Готовый перевод Transmigrated to the Republic Era: Stitching My Way / Открыть ателье в эпоху Миньго (Трансмиграция) [❤️]: Глава 49. Бал

Небо в Хуанмэйтянь, казалось, было навсегда затянуто хмурой дымкой, и даже если дождя не было, то к четырём часам дня уже стоял мрак, словно в сумерки.

Вечерний приём проходил в бальном зале особняка семьи Лу. Когда Цзи Цинчжоу вместе с семьёй Цзе вошёл внутрь, богато и изысканно украшенный зал был уже полон гостей.

Окинув пространство взглядом, можно было увидеть и мужчин, и женщин, и даже иностранцев. Все мужчины были в строгих костюмах, а наряды женщин отличались большим разнообразием, однако большинство также щеголяло в европейских платьях, чулках и туфлях на каблуках. Лишь немногие дамы были облачены в новые ципао, дополненные роскошными накидками.

— Вот удивительно, — тихо сказала, приблизившись к Цзи Цинчжоу, Шэнь Наньци, также успевшая заметить эти детали. — Ещё пару лет назад на подобном приёме никто и не подумал бы явиться в халате.

Даже несмотря на то, что в то время чанпао с магуа и женское ханьфу с юбкой были утверждены правительством в качестве национального парадного костюма для официальных мероприятий, на вечернем приёме западного образца они всё же смотрелись несколько чужеродно.

А вот что было странно: новые ципао в интерьере банкета не вызывали подобного чувства диссонанса.

Вероятно, причина заключалась в том, что они, сохранив традиционную основу, впитали в себя облегающий, подчёркивающий фигуру крой западной одежды, а потому и на подобном вечере не казались неуместными.

— Это же тренд, который задали вы, тётя, — отозвался Цзи Цинчжоу.

— Ах ты, мальчишка, только и знаешь, что комплименты раздавать... — с улыбкой покачала головой Шэнь Наньци.

Цзе Цзяньшань был завсегдатаем подобных мероприятий, и его лицо было прекрасно известно всему высшему свету Шанхая. Ещё по пути к дверям главного зала его несколько раз окликали, а уж в холле поток гостей, желавших поздороваться, и вовсе не иссякал.

Лу Шуньсин, как хозяин особняка, ожидал гостей у входа в бальный зал. Завидев знакомое лицо, он приветствовал его парой слов, выражая радушие.

А поскольку Цзе Цзяньшань был его старым другом и вдобавок почётным приглашённым на этот вечер, их встреча немедленно ознаменовалась взаимными церемонными комплиментами.

В диалог таких тузов, естественно, не мог вклиниться ни один простой смертный вроде Цзи Цинчжоу. Однако, как новое лицо, прибывшее вместе с Цзе Цзяньшанем, он в самом начале удостоился от господина Лу кивка в знак приветствия.

Позже, когда вокруг собралось слишком много людей из деловых и политических кругов, Шэнь Наньци, видя, что те в ближайшее время не разойдутся, жестом предложила Цзи Цинчжоу взять Цзе Юаня и пройти вместе с ней внутрь.

Таким образом, семья разделилась на две группы: Цзе Цзяньшань и Цзе Юйчуань были заняты деловым общением, а Шэнь Наньци взяла на себя социализацию и светские обязанности, ведя за собой двух младших.

Наряд Шэнь Наньци действительно притягивал взгляды. Как только они вошли в бальный зал, Цзи Цинчжоу явственно ощутил, что внимание окружающих сконцентрировалось на них.

— Затмили весь зал, тётя, — тихо пошутил Цзи Цинчжоу.

Шэнь Наньци взглянула на него из-под полей шляпы и с напускной строгостью ответила:

— Сегодня вечером поменьше говори, а если и будешь, то так, чтобы я не слышала.

— Ладно, — покорно отозвался Цзи Цинчжоу, сделав у рта жест, будто зашивает его.

В отделанном дубом бальном зале роскошная люстра из бесчисленных каплевидных хрустальных подвесок заливала всё пространство ослепительным, искрящимся светом.

Широкополая плетёная шляпа, которую носила Шэнь Наньци, сама по себе была экстравагантна и привлекала внимание, а белое вышитое вечернее платье и вовсе излучало нежное жемчужное сияние.

Свободный крой рукавов и пышный лиф сочетали в себе лёгкость, мягкость, элегантность и торжественность. Полупрозрачный вышитый шёлковый газ смягчал слишком яркий блеск нижнего слоя из тафты, действуя подобно носимому на себе живому сиянию, которое оттеняло её кожу, делая её гладкой, как нефрит, и придавая ей одновременно модную современность, яркую красоту и очарование.

С того момента, как они появились, множество дам и барышень привлёк её свежий, изящный и утончённый наряд.

Как только Шэнь Наньци начала общаться со знакомыми дамами, к ней тут же начали подходить, ища возможности поздороваться.

Половина подходивших — чтобы обменяться любезностями и познакомиться с двумя подающими надежды молодыми людьми позади неё, а другая половина — просто чтобы выразить восхищение её нарядом и заодно «узнать ссылку на ателье».

Для людей из этого социального круга Цзе Юань и Цзи Цинчжоу, без сомнения, были новыми лицами.

Хотя Шэнь Наньци и не договаривалась заранее с Цзи Цинчжоу о чём-либо подобном, она, представляя их, между делом упоминала и о том, откуда взялось это платье на ней.

Таким образом, всего за каких-то десять-двадцать минут Цзи Цинчжоу раздал семь или восемь визитных карточек, с глубоким чувством осознавая, что его бизнес вскоре выйдет на новый уровень, и всё это благодаря протекции госпожи Шэнь.

— Наньци! Ой, и правда это ты!

Едва отошли две подошедшие поболтать дамы, как следом появилась ещё одна — в ципао из чёрной узорчатой парчи, с белой вышитой шёлковой накидкой на плечах, — плывущая изящной походкой.

Цзи Цинчжоу, впервые увидев её лицо, лишь почувствовал, что оно знакомо, но ещё не успел полностью вспомнить. Однако, заметив бахрому по подолу её ципао, он вдруг осознал, что перед ним старая одноклассница Шэнь Наньци, госпожа Ван.

А ципао, которое было на ней, — его же собственной работы.

— Я, едва войдя, сразу заметила эдакую прелестницу, сияющую и ясную, точно луна на небесном своде, — заговорила та, подходя. — Уж было собралась подойти познакомиться, а пригляделась — ан, это же моя старая знакомая. Ты сегодня и впрямь неотразима.

— Хотела познакомиться с красавицей, а обнаружила старую подругу — наверное, разочарована? — пошутила Шэнь Наньци, а затем, мгновенно сменив тему, окинула собеседницу оценивающим взглядом. — На мне-то глаз не задерживай, ты и сама сегодня выглядишь необычайно величественно и изысканно.

— Что ты, что ты! Обычное ципао, не более. Кстати, сделанное твоим же племянником, — ответила госпожа Ван, кивнув в сторону Цзи Цинчжоу, и слегка понизила голос. — Всё из-за моей скверной памяти, совсем забыла подготовить вечернее платье. Обшарила весь гардероб — только это ни разу не надёванным висело. Подумала: ладно, сегодня скромнее буду. И кто бы мог подумать, что с накидкой-то смотрится вполне прилично. У молодого господина Цзи мастерство — что надо.

— С виду-то смотрится дорого и благородно. Не скажи — никто и не догадается, что выбрано на скорую руку, — поддержала её Шэнь Наньци, а затем, по привычке, вновь перешла к рекламе. — Вот совпадение, мой-то весь комплект тоже его работы. Чересчур экстравагантно, правда? Если б он не уговаривал меня на все лады, я бы ни за что не отважилась надеть такую вызывающую шляпу.

— Какая уж там вызывающая? Красивая очень, — не удержалась госпожа Ван, протянув руку и коснувшись изящного банта из атласной ленты на шляпе.

Она любила всё роскошное и броское, и шляпа на голове Шэнь Наньци действительно пришлась ей по душе.

— Ай-яй, если бы я знала раньше, что молодой господин Цзи столь же искусен в создании европейских нарядов, мне следовало бы заказать у него ещё один вечерний комплект в прошлый раз, — сокрушалась та.

— Это я, как старшая подруга, не справилась с обязанностями, не прорекламировала как следует...

Подруги-одноклассницы завели оживлённую беседу, и Цзи Цинчжоу с Цзе Юанем оставалось лишь, словно двое телохранителей, стоять в стороне и ждать.

В этот момент позади раздался знакомый, полный энергии женский голос, окликнувший:

— Господин Цзи!

Цзи Цинчжоу обернулся и увидел небольшую группу молодых девушек, собравшихся вместе с весёлым смехом.

Одна из них, высокая и стройная, с изящными чертами лица, была одета в белую блузу из ханчжоуского шёлка с большим отложным воротником и облегающую чёрную юбку-рыбий хвост с высокой талией и двойным рядом пуговиц. Волосы её были убраны в высокую причёску, чёлка зачёсана набок и закреплена серебряной заколкой-бабочкой, а на шее поблёскивало тонкое жемчужное ожерелье. Весь её облик сочетал в себе молодую сдержанность и благородную элегантность.

Это была не кто иная, как его постоянная клиентка, барышня Ши Сюаньмань.

Поскольку редко доводилось встретить старого клиента на таком приёме, Цзи Цинчжоу, увидев, что Ши Сюаньмань направляется к нему на высоких каблуках, приготовился подойти и обменяться парой приветственных фраз.

— Встретил знакомую, схожу поздороваюсь, — быстро пробормотал он, наклонившись к Цзе Юаню. Однако едва он отвернулся, ещё не сделав и шага, как его запястье было крепко схвачено рукой того, кто стоял рядом.

Цзи Цинчжоу решил, что тому не по себе в людном месте, и успокаивающе похлопал его по руке:

— Честно, я только поздороваюсь и сразу вернусь.

Но Цзе Юань не отпускал его. И за эти несколько секунд молчаливого противостояния Ши Сюаньмань уже подошла к Цзи Цинчжоу вплотную.

— Добрый вечер, господин Цзи, — улыбнулась она. — А это с вами кто?

— Цзе Юань, — кратко представил Цзи Цинчжоу, поворачивая Цзе Юаня за плечо, чтобы тот оказался лицом к гостье. — Он недавно вернулся из-за границы, получил ранение и сейчас поправляется. Со зрением проблемы, не судите строго.

— А, так это второй молодой господин Цзе. Здравствуйте, — Ши Сюаньмань вежливо поздоровалась, но Цзе Юань лишь холодно кивнул в пустоту.

Барышня Ши не придала этому значения — в конце концов, нельзя же требовать полного соблюдения светских приличий от человека, лишённого зрения.

Она скользнула взглядом по руке Цзе Юаня, крепко сжимавшей запястье Цзи Цинчжоу, и в глубине души испытала сожаление за него: такой статный, видный мужчина, а повредил глаза, даже в повседневных действиях вынужден полагаться на других... Право, жалко...

Впрочем, к ней это никакого отношения не имело, и Ши Сюаньмань тут же переключила мысли, лучезарно улыбнувшись:

— Господин Цзи, как находите мой сегодняшний наряд? Сумела ли я достойно представить ваше творение?

— Разумеется, выглядите потрясающе, — серьёзно окинув её взглядом, ответил Цзи Цинчжоу. — Этот наряд весьма требователен к тому, кто его носит. Без такой стройной фигуры, как у вас, было бы трудно в полной мере раскрыть его очарование.

Классическое сочетание чёрного с белым хотя и не таит в себе риска ошибки, но и выделиться в нём нелегко.

Особенно это платье, сконструированное по лекалам идеальных пропорций. Высокая линия талии, хоть и визуально удлиняет ноги, при недостаточном росте может легко создать впечатление непропорциональности, «тяжёлой» верхней части.

А фигура Ши Сюаньмань оказалась очень подходящей: её умеренно широкие бёдра и длинные стройные ноги идеально оттенили красоту этой облегающей юбки-рыбьего хвоста с завышенной талией. И точно так же красота наряда отразилась на ней самой, наделив её в этот день особой элегантностью и помогая обратить на себя внимание.

— Что ж, значит, у меня хороший вкус. Одежда, которая приглянулась мне с первого взгляда, как правило, мне и к лицу, — с улыбкой в глазах заметила Ши Сюаньмань. Вдруг вспомнив, что подруги ждут, она оживлённо добавила: — Господин Цзи, если позже будет минутка, загляните в соседнюю гостиную для отдыха. У меня для вас новость.

— По тому делу, о котором я просил вас осведомиться?

— Угу! Тогда позже!

С этими словами она помахала Цзи Цинчжоу рукой и быстрыми шагами вернулась к своим одноклассницам.

Закончив обмен приветствиями, Цзи Цинчжоу уже собирался обернуться, чтобы проверить, закончила ли беседу Шэнь Наньци, как услышал рядом чуть холодный мужской голос:

— Дела идут бойко?

— А я и вправду занят. Ты только сегодня это узнал?

— Неужто сейчас и барышня Лу появится, чтобы поблагодарить тебя?

Цзи Цинчжоу уловил скрытый смысл его слов, усмехнулся и вздохнул:

— Что ж, спасибо за продвижение госпоже Шэнь.

Честно говоря, он и сам был несколько удивлён, обнаружив на вечере нескольких дам в его творениях. Но, поразмыслив, понял: всё из-за пересекающихся кругов общения.

В конце концов, и госпожа Ван, и барышня Ши были клиентками, которых ему представила Шэнь Наньци, а ещё не появившаяся барышня Лу и вовсе оказалась одноклассницей барышни Ши. Знатные круги тесны, и связи между их обитателями всегда найдутся.

Едва он об этом подумал, как в зале внезапно воцарилась тишина.

Цзи Цинчжоу инстинктивно обернулся и увидел, как внутренние двери бального зала раскрылись, и Чэнь Яньчжу, ведя под руку виновницу торжества, медленно вошла в зал, притянув к себе взоры всех гостей.

Возможно, дабы не затмить блеск дочери, Чэнь Яньчжу была одета сегодня весьма сдержанно, и, естественно, центром всеобщего внимания стала барышня Лу.

Для Цзи Цинчжоу то платье «Ирисы» было знакомо до мельчайших подробностей, но для гостей, впервые его видящих, оно предстало невероятно изящным и великолепным.

Лу Сюэин также уложила волосы в высокую, на вид простую причёску, обнажив тонкую, белоснежную шею. Чёлка, завитая в два небольших локона, обрамляла виски, придавая сладостной нежности лёгкую дымку томности.

Линии вечернего платья естественно колыхались и струились в такт её шагам. Многослойная юбка из тончайшего тюля была украшена переливающимися золотом атласными лентами; фасон «ласточкин хвост», короче спереди и длиннее сзади, сочетал лёгкую элегантность с торжественностью.

Весь её сегодняшний образ — от платья дымчатого цвета с бретелькой на шее до ниспадающей до колен тёмно-золотистой шёлковой накидки и волочащегося по полу шлейфа — излучал ауру сдержанной роскоши.

Лишь переливающиеся розовые туфли на высоких каблуках поначалу казались слегка не к месту, но, как ни странно, именно они привнесли в этот склоняющийся к зрелости наряд долю девичьей беззаботной непосредственности.

Юная девушка в самом расцвете лет, с безупречным макияжем, облачённая в парадный наряд, подобна нераскрывшемуся бутону — её цветущее очарование и нежная прелесть не поддаются описанию.

Большинство гостей до сих пор помнили Лу Сюэин как хорошенькую, но избалованную девочку, и нынешнее ослепительное появление заставило многих пересмотреть своё мнение, осознав, что та девочка уже расцвела в столь прекрасную и уверенную в себе девушку.

Лу Сюэин осталась довольна реакцией гостей. Блуждая взглядом по залу, она заметила Цзи Цинчжоу, стоявшего у стола со сладостями, и невольно улыбнулась в сторону портного, создавшего её образ для этого совершеннолетия, в знак благодарности.

Чуть позже Лу Шуньсин вышел в центр собравшихся и произнёс краткую речь по случаю этого торжества.

Сменилась музыка в живом исполнении, и вечерний бал официально открылся. Первый танец исполнила только что вступившая во взрослую жизнь барышня Лу со своим отцом.

Этот танец символизировал, что дочь достигла совершеннолетия, может постепенно выходить из-под семейной опеки, получать больше самостоятельности и принимать на себя ответственность взрослого человека.

Дизайн со шлейфом, строго говоря, не слишком удобен для танцев, но, к счастью, верхняя часть платья была лёгкой и пышной, а шлейф — недлинным, лишь слегка волочился по полу, не мешая плавным движениям бального танца.

Если до этого гости были поражены великолепным нарядом Лу Сюэин, то с началом танца они обнаружили, что барышня Лу может быть ещё прекраснее.

Её танцевальные па были лёгкими и непринуждёнными, осанка — раскрепощённой и уверенной.

Тёмно-золотые атласные ленты на юбке, казалось, были созданы специально для бала: каждый шаг, каждый поворот и перенос веса заставляли упругую ткань юбки колыхаться.

Под светом люстр золотые блики вспыхивали, словно порхающие бабочки, сияя и переливаясь, — поистине пир для глаз.

Цзи Цинчжоу не стал пробиваться в толпу и не участвовал в танцах. Досмотрев первый танец и вдоволь налюбовавшись своим творением, он взял Цзе Юаня и отвёл его в угол бального зала, взял две порции фруктового пудинга, одну передал Цзе Юаню, и, прислонившись к стене, они вдвоём принялись за десерт.

Наблюдая за барышней Лу, окружённой гостями, словно месяц звёздами, Цзи Цинчжоу слегка толкнул Цзе Юаня локтем:

— Эй, ты слышал, как зал аплодировал?

— Ну и что?

— Да ничего. Просто жаль, что кое-кто не может увидеть мою работу, покорившую всех. Не судьба тебе этим насладиться.

Цзе Юань лишь многозначительно фыркнул, демонстрируя полное равнодушие.

— Вы же с барышней Лу в детстве встречались, хоть разок? Может, позже подойти поболтаете?

— Не помню.

Цзи Цинчжоу, услышав это, слегка цокнул языком:

— Серьёзно, с твоими-то замашками вечного холостяка тебе стоит от всей души благодарить свою бабушку. Не будь её — ни одной жены за всю жизнь не сыскал бы.

— Мне и одной более чем достаточно, — Цзе Юань отозвался с притворным равнодушием, в голосе сквозила колкость, однако на предложение «поблагодарить бабушку» напрямую не возразил.

— Как разговариваешь? А я-то к тебе как хорошо отношусь, неблагодарный.

— ...

Они перебрасывались словами без особого жара, слегка перекусили, чтобы заглушить голод, после чего Цзи Цинчжоу вспомнил о договорённости с Ши Сюаньмань и спросил:

— Я иду в комнату для отдыха. Ты к брату своему присоединишься или со мной пойдёшь?

— К своей постоянной клиентке?

— Ага.

Цзе Юань не ответил. Ещё недавно относительно спокойное настроение внезапно омрачилось лёгким раздражением. Без тени эмоций на лице он произнёс:

— Устал. В комнату для отдыха.

http://bllate.org/book/14313/1329287