Готовый перевод My Boyfriend Thinks I’m a Fragile Little Flower / Мой парень думает, что я хрупкий цветочек [❤️] ✅: Глава 32: Вечер одноклассников

Они прибыли к дому Гу. У ворот стояло немало роскошных машин, а группа сотрудников в костюмах направляла прибывающих гостей.

Чжан Жоучань, обычный старшеклассник из простой семьи, впервые участвовал в столь роскошном приёме и невольно стеснялся. Едва выйдя из машины, он почувствовал себя не в своей тарелке; не будь с ним товарищей, он бы и в дверь не осмелился войти.

«Не зря говорят, богатый дом — прямо как замок», — мысленно ахнул Чжан Жоучань, оглядываясь по сторонам.

Фан Сыцзэ вышел следом и встал рядом, тихо поясняя:

— Это жилой комплекс, разработанный семьёй Гу. Он не продаётся посторонним, здесь живут только большие шишки — либо небогатых, либо незнатных тут не сыщешь. Обычным людям, даже с деньгами, здесь не купить жилья.

— И я осмелился прийти с парой носков в подарок, — Чжан Жоучань, увидев, как из дорогих машин выходят юноши и барышни из знатных семей, задрожал от волнения, едва не заплакав. — Знал бы — купил бы что-нибудь подороже.

Обычно все носили школьную форму, а Гу Юйфэн был без заносчивости, терпел шутки и даже ел с ними уличную еду, сидя на корточках. Из-за этого Чжан Жоучань постоянно забывал, что тот на самом деле настоящий молодой господин.

— Не зацикливайся так, — Се Цы, последним выйдя из машины с картиной в руках, увидев, что Чжан Жоучань побледнел, успокоил его. — Если бы лао Гу мог счесть наши подарки слишком дешёвыми, он бы с самого начала не стал нас приглашать.

Чжан Жоучань подумал — и вправду. Гу Юйфэн не из тех, кто придаёт значение таким мелочам.

Телефон Се Цы завибрировал — сообщение от Гу Юйфэна.

[Гу Юйфэн: Вы уже приехали?]

[Се Цы: Уже у входа.]

[Гу Юйфэн: Заходите первыми, я сейчас подойду.]

Увидев приближающегося сотрудника, отвечающего за встречу гостей, Се Цы хлопнул Чжан Жоучаня по плечу:

— Пошли. Если совсем страшно — просто иди за нами.

Чжан Жоучань глубоко вдохнул, обернулся, чтобы спросить у Цзян Чэньюя — ведь тот тоже из богатой семьи — нет ли каких особых правил поведения. К своему удивлению, он увидел, что тот бледнее его самого.

— Ты чего? Укачало?

Цзян Чэньюй дрожал как осиновый лист, с него градом катился пот.

С тех пор как он увидел ту картину, с ним творилось что-то неладное. В голове роились сцены из сериалов: заказные убийства, сбрасывание тел в реку.

Цзян Чэньюй жалобно простонал:

— Лао Чжан, я так волнуюсь!

Чжан Жоучань от этих слов снова напрягся:

— Я тоже!

И несчастные друзья, взявшись за руки, пошли следом за Се Цы.

— А это кто такие? — трое мужчин лет двадцати с небольшим прошли мимо них, оглядывая их с пренебрежительным любопытством.

— Пришли на приём к семье Гу, а одеты так убого.

— Сразу видно — не друзья молодого господина.

— Не туда попали, малыши. Здесь вам не место.

Не ожидая, что их осмеют прямо у входа, Чжан Жоучань съёжился от обиды и не посмел пикнуть.

Смешки троих привлекли множество любопытных взглядов вокруг.

Се Цы взглянул на них, затем посмотрел на того, кто заговорил первым, и невозмутимо ответил:

— У тебя очень... особый костюм.

Мужчина, польщённый вниманием, ощутил огромное удовлетворение своего тщеславия:

— Это же новая модель от-кутюр с Недели моды во Франции!

Се Цы:

— Дорогой?

Мужчина с напускным безразличием произнёс:

— Да всего-то что-то около ста тысяч.

Се Цы кивнул:

— Так дёшево? Вот почему выглядит безвкусно.

Лицо мужчины задёргалось:

— Ты называешь безвкусным костюм за сотню тысяч?! Всё равно лучше твоих обносков!

— В разных местах носят разное. Сегодня встреча друзей — в привычном удобнее, — Се Цы сделал шаг вперёд, нарочито отряхнул несуществующую пыль с брючины и повёл Чжан Жоучаня и остальных дальше. — Извините, разрешите пройти.

Мужчина, поравнявшись с Се Цы, негодующе хотел что-то добавить, но товарищ схватил его за руку.

Товарищ тихо предупредил ему на ухо:

— Посмотри на кроссовки, что на том парне.

Мужчина машинально посмотрел — и лицо его стало ещё мрачнее.

Те кроссовки стоили дороже, чем весь его костюм, вместе взятый. И по ним было видно, что их носят постоянно, а не надели специально для сегодняшнего случая.

Фан Сыцзэ краем глаза заметил, как у троих мужчин на лицах появилось выражение, будто они проглотили лимон, и тихо усмехнулся.

Лао Се либо не включал понты, а уж если включал — всем остальным оставалось только развести руками.

Чжан Жоучань с облегчением вздохнул:

— Хорошо, что с нами лао Се.

На террасе в одной части сада был накрыт стол с кондитерскими изделиями, вокруг которого небольшими группами собралось немало людей.

Фан Сыцзэ взглянул на сообщения в групповом чате и повёл Се Цы и остальных на поиски Ван Вэй.

Шэнь Цюя сидела в кресле в углу, глаза у неё были красные, а в руках она сжимала смятую салфетку.

Фан Сыцзэ спросил у подошедшей Ван Вэй:

— Что с ней?

— Когда мы заходили, те люди стали смеяться над нами, что мы одеты слишком по-деревенски, — сказала Ван Вэй, с негодованием глянув в сторону группы женщин неподалёку от сладкого стола. — Цюя расплакалась из-за их слов.

— С вами тоже так? — тихо вставил Чжан Жоучань. — Нас только что тоже высмеяли.

Ван Вэй нахмурилась:

— Я слышала, сегодня не только лао Гу пригласил одноклассников, но и друзья его двоюродного брата. По-моему, они сговорились!

Чжан Жоучань:

— Это же перебор!

Ван Вэй фыркнула:

— В этом кругу всё грязно, они лучше всего умеют сбиваться в стаи и травить!

Она не стала специально понижать голос, и те женщины тоже услышали, повернувшись к ним.

— Не обращайте на них внимания, — Се Цы заметил вокруг несколько недоброжелательных взглядов, но отнёсся к этому спокойно. — Сегодня мы здесь ради лао Гу. Мнение остальных не важно.

Вскоре появился Гу Юйфэн, а за ним — его отец, Гу Юннянь.

Сегодня была встреча молодёжи, и Се Цы размышлял, как вручить картину, если Гу Юннянь не появится. Теперь же тот пришёл сам, что было очень удобно.

На Гу Юйфэне, как обычно, был свободный спортивный костюм, ничем не отличавшийся от повседневного. Он был одет менее формально, чем окружающие гости, и выглядел совершенно в одном стиле со своими одноклассниками.

Чжан Жоучань, Ван Вэй и остальные с облегчением вздохнули и немного расслабились.

— Лао Гу… господин Гу! — перед отцом друга Чжан Жоучань срочно поправился.

— Не нужно так напрягаться, ведите себя естественно, — Гу Юйфэн сразу заметил то, что было в руках у Се Цы. — Это сувенир для меня?

Се Цы протянул картину:

— Дар скромен, но чувства глубоки. Не гнушайся.

Гу Юйфэн взял подарок и усмехнулся:

— Чувства глубоки? Какие чувства?

Се Цы:

— Чувства соседа по парте. Какие же ещё?

Гу Юйфэн промолчал, а затем с любопытством спросил:

— Что это?

Се Цы:

— Можешь открыть прямо сейчас и посмотреть.

Гу Юйфэн положил подарок на стол с десертами и распаковал его. К своему удивлению, внутри оказалась картина маслом. Абстрактный стиль показался ему знакомым — даже без подписи он знал, чья это работа:

— Произведение Цзяньяня?

Внимание Се Цы было приковано к перемещениям Гу Юнняня, поэтому вопрос Гу Юйфэна застал его врасплох:

— Ты знаешь этого художника?

Гу Юйфэн:

— Странно, что знаю?

Картины Цзяньяня были хорошо известны как в Китае, так и за рубежом, являясь ходовым товаром на аукционах, где каждый раз уходили за баснословные суммы.

В прошлой жизни в их с Се Цы супружеском доме висела картина Цзяньяня.

Он всегда думал, что Се Цы купил её просто так, но выходило, этот парень полюбил творчество художника ещё в подростковом возрасте.

Однако картины Цзяньяня стоили недёшево — минимум несколько миллионов. Откуда у нищего Се Цы такие деньги, чтобы вот так запросто подарить её?

Груду вопросов в голове Гу Юйфэна вскоре прояснили окружающие.

На террасе и так собралось немало народу, а с появлением Гу Юйфэна подошло ещё больше людей. Помимо учеников Первой средней школы, прибывших позже, было много друзей Гу Чужаня.

Толпа мужчин и женщин, столпившаяся посмотреть, что распаковывает Гу Юйфэн, увидев картину, начала отпускать язвительные замечания.

— Что это? Я думал, что-то стоящее, а это какая-то мазня маслом?

— Сразу видно — не работа известного мастера. Я часто бываю на выставках и в галереях, никогда такую не видел.

— Может, он сам нарисовал? Самому рисовать — бесплатно.

— Цзяньянь? Кто это? Никогда не слышал.

— Даже подарки такие убогие. Каких только сомнительных типов не пригласил второй молодой господин Гу.

Ван Вэй, увидев среди говорящих тех самых женщин, что смеялись над ней, не выдержала и огрызнулась:

— Как вам не стыдно?! Не для вас же подарок, а вы тут сплетничаете! Не лезьте не в своё дело!

Эти люди внешне унижали их, но на самом деле хотели поставить в неловкое положение самого Гу Юйфэна. Кто за этим стоял, догадаться было проще простого.

Чжан Жоучань, видя, что она вступила в бой, тоже пару раз огрызнулся.

Цзян Чэньюй, слушая их речи, дрожал всем телом.

Конец, полный конец. Картину обозвали никуда не годной, отцу лао Гу она точно не понравится.

Из речей дружков Гу Чужаня Гу Юйфэн уловил ключевую информацию и задумался.

Неужели на данном этапе творчество Цзяньяня ещё не так известно?

Если так, то это всё объясняло.

Гу Юннянь, беседовавший с двумя мужчинами средних лет, которые привезли своих детей, услышав шум на террасе, пошёл посмотреть, в чём дело. Но его взгляд сразу привлекла картина, стоявшая на сладком столе.

— Это же... — Гу Юннянь протиснулся к Гу Юйфэну, наклонился и стал внимательно разглядывать картину. Чем больше смотрел, тем больше радовался. — Это же работа Цзяньяня! Сяо Фэн, где ты это купил?!

Видя, как его отец уставился на картину, словно на сокровище, и не мог оторвать взгляд, Гу Юйфэн почувствовал лёгкое смущение и решил напомнить ему о приличиях:

— Мой сосед по парте подарил.

— Сосед по парте? — Гу Юннянь поднял голову, оглядывая окружающих юношей. — Кто именно?

Гу Юйфэн познакомил отца с Се Цы.

Гу Юннянь взглянул на Се Цы и взволнованно спросил:

— Сяо Се, а где ты купил эту картину?

Се Цы знал, что Гу Юнняню нравится творчество его отца, но не ожидал такой степени восхищения. Он ответил неторопливо:

— Это коллекционная работа, которую много лет назад приобрёл старший член моей семьи.

— Вот оно что! Чувствуется отличие от его более поздней манеры, — Гу Юннянь вновь уставился на картину, не скрывая радости. — Но его цветопередача по-прежнему смела: шокирующая мертвенность и отчаяние, скрывающие в себе упорную жизненную силу. Каждый раз, глядя на его работы, я испытываю необъяснимое чувство... родства.

Се Цы мельком взглянул на хаотичные мазки на холсте и подумал: ну конечно, два брошенных женой и детьми мужчины средних лет — тут уж не то что родство, вместе реветь можно.

Окружающая молодёжь опешила. Казавшаяся заурядной картина удостоилась высочайшей похвалы от главы корпорации «Гу».

Те, кто только что отпускал насмешки, переглянулись, лица у них были не из весёлых. Стало ясно: господин Гу пришёл поддержать сына.

Цзян Чэньюй нервно вспотел. Он уже отчаялся, но, увидев, как взволнован отец Гу Юйфэна, его угасшая было надежда чуть-чуть ожила.

Се Цы с серьёзным видом продолжил сочинять:

— Это одна из работ серии «Семена». Мой старший родственник хотел приобрести и другую картину из этой серии, но, увы, так и не смог найти.

— Верно, его работ мало, приобретение зависит от удачи, — с досадой произнёс Гу Юннянь. — Два года назад я купил его «Пламя свечи». Позже хотел пополнить коллекцию, но каждый раз, посещая галереи, не находил его работ.

Се Цы с удивлением посмотрел на Гу Юнняня:

— В какую галерею вы ходили?

Гу Юннянь:

— «Минцзянь». Говорят, это эксклюзивный агент Цзяньяня.

Пальцы Се Цы, лежавшие на краю стола, слегка сжались, взгляд стал жёстче:

— А в последнее время бывали там?

— Три месяца назад выкроил время зайти, — Гу Юннянь тихо вздохнул, выражение лица стало унылым. — Руководитель сказал, что Цзяньянь нездоров, все эти годы спокойно лечится и почти не пишет. Жаль.

Вспомнив отношение того рыжего агента в тот день, Се Цы наконец понял, в чём проблема.

Те три картины, что не могли продаться полгода, вероятно, вообще не выставлялись.

Гу Юйфэн, слушая рядом, заметил, как изменилось выражение лица Се Цы, и его недоумение лишь усилилось. Се Цы явно глубоко озабочен положением художника, иначе, по своему характеру, он бы не задавал столько вопросов.

Чжан Жоучань и другие, увидев, как Гу Юнняню понравился подарок Се Цы, наконец смогли расправить плечи перед толпой молодых господ и барышень.

Ван Вэй, желая заступиться за Шэнь Цюя, бросила сердитый взгляд в сторону тех женщин и спросила Гу Юнняня:

— Дядя Гу, эта картина ведь действительно хороша?

— Конечно же! — Гу Юннянь не мог оторвать от неё рук. — Работы Цзяньяня всегда отличаются высочайшим качеством.

Шэнь Цюя дёрнула Ван Вэй за рукав, тихо умоляя не затевать ссору, но Ван Вэй...

Ван Вэй:

— Но только что я слышала, как кто-то говорил, что картина, подаренная капитаном Се, — это мазня, гроша ломаного не стоит.

Услышав, что любимого художника унижают, Гу Юннянь рассердился:

— Кто это сказал? Совсем глазомер потеряли!

Та группа мужчин и женщин опустила головы. Никто не осмелился пикнуть.

Гу Юйфэн выпрямился и направился к ним, подхватив по дороге бокал шампанского со сладкого стола:

— Говорят, рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше. Если дружишь с недалёкими, сам вряд ли отличаешься проницательностью.

С этими словами он резким движением выплеснул шампанское.

Брызги попали на семь-восемь человек. Те в панике отпрянули, выглядя жалко.

— Ты что творишь?!

— При мне обижаете моих гостей? Думаете, я слепой или глухой? — Гу Юйфэн грохнул бокал на стол, холодно окинув их взглядом. — В гости пришли, а элементарных приличий не знаете?

Мужчина в одежде от-кутюр, тот самый, что первым насмехался над Се Цы, возмущённо парировал:

— А обливать гостей шампанским — это по правилам?!

— Ты мне не гость. Во-первых, не я тебя звал. Во-вторых, не друг, — Гу Юйфэн махнул рукой стоявшему поодаль Робертсону. — Проводи этих нарушителей спокойствия.

Робертсон:

— Слушаюсь.

— Меня пригласил старший молодой господин! Ты не имеешь права меня выгонять! — закричал парень.

Остальные тоже отказывались уходить, умоляюще глядя на Гу Юнняня — ожидая, что тот ради общего спокойствия остановит грубость Гу Юйфэна.

Но Гу Юннянь видел только картину. Когда шампанское полетело в толпу, он мгновенно отодвинул холст подальше. Дела младших его не касались.

Наблюдая, как незваных гостей выводят, Чжан Жоучань и компания наконец расслабились.

Гу Юннянь изначально планировал лишь мельком появиться и уйти, но теперь и не думал уходить. Он увлёк Се Цы разговором — от живописи он перешли к каллиграфии.

Гу Юйфэн несколько раз намекал отцу уйти, но безуспешно. Он смотрел на родителя со всё растущим раздражением.

Се Цы заметил его взгляд — точь-в-точь как у ребёнка, у которого отняли игрушку. Едва сдержал улыбку.

Этот парень иногда ведёт себя совсем по-детски.

— Ты занимаешься каллиграфией? — обрадованный Гу Юннянь велел принести бумагу и кисти, настаивая, чтобы Се Цы продемонстрировал умение.

В зале многие молодые гости украдкой следили за происходящим возле Гу Юнняня.

Учитывая статус Гу Юнняня, его появление на молодёжной вечеринке и так было жестом исключительного внимания. Никто не ожидал, что он задержится почти на полчаса, увлечённо беседуя с тем юношей.

Не говоря уже об обычных старшеклассниках — даже большие шишки из того же делового круга редко удостаивались долгой беседы с Гу Юннянем.

Кто же этот юноша на самом деле?

Бумага и кисти были готовы. Гу Юннянь жестом пригласил Се Цы подойти.

Чжан Жоучань и другие, перекусывая, с любопытством столпились вокруг.

Се Цы взял кисть. Собирался было написать какую-нибудь строфу из стихотворения, но краем глаза заметил недовольное лицо Гу Юйфэна. Подумав, он сменил кисть на большую доуби¹ и вывел на рисовой бумаге иероглиф  风².

Примечание 1: 斗笔 (dǒubǐ): Большая каллиграфическая кисть с толстым ворсом и широким основанием. Специально используется для написания крупных иероглифов или заголовков.

Примечание 2: 风 (fēng). Это часть имени Гу Юйфэна (顾予风 - Gù Yǔfēng).

Почерк был мощным, энергичным. Гу Юннянь одобрительно закивал:

— Отличный почерк!

Гу Юйфэн смотрел, его голос прозвучал бесстрастно:

— Почему написал иероглиф «ветер»?

Се Цы сменил кисть для подписи³:

— Раз уж дяде так понравилась та картина маслом, лучше уступи её ему. Я напишу тебе новую каллиграфическую работу взамен.

Примечание 3: 落款 (luòkuǎn): Процесс подписи художника/каллиграфа на законченной работе. Обычно включает имя, дату, иногда печать или короткую фразу. Се Цы меняет кисть на более подходящую для мелкого письма, чтобы поставить свою подпись на работе.

Сказав это, Се Цы увидел, как уголки губ Гу Юйфэна чуть дрогнули, поднимаясь вверх. В его глазах вспыхнула улыбка. Он изо всех сил старался сдержать её, но безуспешно.

http://bllate.org/book/13912/1225989