Готовый перевод Back to Three: The Villain's Second Childhood / Главному злодею снова три с половиной года [❤️] ✅: Глава 43. Государственные экзамены

— Друзья-зрители, всем привет! Добро пожаловать на первую в истории гонку на самокатах, совместно организованную супермаркетом «Всё под Небом» и чайной «Гудбай Молочный Чай»! Я ваш ведущий, сяо Бай. Скоро начнутся гонки «Папа и сын», давайте посмотрим, в каком состоянии находятся наши два участника.

Солнечным днём Гу Бай, сжимая в руке пустую половинку пластиковой упаковки от ледяного лакомства «Ванван Суйбинбин»¹, подражал ведущему спортивных соревнований с телеэкрана.

Примечание 1: 旺旺碎冰冰 - Wàngwàng Suìbīngbīng. Очень популярное в Китае замороженное лакомство для детей от бренда Want Want. Представляет собой пластиковую трубку, наполненную замороженным фруктовым соком/сиропом, которую обычно разламывают пополам перед употреблением.

После короткого представления Гу Бай обернулся, чтобы взглянуть на двух участников.

Ими были…

Властный босс Лу Аоао!

И его папа-босс, Соус для Рыбы!

Лу Ао выбрал самокат, а Цзян Чжиюй — детскую машинку-каталку.

Отец и сын, один стоя, другой сидя, выстроились за обозначенной стартовой линией, готовые к старту.

Гу Бай, держа в руке упаковку от «Суйбинбин», подошёл и встал между ними:

— Дядя Цзян, вы уверены в победе в этих соревнованиях?

Цзян Чжиюй поднял одну руку, уверенно ответив:

— Да!

— Аоао, а ты уверен?

— Да! — Лу Ао тоже высоко поднял маленький кулачок.

— А теперь переходим к этапу «обмена колкостями»! Что бы вы хотели сказать друг другу?

Лу Ао высунул голову из-за спины Гу Бая и громко крикнул:

— Папа, я уже не тот, что раньше!

Цзян Чжиюй тоже высунул голову:

— Знаю, вчера тебе было три года, а сегодня — четыре.

Лу Ао замолчал.

— Папа тоже хочет тебе сказать, папа уже не тот, что раньше!

— Я тоже знаю, раньше папа был незрелым, а теперь стал ещё незрелее!

— Что ты сказал?!

— Незрелый папа!

Искры вражды ярко вспыхнули между отцом и сыном!

Ведущий Гу Бай поспешил разнять их:

— Ладно, ладно, этап «обмена колкостями» окончен. А теперь давайте проведём случайный опрос зрителей в зале.

Гу Бай обернулся и увидел, что у входа в супермаркет выстроились в ряд пять или шесть маленьких табуреток. На них сидели его папа и большой папа, большой папа Лу Ао, а также дедушка Чжан.

Они и были зрителями в зале.

Некоторые пришли добровольно посмотреть соревнования и даже принесли светящиеся палочки, чтобы подбадривать участников. Другие же оказались здесь не по своей воле и сидели на зрительских местах с выражением полной безысходности на лицах.

Гу Бай подошёл и начал случайный опрос зрителей.

— Папа, скажи, кого ты поддерживаешь?

Гу Юньфань улыбнулся и поднял светящуюся палочку:

— Поддерживаю Аоао!

Цзян Чжиюй повернул к нему голову:

— Хм?

— И поддерживаю Чжиюя!

Лу Ао нахмурил маленькое личико:

— Хм?

Очевидно, перед нами был «водовоз»².

Примечание 2: 端水 (duānshuǐ). Буквально означает «нести воду (в ведрах на коромысле)». Это популярная интернет-идиома (网络用语 - wǎngluò yòngyǔ), описывающая поведение человека, который старается быть предельно справедливым и беспристрастным по отношению ко всем сторонам в конфликте или соревновании, или пытается угодить всем, не выделяя никого. Человек как бы «несет ведра с водой» на коромысле, стараясь сохранить идеальный баланс, чтобы ничего не пролить и не перекосить. Часто используется с легкой иронией или юмором, подразумевая, что такое поведение слишком осторожное, дипломатичное до безликости или даже лицемерное.

Гу Бай почесал в затылке и снова протянул упаковку от «Суйбинбин» к дедушке Чжану:

— Дедушка Чжан, скажите, кого вы поддерживаете?

— Обоих поддерживаю.

Очевидно, это тоже был «водовоз».

Их мнения не имели никакой ценности для опроса.

И тут одна рука протянулась и аккуратно ухватила пустую упаковку от «Суйбинбин», подтянув её к себе.

Лу Синъюань прочистил горло и торжественно заявил:

— Я поддерживаю сяо Юя. Вечно поддерживаю сяо Юя.

Отлично! Это был «не-водовоз», твёрдо поддерживающий одного участника! Спасение пришло!

Цзян Чжиюй, сидевший на твистере, громко «чмокнул» и, не стесняясь, послал ему воздушный поцелуй в ответ на поддержку.

Личико Лу Ао сморщилось ещё сильнее. Большой папа, этот подкаблучник, опять за своё!

Ладно, он уже привык.

Лу Ао громко спросил:

— Ведущий, можно уже начинать? Этот участник уже засыпает!

— Сейчас, сейчас, начинаем! — Гу Бай поспешно вернулся, встал у стартовой линии и поднял ручонку. — На старт! Три… два… один… Старт!

По команде ведущего…

Цзян Чжиюй, сидя на машинке, начал поочерёдно отталкиваться ногами, продвигаясь вперёд.

Лу Ао крепко сжимал руль самоката, одной ногой стоя на деке, а другой отталкивался от земли, изо всех сил стараясь ехать быстрее.

Летний тёплый ветер дул навстречу, вздымая волосы Лу Ао, обнажая его гладкий лоб, а затем проникал под короткий рукав, раздувая его свободную детскую футболку, как парус.

Ведущий громко объявил:

— Прошу зрителей поддержать наших участников криками одобрения!

Остальные еле слышно пробормотали:

— Вперёд...

Было невероятно стыдно — ведь на улице были и другие люди.

Лишь Лу Синъюань, держа светящуюся палочку, с полной серьёзностью выкрикивал:

— Сяо Юй, вперёд! Сяо Юй, вперёд!

Остальные опустили головы, кто-то закрывал лицо руками, кто-то хватался за лоб.

Стало ещё стыднее.

Откуда у Лу Синъюаня такая сила убеждённости? Кто-нибудь, найдите на этом «роботе» Лу Синъюане кнопку выключения! Такую, чтобы одним нажатием — и он отключился.

Цзян Чжиюй, действуй!

Ах да, Цзян Чжиюй участвует в гонке. Тогда ладно.

Головы зрителей опустились ещё ниже.

На «трассе», пока Лу Синъюань кричал «Вперёд!» Цзян Чжиюю, Гу Бай подбадривал Лу Ао:

— Аоао, вперёд!

Гу Бай даже бежал рядом с участниками, ведя прямую трансляцию:

— Сейчас дядя Цзян опережает Аоао на полкорпуса! Что и говорить, у взрослого больше сил!

— Аоао начинает прибавлять в скоррости! Он увеличивает частоту отталкиваний, он догоняет!

— Хотя у взрослого больше сил, но у взрослого и ноги длиннее, ими сложнее управлять. У Аоао ножки коротенькие, как раз подходящие…

— Гу Бай, заткнись!!!

Лу Ао рявкнул, его короткие ножки задвигались, как огненные колёса, и он с рёвом рванул вперёд.

В итоге Лу Ао опередил Цзян Чжиюя на целый корпус, и отец с сыном один за другим пересекли финишную черту.

Гу Бай взял Лу Ао за руку и высоко поднял её:

— Объявляю победителем этой гонки — Аоао!

Лу Ао изо всех сил старался сохранять невозмутимое выражение лица, поклонился зрителям, а затем развернулся и поклонился своему сопернику.

Уважать противника — добродетель каждого истинного босса.

Цзян Чжиюй рассмеялся, протянул руку и пожал его руку:

— Поздравляю, Аоао! Заслуженная победа!

— Спасибо.

— Но папа хочет напомнить тебе кое-что очень важное.

— Что? — насторожился Лу Ао.

Рука Цзян Чжиюя переместилась и ущипнула ту самую короткую ножку, которой Лу Ао так яростно отталкивался:

— Ножка не болит? Когда катаешься на самокате, нужно иногда менять ногу. Если всё время отталкиваться одной, на ней вырастет мышца, а на другой так и останется детский жирок — вот тогда будет беда!

— Ничего не вырастет! — Лу Ао топая ногой, парировал.

— Топать тоже нужно разными ногами, а то одна нога от топота станет короче!

— Папа! — Лу Ао уже собрался топнуть, но замер, а затем просто начал отрывисто подпрыгивать на месте.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Цзян Чжиюй.

Всё ещё громко смеясь, Цзян Чжиюй подхватил его на руки, усадил на свою машинку и буквально увёз с собой.

Полуфинал завершился, теперь предстояла гонка между Лу Ао и Гу Баем. Но Лу Ао только что отыграл одну гонку и нуждался в отдыхе перед следующим стартом.

Цзян Чжиюй достал из морозильника большой пакет с твёрдыми, как камень, «Ванван Суйбинбин» и предложил всем выбрать на вкус.

Двум малышам было ещё слишком мало лет, и если бы они съели много холодного, у них мог разболеться живот, поэтому им разрешили поделить одну палочку.

Цзян Чжиюй и Лу Синъюань были очень близки — для них смысл «Суйбинбин» был в том, чтобы разделить его пополам, это было веселее. Поэтому они тоже поделили одну палочку.

И Чжоу Шо с Гу Юньфанем тоже поделили одну палочку.

Остался только дедушка Чжан. Только он один, держа целую палочку «Суйбинбин», молча смотрел на них.

Какой неинтересный мир.

Мир, где обижают стариков.

Две семьи, выстроившись в ряд, сидели у входа в супермаркет, наслаждались прохладой, ели мороженое, безмятежно и спокойно.

Отдохнув полчаса, Лу Ао поднял ручонку и встал со своего маленького табурета, готовый объявить о возобновлении соревнований.

Именно в этот момент двое сотрудников в синих рубашках с коротким рукавом и чёрных брюках, с портфелями в руках, подошли со стороны школы. Сначала они прошли мимо чайной и, заглянув через прозрачную стеклянную дверь внутрь, спросили:

— Тут есть кто-нибудь?

Гу Бай поспешно поднял руку:

— Есть! — он подбежал к ним: — Господа, что вы хотели заказать?

Сотрудники понизили голос:

— Малыш, а где твои взрослые?

— Я и есть взрослый, — Гу Бай упёр руки в боки. — Можете говорить со мной.

За его спиной Чжоу Шо и Гу Юньфань робко подняли руки:

— Взрослые здесь.

Сотрудники сразу всё поняли и быстро подошли:

— Вы двое — владельцы чайной «Гудбай Молочный Чай»?

Затем они повернулись к Цзян Чжиюю и Лу Синъюаню:

— А вы двое — из супермаркета «Всё под Небом»?

— Да.

— Дело вот в чём. Мы сотрудники управления образования. Скоро начнутся гаокао, и наша Городская школа №1 тоже станет пунктом проведения экзаменов. Мы хотим заранее проинформировать вас о некоторых вещах, чтобы потом, когда начнётся, никто не суетился и не знал, что делать.

— Угу, пожалуйста, говорите.

Взрослые, которые уже несколько лет держали здесь магазины, были в курсе этих процедур. А вот два малыша переживали это впервые. Прижавшись к своим папам, они слушали с серьёзными лицами и внимательными взглядами.

Сотрудники вежливо перечислили все необходимые моменты:

— Во время гаокао будут включены глушители сигналов, и их зона действия может распространиться и до ворот школы. Если у вас дома интернет станет слабее — это нормально. Придётся потерпеть.

Два малыша синхронно кивнули:

— Без проблем.

— Кроме того, гаокао — это ежегодный важнейший экзамен, особенно значимый для выпускников старших классов. Поэтому в эти дни мы просим соблюдать тишину: не включать громкую музыку или объявления по радио, не шуметь.

— Без проблем.

— Конечно, обычная работа магазинов разрешена. Но так как в день экзамена у школы соберётся много родителей учащихся, мы просим магазины не занимать тротуар для торговли. Детские аттракционы-качалки у входа в супермаркет тоже лучше убрать. Если нужно, мы можем помочь с этим прямо сейчас.

— Без проблем! Помощь не нужна! — Лу Ао и Гу Бай торжественно постучали себя по маленьким грудкам. — Мы силачи, нам помощь не нужна...

Цзян Чжиюй протянул руку и зажал рты обоим малышам:

— Помощь нужна! Очень нужна!

— Хорошо.

Два сотрудника, не раздумывая, тут же закатали рукава и вместе со взрослыми занесли внутрь две качалки, стоявшие у входа в супермаркет слева и справа.

Эти машинки Цзян Чжиюй купил, когда супермаркет только открылся.

Хотя они и были для малышей, старшеклассники тоже их очень любили.

Часто бывало, что школьники, купив что-то в магазине и получив сдачу — одну монетку в 1 юань, шли кататься. Они веселились, смеялись и валялись от хохота.

Убрав качалки внутрь, они освободили место, и больше ничего не занимало тротуар.

Наконец сотрудники достали два официальных обращения и попросили взрослых из двух магазинов подписать их:

— Подпись нужна только от одного человека.

Но после того, как подписался Цзян Чжиюй, Лу Синъюань привычным движением взял ручку и поставил свою подпись рядом с именем Цзян Чжиюя.

Цзян Чжиюй усмехнулся и объяснил:

— Двойная гарантия. Гарантируем выполнение задачи.

Лу Ао вынырнул между папой и большим папой, высунул голову и тоже объяснил сотрудникам:

— Мой большой папа — «любовный маньяк».

Лу Синъюань считал, что одно только имя папы на бумаге выглядит одиноко и некрасиво, и обязательно хотел, чтобы его имя было рядом.

Прямо как в свидетельстве о браке.

Сотрудники улыбнулись:

— Ничего страшного, можно расписаться всей семьёй.

Цзян Чжиюй обернулся и ущипнул Лу Ао за щёчку:

— А ты хочешь расписаться?

Лу Ао немного подумал, но в итоге кивнул:

— Хочу!

Лу Синъюань протянул ему ручку. Лу Ао положил обращение на спину большого папы, крепко сжал ручку и старательно, черта за чертой, вывел своё имя.

Он вернул подписанное обращение, где красовались имена всех троих:

— Обещаем не шуметь!

— Хорошо, спасибо тебе, малыш! — сотрудники помахали ему. — Нам ещё к другим надо, пока!

— Пока! — Лу Ао тоже помахал им своей маленькой ручкой.

Цзян Чжиюй, обняв Лу Ао, незаметно переглянулся с Лу Синъюанем. Затем оба опустили взгляд на Лу Ао.

Не показалось ли им, что их маленький босс Лу Ао стал немного живее и общительнее?

Раньше, когда они брали его на рынок, и продавцы-старички ошибались в его имени, он только прятался за спинами папы и большого папы, топая ногами и дуясь.

Сейчас всё иначе. Теперь он даже говорит незнакомцам «пока»!

Лу Ао заметил, что они на него смотрят, и поднял голову, удивлённый:

— Вы чего так смотрите... — он вдруг вспомнил, что только что подписал обращение о соблюдении тишины, и тут же прижал ручонку ко рту, спросив шёпотом: — Вы чего так на меня смотрите?

Цзян Чжиюй и Лу Синъюань лишь улыбнулись. Затем, делая вид, что ничего не произошло, они отвели взгляды и уставились в небо.

— Ах, лазурное небо, — невольно восхитился Цзян Чжиюй.

— Ах, на небе облако, похожее на маленькую рыбку, — с полным пониманием подхватил Лу Синъюань.

— Сегодня поистине прекрасный день, — хором продекламировали Цзян Чжиюй и Лу Синъюань.

Лу Ао нахмурил маленькое личико:

— Ах, вы двое — настоящая пара, где муж запел — муж подхвати.

Заразившись настроением Лу Ао, Гу Бай тоже стал ступать осторожнее, крадучись, как маленькая мышка.

Чжоу Шо громко рассмеялся, но тут же получил лёгкий шлепок ладошкой по губам. Улыбка замерла на лице Чжоу Шо.

— Большой папа, нельзя шуметь!

— Обычный разговор разрешён, не нужно быть таким осторожным.

Поскольку приближалось гаокао, Первые гонки на самокатах временно приостановили.

Соревнования перенесли на время после гаокао.

Две семьи сидели у входа в супермаркет — большие и маленькие, высокие и низкие, ели мороженое и смотрели на белые облака.

Облака плыли неторопливо, не оставляя за собой ни капли беспокойства.

***

Приближение гаокао сгущало учебную атмосферу в Городской школе №1.

На улицах всё чаще можно было увидеть учеников, обсуждающих задачи, или лихорадочно записывающих что-то в блокноты.

Родители тоже волновались всё сильнее. Родители учеников, живших в общежитии, трижды в день приносили контейнеры с едой. Родители тех, кто ходил из дома, утром и вечером выстраивались у школьных ворот на своих электросамокатах, ожидая детей.

Вечером того же дня юный управляющий Лу Ао, закончив ужин, обходил с инспекцией супермаркет.

Гу Бай послушно следовал за ним, исполняя роль подчинённого.

Два малыша пробирались между стеллажами. Гу Бай взмахнул рукой, и его широкий рукав случайно сбил с полки один снек.

Гу Бай быстро обернулся.

— Что упало? — спросил Лу Ао.

Гу Бай поднял упавшее и посмотрел:

— Это коробка «Хаодо юй»³.

Примечание 3: 好多鱼 - Hǎoduō Yú. Популярный китайский детский снек. Представляет собой небольшие хрустящие крекеры в форме рыбок. Название буквально переводится как «Много рыбы» или «Как много рыбок!».

Он поставил коробку обратно на полку и спросил между делом:

— Аоао, ты это пробовал? Вкусно?

— Не пробовал, — покачал головой Лу Ао. — Потому что «хоть тигр и жесток, он не ест своего детёныша».

— ……

— Ой, ошибся. Должно быть: «хоть тигр и жесток, он не ест своего отца». Ведь моего папу зовут…

Не успел он договорить, как снаружи супермаркета раздался оглушительный, потрясающий землю грохот.

Два малыша так перепугались, что пошатнулись, схватились друг за друга и чуть не упали.

Вслед за этим грохот раздался ещё несколько раз, доносящихся издалека.

— Землетрясение! — Лу Ао среагировал первым, схватил Гу Бая за руку и бросился бежать наружу. Он бежал и кричал: — Цзян Чжиюй! Лу Синъюань! Бегите! На открытое место!

Молодые супруги как раз были у кассы. Услышав крики Лу Ао, они поспешили его остановить. Цзян Чжиюй подхватил перепуганного Лу Ао на руки, похлопал по спинке и мягко успокоил:

— Аоао, не бойся, не бойся. Это не землетрясение. Это старшеклассники в школе «кричат с этажей».

— «Кричат с этажей»? — удивился Лу Ао.

— Пойдём, отведём вас посмотреть на это зрелище.

Гу Бай, услышав про «зрелище», тут же выбежал звать своего папу и большого папу.

Цзян Чжиюй, держа на руках Лу Ао, повёл всю компанию на крышу своего дома.

Крыши частных домов здесь были плоскими — на случай, если захочется потом достроить ещё этаж.

С крыши открывался чёткий вид на то, что происходило в Городской школе №1.

Большое школьное здание в форме буквы «П» было залито светом. На всех этажах в коридорах толпились ученики. Все они скандировали, выкрикивали поздравления и пожелания удачи выпускникам на гаокао: пожелания «пройти сквозь ветер и волны» и «идти только вперёд».

Энтузиазм старшеклассников был таким мощным, что казалось, вот-вот снесёт крышу всего здания.

Неудивительно, что Лу Ао принял это за землетрясение.

Вскоре они погасили свет в классах и включили фонарики телефонов и светящиеся палочки.

Только теперь Лу Ао понял, зачем вечером эти ученики скупили столько светящихся палочек в их магазине.

Лу Ао надул губки. Он не понимал: зачем так бушевать прямо перед экзаменами? Вдруг не сдадут — будет же так стыдно?

Цзян Чжиюй посмотрел на него, словно угадав его мысли, и улыбнулся:

— Это традиция Городской школы №1. Папа и большой папа тоже несколько лет были такими маленькими дурачками. В этот момент зубрёжка уже не поможет, лучше расслабиться, верно?

Лу Ао всё ещё не мог до конца это принять.

Но раз папа и большой папа тоже так делали... тогда он не станет называть их «маленькими дурачками».

Пока ученики в здании школы пели и кричали, троица смотрела на это представление с крыши.

Десятиминутная перемена между вечерними занятиями быстро закончилась. Прозвенел звонок на урок, но ученики не спешили расходиться. Звонок прозвенел трижды, а они всё ещё толпились в коридорах.

Наконец, яростный голос учителя Гао громко и отчётливо прокатился по двору:

— Рыжий! Блондин! Фиолетовый! Немедленно отдайте мне свои телефоны! Нету? Я же отлично видел! Отдавайте телефон! Быстро! Не заставляйте меня идти в кабинет за линейкой-трещоткой!⁴

Примечание 4: 戒尺 - jièchǐ. Традиционный инструмент дисциплины в китайских школах (особенно в прошлом, но иногда используется и сейчас, хотя официально не поощряется). Представляет собой длинную плоскую деревянную или бамбуковую линейку. Учитель мог использовать её, чтобы ударить ученика по ладони в наказание за проступки.

— Пфффф! — Лу Ао наконец не выдержал и рассмеялся.

Именно в этот момент мимо его лица проплыла маленькая изумрудно-зелёная точка света. Лу Ао удивился:

— Папа, что это?

Лу Синъюань взглянул:

— Светлячок.

— Правда! В этом году летом появились светлячки...

Цзян Чжиюй, держа его на руках, взял его маленькую ручонку и осторожно направил один пальчик вперёд.

— Папа… — Лу Ао попытался отказаться. Он не хотел трогать жука.

— Тссс… — тихо прошептал Цзян Чжиюй. — Ничего, он не грязный.

Светлячок опустился на пухлый пальчик Лу Ао. Тот пригляделся и удивился:

— Папа, у него попка светится!

— Да, его попка светится. Вот если бы и твоя попка светилась, было бы здорово. Ночью в туалет вставать — свет включать не надо, электричество экономишь, и не упадёшь.

Лу Ао замер, словно подавился.

— Жаль, ты не светлячок, ты «тигрёнок, что не ест своего детёныша». А у тигра, знаешь, попку трогать нельзя.

Услышав эту идиому, Лу Ао широко раскрыл глаза.

Оказывается, папа всё слышал!

Цзян Чжиюй нарочно ущипнул его за попку, а затем, держа его ручку, помог отнести светлячка подальше.

Ночной ветерок подул — и светлячок, покачивая светящейся попкой, улетел.

На небе ярко сияли звёзды, на земле мерцали букашки.

Недалеко школьное здание вновь погрузилось в тишину. Лампы дневного света в классах подрагивали, словно подмигивая.

***

После «криков с этажей» ученики 1-го и 2-го курсов старшей школы собрали вещи и разъехались по домам на каникулы.

В школе остались только выпускники.

Лу Ао временно переорганизовал стеллажи в супермаркете: на полки ближе к входу выставили канцелярские товары, чтобы выпускникам было удобнее выбирать и покупать.

Лу Синъюань принёс из кладовки целые поддоны с водой в бутылках. Их не стали убирать в холодильник, а просто сложили при комнатной температуре рядом, чтобы ученики могли брать.

Цзян Чжиюй повесил у входа в супермаркет рисовые пирамидки-цзунцзы. Каждый входящий выпускник должен был подпрыгнуть и дотронуться до них — на удачу, чтобы успешно сдать экзамены.⁵

Примечание 5: Дотронуться до цзунцзы (摸粽子 - mō zòngzi) перед экзаменом — распространённый обычай, основанный на игре слов: 粽 (zòng) звучит похоже на 中 (zhòng), что означает «попасть в цель», «добиться успеха» (особенно на экзамене). 

Вся семья также вместе подготовила «набор для гаокао»: в прозрачный пенал без рисунков положили карандаш для заполнения бланков, ластик и две чёрные ручки. Торопящиеся ученики могли просто взять набор и уйти.

В соседней чайной «Гудбай Молочный Чай» добавили новинку — суп из маша.⁶ На стойке поставили три больших термоса с ледяным освежающим супом.

Примечание 6: Традиционный китайский освежающий напиток/легкий суп из зелёных бобов маш (绿豆 - lǜdòu), часто подаётся охлаждённым или со льдом. Считается полезным для снятия жары и «охлаждения» тела в жаркую погоду. По консистенции он ближе к напитку или жидкой каше.

В напряжённом и одновременно радостном ожидании всех наконец наступил день гаокао.

Городская школа №1 за день до этого вывесила над входом красный баннер, обозначив себя как пункт проведения экзаменов.

В шесть утра несколько сотрудников полиции на мотоциклах прибыли к школьным воротам, чтобы регулировать движение и поддерживать порядок.

Вскоре начали подъезжать первые родители, привозившие учеников.

Вопреки ожиданиям Лу Ао, забывчивых учеников сегодня почти не было. Они давно подготовили канцелярию, и тех, кто срочно докупал что-то в супермаркете, оказалось мало.

Проводив одного покупателя, Лу Ао оттопырил попку, облокотившись локтями на стойку кассы, и уставился на школьные ворота.

Пункт сдачи ещё не открыли, ученикам не разрешали заходить в школу, поэтому все они ждали снаружи. Родители стояли рядом со своими детьми, то и дело гладили их по голове, поправляли воротнички, изо всех сил сдерживая свои эмоции, чтобы не передать им волнение.

Лу Ао и сам сдавал гаокао — для поступления в хорошую зарубежную школу требовались приличные баллы по нему.

Но в тот день его провожал старый дворецкий Чжан. Водитель отвёз их, и они заехали через чёрный ход международной школы.

Старый дворецкий Чжан был профессионалом и обычно не волновался. Что уж говорить о самом Лу Ао — властный босс понятия не имел, что такое нервничать.

Лу Ао болтал ножками и с любопытством разглядывал каждого в толпе.

— Лу Синъюань, я так волнуюсь, когда думаю, что Аоао тоже будет сдавать гаокао! — донеслось до него.

— Сяо Юй, не волнуйся. Лу Ао унаследовал мой ум и твою сообразительность.

Лу Ао повернул голову на звук и увидел, что папа и большой папа стоят у входа в супермаркет, крепко обнявшись.

— До гаокао Лу Ао ещё 14 лет, 168 месяцев, 5110 дней. Не переживай.

— Не могу! Я так волнуюсь, что дрожу! У-у-у-у!.. — Цзян Чжиюй буквально заскулил, вцепившись в Лу Синъюаня ещё сильнее.

http://bllate.org/book/13911/1225906