Готовый перевод Transmigrated to the Republic Era: Stitching My Way / Открыть ателье в эпоху Миньго (Трансмиграция) [❤️]: Глава 124. Я хочу увидеть тебя

Близился май, по утрам погода становилась всё теплее.

В эту ясную весеннюю пору за окном спальни снова зацвела мелия — на ветках распустились гроздья нежно-лиловых соцветий, всё дерево окутал дурманящий аромат. Даже при закрытых окнах в комнату просачивался тонкий, едва уловимый запах, проникавший сквозь щели в рамах.

Цзе Юань очнулся ото сна, объятого цветочным благоуханием, — из уборной уже доносился звуки умывания.

Немного придя в себя, он сел на кровати и, пока Цзи Цинчжоу был ещё в уборной, тихонько поднял ресницы, оглядываясь вокруг.

В первые мгновения после того, как он открыл глаза, взгляд ещё застилала пелена, но, пристально вглядевшись с десяток секунд, он начал постепенно различать картину перед собой.

От того состояния, когда зрение было словно за матовым стеклом, каким оно оставалось ещё неделю с половиной назад, сейчас оно восстановилось до лёгкой размытости, точно сквозь полупрозрачную вуаль.

По сравнению со вчерашним утром, когда он пробудился, всё ещё смутно различая предметы, сегодня зрение вернулось ещё немного.

Он поднял взгляд и безмолвно скользнул им по утреннему солнцу, просачивающемуся сквозь щель между шторами, по комоду, где стояли книги и цветы, по беспорядочно разбросанным на тумбочке альбомам для рисования и карандашам, по пустой подушке с вмятиной от головы, а затем опустил глаза и посмотрел на свою раскрытую ладонь.

Если сосредоточиться, можно было довольно отчётливо разглядеть и прожилки на тыльной стороне кисти, и линии на ладони. Возможно, если бы Цзи Цинчжоу сейчас стоял перед ним, он тоже смог бы разглядеть его черты...

При этой мысли сердце его внезапно наполнилось жгучим нетерпением.

И всё же, когда из уборной донеслись шаги, Цзе Юань инстинктивно прикрыл глаза.

Цзи Цинчжоу, закончив умываться и одетый в длинную пижаму с рукавами, вышел наружу. Увидев, что его супруг так и сидит на кровати с отсутствующим видом, он произнёс:

— Раз уж проснулся, почему не встаёшь?

С этими словами он по привычке отдёрнул шторы на всех трёх окнах и приоткрыл одну створку, чтобы проветрить комнату.

Вслед за его движением в комнату хлынул тёплый солнечный свет, мгновенно озарив половину спальни.

Цзе Юань держал веки сомкнутыми, но всё равно ощущал приятное тепло света.

Уголки его губ невольно приподнялись, и он с лёгкостью в голосе ответил:

— М-мм, встаю.

***

В гардеробной всё ещё стоял тот самый сухой запах — чуть-чуть мыльной основы и ещё не выветрившегося аромата духов.

Ведя Цзе Юаня за собой, Цзи Цинчжоу вошёл внутрь, взял себе рубашку и брюки, а затем спросил:

— Что наденешь сегодня?

Цзе Юань на мгновение задумался:

— Тот новый комплект, который ты сшил.

— Я так и знал... Только вчера тебе отдал, а ты уже сегодня надеваешь, совсем как ребёнок.

Цзи Цинчжоу тихонько хмыкнул, усмехнулся, достал из шкафа белую рубашку из льняной ткани и свободные чёрные брюки в классическом стиле и вложил их ему в руки.

На самом деле этот комплект нельзя было назвать сшитым специально для Цзе Юаня: изначально он планировал выпустить эту модель в конце месяца как новинку.

Просто однажды в прошлом году они с Цзе Юанем сидели в саду мастерской, наслаждаясь ветерком, и когда Цзи Цинчжоу смотрел на эскиз, который тот рисовал, то добавил на плечо небольшую брошь в виде цветка хохлатки.

А поскольку он отталкивался от образа, вдохновлённого Цзе Юанем, то и примерочный образец сняли по его меркам. Позже выяснилось, что этот комплект слишком требователен к фигуре, и он отказался от него в пользу другой, более подходящей для широкой публики модели.

Цзе Юань, естественно, не знал всех этих обстоятельств. Всё, что сшил Цзи Цинчжоу, он носил с удовольствием.

Взяв одежду, он зашёл во внутреннюю комнату и плотно притворил за собой дверь, после чего открыл глаза.

В его всё ещё немного затуманенном взгляде проступили очертания чёрных трусов-боксёров, висевших на вешалке и залитых солнечным светом.

«...»

Он инстинктивно отвёл взгляд, но спустя несколько секунд всё же не удержался и протянул руку, чтобы потрогать тонкую ткань, выглядевшую несколько непривычно.

Затем, слегка порозовев ушами, он отвернулся от окна, развернул одежду, которую держал в руках, внимательно её разглядывая, и с невозмутимым видом принялся переодеваться.

Снаружи Цзи Цинчжоу как раз неторопливо натягивал повседневный костюм для работы, когда дверь в гардеробную приоткрылась.

Увидев, как его супруг выходит полностью одетый, с заправленной в брюки рубашкой, он невольно приподнял бровь:

— Сегодня ты быстр. Но эту рубашку не нужно заправлять, слишком старомодно получится — сразу лет двадцать прибавляешь, и, если не глядеть на лицо, будешь как старшее поколение...

С этими словами он подошёл, вытащил края рубашки из-за пояса и слегка поправил складки на одежде.

Цзе Юань лишь сжал губы и промолчал.

Пока Цзи Цинчжоу приводил его одежду в порядок, ему несколько раз с трудом удавалось сдержать желание открыть глаза и посмотреть на собеседника, но он понимал, что не стоит сообщать о случившемся вот так, без всякой подготовки, просто между делом, и потому, подавив волнение, решил пока потерпеть.

— Кстати, сегодня в полдень можешь не приносить мне обед.

Цзе Юань как раз обдумывал про себя планы, как вдруг его мысли прервали; нахмурившись, он переспросил:

— Почему?

Цзи Цинчжоу повесил на плечо сумку, поправил перед зеркалом внешний вид и принялся объяснять:

— С сегодняшнего дня начинаю готовить следующую коллекцию одежды, если затяну, то с летними вещами не успею. Утром поеду в мастерскую выбирать модели, делать примерочные образцы, днём — в магазин готовой одежды, посмотреть, как идут дела. Обед, скорее всего, перехвачу где-нибудь поблизости. К тому же могут прийти заказчики, в общем, я сам не знаю, где окажусь в полдень, так что ты не приходи.

Закончив говорить, он заметил, что собеседник не отвечает, и, повернув голову, увидел, как у Цзе Юаня вытянулось лицо — холодное и отстранённое, а в уголках глаз и меж бровей застыла тень досады, вид у него был не слишком довольный.

— Что такое? Прошу тебя не приносить обед — ты что, расстроился? Неужели тебе так нравится быть курьером?

Цзе Юань слегка покачал головой и спросил:

— А вообще днём у тебя будет время?

Цзи Цинчжоу моргнул, уловив в его словах намёк на какой-то дополнительный план; склонив голову набок, он ответил после недолгого размышления:

— Сложно сказать. Может, будет, а может, и нет. А что, у тебя какое-то дело?

— Моя мать сходила в недавно открывшийся ресторан западной кухни на Нанкин-роуд и сказала, что там готовят вкусно. Я хочу сводить тебя туда попробовать.

— О, свидание... — понимающе кивнул Цзи Цинчжоу.

Подумав про себя, что в последнее время он был слишком занят делами нового магазина и действительно давно уже не уделял должного внимания своему Юаньбао, он тут же изменил свои планы и с лёгкостью в голосе согласился:

— Ладно, тогда закажи столик, а днём приходи за мной.

Цзе Юань с притворным спокойствием кивнул, помедлил и добавил:

— Поцелуй меня.

— Тц, сколько уже можно, полгода вместе, а тебе всё не надоедает? — сказал Цзи Цинчжоу, но, несмотря на свои слова, всё же улыбнулся и, запрокинув голову, поцеловал его в мягкие губы.

***

Около восьми утра, в одной из старых книжных лавок неподалёку от женской школы «Шухуй».

Тёплое утреннее солнце припекало хозяина лавки, дремавшего в плетёном кресле-качалке. Время от времени между кронами платанов проносился лёгкий ветерок, заставляя старые книги на лотке у входа громко шелестеть страницами.

Внутри лавки, перед стеллажом, стояла девушка-школьница — коротко стриженная, в западной униформе. Она внимательно разглядывала книги.

И её изящная внешность, и сама форма — сине-зелёная клетчатая жилетка в сочетании с тёмно-зелёной плиссированной юбкой — всё в ней было особенно юным и ярким. Невольно она привлекала взгляды многих прохожих.

Когда она наконец выбрала себе цель и вытащила с полки сборник английских стихов, собираясь уже идти расплачиваться, взгляд её вдруг скользнул в сторону и остановился на свежих газетах и журналах, лежавших на самой крайней полке.

На одном из разворотов, на самом видном месте — на золотой первой полосе, — её внимание привлекла фотография: две девушки, стоящие спиной друг к другу.

«Это потрясающая трагикомедия!»

«Премьера кинокартины „Истинный и ложный феникс“, снятой киностудией „Дэнли“, состоится двадцатого мая в кинотеатре „Олимпик“...»

— А, это о новом фильме... — тихонько пробормотала девушка-школьница, обернулась, взглянула на хозяина лавки, который всё ещё спал, и, ловко взяв газету, быстро пробежала её глазами.

Прочитав синопсис ленты и узнав, что все женские роли в этом фильме исполняли настоящие актрисы, она невольно заинтересовалась и решила, что, когда придёт время, попросит родных отвезти её в кино.

Уже собираясь положить газету на место, она машинально перевернула страницу и заметила, что на обороте напечатана ещё одна фотография.

Чёрно-белое изображение было не очень чётким, но можно было разглядеть ряд элегантных молодых людей в разнообразных западных нарядах. А на изогнутой лестнице позади них, ровно в центре снимка, стоял мужчина, склонившийся в поклоне.

По обе стороны от снимка виднелась толпа народу, все поднимали руки вверх и аплодировали. В целом картина напоминала сцену с выступлением или театральной постановкой.

Девушка недоумённо перевела взгляд на текст внизу, бегло просмотрела его и поняла, что это реклама магазина западной одежды.

Впрочем, слово «дефиле», использованное в объявлении, она истолковать не смогла.

Она ещё раз взглянула на фотографию и лишь тогда смутно догадалась, что речь шла о демонстрации одежды.

Кажется, очень интересно. Это мероприятие под названием «дефиле»...

— Ли Цинлань, что ты покупаешь?

Внезапно рядом раздался женский голос, отчего девушку по имени Ли Цинлань охватило лёгкое сердцебиение.

Обернувшись и увидев девушку в такой же сине-зелёной школьной форме, она поняла, что это её новая подруга, с которой она недавно познакомилась в школе.

Она как раз колебалась, не пригласить ли новую знакомую сходить с ней в кино, как та сама приблизилась, взглянула на газету в её руках и сказала:

— А, это магазин западной одежды «Шицзи» на Нанкин-роуд. Я там покупала одежду.

— Ты там покупала?

— М-м, на прошлой неделе тётя меня туда водила. Купили белое платье в западном стиле, очень красивое.

Увидев, что Ли Цинлань заинтересовалась, девушка улыбнулась и продолжила:

— На юбке был рисунок из одуванчиков, довольно редкий, и ткань приятная. Всего двадцать шесть юаней — дешевле, чем в универмаге, а качество хорошее. Там очень много красивых фасонов. Хочешь купить одежду? Может, после уроков вместе сходим?

Слушая описание подруги, Ли Цинлань невольно прониклась любопытством. К тому же шопинг с одноклассницей был для неё совершенно новым опытом.

Уже одно только воображение вызывало радостное предвкушение, поэтому она тут же кивнула:

— Хорошо.

— Отлично, — с довольным видом отозвалась девушка, а затем посерьёзнела: — Ты уже выбрала? Мы опаздываем!

— Ах, я... — Ли Цинлань мгновенно пришла в себя, взглянула на газету в руках, решила взять её вместе с выбранным сборником английских стихов и, обернувшись, положила всё на прилавок, чтобы расплатиться.

***

В цветущем саду особняка в переулке Баоцзянь, 6, Ху Миньфу с самого утра возился с розами, что буйно цвели вокруг.

Ветку за веткой он безжалостно обрезал, собирал цветы в букеты, ставил в вазы и расставлял на столиках в двух гостиных.

В рабочей зоне внутри дома сотрудники по-прежнему были заняты делами, а в кабинете на втором этаже царила относительная тишина.

В комнате жалюзи уже подняли, кружевные шторы на двух французских окнах собрали до половины, и прозрачное стекло отражало лазурное небо.

Цзи Цинчжоу только что поставил сумку и немного посидел за рабочим столом, когда, перебирая кипу эскизов, принялся отыскивать рисунки для следующей коллекции, чтобы приступить к отбору моделей. В этот момент в дверь постучали, и в комнату один за другим вошли его помощник и ученица.

— Пришли сдать домашнее задание? — Цзи Цинчжоу обернулся и взглянул на Сун Юйэр.

— М-м, — кивнула Сун Юйэр. Зная, что Чжу Жэньцину нужно обсудить рабочие вопросы, она отошла в сторону и встала в ожидании.

Чжу Жэньцин подошёл к столу-бабочке и положил на него газету:

— Господин, в сегодняшней «Шанхайской ежедневной газете» вышла наша реклама.

Цзи Цинчжоу взял газету. Сначала его взгляд упал на рекламный снимок фильма на главной полосе, а затем он перевернул страницу и увидел объявление собственного магазина одежды. Он слегка прищёлкнул языком:

— Место недостаточно заметное. Ты потом позвони в редакцию газеты, спроси, сколько стоит реклама на первой полосе. Если в пределах двухсот юаней, мы тоже разместим.

— Хорошо, господин.

— И ещё. На фабрике те два новых фасона, что спроектировала Юйэр… днём поторопи их. В планах в конце месяца запустить новинки.

— М-м, — Чжу Жэньцин кивнул, одновременно открывая свой рабочий блокнот и записывая поручения.

— Кстати, те рекламные плакаты, что заказывали в магазине живописи и каллиграфии, обещали сделать за неделю, но сегодня уже срок прошёл, а их всё нет. Ты как-нибудь уточни. Если готовы, пусть отправят прямиком в магазин готового платья.

— Это тот, что на улице Фучжоу?

— Да, на Фучжоу, магазин «Мэйцзи», — Цзи Цинчжоу пролистал рабочий план, но пока не припомнил других срочных дел, поэтому сказал: — Всё, иди работай.

— Хорошо. — Чжу Жэньцин закрыл блокнот и уже собрался уходить, как вдруг услышал наставление своего господина: — И ещё, не забудь выучить слова, которые я вчера задал. Завтра проверю.

Чжу Жэньцин замер на месте и поспешно ответил:

— Хорошо, господин.

Когда Чжу Жэньцин вышел из комнаты и мягко притворил за собой дверь, Цзи Цинчжоу поманил Сун Юйэр:

— Давай, показывай, что там у тебя с домашним заданием.

***

Намеченные с утра рабочие дела всё же затянулись, и только к часу дня Цзи Цинчжоу смог доехать на трамвае до магазина готовой одежды на Нанкин-роуд.

Последние два дня он был занят выполнением индивидуальных заказов в мастерской, так что не появлялся здесь уже два дня.

Едва войдя в магазин, он первым делом спросил у Линь Сяи, как шли дела за эти два дня, а затем принялся проверять рекламные плакаты, которые доставили незадолго до его прихода.

Эти плакаты Цзи Цинчжоу заказал в магазине живописи и каллиграфии: отобрав рисунки самых популярных моделей в магазине, он попросил художников немного доработать их, превратив в плакаты, нарисованные от руки.

На них были изображены и модные девушки в ярких платьях и широкополых шляпах, и элегантные мужчины в костюмах, с портфелями или тростями в руках.

По краям рисунков были указаны название магазина и календарь на текущий год — по сути, это были настенные календари-плакаты.

— М-м, качество печати неплохое, — просмотрев каждый из плакатов, Цзи Цинчжоу аккуратно сложил их и положил обратно на прилавок. Затем обратился к Линь Сяи: — С завтрашнего дня запускаем акцию: каждому покупателю, чья сумма покупки достигнет тридцати юаней, дарим один плакат. Продавцы при общении с клиентами могут упоминать об этом.

Это был один из самых распространённых маркетинговых приёмов того времени, и Линь Сяи прекрасно его понимал, поэтому кивнул в знак согласия:

— Хорошо.

Конечно, большинство торговцев в ту эпоху предпочитали расклеивать рекламные плакаты по всем улицам и в общественных местах, но Цзи Цинчжоу такой способ продвижения не очень нравился, поэтому он решил просто дарить плакаты при покупке одежды.

Закончив с плакатами, Цзи Цинчжоу попросил у Линь Сяи ежедневные отчёты о продажах за последние два дня и с блокнотом в руках поднялся в кабинет на втором этаже.

Вероятно, благодаря сарафанному радио среди постоянных клиентов, за первую неделю с небольшим после открытия самые высокие продажи пришлись на первый день, но и в последующие дни выручка была неплохой: почти каждый день заключалось более десяти заказов, а дневной оборот колебался в пределах от трёхсот до шестисот юаней.

Однако с течением времени, если не появлялись новые модели, интерес старых клиентов угасал, и объём продаж неизбежно начинал постепенно снижаться.

В последние два дня уже стали проявляться такие признаки.

Просмотрев ежедневные отчёты, Цзи Цинчжоу невольно вздохнул. Он надеялся, что после сегодняшней рекламы в газете удастся привлечь больше новых покупателей.

Закончив с финансовыми делами, он откинулся на спинку стула и некоторое время бесцельно смотрел в окно.

Немного отдохнув, он выпрямился, достал из сумки свой неизменный альбом для рисования и, раскрыв его, принялся набрасывать эскизы.

Он рисовал платье, которое несколько дней назад одна дама заказала в мастерской, — наряд для летнего приёма в саду.

Прислонившись к стулу, он небрежно набрасывал контуры, обдумывая детали, как вдруг на лестнице послышались знакомые шаги.

Цзи Цинчжоу обернулся к двери и спустя мгновение действительно увидел, как Цзе Юань, опираясь на трость, входит в комнату.

А Хуан Юшу лишь проводил его до двери и, когда молодой господин вошёл, с большой заботливостью притворил за ним дверь кабинета.

— Пришёл так рано? Ведь только три часа, — Цзи Цинчжоу взглянул на часы, отложил альбом, поднялся и подошёл к нему. Взяв Цзе Юаня за руку, он усадил его в кресло-качалку, которое недавно купил специально для него и поставил у эркера. — Посиди здесь, погрейся на солнышке, подожди меня немного. Выйдем где-нибудь в половине пятого, успеем ведь?

С этими словами он уже собирался вернуться к рабочему столу и продолжить свои дела, как вдруг Цзе Юань схватил его за запястье.

— М-м? Ещё что-то?

Цзи Цинчжоу опустил взгляд и посмотрел на него. Увидев, что Цзе Юань спокойно и безмятежно поднял лицо, словно чего-то ожидая, он предположил:

— Опять поцелуй?

Цзе Юань слегка приоткрыл губы, словно хотел что-то сказать, но вновь сомкнул их.

Затем, терпеливо взяв руку Цзи Цинчжоу, он поднёс её к чёрной марлевой повязке, закрывавшей его глаза, и произнёс:

— Сними её.

— Ты уверен? Ты же на солнце сидишь, — Цзи Цинчжоу решил, что тот просто не чувствует тепла солнечных лучей, и специально напомнил.

— М-м, уверен, — твёрдо ответил Цзе Юань.

Ожидание в груди было слишком сладостным, он не удержался, обвил руками талию молодого человека и усадил его к себе на колени.

Пальцы Цзи Цинчжоу всё ещё оставались в руке супруга, одновременно касаясь повязки, намотанной в несколько слоёв.

Возможно, сработала интуиция — он смутно почувствовал, что поведение Цзе Юаня сейчас было каким-то необычным.

Он уже хотел спросить, что тот задумал, как вдруг заметил, что уголки губ его приподнялись, а голос зазвучал тихо и мягко:

— Сними повязку. Я хочу увидеть тебя.

http://bllate.org/book/14313/1601165