Готовый перевод Back to Three: The Villain's Second Childhood / Главному злодею снова три с половиной года [❤️] ✅: Глава 49. Фабрика мороженого

Цзян Чжиюй подскочил на кровати, почёсывая всклокоченные волосы, и громко крикнул:

— Лу! Ао! Ао!

Лу Ао чуть не слетел от этого, отступил на два шага назад, и хорошо, что Лу Синъюань его подхватил, иначе бы упал с кровати. Он выпрямился перед папой, заложил руки за спину и начал строить из себя важную птицу, качая головой:

— Шесть цзиней, шесть лянов — моя драгоценность, моя драгоценность родилась шесть-шесть. Вспоминая, как ты…

— Аоао! — Цзян Чжиюй снова крикнул, схватил руками накинутый на плечи плед, резко распахнул его, словно маленькая летучая мышь расправляет крылья.

Летучая рыбка начинает охоту!

Цзян Чжиюй стремительно бросился вперёд, схватил Лу Ао, прижал к себе и закутал в плед.

Летучая рыбка поймала добычу!

— Ротик закрывай! Головку очищай!

— Отпусти меня! — Лу Ао, завёрнутый в плед, размахивал ручками и ножками, отчаянно вырываясь.

— Попку подставляй.

— Зачем? — удивился Лу Ао.

— Потому что папа сейчас отшлёпает твою попку!

Цзян Чжиюй одной рукой прижимал его, другую высоко занёс и мягко опустил, шлёпнув по пледу.

— Вяленорыбный Лу Аоао посмел смеяться над папой? Шлёпаю попку, щёлкаю по лбу, и все эти глупости из головы вон!

— Не забуду. Я же маленький гений, у меня фотографическая память. Все книжки я запоминаю с одного взгляда.

— А?

Даже в такой момент Лу Ао умудрился похвастаться.

Цзян Чжиюй, продолжая шлёпать Лу Ао по попке, протянул руку Лу Синъюаню. Лу Синъюань понял его намёк, взял с тумбочки ту самую «Семейную хронику Цзянов» и положил ему в руку. Цзян Чжиюй лихорадочно листал книгу:

— Лу Аоао, тебе крышка! Сейчас я начну читать вслух «Оду Аоао», написанную для тебя дедушкой, в качестве наказания!

— Не надо…

— Надо! — Цзян Чжиюй открыл страницу, пригляделся и кивнул: — Хорошо, очень хорошо.

Он прочистил горло:

— «Аоао — мой послушный внук, здоровый, умный, всеобщий любимец».

Лу Ао кивнул маленькой головкой, выражая согласие:

— Дедушка прав.

Цзян Чжиюй потерял дар речи и продолжил читать:

— «Первого июня, в День защиты детей, гуа-гуа¹ явился в этот мир. Его папа родился шесть-шесть, у отца с сыном особая связь. Шесть-шесть — к удаче, счастье в дом стучится...»

Примечание 1: Звукоподражание крику новорожденного младенца.

Цзян Чжиюй был потрясён:

— Погодите, это же «Ода Аоао»? Почему, начав писать, он снова переключился на меня?! — он запрокинул голову и громко возмутился: — Папа, ты отошёл от темы!

Лу Ао лежал на кровати, болтая ножками:

— Папа, ты будешь продолжать читать?

— Не буду! — Цзян Чжиюй в ярости швырнул книгу.

Лу Ао, устроившись в пледе, протянул руку Лу Синъюаню:

— Тогда большой папа, помоги мне встать.

Но Лу Синъюань посмотрел на Цзян Чжиюя, спрашивая его мнения:

— Сяо Юй?

Лу Ао важно заявил:

— Наказание закончилось, папа уже проснулся, я могу выйти.

— Нельзя! — Цзян Чжиюй слез с кровати, надел тапочки, затем схватил каждого за руку и повёл их вниз по лестнице. — Пошли!

На кухне папа и мама Цзяны разогревали еду.

— Эту утку можно просто в микроволновке подогреть, не надо в кастрюлю. Этот суп накрой пищевой плёнкой и поставь на пар. А это...

В следующую секунду из кухонного проёма раздался крик:

— Грабёж!

Папа и мама Цзяны переглянулись, даже не оборачиваясь, и продолжили заниматься своими делами.

Цзян Чжиюй хлопнул глазами и снова крикнул:

— Я бандит Цзян сяо Юй! Международный вор Ноу Фиш Цзян!²

Примечание 2: Ноу Фиш Цзян (Know Fish·江): английское прозвище, которое Цзян Чжиюй придумал себе для игры в "международного грабителя". Это каламбур (вот удивительно, правда): Know Fish: Звучит почти как "No Fish" (Нет Рыбы), но написано "Know Fish" (Знай Рыбу/Знающая Рыба). Это прямая отсылка к его имени 知鱼 (Zhīyú), где 知 (zhī) означает "знать", а 鱼 (yú) - "рыба". То есть "Know Fish" - тут буквально обыгрывается его имя.

Папа и мама Цзяны не удостоили его ответом, продолжая хлопотать.

— На этой пищевой плёнке есть перфорация, просто оторви, не надо ножницами.

— Ножницами экономнее, а то оторвёшь огромный кусок, остальное пропадёт.

— Вы посмели меня игнорировать! — рассердился Цзян Чжиюй. — У меня есть заложники!

На этот раз папа и мама Цзяны наконец обернулись. Перед ними Цзян Чжиюй, грозно стоящий в дверях, левой рукой он обхватил Лу Синъюаня (английское имя Уок Ривер Лу)³, правой держал Лу Ао (английское имя Аоао Лу).

Примечание 3: Уок Ривер Лу (Walk River·陆): английское прозвище для Лу Синъюаня (陆星渊, Lù Xīngyuān), придуманное Цзян Чжиюем по аналогии. Walk River: Дословно "Гуляющая Река" или "Иди по Реке". Это обыгрыш его фамилии 陆 (Lù), которая означает "суша", "земля". Создаётся немного оксюморон: "ходить по реке" (обычно ходят по земле). Также может быть слабой отсылкой к его имени 星渊 (Xīngyuān - Звёздная Бездна/Глубина), создавая образ "идущего по реке (глубине?)".

Папа Цзян спросил:

— Чего тебе надо?

Мама Цзян подняла щипцами утиную ножку:

— Утку хочешь?

— Хочу... — Цзян Чжиюй машинально сделал шаг вперёд, но тут же опомнился. — Подожду пока. У меня три требования!

— Первое: собрать все экземпляры «Хроники семьи Цзян» и передать их мне на хранение!

— Второе: отдать мои детские фотографии, тоже мне на хранение!

— Третье: отдайте мне ножку.

Папа и мама Цзян молча положили ножку обратно на блюдо, поставили целую утку в микроволновку и выставили три минуты.

— Чего вы меня игнорируете? — удивился Цзян Чжиюй, крепче сжимая Лу Ао и сильнее обхватывая плечо Лу Синъюаня. — Иначе я казню заложников!

Папа и мама Цзяны протянули руки в его сторону:

— Пожалуйста.

— Я правда казню! — Цзян Чжиюй бросил Лу Синъюаню многозначительный взгляд.

Лу Синъюань послушно крикнул:

— Папа, мама, спасите меня!

Мама Цзян серьёзно ответила:

— Синъюань, ты можешь предложить себя в мужья при бандитской заставе международного вора.

Логично. Поэтому Лу Синъюань перестал звать на помощь. Он даже протянул руки и обнял Цзян Чжиюя за талию.

Цзян Чжиюй посмотрел на Лу Ао. Тот крепко сжал губки, решительно отказываясь сдаваться, и тоже протянул ручки, обняв папу за шею.

Он может предложить себя в дети международному вору.⁴

Примечание 4: Мужья/дети при бандитской заставе (压寨老公/压寨儿子 - yā zhài lǎogōng / yā zhài érzi): Это игровая отсылка к китайским бандитским/разбойничьим романам, где у главаря горного логова часто были yā zhài fūren – "жена/хозяйка при заставе". Здесь мама Цзян шутливо предлагает Лу Синъюаню стать "мужем при заставе", а Лу Ао сам решает стать "сыном при заставе".

Так оба заложника решили остаться.

План похищения Цзян Чжиюя провалился.

Вскоре микроволновка выключилась, а суп на пару прогрелся.

Папа Цзян сказал:

— Международный вор, забирай своего мужа при заставе и сына при заставе, идите несите еду.

— Ладно.

Лу Синъюань нёс суп, Цзян Чжиюй — утку, а Лу Ао держал в ручках палочки и пиалы.

Семья собралась за столом.

В доме бабушки и дедушки вся мебель была из красного дерева. В столовой стоял большой круглый стол из красного дерева, и даже был большой стеклянный вращающийся поднос, прямо как в ресторане.

Мама Цзян, расставляя блюда, ворчала:

— Обычно нас всего двое, три скромных блюда — на таком столе смотрится, будто кошку кормим.

Папа Цзян ответил:

— Подожди, когда Аоао тоже заведёт роман и женится, тогда места всем не хватит.

— За этим столом и двадцать человек поместятся без проблем, разве Аоао сможет жениться на двадцати? Ну да, конечно.

Лу Ао честно ответил:

— Не смогу.

Он же законопослушный босс-тиран.

Папа Цзян упёрся:

— Тогда вот: когда Аоао пойдёт в детский сад, пусть приводит друзей в гости. Запросто наберётся человек двадцать.

Мама Цзян фыркнула и поставила на стол рисовую кашу.

В обед ели слишком обильно, поэтому на ужин пошли остатки.

Они привезли из загородного клуба агротуризма утку по-пекински, жареную свиную грудинку, свинину с ананасом по-гуандунски — всё ароматное и вкусное, идеально подходящее к простой рисовой каше.

Цзян Чжиюй усадил Лу Ао в лакированное детское креслице с резьбой по красному дереву и поддержал маму:

— Вот именно. Пап, посмотри на это детское креслице из красного дерева — такое старомодное.

Папа Цзян оправдывался:

— А ты сам посмотри, Аоао же нравится!

Цзян Чжиюй обернулся и увидел: Лу Ао сидит в креслице и своими пухленькими пальчиками обводит на подлокотнике огромные резные пионы.

Папа Цзян нарочно спросил:

— У дедушки отменный вкус, да?

Лу Ао поднял большой пальчик:

— Отлично!

— Вот видишь? — уверенность папы Цзяна вернулась. — Будущий преемник нашей группы компаний, а вкус уже с детства такой!

Цзян Чжиюй тоже ехидно усмехнулся, протянул руку и указал на резные узоры:

— Аоао, вот здесь, здесь и здесь будет скапливаться пыль. Тебе самому придётся брать тряпочку и вычищать каждую полосочку.

— А?

— Когда папа и большой папа были маленькими, они каждый день чистили лестничные перила. Брали маленькие тряпочки, продевали их сквозь дырочки в балясинах, и чистили дырочку за дырочкой.

— Что?! — Лу Ао шокированно посмотрел на папу Цзяна.

Дедушка, правда?

Папа Цзян похлопал себя по груди:

— Дедушка наймёт тебе клинера.

Семья уселась ужинать. Стол, способный уместить двадцать человек, наконец-то не казался таким пустым.

После ужина солнце село, и семья вышла в задний двор отдохнуть в прохладе. За виллой скрывался огромная поляна, огороженная нержавеющими перилами.

Цзян Чжиюй взял Лу Синъюаня за руку, и они уселись на садовых двухместных качелях. Железные качели скрипели и покачивались.

Папа и мама Цзяны повели Лу Ао осматривать двор.

— Здесь цветник. Раньше здесь было много азалий и роз, но несколько лет назад тайфун всё уничтожил. Теперь бабушка с дедушкой здесь сажают овощи.

— Закрой глазки, представь себе.

Лу Ао заморгал глазками:

— Не получается представить.

— Не получается — и не надо. А вот здесь искусственная горка и прудик для рыбок. Раньше там было много золотых рыбок, но несколько лет назад тайфун... теперь их тоже нет.

Всему виной тайфун!

— Бабушка с дедушкой иногда ходят на водохранилище рыбачить, а пойманную рыбу держат здесь.

— М-м... — Лу Ао высунул голову и внимательно посмотрел в пруд. — Но я не вижу рыбы…

Не успел он договорить, как бабушка с дедушкой оттащили его назад:

— Детям нельзя так близко подходить к воде, можно упасть.

— Ладно, — сказал Лу Ао. — Но я правда не вижу…

— Тсс!..

Внезапно недалеко от них Цзян Чжиюй громко спросил:

— Аоао, экспресс-опрос! Как зовут дедушку Чжана?

— Чжан Кунцзюнь…⁵

Примечание 5: Кунцзюнь (空军 - kōngjūn) интернет-сленге и среди рыбаков приобрело дополнительное значение – "вернуться с рыбалки без улова".

— Тсс-тсс-тсс!..

Бабушка с дедушкой моментально зажали Лу Ао рот ладошками и утащили прочь:

— А теперь осмотрим вот эту часть.

— Бабушка с дедушкой уже в возрасте, иногда лень выходить на улицу заниматься, вот и купили комплект уличных тренажёров, как в парке, чтобы дома разминаться.

— Потом проследи, чтобы твой папа тоже позанимался.

— Угу! — Лу Ао энергично кивнул.

— Ах да, вот это! Чуть не забыли, — пожилая пара вдруг что-то вспомнила и повела Лу Ао в сторону: — Ты же приехал в гости, вот бабушка с дедушкой специально для тебя купили! Это же сейчас самая популярная детская игрушка!

Услышав это, Цзян Чжиюй тоже с любопытством поднял голову.

На большом пустыре под полиэтиленовой плёнкой скрывалось что-то очень крупное. Лу Ао ухватился за плёнку обеими ручками и дёрнул.

Цзян Чжиюй остолбенел:

— Боже мой!

Перед ними возвышались огромные… американские горки!

Деревянные вагончики, деревянные рельсы, опоясывающие весь задний двор. Рядом стоял двухместный велосипед — значит, аттракцион работал не от электричества, а от мускульной силы велосипедистов.

В этот момент окончательно стемнело. Развешенные на перилах, качелях и деревьях гирлянды разноцветных огоньков вспыхнули одновременно, превратив двор в волшебный детский парк развлечений.

Цзян Чжиюй вскочил с качелей, схватил Лу Синъюаня за руку и помчался к горкам:

— Я хочу кататься! Мы с Лу Синъюанем хотим! В детстве у нас такого не было!

Цзян Чжиюй подхватил Лу Ао, усадил в вагончик, а сам с Лу Синъюанем запрыгнул на велосипед и начал крутить педали:

— Поехали! Старт!

Энергия через ременную передачу заставила вагончик дёрнуться, и он действительно тронулся с места. Папа и большой папа, напрягаясь, изо всех сил крутили педали, поднимая его по рельсам. Лу Ао держался за края вагончика, украдкой улыбаясь.

— Стойте! — Цзян Чжиюй поднял руку, требуя остановки. — Мне кажется, тут что-то не так! Разве в это так играют?

— Именно так, — громко заявил Лу Ао.

— Нет, я хочу сидеть внутри! Не хочу снаружи крутить педали!

Папа Цзян закатал рукава:

— Тогда садитесь с Синъюанем в вагончик, а мы с мамой покрутим.

— А? — Цзян Чжиюй опешил. — Не стоит!

— Почему не стоит? В молодости нам с мамой силушки было не занимать!

— Точно, — поддержала мама Цзян. — Когда только установили, мы в вагончик семь-восемь мешков риса положили — легко раскрутили, вообще без усилий.

— Садись, садись. Ты же сам сказал, в детстве не катался? Вот папа с мамой тебя и покатают.

— Всё равно нет!

Боясь, что родители сорвут спину, Цзян Чжиюй решительно отказался, хлопнул Лу Синъюаня по руке, и они снова принялись крутить педали.

Во дворе горели семицветные огни.

В ночном небе сиял ясный лунный свет.

Лу Ао сидел в вагончике, пока папа и большой папа провозили его через один подъём и спуск рельсов за другим.

Ночной ветер дул ему навстречу, шевеля его мягкие волосы.

Лу Ао оглянулся: посмотрел на папу и большого папу, потом на бабушку с дедушкой, и одарил их сияющей улыбкой.

Он сказал им:

— Спасибо, папа! Спасибо, большой папа! Спасибо, дедушка! Спасибо, бабушка!

Его голос растворился в ветре, разлетелся по всем уголкам виллы, долетел до ушек маленьких лягушек и сверчков в траве.

И тогда все лягушки и сверчки на свете подхватили его слова, застрекотали, зашуршали:

— Спа-си-бо…

А ещё одни слова Лу Ао глубоко запрятал в сердце. Их никто не услышал. Знает о них только он сам.

***

На следующий день, девять часов утра, Лу Ао надел новую одежду, приготовленную бабушкой и дедушкой — белую рубашечку, клетчатые штанишки на лямках и туфельки.

Бабушка с дедушкой сказали, что так одеваются маленькие баричи. Бабушка ещё смочила расчёску водой и зачесала ему волосы назад, открывая лоб.

Лу Ао, держа в одной ручке мясную паровую булочку, а в другой — шаомай с клейким рисом, шаг за шагом поднялся по лестнице к двери комнаты папы и большого папы. Он сунул булочку в рот, освободил руку и постучал:

— Папа, большой папа, вставайте.

Внутри комнаты на большой кровати Цзян Чжиюй, словно коала, крепко обвил Лу Синъюаня, перекинув через него и руки, и ноги. Лу Синъюань, разбуженный стуком, проснулся первым. Он прикрыл ладонью уши Цзян Чжиюя и прижал его к своей груди.

Снаружи снова донёсся голос Лу Ао:

— Бабушка с дедушкой говорят, их терпение на исходе. Никто не может спать до девяти утра в их доме.

— Знаем, — отозвался Лу Синъюань. — Иди пока завтракай, мы сейчас встанем.

Лу Ао спросил:

— Нужно, чтобы я прочёл стихи?

— Позовём, когда понадобится.

— Ладно, — Лу Ао развернулся и ушёл.

Лу Синъюань лежал на спине. Цзян Чжиюй, казалось, что-то почувствовал, и его нога, лежавшая на Лу Синъюане, чуть сдвинулась вверх. Лу Синъюань понял намёк, стал массировать ему ногу и тихо спросил:

— Всё ещё ломит?

— Ломит, — пробормотал Цзян Чжиюй, не открывая глаз. — Ненавистный Лу Аоао. Он вчера целых три раза прокатился на горках, у меня ноги чуть не отвалились. Вот Лу Аоао подрастёт, тогда мы сядем в вагончик, а он пусть один крутит педали, катает нас двоих.

Лу Синъюань усмехнулся:

— Хорошо.

Цзян Чжиюй поднял один палец:

— Лу Синъюань, экзаменую тебя. Как разбудить спящую рыбку?

Лу Синъюань прочистил горло:

— Стихами.

Цзян Чжиюй закрыл ему рот ладонью:

— Усложняю задачу. Как разбудить спящую рыбку, не издав ни звука... Ай!

В следующую секунду молодожёны поменялись позой.

Лу Синъюань подхватил Цзян Чжиюя на руки и прямо с кровати поднял его. Внезапное чувство невесомости, головокружительная дезориентация заставили Цзян Чжиюя широко раскрыть глаза и инстинктивно обхватить Лу Синъюаня за шею.

— Сяо Юй, ты проснулся, — констатировал Лу Синъюань.

Цзян Чжиюй погрозил ему кулаком. Лу Синъюань усмехнулся и понёс его в ванную комнату.

***

Маленькая супружеская парочка вставала с постели, копошась больше часа.

Цзян Чжиюй обвил руками шею Лу Синъюаня, не желая слезать с него, и заявил, что раз тот захотел его обнять, то пусть держит и не отпускает.

Лу Синъюань внешне не возражал, а в душе и вовсе был на все сто согласен.

Так что двое неразлучно чистили зубы и умывались.

В десять часов на лестнице раздался топот.

Мама Цзян, сжимая в руке пыльную метёлку из куриных перьев, широко шагала вверх по ступеням.

— Цзян Чжиюй, Лу Синъюань, вы что, приклеились к кровати или вас одеяло проглотило? Который уже час, а вы всё не встали?!

Папа Цзян бежал следом, уговаривая её успокоиться:

— Оба устали, пусть поспят подольше...

Как раз в этот момент дверь в комнату открылась.

Лу Синъюань обнимал Цзян Чжиюя сзади, а ноги Цзян Чжиюя стояли поверх ног Лу Синъюаня. Оба были в домашней одежде, шли один за другим, шаг за шагом, словно только что научившиеся ходить малыши.

— Боже мой... — мама Цзян резко затормозила, развернулась на месте в коридоре и пошла обратно.

Папа Цзян тоже поспешно закрыл глаза и отвернулся.

Цзян Чжиюй спрыгнул с ног Лу Синъюаня и нарочно крикнул им вслед:

— Папа? Мама? Что такое?

— Уже сколько лет как поженились, старые мужья, а всё те же дурацкие повадки.

— Катись колбаской! И не стыдно!

Цзян Чжиюй усмехнулся:

— Ноги у меня болят, идти не могу.

— Болят, говоришь? Фигня! Если болят — засунь их в банку с сахаром и вымачивай!

— Не хочу. Я специально без тапочек, чтобы Лу Синъюань меня на руках носил.

Цзян Чжиюй босиком подошёл к Лу Синъюаню сзади, прыгнул вперёд и уверенно устроился у него на спине.

Лу Синъюань тоже уверенно подхватил его за ноги и понёс вниз по лестнице.

Папа и мама Цзян оглянулись, затем ускорили шаг, вбежали в гостиную и прикрыли глаза Лу Ао:

— Аоао, не смотри, детям это не положено.

Но Лу Ао сказал:

— Бабушка, дедушка, я уже давно привык. Папа и большой папа дома тоже так делают, каждый день сидят вдвоём на одном стуле и телевизор смотрят.

— Да что ты?! — папа и мама Цзян повернулись, их презрительные взгляды упали на маленькую супружескую парочку. — Вы уж сколько стульев таким манером сломали?

Цзян Чжиюй болтал ногами и с полным правом заявил:

— А что? Научные исследования доказали: чем крепче чувства у супругов, тем лучше для роста малыша. Верно, малыш Лу Аоао, живущий в любви?

Лу Ао вспомнил, как это описывал Гу Бай, встал и сказал:

— Верно, бабушка, дедушка, папа и большой папа каждый день пичкают меня «собачьим кормом».

— Что?! — бабушка и дедушка пришли в ярость и снова схватили пыльную метёлку и почёсывало.

— Нет, этот «собачий корм» — не то, что вы подумали... — Цзян Чжиюй хлопал Лу Синъюаня по плечу. — Беги быстрее! Помогите!

— Лу Аоао, иди-ка сюда!

— Бабушка, дедушка, помогите мне.

Папа и мама Цзян погнались за маленькой супружеской парочкой, маленькая супружеская парочка погналась за Лу Ао, а Лу Ао погнался за бабушкой и дедушкой.

Три поколения семьи носились кругами по гостиной.

Новый вечный двигатель был создан.

***

Бабушка и дедушка изначально планировали сегодня утром отвести Лу Ао на экскурсию на их фабрику мороженого. Но они не ожидали, что Цзян Чжиюй и Лу Синъюань встанут так поздно, пришлось перенести на послеобеденное время.

Два часа дня, солнце палило нещадно.

Вся семья, надев панамы, зарегистрировала основные данные у поста охраны на входе и даже отметилась по системе, прежде чем их пропустили внутрь.

Папа Цзян пояснил:

— Сейчас всё на масштабном системном управлении. Даже владельцу заходить — нужно отметиться.

— Угу, — кивнули в ответ.

Хотя семья Лу Ао бывала здесь нечасто, у них были свои именные пропуска.

Попав на территорию фабрики, сразу в цех идти было нельзя. Сначала нужно было продезинфицироваться в блоке санитарной обработки, надеть стерильные комбинезоны, шапочки, маски — полный комплект защиты — и только потом войти.

Бабушка и дедушка Цзян проводили для них экскурсию:

— Здесь цех отбора фруктов. Испорченные или слишком мелкие фрукты отбраковываются.

— А здесь цех мойки фруктов. Сейчас всё полностью автоматизировано, каждый фрукт моют пять раз.

— У нас ведь самое что ни на есть натуральное фруктовое мороженое. Сейчас отведаете.

Лу Ао в синем стерильном комбинезоне, переваливаясь, шёл впереди, с любопытством разглядывая вращающиеся механизмы и мысленно просчитывая их производительность.

Цзян Чжиюй тихонько сказал Лу Синъюаню:

— Твой сын похож на коротенькую бутылочку минералки.

Лу Синъюань фыркнул. Лу Ао резко обернулся и сердито уставился на них.

Бабушка и дедушка взяли его за руку:

— Не обращай на них внимания, пойдём дальше смотреть.

— Фрукты после мойки режут на кусочки, потом выжимают сок, добавляют сахарный сироп, тщательно перемешивают и заливают в формочки.

— Впереди шоковая морозильная камера. Соку в формочках нужно всего десять с лишним секунд, чтобы превратиться в мороженое.

— Внутри слишком холодно, заходить нельзя, будем смотреть через стекло.

— Ну а дальше — упаковочный цех. Мороженое пакуют поштучно, затем укладывают в коробки, грузят в рефрижераторы и отправляют по всему миру.

Лу Ао невольно выдохнул:

— Ух ты, как круто.

Папа Цзян подошёл к конвейеру, взял одну палочку мороженого и протянул Лу Ао:

— Вот мороженое из тех фруктов, что мы только что видели. Съешь, когда выйдем.

— Спасибо, дедушка, — Лу Ао склонил голову, внимательно разглядывая мороженое в руке.

Их мороженое было специально сделано в старомодном ретро-стиле, подражая упаковке газировки прошлого века: белый фон, шрифт, похожий на газетный, тёмно-синего цвета, с надписью «Мороженое Баоцзай».

Вдруг Лу Ао что-то заметил и рефлекторно округлил глаза. Он поднял мороженое и ткнул пальчиком в упаковку:

— Дедушка, а это что, я?

Над четырьмя большими иероглифами «Мороженое Баоцзай» было изображение детского личика, обведённое золотой рамкой. Лу Ао недоверчиво смотрел то на упаковку, то на себя — весь малыш пришёл в смятение.

В следующее мгновение Цзян Чжиюй радостно закивал:

— Да-да-да, Аоао, это же ты! Ты самый!

Папа Цзян вздохнул:

— Чепуху городишь. Это ведь ты сам в детстве.

— Нет, нет! — Цзян Чжиюй яростно замотал головой и схватил Лу Ао за ручку. — С сегодняшнего дня малыш на этой упаковке — это ты!

Лу Ао нахмурился, поднял мороженое и приложил упаковку с фотографией к лицу папы, сомневающе разглядывая его. Если так посмотреть, малыш на фото и вправду был немного похож на папу.

Папа Цзян объяснил:

— Это фотография твоего папы в детстве. Когда мы с бабушкой только открывали фабрику, он только родился, вот мы и поставили его фотографию на упаковку, заодно зарегистрировали товарный знак. Разве я тебе не говорил? «Баоцзай» в «Мороженом Баоцзай» — это и есть твой папа.

— Не хочу, это не я, — Цзян Чжиюй устремил на Лу Ао полный надежды взгляд. — С сегодняшнего дня папа передаёт тебе права на эту фотографию!

— Мне тоже не надо, — из маленького ротика Лу Ао вырвались ледяные слова. — Лао Ганьма, Ван Чжихэ, Соус Рыбка, Тринадцать Специй, Тётушка Сян…⁶

— Кажется, сюда что-то странное затесалось?

— Не-а.

Примечание 6: 老干妈 (Lǎo Gānmā), 王致和 (Wáng Zhìhé), 十三香 (Shísānxiāng), 阿香婆 (Ā Xiāng Pó): Это реально существующие и очень известные китайские пищевые бренды, известны в том числе тем, что на их этикетках изображены реальные люди (основатели или "лица бренда"), аналогично тому, как на их мороженом изображён детский портрет Цзян Чжиюя. И только 酱汁鱼 (Jiàngzhīyú) Лу Ао впихнул тула вместо “Мороженого Баоцзай”.

В мгновение ока Лу Ао осенило:

— Папа, вот почему в нашем супермаркете почти не продаётся мороженое! Помнишь, я тогда спросил, не купить ли ещё один холодильник, побольше завозить мороженого для школьников? Ты даже думать не стал и отказал!

Вот оно в чём дело! Оказывается, папа не хотел, чтобы его узнали!

Лу Ао уверенно подошёл к бабушке и дедушке и громко объявил:

— Бабушка, дедушка, я хочу заказать сто ящиков мороженого для супермаркета «Всё под Небом»! Я буду его продавать!

Услышав, что Лу Ао хочет продавать мороженое, бабушка и дедушка несказанно обрадовались и тут же осыпали его желанной похвалой:

— Отлично! Так держать! Наш парень!

Цзян Чжиюй, которого нёс на руках Лу Синъюань, вытянулся и отчаянно замахал руками, пытаясь остановить неизбежное:

— Неееее нааааадоооооо!..

http://bllate.org/book/13911/1225912