Готовый перевод Those Years When I Was a Dalao / Годы, когда я был важной шишкой [❤️]: Глава 15.2

Обеденный перерыв в столовой.

По соображениям безопасности Лунатику было велено оставаться в клинике, поэтому в эти дни Цзян Ии обедал в столовой один.  

Никто, разумеется, не возражал.

Цзян Ии, как обычно, быстро расправился с едой. Отложив палочки, он заметил направляющегося к нему Одинокого Волка с подносом.  

Взгляд Цзян Ии на мгновение задержался на нем.

Одинокий Волк, не останавливаясь, чуть кивнул Цзян Ии головой.  

Их взгляды встретились. Одинокий Волк снова ухмыльнулся.  

Цзян Ии ответил ему спокойной дружелюбной улыбкой.

Одинокий Волк невольно вздрогнул. Он остановился и продолжал смотреть на Цзян Ии с некоторого расстояния.

– Продолжай движение, иди есть, - быстро окликнул его надзиратель.

На висках Одинокого Волка вздулись жилы. Его лицо исказилось.

– Одинокий Волк! Иди и ешь! - повысил голос надзиратель.

Наконец, Одинокий Волк перестал смотреть и вернулся на свое место. Он принялся спокойно есть.

– Что не так? - перевел взгляд на него Линь И, а затем посмотрел на Цзян Ии. – Ты закончил? Тогда пойдем.

– Погоди, - остановил его Цзян Ии, наблюдая за жадно поглощающим еду Одиноким Волком. – Я подожду его.

Линь И снова глянул на Одинокого Волка и внезапно понял:

– Сегодня? Прямо сейчас?

– В конце концов, время не ждет, - заметил Цзян Ии, не сводя глаз с него.

– Но здесь слишком много людей? К тому же Мясник недавно усилил меры безопасности... - озабоченно оглянулся Линь И.

Одинокий Волк отложил палочки и повернул голову к Цзян Ии.

Тот снова одарил его теплой улыбкой.

После нескольких секунд пристального разглядывания Одинокий Волк резко встал и бросился вперед.

– Одинокий Волк! - окрикнул его надзиратель, но было поздно - тот уже мчался к Цзян Ии.

Вокруг повисло напряженное оцепенение. 

Заключенные торопливо отступили, молча наблюдая.  

Надзиратель бросился следом, пытаясь остановить Одинокого Волка.

Однако тот оказался быстрее и проворнее. Он почти сразу достиг цели.

В это время Цзян Ии протянул руку к талии Линь И и извлек оттуда скальпель для операций.  

Одинокий Волк замахнулся кулаком, собираясь нанести удар. 

Скальпель описал в руке Цзян Ии плавную дугу. Цзян Ии оставался полностью спокойным. Перед его мысленным взором возникла схема с обозначенными на теле Одинокого Волка точками.

Для Цзян Ии это было не просто противостояние, а грандиозная операция.  

Скальпель вонзился в кожу, и когда хлынула кровь, она попала точно в отмеченную зону с надписью "При повреждении левая рука станет бесконтрольной".

Замах Одинокого Волка оборвался неловкой заминкой, но по инерции он продолжал двигаться вперед.

Надзиратели уже были здесь и застыли в оцепенении, наблюдая, как Цзян Ии методично оперирует, используя тело Одинокого Волка. Они озадаченно переглядывались.

Вокруг повисла необычная тишина.

Одинокий Волк пытался сопротивляться, но обнаружил, что теряет контроль над своим телом - каждая мышца и кость словно предавали его. Он слабел по мере утраты крови, и жизнь покидала его. Тень смерти нависла над ним.

Однако он не боялся смерти. Здесь и сейчас он боялся человека, стоящего перед ним гораздо больше.

Что может быть страшнее смерти? Оставаться в живых под контролем Цзян Ии.

Цзян Ии проводил операцию быстро и профессионально, как и всегда. На этот раз единственным осложнением было изначальное нежелание "пациента" сотрудничать.

Завершив манипуляции, Цзян Ии убрал скальпель. 

Среди замерших наблюдателей кто-то ахнул. Завеса упала.

– Позовите врача!

Сотрудники бросились на помощь окровавленному Одинокому Волку.

Цзян Ии покачал головой, глядя на него, а затем протянул скальпель Линь И.

Оцепеневший Линь И взял скальпель и задал вопрос, вертевшийся у всех на умах: 

– Он еще жив?

– Разумеется, жив, - чуть ли не развеселился Цзян Ии. – Убийство - уголовное преступление, ты же знаешь?

– Но то, что ты сделал...Разве это не хуже убийства? - Линь И смотрел на покрытого ранами с ног до головы, ничуть не живее трупа Одинокого Волка.

– Конечно нет, - сделал шаг назад Цзян Ии, оценивая нанесенные раны. – Восемнадцать порезов, каждый не глубже шести сантиметров. Никаких угрожающих жизни травм. Не более трети нетрудоспособности. Даже самый строгий судья не вынесет вердикта серьезнее, чем легкие телесные повреждения.

Линь И рефлекторно отступил от Цзян Ии на шаг.

– Естественно, учитывая, что я просто защищался от явной агрессии с его стороны - это самооборона.

– Ты хочешь сказать, что у него... только легкие травмы? - Линь И указал на истекающего кровью Одинокого Волка.

– Конечно, - Цзян Ии деловито кивнул. – Я это подтверждаю как врач. 

Линь И сглотнул, бросив еще один взгляд на Одинокого Волка.

Как и сказал Цзян Ии, тот даже не потерял сознания. Его умственные способности вроде речи были не затронуты, хотя внешне он выглядел плачевно.  

Глаза его были крепко зажмурены, он безудержно дрожал, обильно потея и истекая кровью. Говорить о "легких травмах" казалось почти издевкой - трудно было узнать в нем прежнего дерзкого Одинокого Волка, провоцировавшего Цзян Ии.

【Одинокий волк】

Одинокий Волк чувствовал раздражение. Взгляд этого человека по прозвищу "Доктор" вызывал у него неприятные ощущения.

Доктор? В наше время такие прозвища для заключенных звучали несколько устаревше.

Одинокий Волк оглянулся. Доктор пристально смотрел на него, демонстрируя ту самую улыбку, которую он видел каждый день. 

Эту проклятую, отвратительную улыбку.

Он желал, чтобы Доктор умер. Чтобы тот больше не смотрел на него такими глазами, не улыбался этой улыбкой, просто... исчез из его жизни.

Одинокий Волк был, несомненно, терпеливым и стойким человеком. Он несколько дней ждал подходящего момента.

Но в присутствии Доктора всё казалось хрупким и зыбким. 

У Одинокого Волка не было высшего образования. Он не мог объяснить словами, почему так встревожен. Почему... боится.

Да, он боялся. Каждый раз, когда Доктор смотрел на него, когда улыбался, за раздражением таился страх.

Страх делает одних трусливыми, а других - безрассудно агрессивными. 

Ощущение, будто за ними наблюдает хищник. Дамоклов меч, подвешенный над головой. Это подрывало стойкость Одинокого Волка. 

Он должен был что-то предпринять.

Одинокий Волк снова и снова повторял себе, что нужно действовать осторожно и терпеливо. И всё же, при последней встрече взглядов что-то в нём надломилось.

Доктор был бельмом на глазу. Его нужно было убить! Убить!

Одинокий Волк ринулся вперед и замахнулся кулаком на Доктора. В этом жесте скрывались глубоко укоренившиеся страхи.  

Это было неверным решением.

Он должен был поплатиться.

Теперь беспокойство ушло. Его сменил неподдельный, ужасный страх, охвативший всё его существо.

Он не боялся смерти. Он был готов встретиться с ней лицом к лицу еще когда впервые отнял чью-то жизнь.

Однако, смелость перед лицом смерти не означала, что можно игнорировать страх.  

Наоборот, это служило неопровержимым доказательством того, что внушавшее ему ужас, было намного страшнее самой смерти.

http://bllate.org/book/14220/1254260