Готовый перевод Unsurpassed / Непревзойденный: 72.

Хотя юрта второго принца была не такой просторной, как юрта хана, все равно была чрезвычайно роскошной. Ее украшали различные предметы от керамики Цзяннаня до деревянных поделок с северных районов, и дополнял ее примечательный ковер, привезенный с запада. Однако, что действительно привлекало к себе взгляды, так это постель в центре юрты, на обивку которой ушло бог знает сколько лисьих шкур.

Потому что на ней лежали два человека.

Мужчина и женщина, оба полуодетые.

Любой здравомыслящий человек, увидев такую ​​картину, представил бы в голове определенные сцены.

Второй принц не отдавал приказа никого не впускать, потому тех, кто вошел внутрь, уже нельзя было выгнать. Слишком поздно.

— Что происходит? — удивленно спросила Цзинь Лянь.

Она узнала лежащих в постели. Мужчиной был Фэн Сяо, а женщиной — самая любимая наложница второго принца.

В юрте витал запах крови, и если присмотреться к обоим, можно было заметить на их телах свежие раны разных форм и размеров. Рядом с ними лежал кинжал и веревка, связывающая их. Она уже ослабла и оба человека были погружены в сон.

Прежде чем второй принц успел ответить, Цуй Буцюй опередил его:

— Что здесь происходит? Почему мой помощник в постели принца?!

Второй принц чувствовал лишь, как гнев просачивается в его разум. Он даже не колебался, когда бросился к Фэн Сяо, чтобы поднять его.

Фэн Сяо, наконец, проснулся и застонал, потирая висок, но как только увидел перед собой второго принца, он внезапно вскрикнул и немедленно нанес ему удар, от которого у Эйда, казалось, все внутри перевернулось.

Обычно, это второй принц избивает своих слуг, но как ему сравниться с Фэн Сяо? Последний, даже не используя внутреннюю силу, с помощью всего лишь пары кулаков из плоти и костей, избил второго принца так, что тот мог лишь стонать от боли. Вместе со всеми в юрту вошли и охранники, поэтому им удалось быстро растащить обоих мужчин в разные стороны.

— Как ты посмел меня ударить! Я тебя сейчас… — второй принц выругался по-тюркски.

По его приказу охранники хотели захватить Фэн Сяо, но все было тщетно. В следующий же момент они были отброшены и растянулись на земле, разделив участь второго принца.

Цуй Буцюй подал сигнал, и Цяо Сянь немедленно поспешила на помощь Фэн Сяо.

— Всем остановиться! — закричала Цзинь Лянь, останавливая охранников, которые начали приближаться к ним.

Второй принц закричал: 

— Он спал с моей женщиной, и ты смеешь меня останавливать?! Ты сама им свое сердце уже вручила?!

Конечно, Цзинь Лянь не верила, что Фэн Сяо мог сделать что-то подобное. Спать с женщиной другого мужчины, когда на них смотрит столько глаз, она могла только предположить, что Фэн Сяо пытается вывести из себя второго принца, поэтому использовал его женщину. 

— Господин Фэн, если вам нужны женщины, я могла бы отправить их вам. Вы можете просить столько, сколько пожелаете, но почему вы выбрали наложницу второго принца?!

Фэн Сяо сердито бросил: 

— Чушь! С моей внешностью, думаете, на Центральных равнинах мало женщин, желающих меня? Вы даже не представляете, сколько женщин хотели бы провести со мной одну ночь, но я не хотел ни одной из них. Очевидно, что второй принц имеет склонность делить постель не только с женщинами. Он опьянил меня чем-то, когда я потерял бдительность, и, пока я пребывал в беззащитном состоянии, привел сюда. Он намеревался устроить оргию! Вы вообще можете себе представить, чтобы у меня была причина красть его женщину и наносить себе раны? Спросите-ка своего второго принца, почему у него такие сомнительные увлечения!

Большинство присутствующих не понимали по-ханьски, поэтому Цзинь Лянь повторила слова Фэн Сяо им по-тюркски. Они переводили взгляды с Фэн Сяо на женщину в постели, подтверждая, что первый действительно необычайно красив, у него могли быть все женщины, которых он когда-либо хотел, зачем ему красть их у второго принца? Затем они перевели взгляды на Эйда, который был очень похож на своего падкого на разврат отца, так что не было ничего странного в том, если бы он сделал что-то подобное.

Второй принц оглядел всех и заметил, что все, даже его собственный слуга, смотрят на него понимающе, и его чуть не вырвало кровью.

Ради бога, даже если он развратник, мужчин он не любит! Кроме того, у него определенно нет странной привычки играть с кровью в постели!

Первый принц громко сказал: 

— Эйд, даже если тебе не нравятся люди с Центральных равнин, это почетные гости хана. Как ты мог так поступить с гостем? У тебя есть какие-то намерения и на представителей собрания Восьми кланов? Ты схватишь любого, кто тебе приглянется, независимо из Кучи он или из Гаочана? 

Когда он произнес эти слова, среди присутствующих гостей все те, кто считал себя довольно красивыми, отступили на шаг.

Хотя они зависели от Западно Гектюрка, они также знали, что Империя Суй могущественна, и лишний раз не стоит оскорблять ее представителей. Тем не менее, второй принц позволил себе напасть даже на посла Империи Суй, так кого же он не посмеет оскорбить?

Когда его брат так пристыдил его на глазах у всех, второй сын хана от гнева чуть не упал в обморок прямо на месте. Но ему каким-то образом удалось восстановить дыхание, и он набросился на первого принца: 

— Если тебе нравятся мужчины, не думай, что я такой же! Ты же не думаешь, что отец ничего не замечает? Он знал все с самого начала, поэтому он...

— Эйд! 

На этот раз его прервала Кедун. Ее лицо, всегда доброе и нежное, теперь приобрело угрожающий вид, она выглядела более устрашающей, чем когда-либо: 

— Ты осмелился сделать нечто подобное, так еще и хочешь переложить ответственность на других. Кто-нибудь, приведите сюда хана!

— Что тут происходит?

Объявился наконец-то сам хан.

Апа-хан держал за руку молодую женщину, и даже здесь, он все еще не собирался ее отпускать. Уровень их близости был вполне очевиден.

Цуй Буцюй бросил на них быстрый взгляд. Эта женщина носила головной убор, и ее тело украшало одеяние Кучи. Она действительно была красива, почти сравнима с Цяо Сянь. Но, если Цяо Сянь была холодной красавицей, то эта женщина была милой. Когда она улыбалась, казалось, в воздухе разносился приятный аромат.

Неудивительно, что Апа-хан отказывался покидать ее, что даже не присутствовал на празднестве.

Потом он посмотрел на хана, его шаги были слегка неуверенными, а голова мокрой от пота. Казалось, будто он только что выдержал тяжелую «битву»: отец и сын и правда похожи друг на друга.

Апа-хан не замечал взглядов окружающих его людей. Он окинул взором происходящее, прежде чем нахмурить брови: 

— Эйд!

— Отец, вот этот человек!

Второй принц указал на Фэн Сяо. Он действительно был разгневан до грани! Из каждых десяти произнесенных им предложений девять были ругательствами в адрес Фэн Сяо, а остальные – брата. Апа-хан слушал до тех пор, пока его голова не затуманилась от вопросов, и его терпение не лопнуло.

— Шаман мертв, а те беспокоит только твоя женщина! — хан ткнул в нос второго сына, ругая его, затем повернулся к первому. — А у тебя хватает смелости лишь на то, чтобы смешаться здесь с толпой. Где тело шамана? Я хочу увидеть старейшину!

Старшая Кедун ответила: 

— Мой хан, я уже приказала людям позаботиться о теле шамана. Я могу проводить тебя туда.

— Хан! — лицо Цуй Буцюя помрачнело. — Я очень сожалею о смерти шамана, но второй принц обвинил нас в убийстве, когда сам втайне вытворял что-то подобное. Кто возьмет понесет ответственность за это?

— После того, как я улажу все приготовления для похорон шамана, дам всем вам ответ, — Апа-хан помрачнел. — Я также надеюсь, что этот вопрос не повлияет на завтрашнее собрание и не затронет моих друзей и союзников.

Конечно, все пообещали, что это никак не повлияет.

Апа-хан взял с собой и свою жену, и наложницу, и всех самых важных подданных, прежде чем поспешно покинуть это место.

— Отец! — недовольно позвал его второй принц.

Но хан не обернулся, даже не замедлил шаг.

Второй принц понял, что этот вопрос точно не будет решен сегодня вечером, поэтому мог только бросить на Фэн Сяо свирепый взгляд и сказать что-то вроде «мы еще не закончили», прежде чем быстро уйти вслед за своим отцом.

Один за другим все начали расходиться, пока не остались только Цуй Буцюй с его компанией, и женщина в постели, которая в настоящее время все еще спала. Только тогда Фэн Сяо сказал:

— Цяо Сянь, иди сюда и помоги мне подняться.

Сначала Цяо Сянь подумала, что эта кровь была нужна просто для того, чтобы намеренно вызвать отвращение у Второго принца, но когда она подошла близко к Фэн Сяо, то почувствовала еще более плотный запах крови, и у нее возникли подозрения.

Цуй Буцюй, похоже, примерно представлял, что произошло, поэтому сказал:

— Помоги ему, поговорим, когда вернемся.

Когда они втроем вернулись в свою юрту, Фэн Сяо сразу же начал стягивать с себя одежду после того, как лег на одеяла.

Не дожидаясь, пока Цяо Сянь отругает его, он разделся и повернулся. На лопатке была рваная рана, такая глубокая, что можно было увидеть кость.

Кроме того, на его теле имелось несколько отпечатков пальцев, так что Фэн Сяо, вероятно, страдал еще и от внутреннего кровотечения.

Цуй Буцюй велел Цяо Сянь принести лекарства, чтобы залечить раны Фэн Сяо.

Только тогда Цяо Сянь поняла: 

— Вы намеренно нанесли эти маленькие ранки себе и той женщине?

Фэн Сяо позволил ей обработать себя лекарством, пытаясь в это время расслабиться и не показывая никаких признаков боли:

— Естественно. Иначе, как я мог скрыть запах крови?

Цуй Буцюй сказал: 

— Второго принца легко разозлить, но он не дурак. Очень быстро он поймет, что произошло. Даже если он сам не сможет понять, в чем дело, Фо Эр подскажет ему

С навыками Фэн Сяо, ни один метод второго принца не смог бы помочь схватить его, не говоря уже о том, чтобы нанести ему все эти раны.

— Давайте поговорим об этом снова после того, как пройдет ночь, — неуверенно сказал Фэн Сяо.

Цуй Буцюй приподнял бровь: 

— С твоими боевыми искусствами тебе трудно найти соперника, не говоря уже о том, что в таком далеком месте, как это, наверняка не так много людей могут победить тебя?

— Враг словно знал, что я буду там, поэтому специально создал у каменной хижины формацию, чтобы заманить меня в нее. Однако мои боевые искусства выше, и за счет этого преимущества мне удалось сбежать.

К счастью, он наткнулся на слугу второго принца, когда убегал, и проник за ним в юрту принца, где лишил женщину сознания и использовал эту возможность, чтобы устроить беспорядок.

— Так это ты убил шамана Хэйюэ? — спросил Цуй Буцюй.

— Вот что странно во всем этом. Я ранил своего противника, и могу подтвердить, что эти раны нелегкие, но, когда мастер боевых искусств достигает такого уровня, невозможно, чтобы он погиб из-за этого. Пожар в каменной хижине тоже вспыхнул только после моего ухода.

Цяо Сянь предположила: 

— Может быть, после того как вы ушли, кто-то еще более могущественный явился и убил шамана Хэйюэ?

— Во всем Западном Гектюрке единственный, кому это под силу, кроме меня, Фо Эр.

Он обернулся и посмотрел на Цуй Буцюя.

Цуй Буцюй покачал головой: 

— С начала пира Фо Эр был там, и никуда не отлучался.

— Тогда все еще более странно, — сказал Фэн Сяо.

— Есть и другая возможность.

Фэн Сяо и Цяо Сянь повернулись к Цуй Буцюю.

Тот спокойно продолжил: 

— Еще до твоего прихода, шаман уже был мертв.

Фэн Сяо сел, случайно потревожив рану, поэтому не смог удержаться от резкого вздоха.

— Человек, который сражался с тобой, скорее всего, убил шамана Хэйюэ. Если бы он смог убить тебя или заманить в ловушку, прибавив к этому тело шамана Хэйюэ, тогда на тебя можно было бы переложить всю вину. Однако ты сбежал, и ему оставалось только сжечь труп и уничтожить все улики. 

Фэн Сяо громко вздохнул: 

— Тогда откуда ему было знать, что я буду там? Идея пойти в каменную хижину пришла ко мне в последний момент. Даже Цзинь Лянь не знала об этом.

— Целью мог быть не ты, но ты удачно подвернулся. Мне больше любопытно, почему кто-то хотел убить шамана Хэйюэ? Является ли этот человек западным тюрком или это один из послов, которые приехали для участия в собрании?

— Возможно, кто-то затаил обиду на шамана Хэйюэ, поэтому он использовал собрание, пока здесь много посторонних, чтобы тайно осуществить желаемое.

Будущее непредсказуемо, даже умные люди могут столкнуться с неожиданностями.

Как сейчас. Даже Цуй Буцюю казалось, что у них постепенно заканчиваются идеи, и их задача становится все сложнее и сложнее.

Словно, читая его мысли, Цяо Сянь утешила его: 

— Я думала, что первый принц забьется в какой-нибудь угол и будет молчать, но я не ожидала, что он выступит против второго принца. Очевидно, чтос связаться с ним — это правильный выбор. 

— Их братские отношения уже давно разрушены. Даже самые добрые люди однажды могут показать характер. Первый принц так долго сдерживал свои чувства, что теперь он почти достиг предела своих возможностей. Слова, сказанные мной, послужили ему дополнительным толчком. Я могу лишь сказать, что первый принц тот, кем можно гордиться.

Его мать, старшая Кедун, обычно говорила мало, но ее появление как раз в такой важный момент, доказывал, что она не так бесполезна, как думала Цзинь Лянь.

Однако эти сложности в клане западных тюрков можно было использовать в своих интересах, для заключения союза с Империей Суй, но прямо сейчас это не сильно помогало их нынешнему положению. 

— Завтра во время собрания Восьми кланов, — заговорил Цуй Буцюй, — нам нужно быть уверенными, что мы сможем проявить себя наилучшим образом. Но, когда второй принц придет в себя, он определенно задумается над тем, как бы доставить нам неприятности. Фо Эр также воспользуется этой возможностью, чтобы опорочить нас, а может быть, он даже попробует убить тебя. Ты…

Он взглянул на Фэн Сяо и не договорил.

Фэн Сяо посмотрел на него в ответ.

Это был такой редкий момент, когда главнокомандующий бюро Цзоюэ, славящийся своей невозмутимостью, колебался в своем решении, не желая, чтобы Фэн Сяо подвергал свою жизнь опасности.

Его спокойствие, даже в такой ситуации, и его ясный взгляд, производили впечатление даже больше, чем тысяча слов.

Впервые за всю жизнь в холодном каменном сердце Фэн Сяо появилась трещина, немного смягчившая его.

Он успокоил Цуй Буцюя.

— Это всего лишь небольшая рана. Не стоит беспокоиться. Завтра мы покажем им на что мы способны.

Цуй Буцюй придал лицу выражение, которое трудно было описать, а потом слабо улыбнулся: 

— Хорошо. Тогда я доверю все тебе, брат Фэн.

Фэн Сяо: ???

Это было слишком быстро! Неужели он даже не притворится заботливым или смиренным?

Это поручение Цуй Буцюя, его дело, но почему вдруг Фэн Сяо стал ответственным?

Хорош же ублюдок, по-мастерски ножки свесил!

http://bllate.org/book/13926/1227052