Готовый перевод Transmigrated to the Republic Era: Stitching My Way / Открыть ателье в эпоху Миньго (Трансмиграция) [❤️]: Глава 8. Планы по открытию магазина

В лучах косого послеполуденного солнца мягкий голос молодого человека сливался с неспешной мелодией, словно старый фильм, неторопливо рассказывающий историю.

Английская речь Цзи Цинчжоу была беглой, с чистым акцентом и ненавязчивой эмоциональностью; слушать его чтение вслух было очень комфортно.

Особенно в сочетании с неторопливой музыкой патефона это создавало ещё большую погружённость, от чего мысли Цзе Юаня невольно затуманились.

В мире, окутанном тьмой, биение сердца то замедлялось, то учащалось, подчиняясь невидимой силе, то расширяясь, то сжимаясь.

Прочтя за один присест более десятка страниц, Цзи Цинчжоу закрыл книгу, как только пластинка закончилась, взял со стола чайник и налил себе воды.

— Хватит читать, горло почти пересохло, — произнёс он. Подняв пиалу, он жадно глотнул несколько раз тёплой воды и самокритично добавил: — Всё-таки раньше этим кормился, надо беречь.

Не дождавшись ответа от молчавшего Цзе Юаня, он спросил:

— Хочешь послушать ещё? Позвать А-Ю почитать?

— Он не умеет.

— А, — кивнул Цзи Цинчжоу.

Спустя мгновение Цзе Юань спросил ровным тоном:

— Где ты изучал иностранные языки?

— Самоучка, — откинувшись на спинку кресла и положив руки на подлокотники, невозмутимо ответил Цзи Цинчжоу. — В конце концов, я в столице личность известная, многие мои друзья учились за границей. Чтобы поддерживать с ними отношения, нужно владеть несколькими языками, не так ли?

— Твоё произношение почти безупречно.

— Благодарю за комплимент. Признаю, в этом деле у меня есть небольшая толика таланта, — с лёгкостью и полной серьёзностью заявил Цзи Цинчжоу. — Ну и, конечно, спасибо моим друзьям-иностранцам, помешанным на пекинской опере. Благодаря их наставлениям мой иностранный язык резко шагнул вперёд.

Цзе Юань не стал выяснять, правда это или нет, и больше не расспрашивал.

Цзи Цинчжоу беззаботно полистал книгу, а спустя несколько минут вдруг приподнялся, облокотился на край стола и понизив голос, сказал:

— Хочу с тобой кое-что обсудить.

Возможно, от долгого чтения вслух, но его голос слегка охрип. Цзе Юань почувствовал, будто что-то едва коснулось его уха, вызвав лёгкий зуд.

— Видишь ли, — продолжил Цзи Цинчжоу, не дожидаясь ответа, — я собираюсь открыть ателье одежды.

Бровь Цзе Юаня едва заметно дрогнула; он чуть было не подумал, что ослышался:

— Что тебя сподвигло?

— Ничего не сподвигло. Я просто подумал: раз уж я теперь вышел замуж в богатую семью, ради репутации семьи Цзе мне нельзя больше заниматься той прежней работой, в которой я выставлял себя напоказ. Но я ещё молод, руки-ноги целы, не могу же я сидеть без дела и даром есть рис, верно? — Цзи Цинчжоу почесал свои отросшие до неприличной длины волосы и признался: — По правде говоря, помимо пения в опере, я ещё учился портняжному делу. Считаю, у меня есть к этому склонность, и думаю, смогу на этом заработать.

Цзе Юань замолчал, а после недолгой паузы произнёс:

— Ты знаешь несколько языков. Почему бы не попробовать зарабатывать переводами или преподаванием? В нашей стране всегда не хватало таких специалистов. Школы, и частные, и государственные, не скупятся на зарплаты.

— В иностранных языках я знаю только устное общение и чтение-письмо базовых слов. Более глубокие вещи мне неведомы. Как я могу преподавать? Разве это то же самое, что вводить учеников в заблуждение? — Цзи Цинчжоу сморщил нос. — К тому же, меня это не увлекает. Мне нравится создавать одежду, шить красивые вещи для подходящих людей. Вот к этому у меня лежит душа.

После ещё нескольких секунд молчания Цзе Юань заговорил:

— Ты знаешь, сколько в Шанхае ателье одежды?

— Сколько?

— Более двух тысяч, — ответил Цзе Юань. — Как минимум сорок тысяч портных этим зарабатывают. Какое у тебя преимущество среди них?

— Я понимаю, о чём ты. Да, если говорить только о мастерстве и опыте, я не сравнюсь с теми старыми портными, что работают десятилетиями, — Цзи Цинчжоу придвинулся ещё ближе, заговорив почти шёпотом: — Но моё преимущество не в шитье одежды! Модный дизайн — это творческие идеи и уникальный взгляд. В этом я не уступлю никому из них.

На расстоянии меньше полуметра Цзе Юань почувствовал, будто его голос звучит прямо у самого уха, нежно щекоча слух.

Он едва заметно отвёл голову в сторону и произнёс ровным тоном:

— Коль скоро ты решил, так и делай. Не нужно испрашивать моего мнения.

Эта реакция напоминала ситуацию, когда, тщетно пытаясь вразумить сбившегося с пути гуляку, в конце концов просто махнули на него рукой, не желая тратить лишних слов. Цзи Цинчжоу криво усмехнулся, выпрямился и отрезал:

— Я изначально и не собирался испрашивать твоего мнения. Просто уведомляю.

«Всего пару дней тебя обслуживаю, а ты уже возомнил себя главой семьи, везде лезешь с вопросами и указаниями», — невольно мысленно съязвил он про себя.

На самом деле Цзи Цинчжоу понимал, почему Цзе Юань сомневается в его успехе. Ведь до этого его личность была связана исключительно с профессией актёра пекинской оперы; в портняжном деле у него не было ни систематического обучения, ни практики.

И как же любитель сможет занять свою нишу в Шанхае — этом городе с жесточайшей конкуренцией в швейной индустрии? Лишь понапрасну потратит время и капитал.

Так что, хоть совет Цзе Юаня не заниматься этим делом и прозвучал неприятно, скорее как издёвка, но он всё же исполнил некий долг супруга. Цзи Цинчжоу не злился.

— Я обсуждаю это с тобой потому, что если я действительно открою магазин, то, будучи твоим «счастливым талисманом», мне придётся время от времени отлучаться из дома. Боюсь, старушка будет недовольна, узнав об этом, — озвучил свою истинную цель Цзи Цинчжоу. — Если она станет меня корить, сможешь ли ты тогда замолвить за меня словечко? Ведь ты же не хочешь, чтобы я всё время крутился рядом и надоедал тебе, правда?

Последняя отговорка попала Цзе Юаню прямо в самое сердце.

Людей столь же болтливых, как Цзи Цинчжоу, он встречал и раньше. Но чтобы кто-то настолько не чувствовал границ, осмелился перечить, вступать в пререкания и огрызаться уже через полдня знакомства — такого поистине было впервые.

С таким характером рядом целыми днями — о каком «накоплении благодати» можно говорить? Если не скончаешься раньше срока от злости, так это ещё небо помиловало.

Подумав так, Цзе Юань совершенно спокойно ответил:

— Это нормальная работа. Бабушка тебя не остановит.

— Верно, — задумчиво кивнул Цзи Цинчжоу. — Даже талисману не обязательно быть рядом каждую минуту. Старушка должна это понять. К тому же, я буду приходить на работу в девять, уходить в шесть, а в обед возвращаться на два часа поесть и отдохнуть. Выходит, времени на тебя в день выделяется предостаточно. При таком расписании кто не назовёт меня примерным семьянином?

Цзе Юань воздержался от комментариев.

Раз вопрос с отношением семьи Цзе был снят, следующей головной болью для Цзи Цинчжоу стал начальный капитал для открытия магазина.

Хотя у него и был прямой путь через Шэнь Наньци, Цзи Цинчжоу не хотел слишком уж полагаться на семью Цзе.

Он размышлял: судя по старой фотографии из прежнего дома Цю Вэньсиня, Цзе Юань однажды обязательно выздоровеет, и ему самому рано или поздно придётся покинуть дом Цзе.

Если к тому времени его магазин ещё не будет на плану — ладно. Но если он преуспеет, достигнет масштабов модного ателье «Юйсян» с ежегодной прибылью в сотни тысяч, неужели семья Цзе не попытается урвать свою долю?

«Лучше рассчитывать только на себя», — решил Цзи Цинчжоу.

Но пока у него не было серьёзных источников дохода. Единственные деньги — те восемь серебряных юаней, что Цзе Юань проиграл ему в споре.

Может, поработать пару месяцев в модном ателье «Юйсян»?

Или... попросить денег в долг у Цзе Юаня?

Да, он не доверял семье Цзе, но насчёт самого Цзе Юаня у него было интуитивное ощущение, что этот человек достаточно надёжен.

Размышляя об этом, Цзи Цинчжоу поднял взгляд на мужчину напротив, сидящего за письменным столом.

Цзе Юань молчаливо откинулся в кресле. Чёрные пряди спадали ему на лоб, а под чёрной повязкой, скрывавшей глаза, вырисовывались изящные контуры профиля и шеи в мягком жёлтом свете.

«Когда он молчит, чертовски соответствует моему вкусу...» — невольно мелькнуло в голове Цзи Цинчжоу.

Понаблюдав за ним ещё мгновение, Цзи Цинчжоу слегка кашлянул и заговорил:

— У меня есть предложение. Учитывая, что мы всё же связаны узами брака, дам тебе шанс. Прежде чем я стану могучей силой в шанхайской индустрии одежды, не хочешь ли заранее вложиться в такой многообещающий актив? — он нарисовал радужную перспективу, решив, что попытка не пытка.

Однако Цзе Юань даже не шевельнулся и произнёс ледяным тоном:

— Бросать деньги на ветер — не в моих правилах.

Цзи Цинчжоу замер на пару секунд, осознал смысл, вскочил было с места от злости, но остыл и опустился обратно. Ругательство уже вертелось на языке, но он с усилием сжал губы. В итоге он лишь показал сидящему напротив большой палец и сквозь зубы процедил:

— Что и требовалось доказать. У тебя глаз-алмаз.

Цзе Юань остался равнодушен к его «похвале».

Цзи Цинчжоу сделал пару глотков из пиалы, раздумывая, как бы элегантно парировать этот выпад про деньги на ветер, как вдруг в дверь постучали.

Решив, что это Хуан Юшу что-то нужно, он крикнул: «Войдите!»

Но дверь открылась, и на пороге стояла управляющая, госпожа Лян.

Увидев в её руках толстый конверт, Цзи Цинчжоу, заподозрив нечто важное, выправил выражение лица и спросил:

— Что случилось, госпожа Лян?

— Молодой господин, господин Цзи, — сначала кивнула в знак приветствия госпожа Лян, затем вошла и протянула конверт Цзи Цинчжоу: — Это госпожа дала вам на карманные расходы в этом месяце.

— Карманные расходы? — Цзи Цинчжоу широко раскрыл глаза, искренне удивлённый. Будь он настоящим внучатым племянником Шэнь Наньци — ещё куда ни шло. Но он же всего лишь «инструмент» для привлечения удачи!

Ест за счёт семьи Цзе, живёт за их счёт, одежду ему покупают — и вдруг Шэнь Наньци даёт ему ещё и карманные деньги? Не слишком ли это?

— Там двадцать серебряных юаней. Пересчитайте, пожалуйста.

Госпожа Лян дождалась, пока он пересчитает деньги и подтвердит сумму, и лишь тогда вышла.

А Цзи Цинчжоу, держа в руках двадцать серебряных юаней, испытывал странное чувство. Вспомнив сегодняшнюю прогулку с Шэнь Наньци, он невольно вздохнул:

— Чувствую себя евнухом.

Цзе Юань не собирался его удостаивать ответом, но сравнение было уж слишком диковинным.

— С чего бы это? — спросил он.

Цзи Цинчжоу потряс увесистым конвертом:

— Развлёк Вдовствующую Императрицу — и получил награду.

Цзе Юань молча отвернулся. На этот раз он и вправду не желал с ним разговаривать.

***

В конечном итоге Цзи Цинчжоу оставил себе эти двадцать серебряных юаней как стартовый капитал для магазина, положив их вместе с теми восемью.

Параллельно он не собирался упускать и другие возможности пополнения казны.

Той же ночью, закончив читать Цзе Юаню вечернюю статью и выключив свет, Цзи Цинчжоу, едва улёгшись, превратился в терпеливого охотника. Он замер, поджидая, когда добыча уснёт, нарушит границу — и тогда он её схватит и оштрафует.

Однако не прошло и двух минут после выключения света, как Цзи Цинчжоу почувствовал, как матрас у его ног прогнулся под чьей-то тяжестью.

Он потыкал ногой в том направлении и, как и ожидал, наткнулся на голень Цзе Юаня. В душе у него сначала вспыхнула радость, но следом тут же зародилось сомнение.

«Даже если Цзе Юань способен засыпать быстро, не настолько же!»

К тому же, после того как он его пнул, нога мужчины осталась лежать неподвижно на его половине кровати, словно безжизненная — как будто назло.

Цзи Цинчжоу подумал мгновение, повернулся направо и спросил:

— Ты что, хочешь за один юань нарушать границу всю ночь?

Цзе Юань:

— Это нарушает правила?

Так и есть.

— Подлец! — тихо выругался Цзи Цинчжоу.

Он пнул Цзе Юаня ещё пару раз, но сдвинуть его не смог. Неохотно оставив попытки разбогатеть, он перевернулся на другой бок и сосредоточился на сне.

Ночью особняк Цзе был необычайно тих, лишь изредка доносился шелест травы на ветру.

Цзи Цинчжоу, уже привыкший за одну ночь, больше не страдал от чужой кровати и на сей раз уснул крепче самого Цзе Юаня.

На следующее утро, разбуженный звуками уборки в коридоре, он открыл глаза и увидел, что Цзе Юань уже встал, умылся и сидит у окна на диване, вдыхая утренний воздух.

Цзи Цинчжоу сел и уже собирался встать, как вдруг серебряный предмет соскользнул у него со лба и упал на одеяло.

Уставившись на орла, сжимающего в клюве змею, Цзи Цинчжоу на секунду остолбенел, а потом едва не рассмеялся от злости.

Он поднял серебряный юань, сжал в ладони, откинул одеяло, надел туфли и ледяным тоном предложил:

— Может, заведём счёт? И расплатишься разом в конце месяца? А то если платить по юаню за каждый раз, как поспишь, — это же я себя дешёвкой выставляю!

Цзе Юань взял свою чашку из селадонового фарфора и равнодушно ответил:

— Ага.

Ага? Ты серьёзно соглашаешься?

Выражение лица Цзи Цинчжоу несколько раз сменилось, но в итоге он, не проронив ни слова, направился в ванную.

***

По характеру Цзи Цинчжоу действительно был нетерпелив в мелочах, но в важных делах редко действовал импульсивно. Броситься открывать магазин лишь по сиюминутной прихоти — это вообще не вписывалось в его жизненную философию.

Но на этот раз, то ли из-за словесного укола Цзе Юаня, то ли от желания занять себя и найти новую цель, он поддался порыву.

На третий день пребывания в доме Цзе Шэнь Наньци уехала на утреннем поезде в Сучжоу, а Цзе Цзяньшань и Цзе Юйчуань, позавтракав, один за другим отправились по делам.

После их отъезда хозяевами в доме остались лишь немощная старушка, беременная Чжао Яньчжи и слепой Цзе Юань.

В последующие несколько дней Цзи Цинчжоу, позавтракав и сообщив Цзе Юаню, выходил из дома в купленном Шэнь Наньци западном костюме. Пешком и на трамвае он исследовал окрестные улицы в поисках подходящего помещения, попутно изучая рынок.

После нескольких дней таких хлопот семья Цзе в целом поняла, чем он занят, но никто не задавал вопросов.

Как и говорил Цзе Юань, ему предоставили полную свободу действий.

А для Цзи Цинчжоу такое невмешательство означало лишь одно: им всё равно.

Лишь бы он исправно возвращался в особняк Цзе к ужину, исполняя роль счастливого талисмана, а уж чем он занимался днём: работал, пил или встречался с друзьями — никого не волновало.

Мелкая сошка в огромном Шанхае — где уж ей развернуться?

Упорство вознаграждается. На пятый день поисков в районе вокруг особняка Цзе Цзи Цинчжоу наконец нашёл подходящую лавку.

http://bllate.org/book/14313/1267136