услышав это, чуть сжала губы, которые всё равно расплылись в улыбке. — Ну и о чём же тогда будут спрашивать?

Тут же Цзе Лянси сказала:

— Вы не волнуйтесь, мы делаем просто журнал мод. В основном поговорим о ваших обычных приёмах подбора одежды, любимых модных вещах и вроде того. Может быть, спросим о рабочих мыслях, повседневной жизни, но в очень глубокие сферы вдаваться не будем.

Услышав, что нужно лишь поделиться своим стилем одежды, и будучи сама человеком с немалым вкусом в нарядах и аксессуарах, Шэнь Наньци не могла не почувствовать интерес.

Немного подумав, она слегка кивнула и сказала:

— Звучит довольно занятно. Посмотрим тогда. Если вам это действительно нужно, то эту работёнку я возьму на себя.

Раз она так ответила — значит, уже согласилась.

Цзи Цинчжоу расплылся в улыбке:

— Тогда спасибо за поддержку, госпожа Шэнь!

Только они это обсудили, как дверь тихо отворилась, и вошёл закончивший упаковывать вещи Цзе Юань.

Цзи Цинчжоу услышал звук, повернул голову, посмотрел и подвинулся, освободив для него место.

— Завтра нам приехать на вокзал проводить тебя? — Шэнь Наньци обернулась и, увидев, что в комнату вошёл её сын, словно затронутая чувством расставания, спросила с чуть более серьёзным выражением лица.

— Не нужно, — Цзе Юань кратко ответил, садясь на оставленное для него тёплое местечко.

Откинувшись на диван, он по привычке обнял молодого человека сзади за талию.

Шэнь Наньци, сидевшая на отдельном стуле сбоку, не видела его движения, зато Цзе Лянси напротив разглядела всё до мельчайших подробностей и с насмешкой сказала:

— Ему ведь достаточно, чтобы один лишь Цинчжоу пришёл его проводить — вот тогда он и будет доволен, верно?

Но даже после такой подколки Цзе Юань совершенно не возражал — промолчал, что и означало согласие.

Шэнь Наньци чуть покачала головой и вздохнула:

— Как ты уедешь, неизвестно, когда вернёшься. А в вашей школе седьмого июля выходной?¹

Примечание 1: 七月七 (ци юэ ци). Седьмое число седьмого месяца по лунному календарю. Праздник Циси (День влюблённых). По традиции в этот день девушки молятся о рукодельном мастерстве и счастливой любви.

Цзе Юань покачал головой.

— А в середине июля?²

— Не дают.

— Значит, придётся ждать до Праздника середины осени³.

— Угу.

Примечание 2: 七月半 (ци юэ бань). «Половина седьмого месяца», то есть пятнадцатый день седьмого месяца по лунному календарю. Праздник голодных духов (Чжунъюань цзе), день поминовения усопших.

Примечание 3: 中秋 (Чжунцю). Праздник середины осени (пятнадцатый день восьмого месяца по лунному календарю). Один из главных традиционных китайских праздников, символизирует семейное единение.

Прикинув в уме, сколько дней осталось до Праздника середины осени, Шэнь Наньци снова вздохнула:

— Нанкин… всё-таки он далековато.

— Но по сравнению с прошлым разом, когда он был за границей, всё же куда лучше, — утешила её Цзе Лянси. — К тому же Юань-Юань ведь обещал Цинчжоу, что вернётся через три года? Всего-то три года — это быстро пролетит. Считай, что в университет сходил.

— Вот вам и плюс раннего выхода в большую жизнь, — внезапно растроганно заметил Цзи Цинчжоу. — И учился за границей, и в армии служил, и болел, и в инструкторах теперь будет — три года пройдёт, а вернётся всего двадцати четырёх лет от роду. У нашего господина Цзе блестящая деловая карьера только начинается!

После этих слов Цзи Цинчжоу атмосфера в комнате внезапно стала легче, словно перед глазами уже возник образ Цзе Юаня через три года — полного сил и энергии.

Шэнь Наньци перестала так унывать из-за расставания, дала сыну несколько наставлений, и вскоре пришёл слуга постучать в дверь — звать на ужин.

Чтобы удобнее было рано утром следующего дня успеть на поезд, в эту ночь Цзи Цинчжоу с Цзе Юанем остались в особняке Цзе.

***

Летняя ночь. Лунный свет, словно вода, заливал подоконник.

В комнате, где давно никто не жил, хотя за несколько часов до этого и открыли окна проветрить, всё равно стоял тягучий, спёртый запах дерева.

Включили вентилятор — он кое-как добавил в душную комнату немного прохлады.

Завтра нужно было вставать рано утром, поэтому, умывшись, оба пораньше улеглись в постель.

При тусклом жёлтом свете настольной лампы один взял альбом для рисования и работал, другой тоже листал свои записи, готовясь к предстоящим занятиям.

Спустя некоторое время Цзе Юань первым закрыл блокнот, положил его на тумбочку у кровати и молча лёг на бок рядом с Цзи Цинчжоу, обвив рукой его талию.

Цзи Цинчжоу почувствовал, как его тёплая ладонь проскользнула под подол его пижамы и большим пальцем мягко, неторопливо гладит его кожу.

Он невольно отложил кисть и предупредил:

— Если хочешь, чтобы я завтра утром пошёл проводить тебя на вокзал, поумерь свой пыл.

— Не буду ничего делать.

Сказав это тихим голосом, Цзе Юань прекратил поглаживания и, обняв его за талию, закрыл глаза.

Цзи Цинчжоу опустил взгляд на альбом с хаотичными, нескладными набросками — мысли разбегались. Тогда он тоже закрыл альбом и отложил в сторону.

Пусть внешне он вёл себя как ни в чём не бывало, но расставаться с любимым человеком, с которым он был в разгаре романтических отношений, на такой долгий срок — на душе у него всё равно было тяжело.

Да что говорить о нём, — весь этот день Цзе Юань тоже явно пребывал в унынии. И днём, когда смотрели показ мод, и вечером за ужином — всё время словно ушёл в свои мысли и был ещё более молчалив, чем обычно.

Он подумал: «Цзе Юаню, должно быть, очень тяжело расставаться, но ради своей идеи и дела он всё равно решился уехать».

Цзи Цинчжоу чуть вздохнул, опустил взгляд и увидел закрытые глаза мужчины под чёрными шёлковыми волосами — знакомая картина невольно заставила его вспомнить то время, когда тот ещё не восстановил зрение, и на душе у него внезапно стало мягко и тепло.

Затем он протянул руку, взял с тумбочки сборник английских стихов, который не успел дочитать раньше, и негромко спросил:

— Почитать тебе вслух?

— Угу.

Услышав его согласие, Цзи Цинчжоу раскрыл сборник на странице, где раньше была закладка, прочистил горло и начал читать с самого начала этой страницы.

Чистый юношеский голос струился, словно вода, — знакомые слова и произношение, как фильм, который прокручивали много раз и всё равно любили, унесли его в те чёрные, но мягкие ночи прошлого.

Неспокойное сердце мужчины странным образом словно под гипнозом успокоилось, и вскоре он крепко, глубоко заснул.

***

На следующее утро, на железнодорожном перроне.

Хотя встали они очень рано, когда доехали до вокзала, было уже половина восьмого — до отправления поезда оставалось меньше двадцати минут.

В эту поездку Цзе Юань взял немало багажа — два больших чемодана.

Один сейчас был у него самого, второй помогал нести Хуан Юшу, а Цзи Цинчжоу держал ещё рюкзак.

Вокруг торопливые пассажиры с чемоданами спешили в вагоны, но наставления, которые мужчина говорил на ухо, тем не менее оставались спокойными и размеренными:

— Почта ходит слишком медленно, я попрошу друга, который работает на железной дороге, передавать тебе письма. Раз в три-пять дней он будет заносить их в твой магазин. Если захочешь ответить, тоже отдашь ему.

— Хорошо, понял.

— Есть вовремя, ложиться спать вовремя. Работать сверхурочно дольше девяти часов нельзя. Я попрошу А-Ю присмотреть за тобой.

— Хорошо, понял.

— И в общении с людьми тоже соблюдай осторожность, особенно с теми, кто явно имеет какие-то виды на тебя. Запомни: держись от них подальше.

— А как понять, что у человека есть виды?

Цзе Юань задумался на несколько секунд и с видом знатока ответил:

— Те, кто любит на тебя пялиться, кто во время разговора норовит подсесть поближе, кто без причины рассыпается в любезностях — всё это нехорошие люди.

Цзи Цинчжоу рассмеялся, услышав его серьёзный тон:

— Ладно-ладно, я запомнил.

Пока они говорили, даже идя очень медленно, всё равно дошли до вагона первого класса.

Цзи Цинчжоу невольно остановился, повесил рюкзак ему на плечо и сказал:

— Ты тоже береги здоровье. Если отпуск не больше трёх дней, не мотайся туда-сюда. Как появится свободное время, я сам приеду к тебе в Нанкин.

Цзе Юань молча опустил ресницы, поставил чемодан на землю, склонил голову и принялся поправлять рюкзак.

— Слышишь, Цзе Юаньбао? Не прикидывайся, что занят, — Цзи Цинчжоу поднял руку и легонько ущипнул его за щёку. Его лицо стало серьёзным: — Приезжать туда-сюда на одну только ночь — очень утомительно и совершенно бессмысленно. Даже самые сильные чувства так понемногу истощатся. У меня, в конце концов, всего две лекции в неделю. Я попрошу в школе, чтобы их поставили двумя определёнными днями. Тогда, может быть, каждый месяц у меня выкроется пять-шесть дней, чтобы приехать к тебе.

— Ну и, конечно, на поезде тоже ездить утомительно. Как приедешь, сними хорошую квартиру, обставь её поудобнее — сделай для меня надёжный перевалочный пункт, понял?

Цзе Юань помедлил, а потом повторил его слова:

— Значит, ты приедешь меня навестить.

Цзи Цинчжоу с мягкой улыбкой вздохнул:

— Ты что, глупый? Не только ты хочешь меня видеть — я ведь тоже хочу тебя видеть. Ты мне веришь или нет?

Только тогда Цзе Юань слегка кивнул и тихо и согласно хмыкнул.

— Всё, иди. Я посмотрю на тебя отсюда.

Но Цзе Юань по-прежнему стоял неподвижно. Его спокойные глаза, не мигая, смотрели на его изящное красивое лицо — ему очень хотелось ещё раз поцеловать эти нежные губы.

— Не мешкай. Может, через полмесяца и увидимся, — голос Цзи Цинчжоу звучал мягко, подгоняя. Затем он поглядел на оконное стекло и намеренно перевёл тему: — Надо было взять с собой фотоаппарат. Сделал бы снимок, как ты сидишь в поезде и машешь мне рукой. Как стильно!

Цзе Юань представил себе эту картину и невольно молча улыбнулся.

Боясь, что если он будет медлить дальше, то расстаться станет ещё тяжелее, он больше не колебался. Приподнявшись, он сдержанно обнял юношу за плечи, затем взял у А-Ю второй тяжёлый чемодан из кожи, развернулся и зашагал к входу в вагон.

Цзи Цинчжоу смотрел на его прямую, выделяющуюся из толпы фигуру и от нечего делать сунул руку в карман брюк.

Когда пальцы коснулись твёрдой поверхности какого-то предмета, он вдруг вспомнил кое-что и поспешно крикнул вслед удаляющейся спине:

— Цзе Юань! Подожди!

Мужчина уже почти шагнул в вагон, но, услышав голос, тут же вернулся.

Обернувшись, он увидел, как юноша бежит к нему с какой-то вещью в руках:

— Чуть не забыл. Протяни-ка руку.

Цзе Юань удивлённо моргнул, сделал несколько шагов назад, освобождая проход, затем опустил чемодан и вытянул руку в сторону Цзи Цинчжоу.

И тут же почувствовал лёгкую прохладу на предплечье. На мгновение задумавшись, он увидел, что на его запястье застёгивают часы с золотым корпусом и циферблатом цвета шампанского.

— Это тебе подарок на новую работу, — Палец Цзи Цинчжоу ловко застегнул часы и поправил положение циферблата. Подняв голову и встретив удивлённый взгляд мужчины, он мягко улыбнулся: — Желаю тебе вовремя и хорошо работать, следовать своим мыслям и чаяниям, служить народу и стране, воспитать как можно больше талантов.

От этих слов, полных лёгкой улыбки, Цзе Юань внезапно переполнился чувствами и, не сдержавшись, снова обнял его, прижав к себе, и тихо прошептал на ухо:

— Спасибо.

Цзи Цинчжоу обвил руками его талию и легонько похлопал по спине:

— Теперь ты знаешь, какая я сознательная и великодушная вторая половинка? Только не растрогайся слишком сильно.

Цзе Юань, кажется, коротко усмехнулся и добавил:

— Я благодарю за подарок.

— Но ты всё равно должен быть тронут.

В конце концов, в этом подарке тоже скрыт секрет.

Эти часы Cartier — те самые, которые он когда-то заложил, а потом выкупил обратно.

Хоть это и реплика винтажной модели 1928 года с одной кнопкой-хронографом — по внешнему виду не заметить отличий от эпохи, — но на внутреннем механизме, скорее всего, стоит маркировка года выпуска.

Цзи Цинчжоу подумал про себя: «Возможно, когда-нибудь в будущем Цзе Юань случайно обнаружит скрытую тайну внутри этих часов и тогда начнёт подозревать меня в другом происхождении».

И если тогда он действительно спросит — как ответить, он ещё не придумал.

Но ему было совершенно спокойно и очень легко на душе, потому что он знал: каким бы странным и необычным ни было его происхождение, даже если бы он оказался инопланетянином, Цзе Юань и тогда — так же, как сейчас, — тёплыми объятиями крепко прижал бы его к себе.

— Всё, иди. А то опоздаешь на поезд, — услышав, что проводник уже начал торопить пассажиров с посадкой, Цзи Цинчжоу опустил руки и сказал.

Цзе Юань медленно разомкнул объятия, поднял руку и погладил его мягкие, развеваемые ветром волосы:

— Я пошёл. Ты тоже возвращайся пораньше.

С этими словами он в последний раз на несколько секунд задержал взгляд на лице юноши, затем подхватил багаж, развернулся и через несколько шагов взошёл на ступеньки вагона.

Цзи Цинчжоу постоял немного на перроне, но ни в одном из окон вагона с его стороны не увидел фигуры Цзе Юаня — значит, его место было с другой стороны.

Тогда он больше не стал задерживаться и вместе с Хуан Юшу покинул железнодорожный вокзал.

Несколько минут спустя раздался паровозный гудок, звук разнёсся по всей округе.

Под ясным, сияющим голубым небом паровоз, извергая клубы чёрного дыма, с грохотом медленно потянул вагоны и тронулся с перрона...

http://bllate.org/book/14313/1614610