Готовый перевод Annoying Zhao Gongzi / Раздражающий Чжао Гунцзы [👥]✅: Глава 6: Благотворительный аукцион

Когда Чжао Гунцзы вернулся домой, он сказал мне:

— Сегодня босс Цянь сказал, что у меня отличный вкус в одежде. Он раньше такого не говорил.

Это потому, что босс Цянь — шурин президента, а еще он □□, поэтому ему незачем льстить Чжао Гунцзы.

А еще потому, что сегодня на Чжао Гунцзы была одежда, которую я ему отдал.

Чжао Гунцзы всегда подозревал меня в скупости и коварстве и думал, что я отдаю ему то, что мне больше не нужно, но выбросить жалко, особенно одежду. «И о чем он только думает? Если бы я не мог пользоваться даже этим, разве стал бы я, будучи таким человеком, как я, жить с ним под одной крышей? И позволил бы ему занять половину моей жилплощади?»

Я просто учу его не быть транжирой.

— Вот видишь, я отдал тебе эту одежду не потому, что она мне не нужна, а потому, что она тебе действительно идет, — сказал я Чжао Гунцзы.

И это была правда, потому что в ней он выглядел намного лучше, чем в своей собственной. «Когда же он наконец перестанет копировать стиль своего отца?»

Мастер Чжао Сы уже в возрасте, и пусть он был бы очень красив, даже если бы носил мешок, Чжао Гунцзы все еще нуждается в помощи правильно подобранной одежды.

— Ха-ха. А мне кажется, ты хорошо смотришься в той ветровке, что я тебе подарил, но ты ее ни разу не надевал.

«У меня больше нет надежды на светлое будущее, прошу, не толкай меня в пучину отчаяния».

— Кстати, где та ветровка? Найди ее и надень, — попросил Чжао Гунцзы.

«Я ее пожертвовал. Давным-давно какие-то студенты просили пожертвования на улице, говорили, что устраивают благотворительный аукцион. Это очень благородное дело, как раз для такой ветровки, как у Чжао Гунцзы».

— Ты что, ее выбросил?! — заорал он. — Блядь! Да она была сшита на заказ за пятьсот евро! Тот портной был еще большим пижоном, чем Лаоцзы, шил всего три вещи в год, и Лаоцзы два года стоял в очереди! Если ты ее выбросил, я тебя убью!

— Я знаю, что она ценная, поэтому не стал стирать ее дома, а отдал в химчистку.

— Ты ее ни разу не надевал, зачем ее было стирать? — спросил Чжао Гунцзы, не зная, верить мне или нет.

— На прошлой неделе, когда тебя не было дома, резко похолодало, и я надел ее на работу.

— Сегодня я иду на прием, пойдешь со мной. Наденешь ветровку. Позвони в химчистку и скажи, чтобы прислали ее сюда, — распорядился Чжао Гунцзы.

— Если я надену ее, она не будет сочетаться с твоей одеждой.

— Не волнуйся, я надену твою, она довольно неплохая.

— А что за прием? Я не очень люблю такие мероприятия… — замялся я.

— Знаю, что тебе не нравятся деловые встречи, на которые я хожу, но сегодня благотворительный аукцион, ты все равно будешь искать отговорки, чтобы не идти? — нетерпеливо закричал Чжао Гунцзы. — Блядь, от тебя одни проблемы! Еще слово, и Лаоцзы сварит твою паршивую собаку! Блядь! Если не хочешь ее больше держать, так и скажи, не суй ее ночью Лаоцзы под одеяло, я чуть не умер от страха! Ты хотел до смерти напугать Лаоцзы, чтобы сбежать с племянником босса Цяня, да?!

«В воображении Чжао Гунцзы все всегда так запутано. Он считает меня не только скрягой и подлецом, но и бабником».

Но на этот раз он действительно ошибся. Я ничего не чувствовал к племяннику босса Цяня, меня просто очень впечатлили изящные манеры и утонченность самого босса Цяня.

«Хотя у меня не хватает терпения заботиться о Хамме, моем милом, но до назойливости приставучем песике, это не значит, что я хочу, чтобы его сварили. Так что я не могу позволить Чжао Гунцзы узнать, что я пожертвовал его ветровку. Я уже представляю, с каким выражением лица он посмотрит на меня, когда увидит эту ветровку на аукционе».

«…он посмотрит на меня тем же взглядом, каким серийный убийца Цзян Ян смотрел со вчерашней первой полосы газеты, а потом зарежет мою собаку.

Бедный мой Хамм».

— Может, поспишь днем? — предложил я Чжао Гунцзы, чтобы у меня была возможность сбегать за ветровкой.

— Не буду я спать, у меня потом дела, — возразил Чжао Гунцзы.

— Шоппинг с Цзинь Сяньэром можно перенести на завтрашний вечер, — помог я ему вспомнить. — К тому же завтра вечером в универмаге напротив показывают новый фильм. У тебя больше нет никаких дел.

— Блядь! Ты что, снова рассказал Цю Исиню о моих планах! Лаоцзы плачу тебе зарплату! — начал кричать Чжао Гунцзы на своего помощника по телефону.

«Если дать человеку денег, он будет на тебя работать; если дать человеку то, чего он хочет, ты получишь его преданность».

Эту истину мне открыл мастер Чжао Сы. Именно поэтому в юности я обменял табель Чжао Гунцзы со средним баллом 25 на регистрацию на уроки игры на фортепиано.

Чжао Гунцзы был прав, назвав меня беспринципным. Я могу пойти на все ради достижения своей цели.

— Лаоцзы… Лаоцзы… Да блядь! Ты! Закрой шторы! Сейчас же день! — закричал на меня Чжао Гунцзы, закончив разговор с помощником.

«Ну да, дневной сон, как правило, бывает днем».

Чжао Гунцзы послушно отправился спать. Я сунул ему в объятия Хамма и осторожно вышел. Я сразу же отправился в универмаг. Студенты говорили, что будут сегодня здесь, и я не мог допустить, чтобы Чжао Гунцзы узнал, что я тоже здесь.

Студенты еще помнили меня и, увидев, замахали мне рукой.

— Господин Цю, вы за покупками?

— Мне нужна ваша помощь. Та ветровка, что я вам недавно пожертвовал, принадлежит моему другу, и я хотел бы обменять ее на что-нибудь другое. Так можно?

— Конечно, можно, но сейчас у меня с собой нет пожертвований, придется идти за ними на склад. Я провожу вас туда позже и объясню ситуацию. Подождите, пока я закончу сбор пожертвований, примерно до четырех, — ответил студент.

Чжао Гунцзы всегда просыпается около половины четвертого, а прием в половине шестого.

«Сейчас на часах уже половина третьего, пока я доберусь до склада, будет три. И хоть я и оставил Чжао Гунцзы записку, что пошел за покупками, лучше вернуться с ветровкой до того, как он проснется».

Я один пошел на склад и объяснил ситуацию менеджеру. Я обменял часы на эту уродскую ветровку.

Слава богу, никто, кроме Чжао Гунцзы, не догадается, что эта ветровка стоит пятьсот евро. На самом деле, никто не даст ей и ломаного гроша.

Пока заведующий складом искал ветровку, я услышал до боли знакомый голос:

— Ничего нельзя тебе поручить! Если бы ты не был племянником дяди Да Ли, Лаоцзы бы тебя…

«Что здесь делает Чжао Гунцзы? Нужно срочно найти, где спрятаться».

— Простите меня, Чжао Гунцзы, я не хотел. Вы велели мне найти на чердаке старые вещи, чтобы пожертвовать, я увидел эти картины в коробке и подумал, что их собираются выбросить…

— Ты что, идиот? Да кому они нужны, даже если их выбросить! А если ты их пожертвуешь, кто их купит? — взбесился Чжао Гунцзы.

— Простите, простите… там рама, да и выглядят они как-то по-европейски, хотя я не понял, что на них изображено… Я подумал, что нельзя же совсем без подарка, поэтому…

— Это же мой портрет!

— Ой, простите, простите. Я не разглядел… то есть, я не хотел сказать… Чжао Гунцзы, не бейте меня, пожалуйста, не бейте…

«Они что, говорят о тех картинах, которые я написал, когда учился в школе? Моему преподавателю по европейскому искусству очень нравились мои работы, и он даже организовал для меня небольшую выставку».

«Одногруппники тогда говорили, что ничего не поняли».

«Это и к лучшему. Искусство, понятное большинству, может принести деньги только при жизни, но не славу после смерти».

Потом эти картины купил один богатый торговец. Он был партнером мастера Чжао Сы, сколотил свое состояние на инвестициях. Он сказал, что чем более непонятной и странной кажется ему картина, тем больше у него желания ее купить. «У него есть чутье, не зря он разбогател».

К моему удивлению, там был еще и Цзинь Сяньэр.

— Успокойся, Чжао Гунцзы. Господин Цю сегодня тоже придет?

— А тебе-то что?! Не смей надевать тот красный костюм! — рявкнул на него Чжао Гунцзы.

— Какой именно костюм, господин?

— Чтобы я красного цвета на тебе больше не видел!

— Но у меня нет денег покупать новую одежду, — ответил Цзинь Сяньэр.

— Блядь! У меня есть деньги! На, возьми! Но если ты снова купишь на мои деньги подарки для него, я с тебя шкуру спущу!

— Хорошо, я запомню, — согласился Цзинь Сяньэр. — А господину Цю понравился тот чайный сервиз, что я ему подарил?

«Мне он очень понравился. Цзинь Сяньэр сделал его своими руками. У него золотые руки, не хуже, чем голос. Вещи, которые он делает, настолько хороши, что их можно продавать в магазине».

— Хорошо, — Чжао Гунцзы издал холодный смех. — Тогда верни картины. Я пожертвую этот чайный сервиз. Да Тоу, забери вещи.

— Чжао Гунцзы, меня зовут Хао Да…

— Меньше слов, хочешь, чтобы я тебя снова побил?

— Я подарил его господину Цю, — вмешался Цзинь Сяньэр.

— Он сам велел мне выбросить этот хлам. Ты знаешь, сколько стоит чашка, из которой он пьет? У него даже стакан для чистки зубов с золотой каемкой! — высокомерно заявил Чжао Гунцзы.

«Для меня ежедневная чистка зубов — настоящее испытание, поэтому я всегда делаю это с закрытыми глазами».

— Тогда я прямо сейчас выкуплю его, — невозмутимо сказал Цзинь Сяньэр.

— Я прямо сейчас его жертвую! — закричал Чжао Гунцзы.

— Господин Цю где? Господин Цю! — вернулся тот менеджер.

— Блядь! Это же моя ветровка!

— Нет, Чжао Гунцзы, господин Цю пожертвовал ее на наш благотворительный аукцион, но только что пришел и сказал, что хочет обменять ее на эти карманные часы… Господин Цю ушел?

«Господин, может, скажете еще что-нибудь? Например, как правильно варить собак?»

— Блядь! Это же мои часы!

«Молодым людям больше идут наручные часы, чем карманные, особенно Чжао Гунцзы. Не стоит ему копировать мастера Чжао Сы. Если уж и брать с него пример, то только в том, что он вегетарианец. В молодости мастера Чжао Сы спас пес, и с тех пор он не ест собак».

— Цю Исинь, выходи! Я знал, что ты не за печеной картошкой пошел!

«Успокоить разъяренного Чжао Гунцзы — пара пустяков.

Если я когда-либо говорил, что это нелегко, то, наверное, просто преуменьшал свои возможности».

Я вышел и не спеша посмотрел на картины и чайные чашки на столе.

Но и Чжао Гунцзы кое-чему научился и решил действовать на опережение:

— Что здесь делают моя ветровка и часы?

— Наверное, пришли посмотреть на мои картины.

— Это все Да Тоу, надо было его уволить!

— Когда босс Сунь купил мои картины, Хао Да еще жил в деревне, — поправил я его.

«Хао Да хочет, чтобы начальник называл его по имени, а не по прозвищу. Я выполнил его просьбу, поэтому он и рассказал мне о планах Чжао Гунцзы».

— Блядь! Разбогател — и все чужим отдаешь! Краски-то Лаоцзы покупал, и на картине Лаоцзы, ты меня спросил, когда продавал их? И даже деньгами не поделился!

«Если я не ошибаюсь, все деньги пошли на то, чтобы вернуть Эр Ге долг за пресс-папье. В детстве Чжао Гунцзы разбил антикварное пресс-папье своего второго брата, и мы все эти годы выплачивали долг, но до сих пор не выплатили его полностью. Каждый месяц, получая зарплату, я первым делом отправляю деньги Эр Ге».

«И дело не в том, что у Чжао Гунцзы нет денег, чтобы погасить долг. Он просто жадный. Он лучше потратит пятьсот евро на уродливую ветровку, чем вернет долг. Все только и знают, что у меня много работы, но кто знает, как страдает моя душа?»

«В прошлый раз, когда он взял в руки вазу, которую купил Эр Ге, у меня чуть сердце не остановилось. А он еще заподозрил, что я влюбился во Второго Брата».

«Если бы я влюбился в Эр Ге, то давно бы уже продал себя ему, чтобы вернуть долг.

Я люблю У Ге, и никому не позволю сомневаться в моей любви.

Чжао Гунцзы такой невыносимый».

— Да Тоу, забирай ветровку и часы, мы уходим, — скомандовал Чжао Гунцзы.

Я взял чайный сервиз, который сделал Цзинь Сяньэр, положил его обратно в коробку и поднялся.

— Если господину Цю он не нравится, то можно и пожертвовать. Добрые дела помогут мне заработать хорошую карму. Кто знает, может, в следующей жизни мне повезет больше, — улыбнулся Цзинь Сяньэр.

«Действительно, Цзинь Сяньэру в жизни не повезло. У нас с ним похожая судьба, мы можем понять друг друга. Эх, и ему тоже приходится терпеть выходки несносного и капризного Чжао Гунцзы, чтобы выжить. Прямо как я».

— Блядь! Ты же только что говорил совсем другое! — не унимался Чжао Гунцзы.

— Я пожертвую этот чайный сервиз, — поставил я коробку на стол и обратился к распорядителю. — Его сделал своими руками господин Цзинь, думаю, он будет стоить дорого.

— Да Тоу!! — заорал Чжао Гунцзы.

— Чжао Гунцзы жертвует эту ветровку, она сшита на заказ мастером Ниусом Барухом Рафимке! — поспешно выпалил помощник.

«Да, это тот самый парень, который выманил у Чжао Гунцзы пятьсот евро».

«Честно говоря, я хотел сделать Цзинь Сяньэру сюрприз и планировал выкупить чайный сервиз на аукционе. Я твердо убежден, что без вмешательства Чжао Гунцзы я смогу очаровать своим романтизмом большинство городских барышень и господ».

«В последнее время я стал замечать, что Цзинь Сяньэр — очень даже неплохой парень. У нас с ним могла бы получиться очень необычная история любви: он ненавидит меня, а я влюбился в него, прямо как в ироничной драме. Я даже почувствовал себя Реттом Батлером».

Но все пошло не совсем по плану, потому что мне пришлось купить еще и ветровку Чжао Гунцзы, иначе он бы сварил свою собаку.

Кроме того, чайный сервиз, который Цзинь Сяньэр сделал своими руками, был продан с аукциона по цене, которую мне было не по карману. «Он действительно очень знаменит».

В итоге этот чайный сервиз купила одна девушка за триста евро. У нее была только одна просьба — выпить чаю из этого сервиза вместе с Цзинь Сяньэром.

«Теперь я понимаю, почему Цзинь Сяньэр однажды высмеял меня, сказав, что я не умею зарабатывать деньги.

Я каждый день ем за одним столом с Чжао Гунцзы, но мне все равно приходится помогать ему выплачивать долги».

Наконец-то дошла очередь до куртки Чжао Гунцзы. Стартовая цена — пять евро.

— Лаоцзы… — начал возмущаться Чжао Гунцзы.

— Ешь, — я быстро засунул ему в рот дольку апельсина.

— …ту паршивую чашку выставили за сотню! — продолжил он, прожевав апельсин.

В зале воцарилась тишина.

«Такая тишина, которая означает, что Хамм будет сварен».

— Шесть, — мне ничего не оставалось, кроме как поднять табличку.

— Бля…

Я засунул ему в рот заранее приготовленный апельсин.

Никто не стал торговаться со мной за эту куртку. Все смотрели на меня с выражением лица «Шесть евро за это? Он действительно не жалеет денег, ведь это деньги Чжао Гунцзы».

«А я жалею, еще как жалею.

Эта куртка, которую даже нельзя носить, обошлась нам в пятьсот шесть евро.

Чжао Гунцзы такой раздражающий, просто нет слов».

____________

От автора:

У этого романа нет основного сюжета, он состоит из отдельных эпизодов, поэтому обновления будут нерегулярными -W-

Каждая глава — это отдельный самостоятельный эпизод.

http://bllate.org/book/14016/1232055