Готовый перевод Breaking Through the Clouds 2: Swallow the Sea / Разрывая облака 2. Поглотить море [❤️]: Глава 23.

— Ой, осторожнее! Помедленнее... не упадите!

Господин Чэнь, коего с обеих сторон поддерживали студенты, вдруг пошатываясь обернулся и притянул за руку стажера:

— Я тяжело трудился, чтобы помочь общественной безопасности, вы должны скорее найти преступника и воздать ему по заслугам...

— Я понимаю, понимаю, — стажер не знал, смеяться ему или плакать, и поспешил заверить: — Мы сделаем все возможное, а вы берегите себя, не торопитесь!

Студенты помогли старому ученому осторожно сесть в машину. Никто не заметил, как на двенадцатом этаже гостиницы, что располагалась напротив наньчэнского отделения, сквозь цель в шторах мелькнул блик.

Номер был маленький и темный, постельное белье валялось в беспорядке, в углу громоздилось несколько черных сумок. Мужчина лет двадцати пяти, в бейсболке и защитной маске, стоял у окна и пристально наблюдал за машиной, в которую сел господин Чэнь, и которая сейчас выезжала за ворота бюро общественной безопасности. Он тихо выругался сквозь зубы:

— Блядь!

И что теперь делать?

Он нахмурился, обернулся, бросив взгляд на рюкзак в углу стены, а через некоторое время вновь поднял бинокль. Без всякой цели он осматривал территорию, когда вдруг краем глаза увидел нечто, что привлекло его внимание:

— ?..

Опустив голову, из здания уголовного розыска вышел У Юй. Фигура его была высокой, заметной, но лицо рассмотреть не удавалось. Он закурил сигарету, быстро спустился по лестнице и, сделав глубокую затяжку, направился через территорию филиала к автобусной остановке на другой стороне дороги.

В устремленных на него, скрытых биноклем, глазах промелькнули растерянность, подозрение, сомнение, пока не обратились в смесь потрясения и недоверия. Это правда он?

Но как этот человек мог здесь оказаться?!

Мужчина долго молчал, челюсти его были плотно сжаты. Спустя продолжительное время он аккуратно опустил бинокль. В гостиничном номере стояла мертвая тишина. Кроме смутного гула автомобильных сигналов, что доносились с улицы, эхом отдавалось лишь его напряженное дыхание. Через несколько минут, он стянул с лица маску, будто приняв какое-то решение, нащупал телефон и быстро набрал номер.

— Алло, сестра Инь?

На другом конце повисло молчание. Мужчина, словно что-то осознав, крикнул:

— Не вешай трубку!

— Зря звонишь, я не смогу тебе помочь, — из динамика раздался холодный женский голос. — Ситуация сейчас напряженная, опять твой план оказался полной херней…

— Не хочешь встретиться со старым другом?

Голос на другой стороне неожиданно прервался. Прошло какое-то время, прежде чем женщина выплюнула одно слово:

— Кто?

Запрокинув голову, мужчина рассмеялся.

— Кажется, только что видел знакомое лицо, — неторопливо сказал он. — Твоего... любимого врага.

.

— Подпишите здесь. Если возникнут трудности, не стесняйтесь, можете обращаться к нам в любое время.

— Хорошо, я поняла.

Лю Ли сидела на больничной койке, как вдруг какой-то звук привлек ее внимание. Она повернула голову и, увидев У Юя с пакетом фруктов в руках, удивленно воскликнула:

— Офицер У!..

У Юй поднял руку, прерывая ее.

В первой городской больнице не хватало койко-мест, но и в интересах отделения Наньчэн так же было разместить Лю Ли где-нибудь отдельно. Санитары, члены семей других пациенток бросали на них любопытные взгляды. Перед глазами стольких людей У Юй был немногословен, лишь слегка кивнул Лю Ли и коротко произнес:

— Врач сказал, что тебя можно выписывать. Идем.

На город медленно опускались сумерки, небо озарялось неоновыми огнями, в то время как уличная магистраль по-прежнему освещалась бесконечной вереницей автомобильных фар. Небольшая закусочная была переполнена людьми, ветер разносил запах шашлыка по всей округе. С лязгом бросив шампуры на покрытую жиром одноразовую тарелку, донельзя довольная Лю Ли вытерла рот:

— Вкуснятина! Люблю еду поострее, а пара бутылочек пива сделала бы ее еще лучше!

У Юй выпустил длинную струйку дыма и проговорил:

— Завтра ты отправишься на реабилитацию и начнешь принимать лекарства, лучше не прикасаться к сигаретам и алкоголю.

Ночной рынок кишел людьми, в канализационном стоке дрейфовали мусор и комары, тусклые лампы закусочной покрывал слой грязи и жира, а обнаженные по пояс мужчины за соседним столиком громко выкрикивали тосты. Лю Ли покосилась на У Юя. Она еще ни разу не видела этого молодого полицейского в форме. Его широкая застиранная, мятая футболка давно выцвела и пожелтела. Он сидел на пластиковом стуле, обутый в дешевые шлепанцы, плечи его естественно опустились, правая лодыжка была закинута на левое колено, а в пальцах он сжимал сигарету, пачка которых едва стоила больше десяти юаней. В точности как молодой цементник за соседним столиком, который только что пришел со стройки, чтобы выпить.

Он гармонично слился с этим грязным, жирным, вульгарным и дешевым фоном, ничто в его виде нельзя было связать со словом "полиция".

Однако, когда она рассматривала в тусклом желтом свете профиль его бесстрастного лица, окутанный сигаретным дымом, изгиб ресниц, глаза, в которых отражался красный то вспыхивающий, то гаснущий красный огонек, то не могла отделаться от чувства, что он ото всех очень сильно отличается.

Он не принадлежал ни неоновым огням огромного мегаполиса, что даже ночи делали похожими на день, ни этой сточной канаве, где во тьме перемешались и рыбы, и драконы.

Будто неожиданный усталый гость извне.

— Пойдем, — затушив сигарету, У Юй бросил на стол несколько купюр и поднялся с места. — Я провожу тебя домой. Тебе нужно собраться, завтра приедет человек из участка и заберет тебя.

Ужин вышел недорогим, поскольку никто из них так и не заказал пиво, а перед У Юем шампуров лежало совсем мало. Лю Ли почему-то смутилась, увидев, как впервые в жизни мужчина тратит на нее деньги. Ей хотелось поболтать, но она не слишком отличалась красноречием, а потому некоторое время молча следовала за ним. Вдруг ни с того ни с сего она спросила:

— Эй, а ты такое не ешь?

У Юй сказал:

— Я не люблю слишком острое.

— Но ты разве наелся?

— Я ночью вернусь в участок и там поем еще.

Следуя за ним сквозь толпу, она смотрела на два длинных пальца, которыми он подцепил пакет с фруктами. Сглотнув, она все пыталась придумать, о чем бы заговорить:

— Эй, а как у вас зарплатой и льготами? Слышала, что сейчас работать в полиции невозможно, копы нищие, платят гроши…

— Где это ты такое слышала?

— В прошлый раз, когда меня арестовали, — Лю Ли беспечно почесала волосы. — Тот коп из вспомогательной полиции ругал нас, говорил, что целый месяц пахал в поте лица, и все равно заработал меньше, чем мы. Ну, а кому в наше время легко? Попробовал бы поработать как мы!

У Юй повернулся, бросив на нее косой взгляд. В его глазах читалось веселье, смешанное с некоторой беспомощностью. Он хотел что-то сказать, но проглотил слова, что вертелось на языке, и лишь выдохнул:

— У нас в отделе неплохо...

— Точняк! Ваш начальник похож на коррупционера! — она внезапно вспомнила Чунхуа, и яростное пламя негодования тут же ударило ей в голову. — С его манерой речи и вечно угрюмой физиономией он может без грима играть злодеев в сериалах!

Автобус медленно остановился, двери распахнулись. Наружу пролилась волна из людей, а вторая хлынула внутрь. У Юй бросил монету Лю Ли, одновременно проводя проездной картой:

— Ты сейчас сказала, что он похож на актера. Он будет счастлив.

— ...

Воздух в Цзиньхае разнообразен. Прогуливаясь по таким местам как, например, проспект Хэюнь в центральном деловом районе, где обе стороны улицы искрятся от огней люковых магазинов, а дорогие и сдержанные ароматы пронизывают ночной бриз, не покидает чувство, что вы за каждый вдох должны заплатить. В таком месте, как улица Юнли, где KTV и прочих ночных клубов, как деревьев в лесу, где царит пиршество и веселье, витают ароматы вина и мяса, где разливается смех, подобный звону серебряных колокольчиков, то приближаясь, то исчезая вместе с запахом салонов дорогих автомобилей, сердце начинает неистово трепетать.

Однако стоит пересечь реку Сыли, что протекает через порт и через весь город, и огни района Чанпин постепенно тонут в глубине, меж бесчисленных лачуг и низких оград, городских поселков, отведенных под снос, и заброшенных недостроенных зданий без стекол, скрывающихся в холодной ночи. Далее внизу, в районе Цайин, деревне Сяоган, поперек узких витиеватых переулков у каждого двора натянуты бельевые веревки с желтыми детским пеленками, засаленными фартуками, рабочей одеждой в пятнах масляной краски, разноцветными простынями и пододеяльниками. Пропитанные невообразимым количеством запахов, они разделяют людские дома, словно соты в улье, растянутые под городским небом.

Откуда-то донесся громкий детский плач, эхом разносясь в конце темного труднопроходимого переулка. Впереди уже виднелся дом Лю Ли. Ловко перепрыгнув через лужу, она со смехом спросила:

— А долго меня продержат на реабилитации? Если я перестану употреблять, меня же выпустят?

Позади не слышалось ни звука. Она обернулась и сияющими глазами посмотрела на У Юя:

— Эй?..

— ... — У Юй остановился под уличным фонарем, выражение его лица казалось немного подавленным. — Нет.

— А? — Лю Ли не знала, как реагировать. — Тогда на сколько посадят? Разве просто уйти в завязку недостаточно?

У Юй долго смотрел на нее, прежде чем медленно проговорил:

— Не наступит того дня, когда ты не будешь хотеть.

В недоумении Лю Ли так и стояла перед ним на брусчатой дорожке. Она не понимала, о чем он говорит, и потирала засохшую болячку на щеке.

— Когда ты попадешь в наркодиспансер, тебе дадут лекарства, и первые несколько дней от них будет клонить в сон. Еще через несколько дней составят график работы и отдыха. Ты начнешь трудиться, заниматься спортом и вместе с другими приспосабливаться к военизированному самоконтролю, читать наизусть правила поведения и организовывать домашнее хозяйство и гигиену. Если успешно пройдешь тест по домашнему хозяйству, то сможешь попасть в реабилитационную зону и работать в цехе. Изредка будете сажать цветы, фруктовые деревья, но большую часть времени придется провести за швейной машинкой. Каждый день у тебя будет задание, за невыполнение которого заставят переписывать правила поведения или писать идеологический отчет. В городах первого уровня, вроде Цзиньхая, должно быть восемь или даже четыре человека в комнате. Поскольку ты женщина, да еще и Бу Чунхуа замолвил словечко, к тебе отнесутся более благосклонно в плане питания и проживания. В установленное время будет доступна психологическая консультация, ежедневно отводится время на просмотр телевизора, игру в настольный теннис, во время праздников проходят культурные мероприятия… После нескольких месяцев в таком режиме у тебя уже вряд ли случится рецидив. Не говоря уже о зависимости, ты даже думать о наркотиках забудешь. По истечении восемнадцати месяцев в центре реабилитации будет казаться, что ты заново родилась. Звучит ведь просто, да? Даже слишком.

— ... — Лю Ли оцепенело смотрела на него, ее пересохшие губы едва заметно шевелились.

В какой-то момент плач ребенка прекратился, только мотыльки над их головами бились о фонарь, а вдалеке эхом раздавался лай бродячих собак.

— Но потом почти все срываются, — голос У Юя был тихим и низким, но он продолжал слово за словом: — Никто не может бросить. Я не встречал никого, кто бы смог. Зависимость от метамфетамина — это психологическая зависимость. Если ты не порвешь с прошлым, то новый срыв — это вопрос нескольких дней. Однако даже порывая с прошлым, ты все равно будешь знать, что за каждой стеной общественного туалета, за каждым углом стройки или овощного рынка ожидает бесчисленное множество дилеров. Даже если ты уедешь, на привокзальных площадях других городов, в торговых центрах, в интернет-кафе, за столбами электропередач можно встретить одного-другого продавца "мяса" или "конфет".* У человека с зависимостью чутье и скорость поиска наркоты в незнакомом городе такие, что и десять сотрудников наркополиции не идут ни в какое сравнение. Даже при наличии твердой решимости держаться подальше от любых источников наркотиков, даже если ты вступишь в брак и заведешь ребенка, неважно, сколько пройдет лет, это желание по-прежнему будет сидеть глубоко внутри тебя. Любой ребенок, играющий перед тобой с трубочкой, друг с фольгированным свертком табака, даже мелькнувшая на мгновение случайная сцена в фильме могут спровоцировать срыв. Борьба с наркозависимостью это не дело восемнадцати месяцев. Это испытание, которое придется преодолевать каждое мгновение каждого дня, каждую минуту и секунду до конца жизни.

П.п.: "Мясо", как уже упоминалось ранее, — так на сленге называют мет. "Конфетки" — экстази.

Круг света от уличного фонаря раскинулся по извилистой брусчатой дорожке. У Юй склонил голову, стряхнул пепел и снова грустно посмотрел на нее.

— Не настанет того дня, когда ты не будешь хотеть. Единственное, что навсегда избавит тебя от наркозависимости — это смерть.

Лю Ли открыла рот и с трудом выдавила из себя:

— Но... я...

Ей казалось, что она шла к морю по ночному пляжу, шаг за шагом, пока вода не поднялась ей до груди. В этот момент, она будто пробудилась и что-то осознала. Откуда-то возник страх, но даже дрожь оказалась подавлена напором холодной морской воды.

— Я... я еще молода... У меня еще столько... столько лет впереди...

Рука У Юя зависла в воздухе, словно желая обнять дрожащие плечи, но спустя какое-то время лишь легко погладила ее по волосам:

— Стремись к тому, чтобы каждый твой день был лучше предыдущего. Борьба с зависимостью, как и борьба с наркоторговлей, — это война до последнего вздоха.

Они стояли друг напротив друга. У Юй протянул ей пакет с фруктами и прошептал:

— Иди.

В голове Лю Ли стоял гул, будто кто-то хорошенько огрел по ней, разум опустел. Она машинально повернулась и взяла пакет. Она не помнила, как открыла дверь, как вошла в дом. Лю Ли будто погрузилась в многоголосое удушливое глубокое море, в памяти холодным круговоротом закрутились бесчисленные фразы:

"Давай затянись. Да не бойся ты, не подсядешь! Не попробуешь — не узнаешь!"

"А кто в нашем деле не употребляет? Кто в теме, у того и бизнес идет, и клиентам будешь больше нравиться!"

"Власти пудрят вам мозги, травкой даже болезни лечат. Знаешь, что ее абсолютно легально можно курить за границей?"

"Сейчас все курят, че ты как маменькина дочка?"

Раздался тихий щелчок. Она включила свет в спальне и медленно опустилась на пол.

Гул голосов медленно затихал, оставляя ее в бескрайнем ледяном океане, бездонная тьма под ногами постепенно отзывалась все более ясным ревом, подобно погребальному звону, что приводил к осознанию:

"Не настанет того дня, когда ты не будешь хотеть".

"Единственное, что навсегда избавит тебя от наркозависимости — это смерть".

Лю Ли уткнулась лицом в сгиб локтя, но не могла защититься от холода, который пришел неизвестно откуда. По телу побежали мурашки. Она не представляла, сколько прошло времени, когда почувствовала, что руки стали мокрыми и заледенели.

Лицо ее было залито слезами.

В тишине комнаты тиканье часов радовалось особенно ясно. Прошло много времени, прежде чем она смогла наконец встать, опираясь на стену позади, и на занемевших ногах медленно пошла собирать вещи, которые должна была приготовить на завтра.

Если бы У Юй не поручился за нее в полицейском участке Хэюнь, эту ночь она бы провела в отделении у батареи, не имея даже зубной щетки, чтобы взять с собой в центр принудительного содержания. Впрочем, собирать ей было почти нечего. В ее гардеробе оказалось невозможно отыскать хоть несколько приличных вещей, а это откровенное нижнее белье и пластмассовую бижутерию она взять точно не могла, на входе их бы обязательно конфисковали.

Пробыв в таком оцепенении и растерянности, теперь она будто впала в какую-то прострацию. Лю Ли сложила в небольшую сумку зубную щетку, отыскала несколько толстых носков и собиралась подойти к шкафу, чтобы откопать в нем теплое зимнее пальто.

Скрип...

Дверцы шкафа распахнулись, и перед ней возник мужчина.

Он неподвижно смотрел из-за вешалок прямо на Лю Ли, а на его шее вместо головы был человеческий череп.

http://bllate.org/book/14291/1265654