Готовый перевод Transmigrated to the Republic Era: Stitching My Way / Открыть ателье в эпоху Миньго (Трансмиграция) [❤️]: Глава 154. Своевольный

После полудня, офис на третьем этаже магазина.

Перед высоким эркерным окном сомкнулись лёгкие шторы, смутно заслоняя яркий солнечный свет.

В залитой ленивым светом комнате слышалось лишь вращение вентилятора да доносившийся с улицы гомон экипажей и прохожих.

Цзи Цинчжоу нечасто работал в мастерской при магазине именно потому, что тот стоял слишком близко к большой дороге и с утра до вечера было здесь ужасно шумно.

А сейчас к этому шумному городскому фону добавился ещё и громкоголосый друг, сидевший напротив у стола и без умолку рассказывавший о ходе открытия филиала:

— В общем, я уже получил согласие дядюшки Го, нанял местных строителей, и мы заменим выходящее на мост длинное решётчатое окно, пропускающее не так уж много света, на сверкающее прозрачное стекло.

— Внутри лавки всё грязное и сломанное основательно отремонтируем, а снаружи эту гладкую оштукатуренную стену как следует покрасим — как ты и говорил, в чистый молочно-жёлтый цвет. Если поторопимся, к концу этого месяца, может, и закончим, а там под карнизом установим выдвижной навес — выберем красную фронтальную часть, название магазина напечатаем на свисающем полотнище, чтобы всё красным полыхало и в гору шло.

— В следующем месяце займёмся внутренним убранством, а ещё нужно наладить водный маршрут, чтобы доставлять одежду из Шанхая. У моей семьи как раз есть связи, я тогда спрошу брата, на каком маленьком пароходе он плавает, заодно и меня прихватит. Да, нужно ещё нанять двух продавцов. Ты говорил, их следует обучить, — значит, самое позднее в середине сентября точно откроемся, как раз к выходу твоей осенней коллекции...

Изложив свой план, Ло Минсюань выпрямился, сверкнул ясными глазами на сидящего напротив и низко склонившегося над рисунком юношу и постучал пальцами по столу:

— Ну, как я всё устроил?

Цзи Цинчжоу поднял взгляд, однако прежде всего он метнулся к развалившемуся в кресле господину Цзе.

Увидев, что Цзе Юань неподвижно спит после полудня с закрытыми глазами, с безмятежным и спокойным лицом, словно его и не донимал здешний шум, он перевёл взгляд обратно на Ло Минсюаня и сказал:

— Весьма неплохо, недаром ты — молодой господин Ло из «Тайминсян».

Ло Минсюань хмыкнул, затем положил обе руки на стол, улёгся на них и, бесцельно скользя взглядом по его эскизам, спросил:

— Что это ты рисуешь? Ципао?

— А что же ещё? — ответил Цзи Цинчжоу. Держа кисть и обмакивая её в краску, он, продолжая раскрашивать рисунок, спросил: — Те два отреза сыцзинцзяоло, что я заказал у тебя в прошлом месяце, уже готовы?

— Ты про тот, с узором из глициний? Так его ещё полмесяца назад напечатали, — бодро ответил Ло Минсюань. — Когда понадобится, я привезу.

— В ближайшие пару дней выбери время и отправь ткань в мастерскую, — отозвался Цзи Цинчжоу. — Смотри не задержи: как только из неё сошьют ципао, сразу нужно будет устроить примерку и съёмку с госпожой Ши.

— Ещё и фотографировать? — Ло Минсюань потёр подбородок и, приподняв бровь, спросил: — Уж не для журнала ли ты готовишь этот наряд?

— Именно, — кивнул Цзи Цинчжоу и с лёгкой улыбкой добавил: — Не ожидал? Я вернулся к тому, с чего начинал.

Более года назад, когда он создавал для Ши Сюаньмань ципао из сучжоуского шёлка с узором горькой мелии, у него уже возникала мысль заказать у Ло Минсюаня отрез сыцзинцзяоло¹.

Примечание 1: Особый вид шёлковой газовой ткани ручного плетения с использованием четырёх нитей основы, чрезвычайно трудоёмкий и дорогой.

Однако эта ткань ручной работы чрезвычайно сложна в изготовлении, и заказ на неё нужно делать за месяц-два. Обычно клиенты, заказывающие ципао, не могли ждать так долго, и даже если бюджет им позволял, они предпочитали выбирать готовый материал. Потому возможности приобрести эту ткань у него до сих пор не было.

И лишь теперь ради выпуска журнала он наконец потратил значительную сумму и заказал два отреза сыцзинцзяоло.

Что касается узоров на газовой ткани: во-первых, сама материя имела тканый узор из бабочек-пеструшек; во-вторых, на одном из отрезов был набит разработанный им самим узор из глициний. Однотонный отрез было решено пока отложить на склад для коллекции — в будущем он, возможно, пригодится, — а отрез с набивным узором из глициний пустить на изготовление одежды для журнальной съёмки.

Хотя журнал «Эра» в основном посвящён веяниям новой эпохи, для женщин того времени именно обновление фасонов ципао и аошань² было главным направлением моды.

Примечание 2: Традиционный женский костюм, состоящий из кофты и юбки.

Когда Цзи Цинчжоу обсуждал содержание раздела моды с Цзе Лянси, её мысли были точно такими же.

Иллюстрации мод должны были включать в себя и элегантные западные наряды, и ансамбли с традиционной одеждой обновлённых фасонов — только так можно было соответствовать вкусам тогдашней аудитории.

Что же касалось ципао, выбранного для первого выпуска, то, остановившись на ткани сыцзинцзяоло, Цзи Цинчжоу преследовал и личную цель: он надеялся воспользоваться этой возможностью, чтобы вновь обратить внимание людей на те ремёсла, что из-за чрезмерной сложности и дороговизны постепенно уходили с исторической сцены.

Даже если подавляющее большинство публики и не могло себе их позволить, он мог хотя бы «посеять семена» среди знаменитостей и сильных мира сего.

Покуда найдётся хоть один покупатель, у этих ремёсел появится чуть больше шансов на продолжение.

Поэтому для первой съёмки с госпожой Ши он подготовил два образа.

Один — для обложки, другой — для внутренней страницы.

Обложка по-прежнему выдерживалась в стиле осеннего обновления его магазина, а внутренняя страница представляла именно то ципао с узором из глициний.

И для двух этих образов он планировал разную печать: обложку — чёрно-белую, чтобы подчеркнуть подлинное чувство высокой элегантности, а иллюстрацию ципао для внутренней страницы — напечатать в уже знакомой ему типографии Хуалян, где использовали импортную бумагу высокого качества и могли напечатать цветное изображение.

Пусть последующее ручное раскрашивание и делало напечатанное фото слегка неестественным, похожим на раскрашенный от руки рисунок с натуры, но именно цвет позволял в полной мере передать воздушную грацию этой традиционной ткани.

— Выходит, материя нашего дома попадёт в первый же номер вашего журнала... — Ло Минсюань оживился и, хитро сверкнув глазами, сказал: — Послушай, а не мог бы ты дать мне рекламу? Просто напиши внизу: «Ткань для данной модели предоставлена „Тайминсян“», а я тебе за это задаток за те два отреза сразу верну — как тебе?

У Цзи Цинчжоу с самого начала была такая мысль, но, услышав, с какой поспешной горячностью тот это предлагает, он нарочно сморщил нос и с притворным затруднением поддразнил его:

— Задаток-то — всего десяток с лишним юаней, разве может он сравниться с ценой за рекламу в первом номере?

— Да мы с тобой в каких отношениях! Тебе это слово сказать — разве ты можешь мне отказать?

— Общественное и личное надо разделять. Этот журнал ведь я не один открываю.

— Ну будь же человеком! Ты и сам знаешь: все средства, что я заработал на набивной мастерской, вложил в наш филиал. Я теперь — самый что ни на есть обедневший молодой господин, из камня и капли масла не выжмешь, ещё немного — и придётся автомобиль продавать да в рикши идти, — видя, что отказ Цзи Цинчжоу звучит не слишком решительно, Ло Минсюань тут же принялся жаловаться на жизнь и нагло канючить, скорбно опустив брови и с жалостливым видом умоляя: — Ну можно, а, братец Цинчжоу? Цин-Цин, Чжоу-Чжоу...

— Кхм, кхм.

Внезапно некто, до того безмятежно спавший, закашлялся, будто пробудившись от першения в горле, — вышло это слегка наигранно.

Услышав звук, Цзи Цинчжоу посмотрел на стоявшее у окна кресло и увидел, как Цзе Юань, поджав губы и чуть прищурив свои фениксовые глаза, устремил на него взгляд с лёгким предупреждением.

Он не удержался и прыснул, а затем, растянув губы в улыбке, сказал Ло Минсюаню:

— Благодарю, что не назвал меня «Цзи-Цзи».

— Ха, это же звучало бы ужасно, — Ло Минсюань, ничуть не заметив устремлённого ему в спину мрачного взгляда, продолжал жизнерадостно гнуть своё: — Так ты освободишь меня от платы за рекламу? Вернее, не освободишь — те два отреза я ведь и так готов тебе просто подарить.

— Ладно, ладно, договорились, дам тебе рекламу, — легко согласился Цзи Цинчжоу. — Я ещё и не знаю, сколько номеров этого журнала сумею выпустить. Может статься, что и сотни экземпляров не продам, — и к чему ты так уцепился за это, не понимаю.

— Да не может такого быть! Твой журнал непременно выйдет стартовым тиражом в три тысячи и разойдётся весь до последнего, у меня на такое нюх отменный, — выпрямившись, серьёзно проговорил Ло Минсюань.

Цзи Цинчжоу в глубине души считал, что вряд ли всё будет так просто, но всё же ответил:

— Что ж, ловлю тебя на слове.

***

В последующие дни, после того как последние несколько образцов осенней серии были утверждены, упакованы и отправлены на фабрику, работы у Цзи Цинчжоу заметно поубавилось.

По утрам он трудился над изготовлением одежды для журнальной съёмки, после полудня рисовал иллюстрации нарядов и аксессуаров для первого номера, а в положенный час отправлялся вместе с Цзе Юанем домой отдыхать.

Так день за днём жизнь его текла весьма размеренно, и в промежутке он даже выкроил время, чтобы съездить с Брайаном Тэйлором в западную часть города — осмотреть помещение школы кройки и шитья.

Мгновенно миновала половина июля. Два ансамбля, приготовленные для госпожи Ши, близились к завершению, и съёмка для обложки была назначена на девятнадцатое число.

В свободные часы Цзи Цинчжоу уже начал обустраивать фотостудию для обложки первого номера, однако ещё до съёмки нагрянуло другое событие — показ мод Лай Саньцина.

День этот как раз пришёлся на канун отъезда Цзе Юаня: он собирал вещи и на следующий день должен был отправиться в Нанкин, чтобы положить начало своему новому делу.

Чем тратить чудесное послеобеденное время на просмотр показа этого господина Лая, Цзи Цинчжоу, положа руку на сердце, куда больше хотел бы просто лежать дома с Цзе Юанем, заниматься всякими пустяками, болтать о том о сём и позволить этим мгновениям тихо уплывать.

Но что поделать: он уже пообещал тогда господину Тэйлору, что примет приглашение, да и, как поговаривали в гильдии, многие известные портные тоже проявляли интерес к этому показу, — так что он всё же решил пойти и посмотреть своими глазами.

Просто сочтём это за выездное свидание с Цзе Юанем.

Рассудив так, Цзи Цинчжоу освободил в расписании весь этот день.

Он и Цзе Юань проспали, пока не проснулись сами, и встали уже ближе к полудню.

Ванную, облицованную мозаичной плиткой, заливал ленивый летний свет, расслабляя так, что совсем не было сил шевелиться.

В просторном шёлковом халате Цзи Цинчжоу неспешно совершил утренний туалет, а выйдя и увидев, что Цзе Юаня в спальне нет, ленивой походкой перешёл в смежную гостиную.

И тут же увидел: у эркерного окна, в котором отражалось ясное голубое небо, стоял мужчина в чёрном шёлковом домашнем костюме. Одну руку уперев в бедро, он в свободной позе остановился перед столом и сосредоточенно гладил для него сорочку, которую тот собирался позже надеть.

В середине июля стояла удушающая жара, и даже ради официального повода Цзи Цинчжоу не желал выходить в свет в строгом костюме.

При одной только мысли о сковывающем всё тело костюме и галстуке лоб его, казалось, уже покрывался испариной.

К счастью, его статус дизайнера Дома моды прочно укоренился в сознании людей из их круга, и, даже оденься он пёстро и крикливо, никто не посмел бы упрекнуть его в неподобающем виде — самое большее сочли бы чересчур модным, до такой степени, что трудно принять.

Поэтому сегодня он приготовил для себя бледно-розовую рамиевую сорочку с бантом, завязанным у горловины, и пару прямых светло-серых брюк. Это был один из образцов, отбракованных ещё из весенне-летней коллекции несколько месяцев назад.

Покрой этой сорочки Цзи Цинчжоу очень нравился, но из-за того, что цвет её был чересчур нежным и прихотливым — скорее всего, успеха бы не сыскал, — он забрал её в собственный шкаф, и до сих пор не представлялось случая её надеть.

Когда одежду из рами вынули из короба, она уже изрядно помялась.

С вечера Цзи Цинчжоу оставил её на столе, чтобы перед выходом погладить, но, оказывается, добродетельный товарищ Юаньбао уже вовсю хлопотал о его внешнем виде.

Цзи Цинчжоу, скрестив руки на груди, привалился к столу, оглядел кое-кого с головы до пят и прищёлкнул языком:

— Отчего же ты теперь так пропитан духом добропорядочного мужа?

Цзе Юань потратил пару мгновений на осмысление и лишь смутно уловил значение этого «духа добропорядочного мужа».

Не отрываясь от рукава, который водил утюгом, и лишь краем глаза покосившись на супруга, спросил:

— Чьими же стараниями?

— Разумеется, стараниями такого усердного и строгого наставника, как я, — приподняв уголки губ, не без гордости ответил Цзи Цинчжоу.

Сразу вслед за тем он выпрямился, безо всякой цели подошёл к шкафу, завёл граммофон и поставил пластинку.

Под плавно струящуюся по комнате фортепианную музыку Цзе Юань отгладил для него одежду. Он отставил электрический утюг, поправил сорочку и протянул ему:

— Иди переодевайся.

Цзи Цинчжоу взял одежду и, походя тронув его за плечо, игриво произнёс:

— Какая добродетель. Высунь язык, награжу поцелуйчиком.

Цзе Юань при этих словах сразу вспомнил, как его уже разыграли в прошлый раз, и с невозмутимым лицом ответил:

— Сначала переоденься.

— Ах, чувства остыли, да? Тогда пойду искать себе вторую весну.

Бросив эту небрежную угрозу, Цзи Цинчжоу убрал руку и повернулся, чтобы пойти в спальню.

Однако не успел он войти в гардеробную, как, проходя мимо кровати, был настигнут кое-кем — тот обхватил его за талию и уронил лицом в постель.

Не успевшая остыть глаженая рубашка, прижатая к груди, всё ещё дышала обжигающим жаром, заставляя кожу пылать.

Когда сзади задрали его халат, у Цзи Цинчжоу мгновенно мелькнуло дурное предчувствие, он попытался вырваться, но руки его оказались накрепко прижаты мужчиной к бокам, не давая шевельнуться.

Пришлось лишь терпеть, как горячие, мягкие губы снова и снова блуждают по его затылку и спине, осыпая поцелуями.

— Цзе Юань! Прекрати, ты посмотри, который час! — нахмурившись, холодно осадил он, пытаясь приструнить его словами.

Но Цзе Юань не обратил на это ровно никакого внимания; его длинные, сильные пальцы очень скоро довели юношу до того, что нервы натянулись струной, а дыхание сделалось сбивчивым и частым, точно после марафона.

Лишь когда одежда на юноше пришла в полный беспорядок, а спина покрылась испариной, он отпустил свою добычу и перевернул его — того, что уже тихо постанывал.

Глядя в его затуманенные глаза, подёрнутые влажной краснотой, Цзе Юань, обнимая его за спину и успокаивая, коснулся губами уголка его рта и с низким, чистым смешком произнёс:

— Велел же тебе сначала переодеться — почему не слушаешься?

Цзи Цинчжоу лишь спустя некоторое время понемногу пришёл в себя и, прикрыв глаза, сказал:

— Да-да, виноват, недооценил твою энергию.

Он попытался оттолкнуть Цзе Юаня, но тот, всё так же придерживая его, крепко поцеловал ещё дважды, прежде чем отпустить.

http://bllate.org/book/14313/1614608