Готовый перевод Back to Three: The Villain's Second Childhood / Главному злодею снова три с половиной года [❤️] ✅: Глава 33. Малыш раскрывает правду

Ветер выл, железная дверь грохотала. Словно стук судьбы, удар за ударом.

Цзян Чжиюй и Лу Синъюань переглянулись и мгновенно приняли решение.

Цзян Чжиюй натянул тапочки и быстро сбежал вниз. Лу Синъюань закутал Лу Ао в плед, взвалил на плечо и последовал за ним.

— Идём! Сейчас! Сейчас открываем! — их торопливые шаги эхом отдавались на лестничном пролёте.

Лу Ао почувствовал необычную напряжённость в воздухе, но ничего не сказал, лишь крепче вцепился в одежду Лу Синъюаня, не сводя глаз с бегущего впереди Цзян Чжиюя. Он боялся, что с этими двумя простофилями что-то случится, и был готов в любой момент превратиться в свирепого дракона, чтобы их защитить.

Цзян Чжиюй щёлкнул выключателем, схватил ключи с кассы и, резко дёрнув, поднял роллет.

Темноту ночи прорезали редкие вспышки молний. Вслед за ними с дальнего юга донёсся гулкий раскат грома.

Чжоу Шо стоял на пороге, прижимая к себе Гу Бая. Оба были в тонких домашних костюмах.

Лицо Чжоу Шо искажала тревога, всё его тело непроизвольно дрожало. Вечно улыбчивый Гу Бай был смертельно бледен, растерянно глядя на роллет вместе с большим папой.

Увидев, что дверь наконец открыта, Чжоу Шо сглотнул и затараторил:

— В Наньчэне ливень! Мы только что звонили Юньфаню по видео… Он сказал, что отель, где он остановился, в низине, и его уже затопило. Он сейчас переезжает в другой… Потом связь внезапно прервалась! Я звонил ему раз десять — он не берёт трубку! Боюсь, с ним что-то случилось! Хочу поехать к нему, но сяо Бая с собой не возьму… Не могли бы вы…

Он не закончил, как Цзян Чжиюй тут же ответил:

— Конечно!

Но Чжоу Шо, казалось, не расслышал. Он лишь крепче прижал к себе Гу Бая:

— Знаю, что это вас обременяет… Вдруг мы… Вам придётся растить двоих детей… Но… — он стиснул зубы, глядя на Цзян Чжиюя и Лу Синъюаня, и добавил с небывалой серьёзностью: — Учтите, что мы с Юньфанем тоже защищали Аоао.

— Чжоу Шо, я сказал: конечно! — Цзян Чжиюй повысил голос и, боясь, что тот опять не услышит, протянул руки, чтобы взять Гу Бая.

— Конечно… Конечно! — Чжоу Шо опешил, но тут же опомнился, разжал руки и передал ему ребёнка. — Я сейчас соберу вещи сяо Бая! Подождите минутку!

— Не надо! Собирай свои! Сяо Бай может пользоваться вещами Аоао…

— Нет, так нельзя! Мне почти ничего не надо, только телефон, — Чжоу Шо пошарил по карманам, вытащил огромную связку ключей и протянул Цзян Чжиюю: — Ключи от чайной. Если что понадобится — заходите, берите. Пусть сяо Бай покажет. Я вам доверяю.

— Ладно. Береги себя. Держи связь.

— Обязательно.

Коротко обсудив всё необходимое, Чжоу Шо прижал ладонь к макушке Гу Бая и крепко поцеловал его в лоб:

— Не бойся. Когда папы нет рядом, слушайся дядю Цзяна и дядю Лу, — он поцеловал сына ещё несколько раз. Последние его слова были: — Папа и большой папа всегда будут любить тебя.

Сказав это, он резко развернулся и практически помчался к машине. Он боялся, что если задержится хоть на секунду, то начнёт метаться, поддастся слабости и останется с Гу Баем, потеряв мужество ехать на поиски Гу Юньфана.

Медлить было нельзя.

В этот момент Гу Бай, которого держал на руках Цзян Чжиюй, осторожно поднял ручку и помахал ею вслед удаляющейся спине большого папы.

Цзян Чжиюй опустил взгляд, удивлённый.

— Большой папа забыл попрощаться, — тихо объяснил Гу Бай. — Но ничего, я уже попрощался за него.

— Умничка, — кивнул Цзян Чжиюй. — Большой папа вернётся через несколько дней. Поживёшь пока у Аоао, хорошо?

Чжоу Шо, успев лишь набрать номер на телефоне, бросился обратно в чайную. Накинул наспех куртку, схватил ключи от машины — и был готов отправляться.

Перед самым отъездом он обернулся и помахал рукой в сторону супермаркета:

— Заходите скорее! Ветер слишком сильный!

В следующее мгновение он прыгнул в свой маленький зелёный электромобиль, нажал на газ и рванул в объявшие его ревущие порывы ветра.

Гу Бай не отрывал взгляда от направления, куда уехала машина. Цзян Чжиюй, видя его заворожённость, не торопил его, продолжая держать на руках и позволяя смотреть столько, сколько нужно.

Но, боясь, что ребёнок замёрзнет, Цзян Чжиюй обернулся и помахал Лу Синъюаню.

Лу Синъюань с Лу Ао на руках подошёл и наполовину развернул плед, укутывавший Лу Ао, чтобы укрыть и Гу Бая. Лу Ао вёл себя на удивление смирно, не ревнуя, что папа держит другого малыша. Он лишь моргал, переводя взгляд с папы на большого папу, а затем останавливая его на Гу Бае.

Это никак не могло быть его воображением. На Гу Бае лежала печать непроходящей печали. Не просто грусть от разлуки с папой и большим папой, а иная печаль, обычно не присущая ребёнку.

Семья так и стояла рядом с Гу Баем, пока порыв ветра не ударил им в лицо. Гу Бай шмыгнул носом.

— Замёрз? Если замёрз, пойдём внутрь, — Цзян Чжиюй растёр его маленькие ручки, стараясь говорить легко. — Сегодня ночевать будем в новом месте! Прямо как в приключении, очень интересно!

— Угу, — Гу Бай хотел его поддержать, но совсем не было сил. — Спасибо, дядя Цзян.

— Не за что, — Цзян Чжиюй спросил: — Ты уже купался? Не голодный? Приготовить тебе чего-нибудь?

— Я ещё не купался. Но я не голодный.

— Тогда сначала зайдём к тебе домой, соберём вещи, возьмём сменную одежду.

— Хорошо.

Ветер крепчал. Цзян Чжиюй, неся Гу Бая, и Лу Синъюань с Лу Ао на руках, пробирались против ветра в чайную. Планировка чайной была похожа на их супермаркет: первый этаж — магазин, второй и третий — жилые помещения. Всё было убрано, чисто и аккуратно.

Гу Бай повёл их в свою комнату.

Лу Синъюань нашёл чистый пакет, открыл шкаф и достал оттуда по несколько вещей: тёплые и лёгкие, пижамы и верхнюю одежду, нижнее бельё и повседневные вещи.

Боясь, что ребёнку будет некомфортно спать на чужой кровати, Цзян Чжиюй взял маленькую подушку Гу Бая, завернул её в его детское одеяльце и, свернув в рулон, взял с собой.

Пока взрослые хлопотали, двое малышей, укутанные в один плед, стояли рядышком и внимательно смотрели на них снизу вверх. Плед был слишком длинным и волочился по полу, отчего они походили на двух маленьких привидений.

Когда Цзян Чжиюй сворачивал одеяло, оттуда выпал потрёпанный плюшевый мишка. Цзян Чжиюй тут же поднял его, отряхнул пыль и протянул Гу Баю.

— Сяо Бай, это твой мишка, с которым ты спишь? Держи.

Гу Бай взял игрушку и тихо пробормотал:

— Спасибо, дядя Цзян.

Лу Ао огляделся по сторонам и напомнил:

— Папа, сяо Бай ещё не взял свои детские часики.

— Ах, точно, я забыл!

Цзян Чжиюй поискал и нашёл часы на обеденном столе на втором этаже. Надев их Гу Баю на руку, он мягко сказал:

— Папа и большой папа в ближайшие дни будут очень заняты. Может случиться, что они не смогут ответить на твой звонок. Но не волнуйся, с ними всё будет в порядке.

— Угу.

Взрослые собрали вещи, ещё раз осмотрели дом сверху донизу: закрыли все окна, вытащили вилку телевизора из розетки. Лишь затем погасили свет, заперли дверь и ушли.

Цзян Чжиюй нёс свёрнутое одеяло и пакеты с вещами. Лу Синъюань держал на руках обоих малышей. Четверо — двое взрослых и двое детей — вернулись в супермаркет.

Едва переступив порог, они оставили бушующий ветер снаружи. Температура воздуха внутри была ощутимо выше.

Цзян Чжиюй пересчитал всех, убедился, что никто не остался снаружи, и опустил роллет, заперев вход на замок.

— Пошли наверх.

Такой шум наверняка разбудил рано ложащегося спать дедушку Чжана. Он встал, но не стал расспрашивать, а молча направился на кухню. Поставил кастрюлю с водой на огонь, чтобы сварить для всех лапшу:

— Скоро будет готово. В такой холод нужно поесть перед сном.

— Хорошо.

Пока лапша варилась, Цзян Чжиюй и Лу Синъюань поднялись с детьми наверх. В ванной Лу Синъюань набрал для Гу Бая таз тёплой воды и дал новое полотенце:

— Жары не было, поэтому просто оботрись как следует. Мы с дядей Цзяном будем снаружи. Если что — позови.

Гу Бай послушно кивнул:

— Хорошо, спасибо.

Цзян Чжиюй тем временем готовил спальное место. К счастью, когда они покупали кровать для Лу Ао, выбрали полутораспальную. Места хватило бы даже на троих малышей.

Но перед этим Цзян Чжиюю нужно было кое-что сделать.

Он взял Лу Ао на руки и тихо сказал:

— Аоао, ты же видел, у сяо Бая дома случилось неладное, поэтому он ненадолго остаётся у нас. Ты…

Лу Ао с лёгкой досадой прервал его:

— Папа, не волнуйся. Я не буду его обижать.

— Что за глупости! Папа совсем не это имел в виду! — Цзян Чжиюй крепче обнял сына. — Наш Аоао — самый милый, самый дружелюбный и самый добрый малыш на свете! Разве он станет кого-то обижать просто так?

Лу Ао удивлённо моргнул, внимательно глядя на отца.

— Папа хотел сказать, что сяо Бай теперь наш гость, а ты — хозяин дома. Ты должен вместе с двумя папами проявить гостеприимство, хорошо заботиться о сяо Бае, верно? И ещё папа хочет сказать: хотя сяо Бай теперь гостит у нас, и папам нужно заботиться о двоих детях, делить внимание… — Цзян Чжиюй прижался лбом к лбу сына, — ты навсегда останешься самым любимым малышом для твоего папы и большого папы.

Лу Ао спросил:

— А сяо Бай?

— Сяо Бай — самый любимый малыш для своего папы и большого папы. Каждый папа сильнее всего на свете любит своего ребёнка, — Цзян Чжиюй мягко погладил его по спинке. — И если тебе вдруг покажется, что папа или большой папа поступают несправедливо, что мы уделяем ему больше внимания — ты обязательно скажи нам. Хорошо?

Лу Синъюань подошёл и одобрительно потрепал Лу Ао по макушке.

Только теперь Лу Ао понял — они боялись, что он ревнует. Подумаешь, важность какая! Неужели он станет злиться из-за таких пустяков? В конце концов, сяо Бай последнее время постоянно играл с ним, угощал молочным чаем и сэндвичами. Он же не какой-нибудь мелкий ревнивец!

Лу Ао важно выпятил грудь:

— Не беспокойтесь! Я, Лу Ао, всегда широко открываю двери для талантов!¹ Даже к сяо Баю я буду относиться хорошо. А вы, как мои родители, обязаны заботиться о моих друзьях. Это само собой разумеется!

Примечание 1: (广纳贤才 / guǎng nà xián cái). Китайская идиома, дословно «широко принимать достойных и талантливых». Обычно используется правителями или руководителями.

— Э-э… — Цзян Чжиюй слегка опешил. Хоть это и прозвучало немного странно, но по крайней мере не было обидным. — Тогда давай вместе застелем кроватку. Вечером ты будешь спать со своим другом, хорошо?

Лу Ао похлопал себя по груди:

— Без проблем!

Цзян Чжиюй шлёпнул его легонько по попке:

— Залезай на кровать, подвинь свою подушечку и одеялко. Хочешь спать у стеночки или с краю?

— Я с краю! — серьёзно заявил Лу Ао. — Как хозяин я, конечно, должен спать снаружи!

— Ладно.

Пока семья наводила порядок в постели, Гу Бай закончил купаться. В пижаме он вышел из ванной. Лу Синъюань потрогал его голову, убедившись, что волосы сухие, накинул на него кофточку, и все четверо спустились вниз.

Как раз в это время дедушка Чжан закончил варить лапшу с овощами и мясом. Пар от горячей лапши, изумрудная зелень свежих овощей и тонко нарезанные, предварительно замаринованные полоски свинины, быстро обваренные в кипятке. Сверху — золотистая яичница, политая ложкой горячего бульона.

Просто, но очень вкусно.

Даже полный тревоги Гу Бай, хоть и без особого аппетита, под настойчивым, но мягким взглядом Цзян Чжиюя доел мясо и яичницу.

После лёгкого ужина малышей отправили в кровать.

Спать сразу не обязательно, но можно начинать настраиваться на сон.

При свете ночника двое малышей сидели рядышком на кровати, укрытые одеялом, и слушали, как Цзян Чжиюй рассказывает им сказку. Сказку про трёх поросят.

Цзян Чжиюй сидел у изголовья, поправляя на них одеяло, его лицо было добрым, а голос — нежным:

— Первый поросёнок построил домик из соломы; второй поросёнок построил домик из веточек; третий поросёнок построил домик из кирпичей. Соломенный домик волк сдул, домик из веточек волк разломал, а в кирпичный домик волк полез через трубу! Тогда три поросёнка закричали все вместе… — Цзян Чжиюй сделал драматическую паузу, а затем громко прокричал: — «Папа! Большой папа! Спасите нас скорее!» И тогда папа и большой папа трёх поросят, словно волшебники, спустились с неба и отшвырнули злого волка подальше! Счастливый конец! — Цзян Чжиюй захлопал в ладоши. Лу Синъюань поддержал его аплодисменты.

Двое же малышей сидели в оцепенении, не проявляя особых эмоций.

— Вопрос! — Цзян Чжиюй посмотрел на них. — Чему нас учит эта сказка?

Лу Ао с каменным лицом поднял руку:

— Папа и большой папа — это свиньи. Причём очень сильные свиньи.

— Неправильно! — поправил его Цзян Чжиюй. — Она учит нас, что папа и большой папа всесильны! Папа и большой папа невероятно сильны и могут преодолеть любые трудности!

Он ущипнул за щёчки Лу Ао и Гу Бая и с непоколебимой уверенностью повторил:

— Папа и большой папа всесильны. Ладно, сказка закончена. Пора спать.

Лу Ао, разумеется, не верил в сказки, но Гу Бай, похоже, поверил. Он лежал под одеялом, крепко сжимая его края, и с твёрдой надеждой смотрел на Цзян Чжиюя:

— Спасибо вам, дядя Цзян.

— Не за что, — улыбнулся Цзян Чжиюй, ещё раз поправив одеяло. Лу Синъюань выключил ночник, и они вдвоём вышли в темноте.

***

Двое взрослых вернулись в свою комнату.

Цзян Чжиюй включил телефон, чтобы проверить погоду в Наньчэне. Всё ещё действовало красное штормовое предупреждение — ситуация даже попала в новости. На кадрах репортажа хрупкая журналистка в дождевике едва держалась на ногах от порывов ветра, а её голос едва пробивался сквозь шум. Ливень хлестал по ней струями, а у её ног уже булькала мутная вода, поднимавшаяся выше лодыжек.

Положение выглядело тревожным.

Цзян Чжиюй нахмурился, и в голосе его зазвучало беспокойство:

— Лу Синъюань, как думаешь, не могло ли это быть… — он тут же отбросил собственную мысль: — Не может. Раз уж мы смогли вырастить корпорацию до лидера отрасли — куда сильнее, чем раньше; раз уж мы уехали оттуда и завели здесь бизнес; раз уж наши семьи и семья Гу Бая действуют самостоятельно, делая что захотят… значит, все те ограничения исчезли ещё в самом начале этого жизненного цикла.

Лу Синъюань кивнул, обнял его за плечи:

— Скорее всего, это просто погода. Случайное совпадение. Ливень в мае — дело обычное. Телефон Гу Юньфаня мог разрядиться, потеряться при эвакуации, или сигнал заглушило грозой — всё это естественно. Не накручивай себя.

— М-м... — Цзян Чжиюй отложил телефон и вздохнул. — Надеюсь, ты прав.

Он опустил взгляд, скрывая грусть:

— После возвращения столько лет мы действовали свободно: вместе учились, свободно открыли супермаркет, свободно растим Аоао, свободно делаем всё, что захотим... Вдруг мы снова...

Лу Синъюань обнял Цзян Чжиюя сзади, заключив того в объятия, прижался щекой к его щеке и тихо успокоил:

— Сяо Юй, не будет никакого «вдруг». От прошлого и доныне всё изменилось. Абсолютно. И сейчас — просто совпадение.

— Угу, — глухо отозвался Цзян Чжиюй.

— Если волнуешься — пойдём в кабинет? Почитаем, проверим активы?

— Хорошо.

В ту ночь под вой ветра Цзян Чжиюй и Лу Синъюань устроились на диване: один с книгой, другой — со стопкой сберегательных сертификатов. Наличные, золото, недвижимость, магазины — всего в избытке. И они неспешно всё пересчитывали.

***

В это же время.

Лу Ао и Гу Бай лежали рядышком в тёплой кроватке, сон их был пока спокоен. Уходя, Лу Синъюань специально оставил на окошке микрощёлку для воздуха. Ветер постукивал в стёкла, изредка издавая лёгкие шорохи.

Спустя время, словно наньчэнские тучи добрались до городка, здесь тоже начал накрапывать дождь.

Сначала редкие капли стучали по стеклу почти беззвучно. Но вскоре ливень усилился, капли стали крупнее, а их стук по окнам — тяжелее и чаще. Это был настоящий потоп.

Гу Бай, пребывая в полудрёме, почувствовал, как кто-то на цыпочках вошёл в комнату и плотно закрыл окно.

Шум ветра и дождя притих, но не исчез полностью.

В тот миг, когда невидимый гость вышел и притворил дверь, Гу Бай открыл глаза. В темноте он моргнул и инстинктивно позвал:

— Большой папа?..

Но ответил ему лишь Лу Ао, лежавший рядом.

Лу Ао, кутаясь в одеяло, заворочался и буркнул раздражённо:

— Ммм? Чего надо?

Детский голосок — Гу Бай сразу понял, кто это. И во сне умудряется старшинство присвоить... Характерный для тебя поступок, Лу Ао.

Гу Бай вздохнул, закрыл глаза, пытаясь снова заснуть. Но стоило ему сомкнуть веки, как перед ним встали образы папы и большого папы. Сознание внезапно прояснилось до кристальности — и сон как рукой сняло.

Как там папа и большой папа?

Где сейчас папа? Успел ли добраться до безопасного места?

До какого пункта доехал большой папа? Выдержит ли его машинка такой ураган?

А вдруг папу затопило? А если большого папу ветром унесло?

А если... если он снова останется совсем один... что тогда делать?

Кисло-щемящее чувство подкатило от сердца Гу Бая к переносице, захлестнуло глаза.

В завываниях ветра затерялись тихие всхлипы:

— У-у-у... у-у-у...

Лу Ао резко подскочил на кровати, широко раскрыв глаза, озираясь по сторонам.

— У-у-у... у-у-у...

Беда! Привидение!

Лу Ао сбросил одеяло и кинулся искать взрослых:

— Папа! Большой папа!...

Не успев спуститься с кровати, Лу Ао вдруг вспомнил: Гу Бай спит рядом. И тогда, движимый детским чувством товарищества, он рванул обратно, чтобы разбудить Гу Бая и вместе бежать:

— Гу Бай, просыпайся, тут привиде…

Стоп. Похоже, звуки доносятся из-под одеяла Гу Бая.

Лу Ао сморщился, прислушался, подойдя поближе. Разобрать не смог — решительно откинул край одеяла.

Так и есть! Это он!

Гу Бай прятался под одеялом один. Личико покраснело от плача, весь он вздрагивал мелкой дрожью.

Почувствовав, что одеяло сдёрнули, он увидел Лу Ао, торопливо приподнялся, вытирая глаза тыльной стороной ладони:

— Аоао, я тебя разбудил? Прости.

Лу Ао надул губки:

— Не-а. Я просто в туалет хотел.

— А... Тогда иди. Я сейчас перестану плакать.

Гу Бай изо всех сил тёр кулачками глаза, пытаясь сдержать слёзы. Но слёзы будто хлынули из прорванного крана — ручьём, и остановить их было невозможно.

Лу Ао закусил губу:

— Позвать моего папу?

— Не надо! — Гу Бай тут же ухватился за его рукав. — Я скоро успокоюсь, не буди их.

— Ладно, — Лу Ао на ощупь достал с тумбочки пачку детских салфеток, которыми папа вытирал ему лицо, и протянул их.

— Спасибо.

— Воды хочешь? Большой папа говорит, если много плакать — обезвоживание будет. Надо пить.

— Не надо, не хочу.

Лу Ао не мастер утешать, тем более — своего заклятого соперника. Он напряжённо подбирал слова и наконец выдавил:

— Ты о Чжоу Шо и Гу Юньфане думаешь? Не бойся, с ними всё будет в порядке.

Гу Бай уставился на него поверх салфетки. Лу Ао добавил:

— Не спрашивай почему. Я просто знаю.

Он не помнил событий своих трёх лет в прошлой жизни, но знал: Чжоу Шо и Гу Юньфань — папа и большой папа главного детёныша. С ними ничего не может случиться.

— Спи лучше. Они, может, ещё и беду в удачу обратят, здоровенный контракт подпишут. А ты тут ревёшь, заболеешь — это ж как невыгодно!

Так в книжках всегда писали.

Сказав это, Лу Ао откинул одеяло, собираясь лечь. Но в этот момент Гу Бай, сидя в темноте, тихонько произнёс:

— Лу Ао, ты ошибаешься.

Лу Ао почувствовал неладное и сел. Как?! Он посмел назвать меня по полному имени?! Этот…

Гу Бай уже перестал плакать. Он поднял голову, и его взгляд — тот самый, знакомый, пронзительно-печальный — устремился на Лу Ао.

Одного этого взгляда хватило, чтобы Лу Ао оцепенел.

— Большой папа главного героя тоже может умереть. Папу главного героя тоже могут ограничить. Семья главного героя тоже может столкнуться с непреодолимыми трудностями. Лу Ао, я же говорил тебе: мы с тобой — одинаковые.

http://bllate.org/book/13911/1225896