Готовый перевод Transmigrated to the Republic Era: Stitching My Way / Открыть ателье в эпоху Миньго (Трансмиграция) [❤️]: Глава 23: Вышитая картина

Когда Цзи Цинчжоу роснулся утром, за окном всё ещё моросил мелкий дождь, но к тому времени, как он принял душ, позавтракал и вышел из дома, тучи уже рассеялись, и дождь прекратился.

Похмелье всё же отнимает время: обычно он добирался до магазина около девяти утра, но сегодня, хоть и очень торопился, всё равно опоздал почти на сорок минут.

А как назло, вчера он как раз нанял нового сотрудника и договорился, что тот придёт на работу в девять.

Спрыгнув с трамвая, Цзи Цинчжоу поднял голову и посмотрел на вход в магазин, и, как и ожидал, увидел молодого человека, сидящего на корточках на деревянном пороге его лавки.

Голова была опущена, волосы наполовину закрывали лицо, он выглядел удручённо, словно щенок, забытый хозяином.

— Ай-яй, прошу прощения, вчера друзья устроили пиршество, перебрал с вином, проспал, ты давно ждёшь?.. — Цзи Цинчжоу, ступая по мокрой гравийной дорожке, большими шагами подошёл к нему.

Услышав его голос, Чжу Жэньцин тут же резко поднял голову.

Увидев, что Цзи Цинчжоу с улыбкой подбегает открывать дверь, он сразу сменил унылое выражение, встал, отряхнул пыль с задницы и почтительно остановился в стороне, сказав:

— Я недолго ждал.

Цзи Цинчжоу достал ключи, отомкнул замок, толкнул дверь и вошёл внутрь. Только собрался взять шест для вывески и вывесить флаг-занавес, как Чжу Жэньцин вполне сознательно принял у него шест и сказал:

— Учитель, я сам.

— Ладно, делай.

Когда Чжу Жэньцин закончил вешать вывеску и вошёл в дверь, Цзи Цинчжоу спросил:

— Завтракал уже?

— Я уже ел, — Чжу Жэньцин ответил с видом полного спокойствия, но глаза его избегали встречаться с взглядом Цзи Цинчжоу.

— Тогда перекуси ещё немного, — Цзи Цинчжоу с первого взгляда понял, что тот лжёт, но не стал разоблачать, а просто протянул ему две больших мясных булочки, которые он взял с собой из дома Цзе. — Парень ты молодой, две булочки в тебя влезут, да?

Чжу Жэньцин поднял глаза и встретился с его ясным, лучистым взором, замешкался на пару секунд, затем протянул руку и взял бумажный пакет, благодаря:

— Благодарю учителя.

На самом деле Чжу Жэньцин действительно завтракал, только завтрак его был простым — это был рисовый отвар, оставшийся после того, как он сварил кашу для матери: в кастрюлю добавили немного воды и снова прокипятили, что по сути мало чем отличалось от утоления голода горячей водой.

Он встал рано, потом прождал в магазине почти час, и живот уже урчал от голода. Теперь, держа в руках тёплые и мягкие пшеничные булочки, даже если он и хотел казаться как можно более сдержанным перед новым нанимателем, он не удержался и откусил большой кусок.

Булочки, которые приготовил повар дома Цзе, были с тонким и рыхлым тестом, а мясная начинка — нежной и обильной. С первого же укуса чувствовался насыщенный аромат зелёного лука, а во рту распространился вкус мясного сока.

Чжу Жэньцин ел с такой жадностью, что на глаза чуть не навернулись слёзы.

Две мясные булочки размером с ладонь он уничтожил меньше чем за три минуты.

Наполнив желудок наполовину, Чжу Жэньцин явно обрёл больше энергии, чем прежде. Выбросив бумажный пакет в мусорный бак у входа в переулок, он быстрым шагом вернулся назад и спросил:

— Учитель, чем мне заняться?

Цзи Цинчжоу как раз просматривал рабочий план на текущую неделю и в ответ спросил:

— Умеешь работать на швейной машинке?

Чжу Жэньцин взглянул на совершенно незнакомую машину посреди комнаты, с лёгким смущением потёр заднюю часть шеи и ответил:

— Нет.

— Ничего, научишься постепенно.

Цзи Цинчжоу закрыл план, подошёл к столу, развернул рулон хлопчатобумажной ткани саржевого переплетения, лежавшей в запасах магазина, достал выкройку ципао, нарисованную вчера, развернул её и, ориентируясь на направление нитей ткани, разложил на материи.

Разложив выкройку и положив сверху утяжелители, он подозвал Чжу Жэньцина жестом:

— Подойди. Ножницами пользоваться умеешь? Сейчас твоя задача — вырезать соответствующие куски ткани по этим разложенным мной лекалам.

— Смотри внимательно, обязательно режь строго по краю выкройки, не смещай и не порежь материал, линии, особенно изогнутые, старайся вырезать как можно более плавно. И ещё, в местах, где на выкройке есть насечки, на деталях тоже нужно делать насечки, вот эти маленькие прорези. Они нужны для совмещения при последующем сшивании, понял?

Работа и вправду была довольно простой и понятной, однако Чжу Жэньцин, не дослушав до конца, уставился на две царапины и синяки на запястьях, виднеющиеся из-под закатанных рукавов, и отвлёкся.

— О чём задумался? — Цзи Цинчжоу, не дождавшись ответа, хлопнул его по руке.

— Простите, — Чжу Жэньцин очнулся и поспешил извиниться, но не удержался и спросил: — Что с вашими руками?

Имея опыт обработки подобных травм, он подумал, что раны на обоих запястьях Цзи Цинчжоу симметричны и похожи на следы от верёвок.

— А, это? — Цзи Цинчжоу инстинктивно отвёл взгляд и небрежно ответил: — Ударился о стол, когда тяжести перемещал.

Но одновременно ему вспомнилось, как он пьяным приставал к Цзе Юаню, и кончики ушей слегка покраснели.

Услышав это, Чжу Жэньцин устыдился, что подумал лишнее, и не посмел больше спрашивать.

Он ещё раз внимательно выслушал объяснение рабочих задач от Цзи Цинчжоу, затем взял ножницы, примерился и с полной концентрацией принялся раскраивать ткань.

Цзи Цинчжоу понаблюдал за ним некоторое время и, увидев, что тот режет хоть и медленно, но достаточно аккуратно, успокоился и позволил ему работать в своём темпе.

В конце концов, это была всего лишь макетная муслиновая ткань, и даже если он действительно испортит раскрой, потери будут невелики. Как помощнику, ему всё равно нужно было постепенно осваивать эту работу.

Пока Чжу Жэньцин был занят, он начал на манекене создавать выкройку того ципао для Ши Сюаньмань.

Раз уж Ло Минсюань так хвастливо заявил, что сможет окрасить нужную ткань за три дня, то, скорее всего, этот заказ не отменится, и можно уже начинать работу.

По всем трём текущим заказам на ципао Цзи Цинчжоу при оценке сроков осторожно указал месяц. Во-первых, он и раньше не часто шил ципао, и его опыт в этом был не так богат, как в других видах одежды.

А во-вторых, процесс пошива идеально сидящего и удобного ципао, как и в случае с костюмом-двойкой, на самом деле довольно сложен. Особенно это касается влажно-тепловой обработки и придания формы передним и задним полотнищам — малейшая ошибка может значительно ухудшить посадку и эстетику готового изделия.

Плюс ко всему такие этапы, как приклеивание прокладки, создание вытачек, настрачивание корсажной ленты, проглаживание канта после нанесения клейстера... каждый шаг требовал его личного участия, огромного терпения, так что сроки на самом деле были очень сжатыми.

Время в трудах летело быстро. В обед, ограничившись миской лапши на каждого, Цзи Цинчжоу ненадолго отложил работу и, согласно первоначальному плану, отправился с визитом домой к новому сотруднику.

Хотя внутреннее чутьё подсказывало ему, что Чжу Жэньцин не сочинял историю ради того, чтобы надавить на жалость, на всякий случай он всё же счёл, что лично посетить дом нового работника будет надёжнее.

По словам самого Чжу Жэньцина, его дом находился в Чжабэе¹, примерно в маленьком переулке между улицами Чанъаньлу и Бэй Сучжоулу.

Примечание 1: Исторический район Шанхая, расположенный к северу от реки Сучжоухэ. В эпоху Миньго это был преимущественно промышленный и густонаселённый китайский район, контрастировавший с более благоустроенными иностранными сеттлементами к югу от реки.

Поскольку место было в китайском районе, трамвай довозил только до перекрёстка Майгэньлу и Сучжоулу, после чего нужно было перейти мост и пройти около километра.

Услышав это, Цзи Цинчжоу спросил Чжу Жэньцина, как тот добирался на работу утром.

Как и следовало ожидать, ответ был — пешком, все два километра.

Конечно, для молодого парня такая дорога, занимающая несколько десятков минут, казалось, и впрямь не была проблемой.

Зная заранее, что у него дома есть больная мать, Цзи Цинчжоу по пути зашёл в овощную лавку и потратил пять цзяо на несколько бананов и небольшую корзинку японской мушмулы².

Примечание 2: (枇杷, pípá), небольшой желто-оранжевый фрукт, растущий гроздьями, с сочной, ароматной мякотью, вкус которой представляет собой сочетание абрикоса, сливы и лёгкой цитрусовой нотки. Внутри находятся несколько крупных коричневых семян.

Чтобы сэкономить время, он вместе с Чжу Жэньцином сел на трамвай, а после, сойдя на остановке, направился прямиком в Чжабэй.

Всего одна река Сучжоухэ разделяла два мира — китайский район и сеттльмент.

Чжу Жэньцин говорил, что его дом находится в лабиринте переулков, и Цзи Цинчжоу, услышав это тогда, предположил, что это здания в стиле шикумэнь3, но, добравшись до места, с удивлением обнаружил, что был слишком оптимистичен. Это больше походило на район ветхих лачуг, отведённых для рабочих рядом с фабричными причалами.

Примечание 3: традиционный архитектурный стиль жилых домов в Шанхае, сочетающий элементы западной и китайской архитектуры. Характеризуются каменными порталами входа, внутренними двориками и узкими улочками. Обычно ассоциируются с более плотной, но всё же относительно благоустроенной городской застройкой.

Этим низким лачугам, казалось, было не счесть сколько лет; стены покрыты трещинами, углы поросли мхом, даже черепица на карнизах вот-вот грозила обвалиться.

Стоило свернуть с главной улицы в одно из ответвлений переулка, как взгляду открывались сплошь грязные и обветшалые домишки. Похожие на рыбью чешую, они теснились на чёрной грязной земле, почти не оставляя просвета.

С точки зрения Цзи Цинчжоу, человека из будущего, жизнь в сеттльменте, хоть и казалась ему отсталой, всё же была отсталостью, которую он мог представить и принять.

Но лишь сейчас, попав в китайский район, он так ясно и глубоко осознал, что это и есть подлинная среда обитания большинства простых людей Китая эпохи Миньго более чем столетней давности.

Вдыхая воздух, пропитанный запахом сточных канав, и глядя на изредка проходящих жителей в потрёпанных ватных куртках, он на мгновение ощутил невыразимую гамму чувств.

Узкие переулки после дождя были полны луж и грязи. Чжу Жэньцин изо всех сил старался выбирать приподнятые и сухие участки пути, но из-за того, что дорога была крайне узкой и тесной, а по краям иногда валялся зловонный мусор и нечистоты, ему волей-неволей приходилось ступать в грязь и воду.

— Учитель, — Чжу Жэньцин остановился, посмотрел на лежавшую впереди растянувшуюся лужу грязи, которую было никак не обойти, затем обернулся и взглянул на аккуратные брюки и лакированные туфли Цзи Цинчжоу, виновато произнёс: — Прошу прощения... Может, вы пройдёте, наступив на мою ногу? Или, если не против, я понесу вас на спине. В конце концов, на мне соломенные сандалии, потом отмою — и порядок.

— Хорош же ты выдумщик, предлагать наступить на свою ногу. Пойдём как есть, не стоит извиняться, это я сам не обдумал всё — не нужно было выбирать для визита дождливый день, — Цзи Цинчжоу тихо вздохнул, приподнял подбородок и сказал: — Пошли, поторопимся.

Видя его настойчивость, Чжу Жэньцин мог только согласиться:

— Тогда будьте осторожны.

Проделав ещё несколько поворотов и петель, они наконец достигли цели.

Жилище Чжу Жэньцина представляло собой лачугу, похожую на окружающие строения. Сдвинув деревянную доску, служившую дверью, можно было одним взглядом окинуть всё внутри.

В тёмной, слабо освещённой комнате более-менее приличной мебелью были лишь стол, табурет, шкаф и деревянная кровать. Одежда была свалена в углу кровати, а на старых газетах, оклеивавших стены, виднелись многочисленные следы от протечек.

Справа у стены располагалась узкая лестница, сколоченная из нескольких деревянных перекладин. Верхняя её часть упиралась в квадратный проём размером в два чи* в потолке, служивший входом на второй этаж.

Увидев, что на первом этаже всего одна кровать, Цзи Цинчжоу прикинул, что Чжу Жэньцин, должно быть, обычно спит наверху.

Однако, судя по его оценке высоты здания, пространство на втором этаже, вероятно, было чрезвычайно низким. С ростом Чжу Жэньцина, наверное, невозможно было бы даже выпрямиться во весь рост.

Разве что постелить матрас на пол и заползать туда на ночь спать — а активно двигаться там было бы сложно.

— Матушка, я привёл учителя навестить тебя.

Чжу Жэньцин у порога очистил грязь с подошв об камень и вошёл в дом.

Увидев это, Цзи Цинчжоу последовал его примеру и тоже очистил свою обувь о тот же камень.

Войдя в дом, он поставил фрукты на стол, затем повернулся и посмотрел на истощённую женщину на кровати, кивнув в знак приветствия:

— Здравствуйте, я нынешний начальник Чжу Жэньцина. Слышал, вы больны, и решил заглянуть по пути.

— А-Цин мне рассказывал, — женщина лежала на боку, закутавшись в ватное одеяло, её восковое лицо было измождённым от болезни, и было трудно определить её возраст. С помощью Чжу Жэньцина она с трудом села, оперлась на подушку и с улыбкой посмотрела на Цзи Цинчжоу, мягким голосом проговорив: — Вы ещё столько фруктов принесли... Не стоит так церемониться. То, что вы согласились взять А-Цина работать в вашу лавку, платите жалованье и кормите обедом — это я должна вас сердечно благодарить.

— Что вы, он молодой и сильный, да и работать не ленится, во многом мне помогает.

Женщина покачала головой, сохраняя искреннее выражение лица, и вновь заговорила, повторяя слова благодарности.

Под её чистосердечным взглядом Цзи Цинчжоу почувствовал некоторую неловкость, ведь он пришёл с намерением проверить ситуацию.

Кивая в ответ, он сменил тему:

— Вы уже пообедали?

— Пообедала. Каждый раз, когда А-Цин уходит на работу, он просит соседскую девочку принести мне немного еды в обед. Я уже поела.

— Хорошо, что поели. Тогда съешьте немного фруктов, — Цзи Цинчжоу передал корзинку с мушмулой Чжу Жэньцину, веля ему помыть её, затем отломил банан, очистил его и подал женщине.

Женщина смутилась, покачала головой и сказала:

— Вы сами кушайте.

— Я только что поел, это я вам купил.

Женщина замешкалась, нерешительно взяла из его рук банан и принялась есть его маленькими кусочками.

Цзи Цинчжоу взглянул на её жёлтые восковые пальцы и спросил:

— Чем вы больны?

— Сама не знаю толком. Сначала говорили, что какое-то вздутие и скопление в животе³, потом сказали — желтуха, а потом ещё... — женщина покачала головой.

Примечание 3: Традиционные китайские медицинские термины, описывающие симптомы, которые могут соответствовать различным заболеваниям, от нарушений пищеварения до более серьёзных состояний, таких как цирроз печени или онкология.

— Вообще-то я своё тело лучше знаю. Скорее всего, меня уже не вылечить, лекарства лишь тянут время. Но А-Цин ещё молод, отец его давно умер, был старший брат, но в шесть-семь лет тоже умер, осталась у него только я, родная мать, на этом свете... Не в силах я видеть его горе. Он из последних сил зарабатывает на мои осмотры и лекарства, какие бы горькие они ни были, я каждый день пью...

Цзи Цинчжоу захотелось посоветовать ей обратиться в больницу; хоть он и мало сведущ в медицине, но знал, что своевременное лечение желтухи не приводит к смерти.

Но затем он подумал, что сейчас эпоха Миньго, медицинские технологии ещё не очень развиты, а обращение к западной медицине требует больших расходов, к тому же среди народа бытует много заблуждений насчёт неё. Его совет, вероятно, лишь добавит burdens матери и сыну.

К тому же, судя по описанным ей симптомам, дело, кажется, не только в желтухе. Если китайская медицина может позволить ей продолжать жить, пусть и не понятно как, то это тоже вариант.

Цзи Цинчжоу на мгновение заколебался, подумал и всё же решил, что потом лучше сказать об этом Чжу Жэньцину, а уж как поступить — пусть решают сами.

Женщина не знала его мыслей, ела банан и спрашивала:

— Смотрю, вы легко одеты, на улице, поди, лето скоро?

Цзи Цинчжоу слегка покачал головой, чуть улыбнулся и ответил:

— Примерно через месяц, только тогда будет летнее солнцестояние.

— Значит, скоро сезон дождей хуанмэй, — сама с собой вздохнула она. — Как быстро время летит... В начале года слегла и с тех пор с постели не встаю. А-Цин каждый раз, возвращаясь, всегда рассказывает мне, что травка у дороги зеленеет, акация зацветает... Я знаю, он хочет, чтобы мне стало лучше, чтобы я вышла посмотреть на весну...

Не договорив, женщина подняла глаза и посмотрела на вход.

Цзи Цинчжоу обернулся и как раз увидел, как Чжу Жэньцин с корзинкой вымытой мушмулы входит в дом.

Тогда он поднялся и уступил место, чтобы Чжу Жэньцин мог сесть и почистить мушмулу для матери.

Ярко-жёлтая мушмула, очевидно, была свежесорванной, и, едва очищенная от кожицы, издавала свойственный ей кисло-сладкий аромат.

И среди этого разливающегося фруктового запаха Цзи Цинчжоу уловил ещё и лёгкий цветочный аромат.

Он окинул взглядом комнату и наконец нашёл источник.

В стене дома, выходящей в переулок, было маленькое окошко, на узком подоконнике стояла разбитая пиала с водой, в которой плавали два белоснежных цветка гардении.

Посидев в хижине с полчаса и немного пообщавшись с матерью Чжу Жэньцина, они поднялись и отправились обратно в переулок Лав-Лейн.

На обратном пути Цзи Цинчжоу прошёл мимо здания в стиле шикумэнь и увидел у входа на обочине нескольких сидящих женщин. Они болтали и одновременно вышивали на пяльцах.

— Чем они занимаются? — столкнувшись со сферой, которая ему хорошо знакома, Цзи Цинчжоу невольно остановился и повернулся к Чжу Жэньцину с вопросом.

Чжу Жэньцин бросил взгляд и ответил:

— Должно быть, выполняют заказ для соседней мастерской вышивки Гусяо — вышивают детские туфельки, края рукавов и тому подобное. Раньше матушка тоже часто брала такую работу.

Так это Гусяо...⁴

Примечание 4: Знаменитый стиль вышивки, зародившийся в Шанхае в период Мин. Назван по фамилии семьи Гу (顾), представители которой усовершенствовали эту технику. Характеризуется невероятной тонкостью, использованием шёлковых нитей, расщеплённых на гораздо более тонкие, чем в других стилях, и реалистичностью, сравнимой с живописью.

Цзи Цинчжоу кивнул, и его осенило.

Действительно, вышивка Гусяо зародилась и была распространена в районе Шанхая, её техника характеризуется как «тонкая, как волос, игла, как кончик волоска, цвета, как на картине», поэтому её называют «живописной вышивкой».

Если он не ошибается, Гусяо уже к концу эпохи Цин пришла в упадок и была почти утрачена.

Практически без колебаний, услышав о Гусяо, Цзи Цинчжоу шагнул вперёд и направился к ним.

Те женщины, видимо, знали Чжу Жэньцина, поэтому при виде незнакомого лица не стали прятаться или избегать, а спокойно позволили ему смотреть.

Цзи Цинчжоу приблизился и, разглядев, был сразу поражён живыми и выразительными узорами цветов и птиц на ткани-основе, спросил:

— Сколько вы получаете за такую вышитую деталь?

— Заработаешь тут не много, за пару рукавов дают всего три-пять цзяо, — вздохнула одна из женщин, постарше, ловко орудуя иглой.

Всего три-пять цзяо? На такую пару рукавов нужно как минимум три дня вышивки, труд низшего звена и впрямь до ужаса дёшев!

Цзи Цинчжоу был одновременно удивлён и поражён.

Он вспомнил вышитые им инициалы на костюме Хэ Лу, на которые ушло минут двадцать; вышитые буквы разве что можно было назвать ровными и разборчивыми, без всякой эстетики, и по сравнению с этими изумительно тонкими работами вышивки небо и земля.

Подумав, что его магазин тоже постепенно выходит на стабильный путь, и было бы хорошо заказать партию основных ярлыков, Цзи Цинчжоу не удержался от искушения и спросил:

— А вы берёте разовые заказы?

— Берём, если цена подходящая.

Та же женщина, услышав его вопрос, видимо, приняла его за какого-то хозяина и дружелюбно ответила:

— Если у вас есть работа, можете прямо нам поручить. Главное — дайте материалы, всё сможем сделать.

— Хорошо, тогда, когда понадобится, я к вам обращусь, — Цзи Цинчжоу охотно согласился.

Постояв ещё немного, он с восхищением наблюдал за их высочайшим мастерством, в душе тая от восторга.

Отлично, с таким утончённым и искусным ремеслом он ведь сможет позволить себе разработать торговую марку и посложнее, разве нет?

http://bllate.org/book/14313/1267151