Готовый перевод Transmigrated as devil's Sick Beauty Master / Переселился как Болезненно-Красивый Учитель Демона [👥]✅: Глава 3

Си Ань – мятежный ребенок: у него бурный нрав, и он такой же непослушный, как маленькая дикая собачонка, которую только что подобрали c улицы. 

Щенки, как известно, время от времени хотят улизнуть из дома, чтобы поиграть на улице, тоскуя по свободе, что ждёт их вне стен жилища.

Но стоит только дотронуться до его маленькой головки, как он немедленно послушно последует за вами, виляя своим маленьким хвостиком, делая при этом всё, что вы только ни попросите.

В последние несколько дней в городе Циньян работал рынок. Здесь собрались торговцы со всего мира: много редких вещей выставили на продажу. В такое хорошее место грех не сходить!

Линь Цинбаю стало жаль своего маленького свободолюбивого ученика, и он захотел вывести его на прогулку.

Но стоило ему заикнуться об этом, как Лян Яочу воспротивилась.

– Нет, я против, –  сказала она, не поднимая головы, левой рукой складывая травы в корзинку.

– Город Циньян расположен недалеко, – сказал Линь Цинбай.

–  Всё равно НЕТ.

С недавних пор единственным человеком в особняке, который осмеливается бросить вызов Линь Цинбаю, являлась эта женщина.

Лян Яочу – гениальный лекарь, находящийся под его опекой. Известная своим острым языком, она – знаменитый врач, которого днём с огнём не сыщешь.

Из-за своего положения она делала в особняке всё, что вздумается, и даже слуги, когда видели её, обходили стороной, прячась ещё более старательно, чем это делал Линь Цинбай. В конце концов, жизнь принца в её руках. Кто посмеет с ней тягаться?

Линь Цинбай не рассердился, услышав отказ Лян Яочу.

Принц был одет в зелёную рубаху с широкими рукавами.

Он стоял, заложив руки за спину, за пределами медицинского поля. Помолчав немного, он спросил:

– Почему нет?

Лян Яочу раздавила травяное лекарство, которое держала в руке, и сердито сказала: 

– О чём вы? Разве не знаете, что это невозможно? Не знаете своего собственного тела? Вы сможете выдержать тряску в карете? Сможете привыкнуть к еде в Циньяне? Зачем вам это? Просто чтобы вывести этого маленького негодяя поиграть и порадовать?"

Линь Цинбай недовольно нахмурился, услышав, как Лян Яочу назвала Си Аня «маленьким негодяем», и холодно сказал:

– Ну и не надо ехать с нами.

Закончив, Линь Цинбай не обратил внимания на то, насколько разозлилась Лян Яочу и, повернувшись к ней спиной, грациозно удалился.

Четыре дня спустя, в день поездки, Лян Яочу всё ещё с неохотой присоединилась к ним.

Поездка Линь Цинбая на этот раз была очень скромной. Он утверждал, что торговцы в Пекине не представляют опасности. В его сопровождении было лишь несколько экипажей и группа охранников.

Линь Цинбай встал перед каретой, обернулся и увидел, что у Лян Яочу всё ещё сердитое выражение лица. Линь Цинбай сказал ей:

– Эта карета удобная и просторная. Доктор Лян может её занять.

Выражение её лица немного смягчилось, и она холодно фыркнула:

– Что вы, я не смею.

Увидев, что Лян Яочу может сесть в большую карету, Си Ань встал рядом с Линь Цинбаем, прищурился, поднял руку и потянул своего господина за рукав. Линь Цинбай посмотрел на него сверху вниз. По росту Си Ань едва дотягивал до бедра Линь Цинбая, поэтому он жалобно посмотрел на Линь Цинбая снизу вверх, подняв свою маленькую головку:

– Учитель, а как же я?

 Линь Цинбай погладил Сианя по макушке и сказал:

– Хорошо, ты тоже поедешь со мной в этом экипаже.

Внутри было всё, что только нужно: мягкие коврики на полу, кресла с подушками из хлопка "облачный шелк" и даже ковры из норкового бархата под ногами, такие мягкие, словно наступаешь на облака.

Как только Си Ань сел в карету, он первым делом подбежал к сиденью Линь Цинбая и начал похлопывать его по плечу. Сначала он подложил подушки под спину учителя, отрегулировал педали и, наконец, опустил все занавески.

Линь Цинбай не спешил садиться и стоял у входа, заложив руки назад, наблюдая, как его маленький ученик хлопочет ради него, перемещаясь взад и вперёд.

Лян Яочу протиснулась из-за спины Линь Цинбая и вдруг сказала:

– Как заботливо.

Затем она с важным видом села на левое сиденье, раздвинула занавеску, чтобы рассматривать пейзаж за окном. Ранней весной на улице всё ещё было прохладно.

Линь Цинбай боялся холода, поэтому Си Ань набил мягкое одеяло для учителя, принёс обогреватель из золотой проволоки и положил его на ладонь Линь Цинбая.

Рукам и ногам было тепло. Линь Цинбай чувствовал себя комфортно, когда о нём заботились, и уютно устроился на кровати, чтобы отдохнуть с закрытыми глазами. Тем временем, Си Ань присел в сторонке, пристально наблюдая за своим хозяином. Тело Линь Цинбая очень немощное: он редко путешествует далеко и не выносит тряски в карете.

Однажды они с Си Анем вместе вышли на улицу и за час, что они пробыли в экипаже, принц испытывал головокружение, он кашлял и его рвало, что тогда очень напугало ребенка.

С тех пор, всякий раз, когда Линь Цинбай проявлял намерение сесть в экипаж, мальчик нервничал даже больше, чем сам Линь Цинбай.

Дорога, по которой они шли утром, вела к выходу из города. Она была ровной, карета –  устойчивой, но Линь Цинбай всё ещё чувствовал себя некомфортно после того, как некоторое время шёл пешком.

Его поясница распухла и болела, а живот сотрясался от толчков кареты, вызывая головокружение и тошноту, рот был готов к рвоте. Линь Цинбай плотно сжал свои тонкие губы. Его лицо было бледным, пальцы прижаты к животу под мягким одеялом, а костяшки побелели от напряжения.

 – Учитель…

Как только Си Ань увидел, что выражение лица его учителя далеко от безмятежного, то немедленно подошёл, наклонившись к уху Линь Цинбая и тихо спросил:

– Учитель, вы плохо себя чувствуете?

Линь Цинбай нахмурился и открыл глаза.

У него действительно кружилась голова, и, прежде чем он смог ясно разглядеть мальчика, к горлу внезапно подкатил комок, отчего ему пришлось зажать рот рукой. Си Ань поспешно взял со стола горшок и поставил его перед Линь Цинбаем. Мужчина наклонился, и его дважды вырвало.

 Си Ань немедленно позвал Лян Яочу:

– Доктор Лян, подойдите и посмотрите.

Лян Яочу опиравшаяся одной рукой на окно с полузакрытыми глаза, когда услышала голос Си Аня, похлопала себя по ногам, встала и подошла к Линь Цинбаю. Она протянула руку, чтобы приподнять одеяло Линь Цинбая, но была удержана ударом Си Аня наотмашь.

– Что вы собираетесь делать? – спросил её нахмурившийся ребёнок.

– А что я могу? – усмехнулась лекарь, наклоняясь, чтобы снова приподнять одеяло: – Это не такая уж большая проблема. Я просто понажимаю на его акупунктурные точки, и всё будет в порядке.

Рука Си Аня ещё крепче сжала запястье Лян Яочу:

– Мой учитель не любит, когда другие прикасаются к нему, поэтому я буду вместо вас!

Лян Яочу на мгновение поперхнулась и возразила:

– А ещё чего не хочешь? С чего ты взяд, что ты – это не кто-то другой?

 Линь Цинбай нахмурился, услышав шум, который развели эти двое людей. У него так кружилась голова, что он даже не мог открыть глаза, поэтому смог только с трудом нащупать тыльную сторону ладони Си Аня и легонько похлопать по ней, чтобы остановить. Рука Линь Цинбая была холодной, как кубик льда.

Си Ань немедленно обернулся, схватил Линь Цинбая за руку, накрыл её своей ладонью и замолчал.

Линь Цинбай слабо сказал:

– Позволь Ань-эру сделать это.

Лян Яочу вздохнула. С холодным лицом и резким тоном голоса она объяснила Си Аню, в какой позе и как делать массаж. Наиболее подходящей акупунктурной точкой для ситуации Линь Цинбая является акупунктурная точка цзювэй. Она находится ниже грудной клетки, в верхней части живота.

Стоило только лекарю закончить объяснение, как рука Си Аня проникла под одеяло принца и погладила его по животу.

Подчиненные Си Аня были осторожны с применением силы, опасаясь причинить боль во время растирания, поэтому он наклонился и вполголоса спросил Линь Цинбая, как тот себя чувствует. Лян Яочу со стороны посмотрела на двух перешептывающихся мастера и ученика и почувствовала, что это её бесит и раздражает. Она холодно фыркнула, направилась к дверце кареты, выпрыгнула из неё и побежала к той, что следовала позади. В экипаже остались только Си Ань и Линь Цинбай.

Линь Цинбай почувствовал себя лучше и открыл глаза, чтобы посмотреть на маленького ученика, который наклонился к нему. Си Ань, опустив голову, сосредоточенно нажимал на акупунктурные точки на животе Линь Цинбая. Стоило мужчине пошевелился, как Си Ань немедленно прекратил свои движения и посмотрел на Линь Цинбая снизу вверх. Ань был неряшливым ребенком, но, встретив болезненного Линь Цинбая, он стал осторожен.

Глядя на него, Линь Цинбай ощутил тепло в сердце, почувствовал себя намного лучше физически и неосознанно заснул во второй половине путешествия.

В полдень они прибыли в деревню, где и остановились. Линь Цинбаю стало гораздо лучше, поэтому он приказал кому-нибудь найти чистую гостиницу для ночлега. В разгар обеда в гостинице поднялась суматоха, и другие фермеры, которые до этого ели, есть перестали, один за другим высыпав за дверь.

 – Поглядите!

 – Да Суона* здесь?

Прим. пер.

*唢呐 (suǒnà) сона, суона или лаба – китайский язычковый музыкальный инструмент, обладающий громким и пронзительным звуком, похож по звучанию на гобой. Вероятно, это псевдоним сказителя, подразумевающий, что его истории своей звучностью должны трогать сердца слушателей.

 – Я сам видел, это был он!

 – Сегодня нам так повезло! Я слышал, что Да Суонa раньше серьёзно болел и не был здесь уже несколько месяцев.

 – Да уж, без его рассказов мой обед был безвкусным! Ха-ха-ха."

 …

Услышав, что это был рассказчик, Си Ань больше не мог спокойно есть. Он держал в руке большую булочку, от которой шёл пар, и оглядывался по сторонам, склонив голову набок. Спустя пару мгновений старику с большой белой бородой помогли войти, он прошёл вперёд и остановился у переднего стола гостиницы.

– Уважаемые, что бы вы хотели услышать сегодня? Почему бы мне не продолжить рассказывать прошлую историю?

 Да Суона одной рукой опирался на трость, а другой, по-старчески дрожащей, вытащил из рукава своего одеяния молоток.

 – Да Суона, ты не выходил уже несколько месяцев. Кто помнит, что ты там рассказывал в своей последней истории? Расскажи нам сегодня что-нибудь новое и захватывающее! – закричал какой-то сильный мужчина из зала.

 – Да, нам идти на дневную работу, расскажи нам что-нибудь захватывающее, чтобы у нас было больше энтузиазма махать своими мотыгами. Верно, братья?!

– Верно!

Да Суона поднял молоток и сильно стукнул им по столу! Резкий звук раздался по всей гостинице, и шум тут же прекратился.

 – Ладно! В таком случае, сегодня я расскажу вам новую историю.

Да Суона взмахнул своими длинными рукавами, наклонился и начал свой рассказ:

– Знаете ли вы, что в волшебном мире есть знаменитый бог войны. Внешность подобную его трудно найти во всех трёх мирах. Он одет в зелёные с белым одеяния и по мановению пальца превращается в гром и молнию. Он может переворачивать горы и реки, облака и землю, лишь поворачивая свои руки.

Услышав, что Да Суона так сильно выделил этого человека, люди вытаращили глаза.

 – Кто это? Такой могущественный!

 – Этот Бог войны ещё более могущественен, чем тот бодхисаттва* Миму, о котором ты упоминал в прошлый раз?

Прим.пер.

*бодхисаттва – в буддизме существо (или человек), находящееся на пути к пробуждению (бодхи), то есть, к состоянию Будды. Стремление спасти всех живых существ и выйти из сансары (бесконечных перерождений) считается побуждением к становлению на путь бодхи.

Да Суона продолжил:

– Потрясающ, силён от природы. Каждый в трёх мирах преклоняется пред ним. Из-за него в трёх королевствах за тысячи лет не было ни одной войны! Как вы думаете, силён он или нет?"

Затем, прежде чем все успели отреагировать, Да Суона сменил тон и продолжил:

– Однако такой верховный и могущественный Бог войны едва не стал жертвой молодого человека...

– Мальца-то?

– Почему такой могущественный человек стал жертвой молодого человека?

Да Суона поколебался и медленно произнёс:

– Я так вам скажу: у молодого человека было великое прошлое. Он встал во главе клана демонов – их императором!

Предыдущим императорам-демонам было по меньшей мере три тысячи лет, когда они взошли на трон, а этому императору-юнцу было всего полторы. Если мы посмотрим на наш смертный возраст, то 1500-летнему человеку в мире фей всего 15 в нашем.

– Мальчишка, которому только исполнилось пятнадцать?

– Всего пятнадцать лет?

 Да Суона махнул рукой и указал пальцем:

– Да, ему пятнадцать лет! В мире смертных у пятнадцатилетнего юноши даже волос в бороде нет. Это время невинности и доброты. Казалось бы, откуда ему знать об убийствах и пожарах? Однако этот молодой император-демон уникален. Он родился с мощной маной, но…без сердца! Безжалостный! Бесстрастный! Кажется, он был рожден для того, чтобы убивать чудищ! Когда клан демонов был охвачен междоусобицей, это совпало со временем, когда он убил своих собственных отца и мать! Прямо на троне!

Все ахнули, услышав это.

– После того, как этот сумасшедший взошел на трон, он не только не смирил свои порывы, но стал ещё безумнее. Он приносил в жертву людей, кормил чудищ кровью и даже разрушил барьер между демонами и внешним миром. Разрывал трупы и поедал их! В одно мгновение мирное и умиротворяющее место в Бессмертном Мире превратилось в поле, полное трупов, тёмные тучи закрыли солнце и потекли реки крови! В мире существуют демоны, и Бог войны, естественно, терпеть их не может. Он повёл все племена волшебного мира, чтобы окружить и разгромить демонов...

 …

Людям в зале понравилось это слушать, и Да Суона заговорил ещё энергичнее. Он живо и вдохновенно рассказывал о том, как так называемый Бог Войны сражался против Императора-демона в течение восьмиста боёв, лично выйдя на поле боя.

 В конце концов Да Суона высоко поднял молоток и стукнул им по столу, и инструмент раскрошился.

 – Точно так же Бог Войны убил Императора Демонов на Хребте, Пожирающем Души, и демоны были уничтожены. С тех пор тёмные тучи рассеялись, Дао стал единым, и в трех мирах воцарился покой!

 – Хорошо!

 – Хорошее убийство! Отличное!

 – Этот демон…надо было отделить его голову от тела! Будь я Богом войны, точно разорвал бы его на куски!

 – Да! А голову повесил бы на стену на всеобщее обозрение. Чтобы хорошенько оплевать его!

Эта история действительно тронула сердца многих. Все покраснели от волнения и бесконечно аплодировали сказителю. Да Суону одну за другой бросали медные монеты. Рассказчик с улыбкой наклонился, чтобы поднять деньги со стола, и торопливо поблагодарил всех. Лян Яочу подошла к нему, достала из своей сумочки большой слиток и положила перед ним на стол. Глаза Да Суона мгновенно загорелись, но, когда он протянул руку, чтобы взять слиток, Лян Яочу забрала его.

Она облокотилась на стол и, покачивая пальцами рук, сказала с улыбкой:

– Вы так долго рассказывали, господин, но так и не назвали нам имени этого храброго и могущественного Бога войны. Нам следует знать имя такого героя!

– Ась?

– Верно, Да Суона. Как его зовут?

Заручившись поддержкой окружающих его людей, Да Суона больше не притворялся шутником, он громко сказал:

 – Его зовут Цинъюань Сяньцзунь, Линь Цинбай!

http://bllate.org/book/14032/1233835