Готовый перевод Transmigrated to the Republic Era: Stitching My Way / Открыть ателье в эпоху Миньго (Трансмиграция) [❤️]: Глава 43. Редакция

На следующий день после полудня, пообедав, Цзи Цинчжоу сунул в карман тот самый бюллетень и собрался отправиться в редакцию «Миньбао» на улице Ванпинцзе, чтобы заплатить аренду за швейную машину, а заодно по пути зайти в редакцию «Хубао» и проголосовать.

Учитывая, что Цю Вэньсинь работал как раз в «Хубао», а он как раз хотел спросить его насчёт «нежданной беды», перед выходом он обратился к Цзе Юаню:

— Не хочешь ли со мной сходить в «Хубао», поболтать с Синь-гэром?

Видимо, от безделья, Цзе Юань лишь немного подумал и согласился.

Таким образом, благодаря ему Цзи Цинчжоу удостоился возможности проехаться на персональном автомобиле.

Расположенная на дороге Фучжоу улица Ванпинцзе была знаменитейшей «газетной» улицей. Пожалуй, за исключением отдельных редакций, находившихся в других местах, все газеты — от крупных, в которых можно было услышать голоса всего мира, как «Шэньбао», «Шибао», «Синьвэньбао», до мелких развлекательных «хуабао»¹ вроде «Новый мир», «Великий мир», «Сяньши жибао» — теснились на этом коротком, длиной в несколько десятков чжанов, переулке.

Примечание 1: «Хуабао» (досл. «цветочная газета») — тип популярных в конце XIX — начале XX века изданий, специализировавшихся на новостях из мира развлечений, театра, светской хроники, часто с иллюстрациями.

«Миньбао», где работал сын госпожи У, была одной из них. Основанная отцом Цю Вэньсиня газета «Хушан жибао» тоже находилась здесь.

Хотя Ванпинцзе и была короткой, транспорта и пешеходов на ней было немало, по обеим сторонам стояли многочисленные лавки; её вполне можно было назвать оживлённой.

Цзи Цинчжоу, разглядывая пейзаж за окном, заметил, что люди, появлявшиеся на этой улице, в большинстве своём были одеты вполне прилично и со вкусом, что и понятно, если учесть, что это место было всё же информационным центром, и сюда, должно быть, часто наведывались либо литераторы и таланты, либо купцы и учёные.

Хуан Юшу медленно вёл автомобиль по мостовой. Оказавшись у входа в редакцию «Миньбао», Цзи Цинчжоу сначала один вышел из машины, забежал в издательство, нашёл сына старухи У и заплатил аренду за швейную машину на два месяца, после чего вернулся в автомобиль, и они поехали дальше, до редакции «Хубао».

Редакция «Хубао» представляла собой небольшое трёхэтажное здание в западном стиле, построенное из кирпича и камня. На первом этаже был всего лишь узкий фасад, где держали одного старого прислужника, специально для приёма неважных гостей, получения и отправки писем, рукописей и тому подобного.

А ещё, поскольку недавно начался конкурс красоты, редакция «Хубао» как один из организаторов установила перед стеклянной дверью железный почтовый ящик для голосования, выкрашенный в красный цвет. Рядом специально повесили табличку, где было разъяснено, что необходимо купить определённую газету, вырезать бюллетень и опустить его в указанный ящик, иначе голос не будет засчитан, и прочие правила.

А рядом со стеклянной дверью, через одну стену, имелась ещё и железная дверь, за которой начиналась узкая деревянная лестница, ведущая на второй этаж.

По словам того старого прислужника, поднявшись по ней, попадёшь в главный кабинет редакции.

— А Цю Вэньсинь сейчас наверху? — прислонившись к стеклянной двери, спросил Цзи Цинчжоу у старого прислужника.

— Вы очень удачно пришли, господин Цю совсем недавно поднялся наверх, — ответил тот.

Услышав это, Цзи Цинчжоу поблагодарил, развернулся, вытащил из кармана брюк сложенный бюллетень и опустил его в почтовый ящик у входа, после чего взял Цзе Юаня под руку и повёл его в соседний проход наверх.

А-Ю со своей стороны заявил, что останется ждать в машине и присмотрит за автомобилем.

Медленно поднявшись по лестнице и свернув направо, они оказались в просто оформленной открытой рабочей зоне.

В комнате, залитой тусклым послеполуденным естественным светом, стояли несколько простых столов и стульев. Почти на каждой конторке громоздились стопки рукописей, газет и писем, даже на полу были разбросаны книги и журналы — картина представляла собой полный беспорядок, где и ногу некуда было поставить.

Однако Цзи Цинчжоу при виде этого, наоборот, почувствовал что-то родное: в конце концов, офис, где он работал прежде, тоже был таким — и на столах, и под столами грудами лежали журналы и книги, стены были облеплены черновиками, мусорное ведро всегда было переполнено, и не было ни одной свободной поверхности.

В этот момент в редакции было не очень многолюдно: помимо Цю Вэньсиня, сидевшего у окна и с головой ушедшего в работу, был только один зрелый с виду мужчина в синем чанпао и чёрной магуа да один молодой человек в рубашке, западных брюках и в очках с чёрной роговой оправой.

Цю Вэньсинь ещё раньше услышал чьи-то шаги на лестнице, но был погружён в вычитку текста, и лишь спустя некоторое время поднял голову. Увидев их двоих, он даже не сразу поверил, специально протёр глаза.

И лишь убедившись, что не ошибся, поспешно поднялся, чтобы поприветствовать их:

— Вы двое сегодня вдруг нагрянули, я совсем не был готов.

— Как раз был по делам в этих краях, вот и привёл Цзеюаня² поболтать с тобой, — Цзи Цинчжоу улыбнулся в ответ и спросил: — Не помешаем вашей работе?

Примечание 2: Игра слов, которую Цзи Цинчжоу в первый раз использовал на свадебном пиру в главах 30-31: «цзеюань» (解元) — это историческое учёное звание, присваивавшееся занявшему первое место на провинциальных экзаменах в императорском Китае.

— Нисколько, как раз сейчас самое свободное время.

Сказав это, Цю Вэньсинь кратко представил двоим своим коллегам, которые с любопытством поглядывали в их сторону:

— Это мои добрые друзья, Цзе Юань и Цзи Цинчжоу. Юань недавно получил травму, лишился зрения и сейчас ещё поправляется.

Услышав это, молодой человек в очках поднялся и подошёл, с оживлённым видом протянул руку Цзи Цинчжоу и представился на путунхуа с сильным акцентом:

— Юань Шаохуай, из Юйхана.

Другой, зрелый мужчина, тоже кивнул им:

— Моя фамилия Цзюй, Цзюй Цзиньцинь.

Цзи Цинчжоу только что пожал руку юноше по имени Юань Шаохуай, услышав это, тут же резко обернулся к зрелому мужчине:

— Цзюй Цзиньцинь? Тот самый, что писал в газете короткие статьи, критикующие новое ципао?

Цзюй Цзиньцинь явно не ожидал, что он заговорит об этом, и его лицо слегка окаменело.

Будучи редактором газеты, он повидал множество конфликтов, возникавших из-за новостей в прессе.

Если с такими делами обращаться неумело, то в лёгком случае можно было схлопотать судебный иск и штраф, а в тяжёлом — не исключалось, что тебя по дороге домой ночью оглушат ударом сзади.

Поэтому, уловив в интонации Цзи Цинчжоу нотки недовольства, он тут же с сильным инстинктом самосохранения начал объяснять:

— Лично я в этом вопросе не занимаю определённой позиции, писал ту статью лишь для того, чтобы вызвать интерес и обсуждение среди народа, заставить больше людей присылать материалы.

— А, вот как... Я просто спросил между прочим, не нужно волноваться, — Цзи Цинчжоу мягко улыбнулся и оставил эту тему.

— Раз пришли друзья, давайте все вместе поднимемся наверх посидеть, тем более я сейчас сонный и всё равно не могу писать, — Юань Шаохуай, разглядев напряжение между ними, поспешил с улыбкой сменить тему и предложил, затем поманил Цзюй Цзиньциня: — Брат Цзиньцинь, пойдём наверх, выпьем чаю, отдохнём?

— Я допереведу эту статью, идите сначала.

— Ну тогда пошли, лестница старая и узкая, господина Цзе нужно поддержать...

Общественное пространство наверху было значительно меньше, чем внизу: две комнаты были выделены под нужды сотрудников.

Однако обстановка в небольшой гостиной явно была куда уютнее, чем внизу: здесь были диван, чайный столик, столы, стулья, книжные шкафы, специальный слуга заваривал чай и убирал, на полках стояли книги для досуга и газеты других редакций, и даже карты и маджонг, что делало её похожей на небольшой клуб отдыха.

Цю Вэньсинь пригласил Цзи Цинчжоу и остальных присесть и отдохнуть, затем достал два серебряных юаня и протянул слуге, распорядившись:

— А-Сюй, сбегай-ка в «Цайляньчжай», купи чайных сладостей и закусок, ещё маринованные куриные лапки и суп из лотосовых семян из кантонской харчевни внизу, на шестерых.

Эта улица, поскольку находилась прямо на дороге Фучжоу, была окружена изобилием кондитерских и закусочных.

Цзи Цинчжоу подошёл к тёмно-деревянному решётчатому окну, взглянул на кишащую внизу улицу и с интересом заметил:

— Место-то какое оживлённое.

— Да, но самое людное время здесь всё же на рассвете, — Юань Шаохуай, разливая из чайника каждому по чашке, сказал приветливым тоном: — Если бы ты пришёл в тот час, наверное, и не протиснулся бы на эту улицу. Я живу прямо в редакции, так вот на заре, глянешь из окна вниз — вся улица так и кишит людьми, мужчины и женщины, старики и дети, все разносчики газет, наверное, несколько тысяч человек, все этим кормятся.

— Вот бы мне это увидеть, — с лёгкой усмешкой ответил Цзи Цинчжоу, подошёл к кожаному дивану и опустился рядом с Цзе Юанем.

Затем он взял две чашки и одну из них вложил в руку Цзе Юаня.

Попивая чай, он спросил:

— У вас здесь так много стульев, часто бывают гости?

— Эх, друзья всякие бывают, частенько заходят посидеть, по делу и без, вместе поговорить о делах, в мацзян перекинуться, — ответил Юань Шаохуай. — Из друзей Синь-гэра чаще всех заходит сяо Ло, парень неплохой, остроумный, очень общительный, вот только за игрой нечист на руку, вечно норовит тайком припрятать кость и смошенничать.

Цзи Цинчжоу не мог не рассмеяться, словно уже увидел перед собой хитрое, плутоватое выражение лица Ло Минсюаня.

Тут же он бросил взгляд на маджонг на полке, украдкой толкнул Цзе Юаня локтем и с сожалением сказал:

— Жаль, кое-кто не видит, а то бы и мы вчетвером могли бы собраться за столом.

Юань Шаохуай взглянул на молчаливого мужчину рядом с ним, показавшегося ему не слишком общительным, и, обращаясь к Цзи Цинчжоу, с улыбкой подхватил:

— Не видит — не беда, на ощупь наверняка определит!

— Чтобы на ощупь, нужна хорошая память. Ло Минсюань наверняка с радостью бы с ним играл — можно жульничать открыто, а он всё равно не заметит.

Только Цзи Цинчжоу пошутил так, как почувствовал, что палец его слегка ущипнул сидящий рядом человек.

Услышав это, Цю Вэньсинь покачал головой и неторопливо произнёс:

— Даже не думай его втянуть, он просто не умеет играть в маджонг. С детства человек исключительно порядочный, ко всему, что связано с азартными играми, и близко не подходил.

— Такой принципиальный, я теперь даже боюсь при нём в карты играть, как бы не вызвал он полицию меня арестовать! — подшучивал Цзи Цинчжоу, в ответ сжав его ладонь и пощекотав большим пальцем ладонь.

Цзе Юань тут же высвободил руку и словно ни в чём не бывало произнёс:

— Разве не было у тебя дела, о котором ты хотел спросить Цю Вэньсиня?

Только тогда Цзи Цинчжоу вспомнил о цели своего визита и, когда взгляд Цю Вэньсиня обратился к нему, спокойно начал:

— Да ничего важного, просто я недавно читал мемуары одной знаменитости, написанные на склоне лет. Автор писал, что его друг погиб от нежданной беды. Я-то думал, что это что-то вроде автокатастрофы или иного несчастного случая, а оказалось — утонул, купаясь. Вот и показалось мне, что слово он выбрал не совсем точное. Синь-гэр, ты ведь работаешь со словами, как думаешь, правильно ли он употребил это слово — «нежданная беда»?

Цю Вэньсинь впервые слышал такой бессмысленный вопрос, но, раз уж речь зашла о таком, он не придал этому особого значения и ответил:

— Что ж... и стихийное бедствие, и несчастный случай, всё неожиданное — всё это нежданная беда. Автор не ошибся.

— А если бы ты сам, много лет спустя, писал мемуары, вспоминая усопшего, какую причину смерти друга счёл бы достойной названия «нежданной беды»?

Этот вопрос был ещё страннее. С точки зрения Цзе Юаня, это совершенно не походило на то, чем мог бы интересоваться Цзи Цинчжоу; даже казалось, не намекает ли он на что-то косвенно.

Он невольно повернул голову и вставил:

— К чему ты спрашиваешь?

— Не мешай, — отмахнулся Цзи Цинчжоу, глядя на круглолицего литератора перед собой. — Синь-гэр?

К счастью, Цю Вэньсинь не знал его хорошо и подумал, что у него просто такой дотошный характер, что он придирчив к словам.

Раз Цзи Цинчжоу спросил, он мысленно поставил себя на его место и сказал:

— На его месте я бы не использовал в мемуарах такие расплывчатые обозначения. Если автокатастрофа — так и написал бы «автокатастрофа», если другая причина смерти — прямо бы указал. Разве только если предыстория и последствия довольно запутанные, или если вдаваться в подробности и упоминать неудобно.

— Например?

— Например, если этот друг был вовлечён в какие-то тайные распри, а характер у него был прямой, не желал уступать, и вот его погубили другие.

Цю Вэньсинь привёл пример наобум, но, подняв глаза, обнаружил, что Цзи Цинчжоу смотрит на него необычайно сосредоточенным взглядом, без тени шутки.

Он невольно опешил, заподозрив, не задел ли случайно каким-то словом его запретную тему, и, хихикнув, разрядил обстановку:

— Конечно, других возможностей тоже много. Например, если этот друг не знал меры, каждую ночь ходил по цветам и ивам³, а в итоге, переволновавшись, умер от «лошадиного ветра»⁴, тогда и правда неудобно ясно указывать причину.

Примечание 3: Устойчивое китайское идиоматическое выражение, дословно «искать цветы, спрашивать об ивах». Означает посещение публичных домов, беспутную жизнь, ухаживание за куртизанками.

Примечание 4: Медицинский/разговорный термин, эвфемизм для обозначения смерти от сердечного приступа или кровоизлияния в мозг во время секса.

Услышав это, Юань Шаохуай, видимо, что-то вспомнив, рассмеялся:

— Синь-гэр, это уже слишком ядовито! Ты прямо заставляешь меня вспомнить того самого старика Чжана!

Цзи Цинчжоу внезапно очнулся, расслабил выражение лица и спросил:

— О ком это вы говорите?

— Один из наших старших коллег в газетном деле, — Юань Шаохуай слегка цокнул языком. — Ещё цзюйжэнь⁵ при прежней династии, и уж больно сластолюбив, в таком возрасте взял наложницу красавицу, на тридцать лет моложе себя.

Примечание 5: Учёная степень, присваивалась успешно сдавшим провинциальный экзамен в императорском Китае. Давала право занимать чиновничьи должности.

— В брачную ночь, только-только свадебный пир закончился, его тут же на носилках отнесли в больницу, на следующий день это попало в газету, народ долго потом потешался. А ему хоть бы что, по-прежнему время от времени наведывался в дешёвые публичные дома, просто ни стыда, ни совести...

Цзи Цинчжоу покачал головой:

— И вправду, чего только на свете не бывает.

Как раз в это время слуга, ходивший за закусками, вернулся с большими и маленькими пакетами еды.

Вместе с ним пришёл и одетый в западный костюм, крепкого телосложения молодой человек.

Едва войдя, тот направился прямиком к дивану и, увидев сидящих на нём Цзи Цинчжоу и его спутника, весело рассмеялся:

— У входа встретил А-Сюя, тот сказал, пришли двое нарядных гостей, я побыстрее поднялся взглянуть — и вправду, видные молодые люди!

Цзи Цинчжоу окинул взглядом этого парня с налётом простоватости, слегка приподнял бровь:

— Вы?..

— Сун Юйлин, в настоящее время и репортёр «Хубао», и управляющий фотоателье, — представился молодой человек. — Как раз соседнее ателье «Юй-эр», если вы двое придёте фотографироваться, я с вас платы не возьму, только оставьте негативы мне на память.

Фотоателье «Юй-эр» — довольно-таки дурацкое название.⁶

Примечание 6: 鱼儿 (Yú'ér) — уменьшительно-ласкательная форма слова «рыба», по сути то же, что и русское «Рыбка». Лично мне кажется, что это ужасно мило.

Цзи Цинчжоу про себя подумал, затем с улыбкой ответил:

— Цзи Цинчжоу, сейчас управляю мастерской готовой одежды в переулке Лав-Лейн, это мой двоюродный брат, Цзе Юань.

Сун Юйлин, услышав это, только собрался что-то сказать, как Юань Шаохуай нетерпеливо спросил:

— Ну как, удачно съездил? Договорился с господином Е?

— Какая уж там удача? Заламывает тридцать юаней за штуку, иначе не берётся, — Сун Юйлин выбрал из множества закусок на столе пирожное, сел на стул рядом, закинул ногу на ногу и, жуя, проговорил: — По-моему, не он один умеет рисовать эти модные зарисовки с красавицами. Вернусь и посоветуюсь с сестрой, она в свободное время как раз любит изучать всякие наряды и украшения.

Юань Шаохуай явно не поверил, нахмурился и спросил:

— Твоя сестра умеет рисовать?

— Поучится — научится. Потом попросим Синь-гэра передать его отцу, чтобы с приложением повременили. Но, полагаю, это дело скорее всего так и заглохнет.

Цзи Цинчжоу почуял исходивший от стола аппетитный аромат маринованных куриных лапок и как раз раздумывал, не взять ли одну погрызть, когда услышал, как они заговорили о модных эскизах, и невольно навострил уши.

Послушав немного, он вставил вопрос:

— О каких это модных рисунках вы говорите?

— А, это всё из-за того, что брат Цзюй написал недавно ту критическую статью о новом ципао. Не думали, что это вызовет столько споров и внимания. Господин Цю счёл, что на этом можно заработать, и решил воспользоваться случаем выпустить приложение, вроде журнала «Дяньшичжай»⁷, где будут публиковаться самые последние модные эскизы. Пока планируется выпускать раз в полмесяца, вот господин Цю и велел нам заказать материал у господина Е Шибая.

Примечание 7: Один из самых известных и влиятельных иллюстрированных журналов поздней имперской эпохи в Китае (основан в 1884 году в Шанхае). Публиковал новости, рассказы, сатирические рисунки и, что особенно важно, модные иллюстрации, оказавшие значительное влияние на представления о моде в тот период.

У Суна Юйлина была черта: завидев красивых людей, он тут же хотел подружиться. Подумав, что раз Цзи Цинчжоу и его спутник не из их круга, то в общих чертах рассказать можно, он откровенно и прямо всё объяснил.

— Но этот господин Е — важная птица. Большие компании за календарные картинки ему платят по восемьдесят юаней за штуку. Наше же мелкое дело — кто знает, долго ли продержится, — ему хлопотно, он и браться не хочет.

Цзи Цинчжоу слушал, слушал, и мысли его зашевелились...

Самые модные эскизы? Периодическое издание раз в полмесяца?

Да это же ранний модный журнал!

Не думал, не гадал, что зайдя в редакцию, столкнётся с таким приятным сюрпризом. Он как раз ломал голову, где бы разместить рекламу, и потому, набравшись наглости, заявил:

— Если вы не против, чтобы художником был никому не известный новичок, то у меня есть хорошая кандидатура.

— Известность — не самое главное, ключ в том, чтобы техника была живой, передающей дух, да ещё чтобы разбирался в новейшей моде, — разоткровенничался Сун Юйлин. — Не знаю, кто этот художник, о котором вы говорите?

Цзи Цинчжоу слегка улыбнулся и указал на себя.

http://bllate.org/book/14313/1329146