Готовый перевод My Boyfriend Thinks I’m a Fragile Little Flower / Мой парень думает, что я хрупкий цветочек [❤️] ✅: Глава 46: Старый греховодник

Аукцион завершился, и публика стала расходиться. Представители деловых кругов один за другим подходили к Гу Юнняню, чтобы завязать беседу.

— Поздравляем, господин Гу, с приобретением желанной картины!

— Сегодня эта картина маслом буквально потрясла меня, двадцать миллионов — она стоит потраченных денег!

— Господин Гу, как всегда, обладает безупречным вкусом!

Гу Юннянь всё это время сиял улыбкой, и в ней не было и тени наигранности:

— Действительно, она мне очень нравится. Давно я не видел картины, которая пришлась бы мне по душе.

Во время разговора дельцы украдкой поглядывали на Се Цы. Высокий юноша просто спокойно стоял рядом с Гу Юннянем, его выражение лица было невозмутимым и отстранённым, он не терял самообладания. Находясь рядом с самым обожаемым юношей семьи Гу, он ничуть не уступал ему в харизме и с первого взгляда его легко могли ошибочно принять за молодого господина из какой-нибудь знатной семьи.

— Э-э, а этот молодой человек? — кто-то не удержался и перевёл тему на Се Цы.

После того, как Лэй Цилян сумел завязать разговор с Гу Юннянем благодаря картине, все в кругах уже успели досконально разузнать обо всём, что произошло, включая и факт дарения картины Се Цы. Но одно дело — слышать об этом, а другое — при Гу Юнняне приходилось делать вид, что они его не знают.

Гу Юннянь, словно только сейчас спохватившись, слегка повернулся к ним и представил:

— Это одноклассник нашего сяо Фэна, зовут Се Цы. Он только что получил первую премию на провинциальной олимпиаде по математике, и его оценки — первые в параллели!

Люди из деловых кругов — все тут были «лисы тысячелетней хитрости и духи десятитысячелетней мудрости» — мгновенно уловили восхищение и симпатию Гу Юнняня к Се Цы и тут же напустили на себя самый радушный вид.

— Это просто невероятно!

— Сяо Се и красив, и так преуспевает в учёбе, неудивительно, что он смог подружиться со вторым молодым господином Гу.

— Мало того, что учится блестяще, так ещё и в таком юном возрасте обладает вкусом к живописи, поистине удивительно.

— Вот бы моему сорванцу поучиться у сяо Се!

Се Цы с каменным лицом слушал, как старики его расхваливают, и краем глаза заметил, что Гу Юйфэн смотрит на него с насмешливым блеском в глазах.

Гу Юйфэн:

— Мой отец тобой очень доволен. Ну что, подумаешь над предложением?

Се Цы слегка приподнял одну бровь:

— Над каким предложением?

Гу Юйфэн взглядом указал на Гу Юнняня:

— Знакомство с родителями.

Се Цы: «……»

Се Цы молча отвернулся, не желая больше с ним разговаривать.

Вскоре Гу Юннянь увёл обоих юношей.

Несколько дельцов, дождавшись, когда они выйдут, переглянулись, и на лицах всех читалось замешательство.

То, что Гу Юнняню так понравились картины Цзяньяня, было для них хорошей новостью. Зная вкусы Гу Юнняня, можно было под него подстроиться. Но плохо было то, что Гу Юнняню они уж слишком понравились! Он взвинтил цену картины маслом до двадцати миллионов!

— Знал бы, прикупил бы несколько работ Цзяньяня заранее, два месяца назад за миллион можно было купить целую кучу.

— Два месяца назад я вообще не слышал о таком художнике — Цзяньяне.

— Слышал, что «Минцзянь» намеренно сдерживал цены на картины Цзяньяня. Подробностей не знаю, но вышло так, что они нечаянно позволили ему набить карманы.

Двое осведомлённых людей переглянулись, мысленно добавив, что это было вовсе не случайно, а сделано умышленно.

Умудриться после раскрытия интриги против Гу Юнняня ещё и заслужить его благосклонность — нельзя не признать, что у этого юноши по имени Се Цы действительно есть способности.

В то же время сам Гу Юннянь, узнав правду, не взбесился и не стал преследовать виновных, а открыто держал Се Цы рядом с собой, демонстрируя широту натуры главы клана Гу, не давая другим ни малейшего шанса посмеяться над ситуацией.

— Действительно, тот, кто может сойтись с молодыми господами семьи Гу, просто не может быть обычным человеком, — тихо вздохнул один из них.

Другой подхватил разговор:

— По-моему, господин Гу приметил этого юношу.

Стратегия «пустых рук»¹ всегда существовала в деловых кругах, все о ней слышали, но мало кто сталкивался с ней на практике, да и отважиться на такое решались немногие.

Примечание 1: Это разговорный термин, часто используемый в деловых кругах Китая. Он описывает рискованную или даже мошенническую стратегию, когда человек пытается получить что-то ценное (деньги, ресурсы, контракт), не вкладывая практически ничего своего, полагаясь на хитрость, обман, манипуляцию или использование чужого капитала/доверия.

Се Цы, обычный старшеклассник из простой семьи, сумел успешно направить свои помыслы на клан Гу. Без абсолютного контроля над ситуацией любая ошибка на любом этапе могла бы привести его к жестокому падению, после которого он, вполне вероятно, уже не смог бы оправиться всю жизнь.

Уже одна эта дерзость «новорождённого телёнка, не страшащегося тигра»² должна была заставить Гу Юнняня взглянуть на него по-новому, верно?

Примечание 2: Идиома, подразумевающая смелость неопытной молодости.

В деловом мире наличие ума и смелости — это уже половина успеха. Не говоря уже о том, что этому таланту всего семнадцать лет: он прирождённый коммерсант, обладающий огромным потенциалом для воспитания.

Се Цы не знал, что его имя уже тихо распространилось в высших кругах бизнеса Ланьхая. Когда машина подъехала ко входу в первую школу, он вместе с Гу Юйфэном вышел.

Вечером они были официально освобождены от занятий и, предъявив пропуск, попросили охранника открыть ворота.

Ночью дул сильный ветер, влажность была высокой, а температура составляла всего около пяти-шести градусов. Се Цы заметил, что Гу Юйфэн хмурится, его плечи и спина напряжены, и молча встал так, чтобы прикрыть его от ветра:

— Застегни молнию на куртке.

Гу Юйфэн, конечно, заметил его маленькую хитрость, остановился и повернулся к нему боком:

— Помоги застегнуть.

Се Цы:

— А руки у тебя где?

— Слишком холодно, не хочу вынимать из карманов, — поторопил Гу Юйфэн. — Давай быстрее.

Они несколько мгновений меряли друг друга взглядами, но в итоге Се Цы сдался, застегнул ему молнию на куртке и ткнул его согнутым пальцем по лбу:

— В последний раз.

Гу Юйфэн замер, глядя, как Се Цы поворачивается и уходит:

— Это что, прикрытая месть?

Се Цы, не оборачиваясь:

— Плата за застёгивание молнии.

Гу Юйфэн бросился за ним:

— Переплатил, дай хоть половину щелчка вернуть.

Се Цы:

— Чтобы щёлкать меня, руки есть, а чтобы молнию застегнуть — нет?

В это время вечерние занятия ещё не закончились, и здание старших классов было ярко освещено.

Они оба не были из числа прилежных учеников и собирались сразу отправиться в общежитие. Однако, проходя мимо учебного корпуса, они столкнулись с Сян Хайбинем, который шёл проверить классы. Подняв головы, они встретились взглядами со старичком.

«Не к добру», — подумал Се Цы и уже собрался сделать вид, что не заметил его, но Сян Хайбинь первым помахал им с коридора третьего этажа.

— Идите сюда!

Се Цы / Гу Юйфэн: «……»

Гу Юйфэн тихо спросил:

— Что будет, если проигнорировать?

Се Цы:

— Двадцать минут занятий или двадцать минут разговора — что выбираешь?

Через мгновение оба с кислыми лицами, покрытые дорожной пылью и холодом, вползли в класс.

Все в классе были в школьной форме, только они двое — в своей одежде. Едва войдя, они приковали к себе взгляды девушек.

Те, кто до этого корпел над тестами до головокружения, взглянув на пару свежих и красивых старшеклассников, мгновенно почувствовали прилив сил и готовность решить ещё несколько листов.

Ян Хэ, увидев, что они вернулись вместе, по привычке язвительно бросил:

— Вместе отпросились, не на свидание ли сходили?

Сказав это, Ян Хэ готов был дать себе по губам. Как получилось, что язык опередил мозг? Ведь Се Цы же недавно ему помогал!

Остальные навострили уши, слушая сплетни.

Гу Юйфэн, проходя мимо его парты, равнодушно бросил:

— Как это ты вдруг поумнел? Непривычно.

Ян Хэ: «……»

Настоящее самоуничижение.

Гу Юйфэн на ощупь достал из-под парты учебник на иностранном языке и открыл его. Неизвестно, оттого ли, что его продуло ветром, но голова стала тяжёлой и мутной, клонило в сон.

Едва Се Цы сел, Фан Сыцзэ подошёл с листом математических задач:

— Взгляни на эту задачу. Несколько человек спрашивали, я тоже не могу решить.

Краем глаза заметив, что Сян Хайбинь на передних рядах, Фан Сыцзэ понизил голос:

— Вы и правда слишком добросовестные. Зачем возвращаться, когда осталось всего несколько минут?

Се Цы взял лист:

— Лао Сян поймал.

Фан Сыцзэ: «……»

Он так и подумал.

Вскоре ещё несколько юношей и девушек подбежали спросить об этой же задаче. Места возле парты уже не хватало, и главное — они окружили даже Гу Юйфэна.

Се Цы, увидев, что двух девушек оттеснили прямо к Гу Юйфэну, жестом велел всем сначала вернуться на места, сам же взял лист с задачей и подошёл к учительскому столу. Он взял кусок мела и слегка постучал им по доске:

— Последняя дополнительная задача из пробного теста по математике. Кто не решил — слушайте.

Все, увидев, что Се Цы будет объяснять задачу, сразу оживились и сосредоточились так, как редко делали на обычных уроках. В основном из-за этого лица и приятного тембра голоса — от них было действительно трудно оторвать внимание.

Гу Юйфэн, подперев щёку рукой, смотрел на Се Цы за кафедрой и думал, не так ли этот человек вёл собрания для подчинённых в прошлой жизни — сосредоточенный, строгий, от него невозможно отвести взгляд.

Он уже забыл, почему тогда не попытался узнать этого человека получше.

У них было так много времени, но всё оно было потрачено на какие-то несущественные вещи.

На кафедре Се Цы невольно поднял голову и как раз встретился взглядом с Гу Юйфэном, сидящим на последнем ряду.

Гу Юйфэн расплылся в рассеянной улыбке и вызывающе подмигнул ему.

Се Цы: «……»

«Старый греховодник».

Се Цы, делая вид, что ничего не произошло, отвёл взгляд. Он посмотрел на доску, пытаясь вспомнить, на чём остановился.

***

На следующий день после обеда Се Цы с Цзян Чэньюем и другими пошёл покупать канцтовары на Старую улицу, а Гу Юйфэн в одиночестве устроился на заднем сиденье «Ленд Ровера», разбирая рабочие документы, предоставленные Робертсоном.

Вскоре позвонила Линь Ин. Он автоматически включил громкую связь, продолжая работать и слушая.

Линь Ин по телефону чётко упомянула, что у Се Чэна есть доля акций в «Минцзяне» и он вполне мог участвовать в операциях галереи.

Робертсон, дождавшись, когда он положит трубку, положил перед ним подготовленные документы:

— Твой одноклассник действительно жесток. Он продал картину маслом, которая изначально стоила около ста тысяч, за несколько миллионов. В этом вы очень похожи.

Оба «черны душой до самого нутра».

Если бы Гу Юннянь не вмешался вчера вечером, та картина была бы продана за семь миллионов. Для молодого художника без известности это уже астрономическая цена.

Гу Юйфэн, листая документы, сказал:

— Я могу продать фигурку «Ультрамана» за миллион, но лишь один раз. Выпади она из моих рук — она по-прежнему будет стоить десять юаней. А картины Цзяньяня, поднятые Се Цы до высокой цены, сохраняются на довольно высоком уровне, потому что сами картины достаточно соответствуют своей рыночной стоимости. Се Цы просто сыграл роль «толкающей руки», поместив правильную вещь перед тем, кого он считал правильным человеком.

Робертсон кивнул:

— Разовая сделка — это ничто. Повторяющаяся ликвидность означает, что картины выдержали проверку рынком. Поэтому я и говорю, что он жесток. Будучи обычным посредником, зарабатывающим на разнице, он заставил все стороны остаться довольными.

После этой операции Се Цы:

• Гу Юннянь бесплатно получил картину маслом;

• Се Цянь сменил сотрудничающую галерею на более дружелюбную и искреннюю;

• Лэй Цилян получил проект, который изначально не мог получить. Хотя он и потратил огромные деньги на картину, её рыночная стоимость росла, так что он, по сути, получил её даром, не понеся убытков;

• Рыночная стоимость работ Цзяньяня взлетела до небес, увеличившись в десятки раз, и имела потенциал к дальнейшему росту;

• Сам Се Цы в мгновение ока стал сыном богатых родителей — теперь он мог всю жизнь беззаботно жить на доходы от продажи картин своего отца.

Благодаря действиям этого посредника все получили выгоду. Единственным, кто понёс убытки, оказалась корпорация Се, потерявшая проект в самый последний момент.

Собираясь возвращаться в школу, Гу Юйфэн получил звонок от матери, Катрин.

Закончив обсуждение дел, Гу Юйфэн перед тем, как положить трубку, сказал:

— Ваш день рождения скоро. Я уже приготовил подарок и вовремя отправлю его. Сам же я не приеду.

С той стороны трубки тут же донеслась ругань Катрин.

Гу Юйфэн ожидал этого. Сказав своё, он положил трубку и отдал распоряжение Робертсону:

— Свяжись с секретарём Линь и отправь вчерашнюю картину в D. Пусть Фиона передаст её маме.

Робертсон слушал, и у него дёргалось веко. Ему казалось, что надвигается большая беда. Он втянул шею и осторожно спросил:

— …Меня господин Гу не побьёт?

Гу Юйфэн невозмутимо ответил:

— Нет, он меня не одолеет.

Робертсон не удержался и всё же спросил:

— Зачем дарить именно эту картину? Вы тоже хотите сыграть роль «толкающей руки»? Но цена на неё уже и так высока, разве нет?

Ведь его госпожа вращается в высших кругах капитала D, среди людей, для которых деньги — последняя проблема.

Если работы Цзяньяня привлекут их внимание, то до какого уровня взлетит их рыночная стоимость, и предсказать было невозможно.

— Это только начало, — произнёс Гу Юйфэн лёгким, непринуждённым тоном, вспоминая то, о чём говорила Линь Ин по телефону.

Семья Се использовала СМИ, чтобы раскрутить негативные новости о Се Цы, и тут же отец получил информацию о том, что Се Цы — сын Цзяньяня и что они с Лэй Циляном затеяли аферу. Намерения здесь угадывались легко: семья Се хотела навлечь на Се Цы ненависть, использовать руку клана Гу, чтобы разобраться с отцом и сыном, и одновременно вернуть проект Технопарка.

Если бы план сработал, и отец разочаровался бы в работах Цзяньяня, то давление на «Минцзянь» тоже сняли бы.

Таким образом, все потери семьи Се были бы возмещены, и лишь отец с сыном Се Цы оказались бы в большой беде.

Если бы Се Цы действительно был членом семьи Се, то эти действия можно было бы назвать полным пренебрежением кровными узами. Ради собственной выгоды они готовы были загнать отца с сыном в могилу.

Услышав намёк в словах Гу Юйфэна, Робертсон удивился и обернулся на заднее сиденье:

— Необходимо ли это? Помогать однокласснику не значит заходить так далеко.

— Необходимо, — ответил Гу Юйфэн, растягивая губы в улыбке. — Я хочу посмотреть, кто посмеет тронуть человека, которого я решил защитить.

***

По дороге со Старой улицы в первую школу Се Цы слушал, как Цзян Чэньюй и другие обсуждали дела баскетбольной лиги.

— Скоро финал, и от этого мне как-то тревожно, — Цзян Чэньюй с досадой цокнул языком. — Хочу, чтобы игра была позже, чтобы было время подготовиться, и в то же время мечтаю, чтобы финал был уже завтра, чтобы поскорее закончилось это мучение.

Чжан Жочуань:

— А вдруг мы вылетим на полуфинале? Тогда останется всего две игры.

Цзян Чэньюй:

— Не каркай! Я же на чемпионство нацелен!

Пока они разговаривали, впереди вдруг появились двое мужчин в чёрных костюмах, которые преградили путь именно Се Цы.

Се Цы взглянул на пришедших, не стал обращать внимания и, обойдя, пошёл дальше.

— Здравствуйте, — один из людей в чёрном догнал Се Цы. — Мой босс хочет вас видеть. Сейчас вам удобно?

Се Цы остановился. Его лицо оставалось бесстрастным, но в голосе сквозило раздражение:

— Кто твой босс? Даже имени не назвал, а важничает будь здоров. Хочет видеть — пусть сам приходит ко мне.

Человек в чёрном слегка склонил голову, почтительно сказав:

— Вы всё поймёте, когда приедете. Пожалуйста, не затрудняйте меня.

— Что вы себе позволяете?! — Цзян Чэньюй, видя, что дело принимает дурной оборот, грозно крикнул. — Это школьные ворота! Что, похищать собрались? Не слишком ли это дико!

Его голос был громким и привлёк внимание окружающих.

Се Цы отстранил человека в чёрном и с каменным лицом продолжил идти вперёд.

Вскоре рядом с тротуаром медленно подъехал «Роллс-Ройс». В опущенном стекле показалось лицо Се Хунгуана.

— Поговорим пару слов?

Увидев этого старика, Се Цы удивился.

Не ожидал, что явится не Се Чэн, а его отец.

— Думаю, я вас не знаю, — Се Цы оставался непреклонен.

Се Хунгуан огляделся:

— Здесь не место для разговоров. Вы ведь тоже не хотите устроить переполох?

Фан Сыцзэ настороженно смотрел на пришедшего, подошёл к Се Цы и тихо спросил, не нужно ли вызвать охрану или классного руководителя.

Вспомнив об отце, Се Цяне, Се Цы велел Фан Сыцзэ и другим идти назад, а сам сел в машину Се Хунгуана.

Спустя несколько минут, в отдельном кабинете ресторана недалеко от первой школы.

Се Хунгуан смотрел на сидевшего напротив юношу, чьё лицо по-прежнему оставалось напряжённым. Его поведение не разозлило старика, напротив, тот был в прекрасном расположении духа:

— Возможно, твой отец тебе не рассказывал. Я твой дед. В своё время он разругался с семьёй и даже не упомянул о твоём рождении. Из-за этого я узнал о твоём существовании только сейчас. Это просто безответственно!

Услышав это, Се Цы оставался холоден:

— И что?

Се Хунгуан не обратил внимания на его тон и с улыбкой продолжал:

— Я слышал от А-Чэна о твоих недавних действиях. Отлично сработано! Ты куда способнее своего отца! Вот как должен вести себя отпрыск семьи Се!

Се Цы слушал его разглагольствования, и чем дольше говорил старик, тем мрачнее становилось лицо юноши. Он начинал понимать, почему отец так противился семье Се.

— Твой отец, кроме рисования картин, вообще что-нибудь умеет? — презрительно бросил Се Хунгуан. — Оставаясь с ним, ты рано или поздно станешь никчёмным, — Се Хунгуан, опираясь на трость, тихо вздохнул: — Ты не похож на него. Ты — прирождённый материал для бизнеса. Переезжай домой, я распоряжусь, чтобы тебя научили управлять компанией…

— Извините, — Се Цы перебил его, встал и посмотрел на Се Хунгуана сверху вниз: — Я не бью стариков. Но только один раз.

Сказав это, Се Цы развернулся и ушёл.

— Вернись! — Се Хунгуан знаком велел подчинённым преградить ему путь.

Се Цы ногой отшвырнул в сторону человека в чёрном, преграждавшего дверь, и с каменным лицом удалился.

По дороге обратно в школу настроение у Се Цы было не из лучших. Он давно не позволял чьим-то словам влиять на свои эмоции — конечно, за исключением слов Гу Юйфэна.

Презрительные высказывания Се Хунгуана в адрес его отца, Се Цяня, вызвали у него неприятное чувство. Непроизвольно он вспомнил о психологическом насилии со стороны приёмной матери, Е Юйжоу, в детстве.

Словесные раны наносятся мгновенно, но их действие длится долго. Иногда с течением времени они становятся только глубже.

В этом мире для всего есть свои требования, кроме как для того, чтобы быть родителем.

Можно выбрать почти всё, но не своё происхождение.

Если тебе достались плохие родители, никто не выйдет из этой ситуации невредимым.

Эта задача не имеет решения.

— Се Цы?

Услышав голос Гу Юйфэна, Се Цы очнулся от мыслей. Повернувшись, он увидел, что тот переходит дорогу. Его мрачное настроение немного смягчилось при виде этого человека.

— Работа закончена? — спросил Се Цы, и они вместе направились к школьным воротам.

Гу Юйфэн небрежно кивнул, разглядывая его:

— Настроение плохое. Кто тебя обидел?

«Как он это вообще замечает?» — подумал Се Цы, но вслух парировал:

— Я выгляжу так, будто меня легко обидеть?

Гу Юйфэн:

— А тебя разве мало обижали?

— А если скажу, что обидели, ты поможешь? — спросил Се Цы, подыгрывая ему.

— Ещё спрашиваешь! Ты же мой сосед по парте. Если я даже такую малость не могу ради тебя сделать, разве я не покажусь бессердечным? — Гу Юйфэн согнул палец, изображая щелчок. — Но положенную плату всё равно придётся внести.

Се Цы: «……»

До сих пор помнит ту мелочь.

На полпути телефон Гу Юйфэна завибрировал. Звонил Гу Юннянь:

— Что-то случилось?

С той стороны донёсся встревоженный голос Гу Юнняня

— Сяо Фэн, я слышал, ты собираешься отправить мою картину в страну D?

— День рождения мамы скоро, я просто помогаю тебе с подарком, чтобы ты не тратил силы, — беззаботно ответил Гу Юйфэн.

Гу Юннянь так разволновался, что повысил голос:

— Картина у меня даже толком не постояла! Давай что-нибудь другое? Я уже заказал драгоценности!

Гу Юйфэн:

— Нет, я маме обещал.

Се Цы не намеренно подслушивал, но всё равно уловил крики Гу Юнняня из телефона.

Дождавшись, пока Гу Юйфэн положит трубку, он наконец заговорил:

— Опять отца донимаешь?

Гу Юйфэн убрал телефон в карман и равнодушно ответил:

— Я всего лишь взял у него одну картину, а он ведёт себя, как будто я его жизни лишаю. Старик, похоже, с годами только глупеет.

Се Цы: «……»

«Ты же не картину забрал, ты у него именно жизнь и забрал».

http://bllate.org/book/13912/1226003