Готовый перевод Transmigrated to the Republic Era: Stitching My Way / Открыть ателье в эпоху Миньго (Трансмиграция) [❤️]: Глава 155. Показ мод

Магазин западного платья «Мацуяма» располагался на улице Чжапу в районе Хункоу, на территории Международного сеттльмента.

Лай Саньцин производил на Цзи Цинчжоу впечатление человека не слишком благородного и даже несколько мелочного, однако размах его магазина западного платья оказался совсем не скромным.

Целый ряд строений в полтора десятка секций, полудеревянная конструкция — на белых стенах проступал чёрный деревянный каркас, а две большие покатые крыши бросались в глаза и служили выразительной приметой.

Согласно приглашению, гостям надлежало прибыть до двух часов пополудни. Цзи Цинчжоу изначально планировал явиться где-то за полчаса до назначенного срока, чтобы пообщаться с коллегами.

Однако переодевание затянулось, а после обеда он ещё и зашёл в мастерскую забрать свою ученицу Сун Юйэр — в итоге все трое прибыли минута в минуту.

Показ мод Лай Саньцин также устроил прямо у себя в магазине. Отгороженное двумя рядами раздвижных дверей квадратное помещение было просторным и безупречно чистым. Послеполуденное солнце, пробиваясь сквозь оконные переплёты в задней стене, ложилось на дощатый пол тёплыми лучами, от которых в воздухе поднималось душное марево.

К тому моменту, как они вошли, с трёх сторон в помещении уже расселось немало народу.

Цзи Цинчжоу окинул взглядом собравшихся. Мастера Яня он не увидел, заметил лишь несколько старых мастеров из «Юйсян» и группу знакомых собратьев по ремеслу — те сидели на полу с той стороны, что была ближе ко входу, скрестив ноги.

Напротив расположилась часть гостей, одетых весьма прилично: и господа, и дамы, все по большей части на маленьких складных стульях.

Что же до стороны прямо напротив раздвижных дверей, с наилучшим обзором, — там сидел господин Тэйлор со своими учениками, а также несколько иностранных журналистов и клиентов.

Слуга магазина западного платья, встречавший гостей, увидев троицу во главе с Цзи Цинчжоу и проверив их пригласительные, собрался было проводить их к остальным портным.

Но тут Брайан Тэйлор поднялся с места и, взмахнув рукой, с улыбкой окликнул:

— Господин Цзи, прошу сюда! Здесь нам будет удобнее беседовать.

Цзи Цинчжоу, в сущности, было всё равно, где сидеть. Однако, принимая во внимание, что в отглаженных брюках западного костюма Цзе Юаню вряд ли будет удобно поджимать ноги по-турецки, а рядом с ним к тому же была студентка в юбке — не мог же он заставить Сун Юй’эр всё время стоять на коленях, — предложение пришлось как нельзя кстати.

Поэтому он провёл обоих к месту рядом с господином Тэйлором, и все трое уселись на складные стулья.

— Взгляни, тут ещё и живую музыку играют, — заметил Брайан, едва Цзи Цинчжоу устроился и представил ему Цзе Юаня: он поднял руку и указал в угол зала.

Цзи Цинчжоу обернулся и только тогда разглядел, что в противоположном углу сидят двое музыкантов с пипой и сямисэном.

— В этом отношении я не столь старателен, как он, — с лёгкостью в голосе ответил Цзи Цинчжоу. — Я всего лишь ставил музыку на граммофоне.

Господин Тэйлор широко улыбнулся:

— Чтобы твоя «Весенняя соната» прозвучала вживую, пожалуй, понадобилось бы пригласить целый оркестр.

Цзи Цинчжоу поддержал его улыбкой и, обводя взглядом убранство зала, заметил, что четыре раздвижные двери прямо перед ними, обклеенные рисовой бумагой «васи», были ещё и украшены множеством гравюр укиё-э — изображениями красавиц и пейзажами работы таких мастеров, как Китагава Утамаро, Исикава Тоёбу и Кацусика Хокусай. Невольно задумался — уж не связано ли это как-то с сегодняшней темой показа мод?

И не только это. Когда двери с наклеенными на них гравюрами были сдвинуты, за ними свисали полотнища занавеса из цветных шёлковых лент, украшенные колокольчиками, — по-видимому, служили чем-то вроде кулис.

Оформление было весьма самобытным.

Цзи Цинчжоу при виде этого невольно принял мысленно упрёк — его собственный первый показ мод прошёл всё-таки слишком впопыхах, и особого подиума он не обустраивал.

Впрочем, его манекенщики выходили прямо с лестницы, и никаких дополнительных завес им вообще не требовалось: то была всего лишь небольшая демонстрация моделей внутри магазина, и не было нужды в лишнем декоре.

Пока он размышлял об этом, молодой человек в белой сорочке, откинув позвякивающую завесу, вышел наружу и объявил начало представления:

— Мой учитель, господин Саньцин, черпая вдохновение в гравюрах укиё-э господина Кацусики Хокусая и в изяществе балетного танца, в ходе многомесячного напряжённого исследования соединил национальный костюм народа Ямато¹, в высшей степени проникнутый восточной классической утончённостью, с романтичными и грациозными балетными пачками. Так было создано множество изысканных платьев. Прошу вас насладиться показом модных изделий, представленных господином Саньцином!

Примечание 1: Самоназвание основного населения Японии.

Как только юноша отступил в угол, из того же угла залы полились звуки мелодичной и одновременно ритмичной музыки.

В одно мгновение шумные разговоры вокруг постепенно стихли.

Цзи Цинчжоу, услышав это объявление, по профессиональной привычке тоже загорелся любопытством — какое же слияние восточных и западных элементов предстанет перед ним далее.

— Внимательно наблюдай, возможно, сумеешь кое-чему научиться, — наказал он сидевшей слева и позади Сун Юйэр.

Почти одновременно с его словами занавес с колокольчиками был отодвинут с той стороны дверей.

Под их мелодичный перезвон из-за завесы неспешным шагом вышла женщина с высокой, искусно уложенной причёской.

У неё было белое, нежно-округлое лицо и стройная, удлинённая шея. Едва она показалась из-за занавеси, её прекрасный облик со слегка прикрытыми веками сразу приковал к себе взгляды множества мужчин.

Одета она была в белоснежное длинное платье, расшитое кружевом и вышивкой ришелье. Перекрещённый спереди ворот открывал немного кожи на груди, широкие рукава и ниспадающий подол украшали каскады оборок. На талии был повязан белоснежный пояс-бант, а слегка тяжеловатые широкие ленты от него отвесно спадали по юбке.

Манекенщица мелко переступала, медленно выйдя в центр зала, и поворачивалась к гостям с трёх сторон, демонстрируя свой наряд.

Голову её покрывало немного плотное, массивное полотнище белого шифона, край которого был обшит уложенными слоями атласных оборок. Обрамляя лицо и шею девушки, эта вуаль выглядела исключительно торжественно и свято.

По правде сказать, та часть наряда, что находилась выше пояса, показалась Цзи Цинчжоу весьма эстетичной. Но, к несчастью, юбка ниже пояса была сшита из полупрозрачного газа и кружева, сквозь тонкую ткань которых откровенно просматривались ноги женщины в белых шёлковых чулках.

Он, пожалуй, мог понять замысел Лай Саньцина — желание подчеркнуть вытянутые, подтянутые линии ног, присущие балеринам. Однако целомудренная строгость верха и легкомысленная прозрачность низа решительно не сочетались.

Но главное — зрительная несбалансированность, когда верх тяжеловесен, а низ невесом, создавала ощущение подавленности, скованности и несвободы.

Уловив это, многие из присутствующих дам начали перешёптываться со своими подругами, судя по всему, не слишком довольные.

Пока эта манекенщица неторопливо удалялась, Цзи Цинчжоу повернул голову и взглянул на сидевшего справа Цзе Юаня. Заметив, что взор того пуст и рассеян, а внимание совершенно не обращено на модель, он шёпотом спросил:

— Что думаешь?

Цзе Юань, услышав его голос, будто очнулся и совершенно равнодушно произнёс:

— Хуже траурного платья.

— Ну и оценки же у тебя, — Цзи Цинчжоу негромко усмехнулся, собрался с мыслями и вновь перевёл взгляд на раздвижные двери.

После того как открывавшая показ манекенщица ушла, тотчас появилась следующая.

На сей раз демонстрировался ансамбль из платья и верхней накидки.

Внутренней частью служило скроенное строго по фигуре двухслойное платье без рукавов. Нижний слой, тёмно-синий, был из мягкого, струящегося шёлкового атласа; поверх него шёл чехол из ручного кружева, расшитого золотой нитью и отделанного жемчужным бисером.

Пока манекенщица шагала, сквозь ажурные просветы кружев проступал сдержанный и изысканный глянец шёлковой подкладки.

Верхняя накидка, открывавшая одно плечо, с косым воротом, была выполнена из того же тёмно-синего шёлка и облегчённого кружевного канта.

Увидев это сочетание тёмно-синего с белоснежным, Цзи Цинчжоу догадался, что источником вдохновения для Лай Саньцина послужил хрестоматийный шедевр Кацусики Хокусая — цвет морской волны с «Большой волны у Канагавы».

А спадающие косые шёлковые волны у воротника накидки в сочетании с наложенными друг на друга слоями белого кружева, по-видимому, как раз и были призваны передать эффект морского прибоя.

Этот наряд ему, пожалуй, даже пришёлся по душе: присутствовали и замысел, и дизайнерская мысль, да и смотрелось довольно красиво.

Опасаясь, что Цзе Юаню всё это может показаться скучным, он наклонился в его сторону и вкратце поделился с ним своими соображениями.

Однако Цзе Юань по-прежнему ничего не понимал и спокойно отозвался:

— Зачем изображать морские волны на одежде? Что он хочет этим сказать?

— Хм... это следует спросить у него, — Цзи Цинчжоу ощутил, что Цзе Юань сегодня настроен довольно воинственно, и потому не стал продолжать разговор, вновь обратив всё внимание на показ.

Следующий ансамбль по крою повторял предыдущий, только тёмно-синяя ткань платья была заменена на шифоновый шёлк цвета шампанского, а на свободном стане и рукавах верхней накидки появились принты с изображением сосновых ветвей, деревянной хижины и заснеженного пика Фудзи. К нижнему краю длинной юбки тоже добавилось больше вставок и воланов.

По сравнению с предшествующим нарядом, избыток материи выглядел перегруженным и аляповатым.

Однако до этого момента показ всё же демонстрировал модели с отчётливым дизайнерским почерком.

Следующей вышла манекенщица в простом кимоно молочно-белого цвета, которое лишь украшали усложнённые кружевные канты. Единственной изюминкой стало лёгкое покрывало с кружевной кромкой, накинутое на голову модели.

Развевающаяся вуаль, приподнятая бантом в форме тайко-мусуби², на спине кимоно, покачивалась и колыхалась в солнечном свете в такт музыкальному ритму, которому следовала неторопливая поступь манекенщицы, кое-как создавая атмосферу святости, нежности и красоты.

Примечание 2: Традиционный японский способ завязывания пояса оби в виде прямоугольного «барабана» на спине, обычно используемый замужними женщинами.

Цзи Цинчжоу, подперев подбородок рукой, наблюдал за происходящим, всё ещё втайне надеясь, что далее появятся какие-нибудь оригинальные находки, способные приятно его удивить.

Ведь до сих пор, не считая этого газа и кружев, никаких балетных элементов он толком и не разглядел.

Но, увы, следующей манекенщицей демонстрировалось практически такое же кружевное кимоно, только выполненное уже из чёрной ткани.

Вуаль на голове манекенщицы сменилась чёрной ромбовидной сеткой, полностью закрывавшей лицо, под сеткой пряталась маленькая чёрная шляпка, чем-то походившая на аксессуар, который он прежде изготовил для «платья красной розы» для Цзинь Баоэр.

Следующие несколько моделей были сшиты примерно в том же ключе: всего лишь переставляли кружева на другие места, добавляли вышитое болеро или вводили какой-нибудь мелкий аксессуар — сетку, шляпку, бант, веер — в оформление причёсок, чтобы создать видимость модного шика.

Просмотрев подряд семь или восемь кимонообразных решений, Цзи Цинчжоу уже изрядно утомился и только собрался повернуться к Цзе Юаню, чтобы поделиться парой язвительных замечаний, как вдруг за занавесом сверкнуло золото, и неторопливо выплыла манекенщица весьма высокого роста.

С её появлением уже изрядно сникшая атмосфера в зале ощутимо встряхнулась, и даже иностранные корреспонденты возбуждённо вскинули свои фотокамеры.

Модель выглядела лет тридцати с небольшим. Её отличали одухотворённый облик и утончённая грация.

В руках она несла букет алых роз, перевитых золотистой лентой. Внутренний наряд представлял собой обыкновенное белое кимоно из шёлка «сёкэн»³ — ничего примечательного. Однако взоры собравшихся зажгло другое: верхняя газовая накидка.

Примечание 3: Высококачественный японский шёлк, традиционно используемый для пошива кимоно.

То было необычайно роскошное одеяние с длинным, стелющимся шлейфом. От плеч и до самого подола, волочащегося по полу, оно сплошь было усеяно роскошной и пышной цветочной вышивкой. А ткань, казалось, подвергли какой-то особой обработке — будто осыпали золотой фольгой: под любым углом в лучах дневного света она вспыхивала ослепительным сиянием.

— Какая же это красота!

— Словно небожительница!

Многие из гостей разразились восхищёнными восклицаниями, беспрестанно щёлкали затворы фотокамер.

Цзи Цинчжоу, сидевший прямо напротив манекенщицы, тоже был ослеплён этим нарядом.

Особенно поражала вышивка, покрывавшая всю накидку, — невероятно тонкая и изысканная, она привела его в совершеннейший восторг.

— А эта накидка и вправду великолепна, — наклонился он вбок к Цзе Юаню и поделился.

Цзе Юань, однако, остался совершенно бесстрастным и, всё так же ни на миг не поколебавшись, отозвался:

— Самое то, чтобы в гроб положили.

Цзи Цинчжоу обернулся и молча уставился на него.

Цзе Юань, встретив его взгляд, только моргнул:

— А что?

— Я думаю, не завести ли для тебя в журнале особую рубрику. Так и назвать: «Ядовитые комментарии от остренького Юаньбао».

— ...

В тот самый миг, когда восхищение нарядом манекенщицы в зале достигло наивысшего накала, из-за дверей появился и сам Лай Саньцин, облачённый в строгий западный костюм. Он встал подле модели и, отвесив поклон гостям, с сияющей улыбкой принялся объяснять:

— Благодарю вас всех за то, что почтили своим присутствием этот показ! Сия роскошная накидка, в которой переливается золото и порхают цветы с бабочками, и что сейчас украшает мою супругу, — это работа, коей я горжусь более всего. В одеянии применена наша изысканная техника вышивки «сасико»⁴. Целых три месяца ушло на то, чтобы стежок за стежком золотой нитью расшить всю ткань и достичь этого ослепительного золотого сияния. Процесс сей был необычайно трудоёмким, но при мысли о том, что под моей рукой родилось это произведение искусства, несущее в себе самую суть наших традиционных ремёсел, я преисполняюсь безмерной гордости...

Примечание 4: Традиционная японская техника вышивки, выполняемая простыми прямыми стежками «вперёд иголку».

— Господин, та вышивка «сасико», о которой он говорит, и вправду настолько красива? Отчего же я раньше о ней не слыхала?

Пока Лай Саньцин самозабвенно разглагольствовал, Сун Юйэр тронула своего учителя за плечо и спросила с сомнением в голосе.

Цзи Цинчжоу, разумеется, тоже находил наряд довольно миловидным, однако та технология, которую использовал Лай Саньцин, в действительности была далеко не столь уж сложной, как он расписывал. Это могло провести разве что покупателей, не особенно разбирающихся в тканях и вышивке.

Услышав вопрос Сун Юйэр, он полуобернулся к ней и, понизив голос, пояснил:

— Во-первых, цветочный узор на его накидке — это очевидная сучжоуская вышивка. Взгляни на переход от золотисто-жёлтых сердцевинок к тёмно-красным лепесткам — он настолько тонок и естественен, что сразу выдаёт сучжоускую работу. Более того, вышиты там не традиционные японские мотивы, а роскошные и благородные красные пионы. Так что, скорее всего, это покупная готовая вышитая ткань. А единственное, что сделал он сам, — прошёлся по этой вышитой ткани поверху золотой нитью, покрыв «сасико» всю поверхность материи.

— Так называемое «сасико» — это простые, строго повторяющиеся узоры из прямых стежков, нанесённые на полотно. Я потом найду лоскуток и покажу тебе, ты с первого взгляда поймёшь. Судя по всему, он вышил на полотне сплошной ромбовидный узор. И хотя сам рисунок незамысловат, однако суметь разметить эти ромбы по всей вещи так, чтобы ткань при этом осталась совершенно ровной и гладкой, — здесь и впрямь требуется определённое мастерство.

Сун Юйэр, едва услышав это, сразу всё поняла и закивала:

— Тогда это и вправду требует огромного терпения.

— Именно.

— Но я вот что думаю: работы этого самого мастера Лай Саньцина все какие-то странные, — тут же продолжила она. — Спору нет, роскошно, но смотреть на это как-то неловко. Каждая модель будто спелёнута так, что не вздохнуть, с ног до головы увешана всевозможными украшениями. Да разве ж кто-нибудь выйдет в таком на улицу?

И в самом деле, почти от всех представленных нарядов веяло духом крайнего максимализма.

Крикливые кружева, вышивка, всевозможные складки и оборки в сочетании с золотыми и серебряными нитями создавали пёструю, мельтешащую перед глазами картину, в которой взгляд терялся, не зная, на чём остановиться.

Под гнётом этой вычурной декоративности каждая манекенщица походила на изысканную марионетку, лишённую живой души, — немудрено, что подобное пришлось совершенно не по нраву Сун Юйэр с её характером.

Безусловно, сам по себе такой стиль не плох. Умело соедини все эти дизайнерские элементы — и получится торжество изысканной, предельной роскоши.

Но стоит без разбора, не различая главного и второстепенного, нанести их на кимоно — одежду, по самой своей сути сдержанную и замкнутую, — как возникает ощущение несообразности. Получается псевдомода, созданная ради внешнего эффекта: зрительское внимание она, может, и захватит, но изящной её не назовёшь.

Возможно, найдутся те, кому такая одежда особенно по душе. Но Цзи Цинчжоу она действительно была не слишком по вкусу.

— Мы работаем вовсе не в этом ключе, но нужно допускать его право на существование, — в конце концов только и ответил он Сун Юйэр вполголоса.

Спустя некоторое время Лай Саньцин завершил свои пояснения, и те самые манекенщицы, что демонстрировали наряды, одна за другой вышли снова — теперь они несли подносы с чаем и закусками, которыми принялись потчевать гостей.

В оживлённом гуле голосов Лай Саньцин подошёл сначала поприветствовать господина Тэйлора, а затем, словно давно уже имея наготове намерение, обернулся к Цзи Цинчжоу и с приклеенной, деланно-дружелюбной улыбкой заметил:

— Господин Цзи в шанхайских модных кругах — общепризнанный представитель новых веяний. Осмелюсь спросить, достойным ли показалось высокому гостю представленное мною ныне собрание работ?

Цзи Цинчжоу отпил глоток довольно жидкого чая и с улыбкой ответил:

— Весьма неплохо. По крайней мере, это ваши собственные работы.

У Лай Саньцина от этих слов улыбка на лице мгновенно дала трещину. Справившись с выражением лица после короткой паузы, он вновь с напускным радушием продолжил:

— Полгода назад, листая журнал высокой французской моды, я увидел, что тамошние кутюрье приглашают манекенщиц демонстрировать платье заказчикам прямо в магазине, и это вдохновило меня на подготовку нынешнего показа. Уже после я услышал от приятеля, что вы, сударь, несколькими месяцами ранее тоже устраивали что-то подобное. Увы, вы тогда не пригласили меня, и мне так и не довелось увидеть ваш первый модный показ воочию — искренне сожалею об этом.

— Впрочем, такое событие, по идее, должно было бы наделать немало шума в профессиональной среде. А мне странным образом оказалось неведомо, что вы его проводили. Да и в газетах тоже не случилось ни строчки об этом показе. Как видно, большого отклика ваша демонстрация мод так и не получила.

Цзи Цинчжоу тихо, понимающе протянул «а-а», а затем с притворным внезапным просветлением медленно закивал:

— А я-то думал, что результат показа готового платья измеряется продажами в том же сезоне. Оказывается, он измеряется ажиотажем в печатной прессе? Что ж, в следующий раз непременно приглашу побольше корреспондентов из разных редакций и закуплю побольше первых полос под рекламу.

Произнося это, он с нарочитым значением медленно обвёл взглядом тех самых газетных журналистов.

Лай Саньцин, которому он столь язвительно ответил колкостью на колкость, уже еле сдерживал раздражение. С видимым трудом подавив досаду, он выговорил:

— Словом, если вы когда-нибудь вновь соберётесь с силами на ещё одно модное представление, уж непременно пригласите меня, дабы и я мог воочию убедиться в подлинном уровне восходящей звезды мира моды.

Цзи Цинчжоу уже не имел ни малейшего терпения выслушивать его хождения вокруг да около с колкостями. С небрежным, отсутствующим выражением лица и слабой усмешкой он ответил:

— Разумеется. И в благодарность за сегодняшнее приглашение я непременно представлю вам ещё более блистательный показ мод.

Примечание переводчицы: типичная для киитайского автора нелюбовь к японцам — ✅

Ну что поделаешь, когда-нибудь и это пройдёт.

http://bllate.org/book/14313/1614609