Готовый перевод Back to Three: The Villain's Second Childhood / Главному злодею снова три с половиной года [❤️] ✅: Глава 31. «Травяной сок»

Семейство из трёх человек вышло из торгового центра уже после полудня.

Обедать в торговом центре — цены там завышенные, совершенно невыгодно. Возвращаться домой есть — казалось, чего-то не хватает, зря вышли. Цзян Чжиюй и Лу Синъюань переглянулись, обменявшись взглядами:

— Старое место?

— Ладно.

Лу Ао стоял между папой и большим папой, поднял голову и удивлённо посмотрел на них:

— О чём вы? Какое старое место?

Едва он договорил, как Лу Синъюань резко схватил его за воротник, поднял и перекинул через плечо.

Лу Ао с каменным лицом дёрнул ножкой, для вида попытался вырваться и наконец произнёс монотонно:

— Отпусти.

Он уже привык. Лу Синъюань был просто «роботом», слушающим только Цзян Чжиюя. Слова Цзян Чжиюя для него всегда были высшим приоритетом, даже родной сын не мог ослушаться. Кричать — бесполезно, вырваться — не получалось, оставалось лишь смириться.

Лу Ао уцепился за его одежду, поправил позу, чтобы удобнее лежать на плече у большого папы и не давить на животик с его складочками.

Итак, Цзян Чжиюй держал за руку Лу Синъюаня, Лу Синъюань нёс на плече Лу Ао, а Лу Ао сжимал верёвочку шарика-собачки. Вся семья свернула в узкий тёмный переулок рядом с торговым центром.

Они прошли через переулок, через щели между самовольно построенными домами.

Лу Ао поднял голову, дёргал за верёвочку шарика — то натягивая, то отпуская, словно запускал воздушного змея.

Цзян Чжиюй напомнил ему:

— Аоао, береги шарик, не поцарапай о бетонную стену.

— Ладно, — послушно подтянул верёвочку и прижал шарик к себе. — Мы уже пришли?

— Вот-вот...

Не успел он договорить, как порыв ветра донёс аромат чего-то жареного — хрустящего, румяного, аппетитно-золотистого. Запах проник прямо в ноздри Лу Ао.

— Пришли!

Лу Ао обернулся. Рядом с современным огромным торговым центром оказалась забегаловка со старомодными шашлычками во фритюре.

Вывеска была небольшая, с названием «Старомодные шашлычки». Внутри тоже тесновато: у входа стояла конторка, переделанная под кассу, вдоль стены — два больших холодильника: один для овощных закусок, другой для мясных.

Дальше — зона для еды: три складных стола цвета свиной печени¹ и с десяток красных пластиковых табуреток.

Примечание 1: 猪肝色 (zhūgān sè) — "цвет свиной печени": тёмно-бордово-коричневый цвет, характерный для некоторых старых предметов мебели или бытовых изделий в Китае.

Как раз был обеденный час, народу в заведении собралось немало.

Хозяин, возившийся у кассы, поднял голову, увидел Цзян Чжиюя и Лу Синъюаня и тут же окликнул:

— Сяо Юй и сяо Лу пожаловали? Как обычно, сет на пятьдесят юаней, старомодные куриные шашлычки плюс... О-о, и малыша привели? — хозяин невольно смягчил голос, ласково спросив: — Малыш, что будешь кушать?

Цзян Чжиюй обернулся к Лу Ао:

— Ты хочешь жареную лапшу², жареную вермишель³ или жареный рис?

Примечание 2: 炒粉 (chǎo fěn): жареная рисовая лапша (обычно широкая).

Примечание 3: 炒面 (chǎo miàn): жареная пшеничная лапша/вермишель (чаще тонкая).

Лу Ао подумал:

— Жареную вермишель.

— Ладно, тогда малышу порцию жареной вермишели, поменьше приправ, побольше овощей. Садитесь на старое место, сейчас будет.

Хозяин взял пластиковую корзинку, подошёл к холодильнику и привычно набрал им шашлычков.

Семейство втроём зашло внутрь, нашло столик у стены и село. Лу Ао устроился на пластиковом табурете, болтая ножками, и с любопытством озирался. Он ещё не бывал в таких местах и не знал, вкусно ли здесь. Раз уж Цзян Чжиюй, такой привереда в еде, любит эту забегаловку, наверное, не так уж плохо.

Хозяин с отобранными шашлычками прошёл на кухню, и тут же из-за занавески донёсся звук «ш-ш-ш-ш», похожий на взрыв, отчего Лу Ао вздрогнул.

Он подскочил на табурете, но в следующее мгновение чья-то рука прижала его голову, а мягкая влажная салфетка накрыла лицо. Раздался бесстрастный голос Лу Синъюаня:

— Не дёргайся. Вытираю тебе лицо.

— А-а! — Лу Ао крепко зажмурился, сморщив личико в знак протеста. — Неужели нельзя аккуратнее? Я твой сын, а не стол!

— Ты что, конфету ел? Почему уголки губ такие липкие?

— Я кушал печенье в магазине одежды.

— Понятно.

На печенье была сахарная пудра, она растаяла и вся прилипла к губам Лу Ао.

— Лу Синъюань, ты несправедлив! Когда ты вытираешь лицо папе, ты не так сильно трёшь!

Цзян Чжиюй сидел напротив за столом, с улыбкой наблюдая за ними, но, услышав, что Лу Ао упомянул его, вздрогнул и поспешно протянул руку, закрывая Лу Ао рот:

— Аоао, при посторонних такое говорить нельзя. Это маленький секрет папы и большого папы дома.

— У-у-у!

— Ротик и правда липкий, пусть большой папа хорошенько протрёт, — Цзян Чжиюй убрал руку и тоже достал влажную салфетку.

Какая гадость!

Лу Ао надул губки, словно сердитый лягушонок.

Вытерев лицо, Лу Синъюань протёр ему руки и наконец достал слюнявчик, чтобы повязать. Лу Ао тихонько спросил:

— Не могли бы вы на людях сохранить мне лицо и не надевать это?

— Нет. Новая одежда, только купили, нельзя пачкать.

— Ладно.

Предобеденные приготовления были почти завершены, и их заказ начал постепенно прибывать.

Большая порция жареной вермишели, целая порция старомодной жареной курицы, огромное блюдо с шашлычками во фритюре и бутылка соевого молока.

Жареная вермишель дышала жаром сковороды. В ней были тёртая морковь, листья пекинской капусты, жареное яйцо и кубики свинины. Огонь был идеальным: вермишель мягкая, яйцо с золотистой корочкой, а овощи всё ещё хрустящие, с насыщенным солоновато-ароматным вкусом.

Жареная курица представляла собой целую замаринованную тушку, опущенную в кипящее масло. Кожа, казалось, немного пережарилась — не бледно-жёлтая, как в западном фастфуде, а золотисто-оранжевая, хрустящая и аппетитно пахнущая.

Но когда Цзян Чжиюй оторвал куриную ножку, мясо внутри оказалось нежным, и даже брызнул горячий сок.

Цзян Чжиюй сунул куриную ножку себе в рот, а затем оторвал вторую и положил её в тарелку Лу Синъюаню.

Лу Ао широко раскрыл глаза:

— А мне?

— Ты ешь вот это. — Цзян Чжиюй взял отдельно заказанную жареную куриную ножку. — Ещё до твоего рождения папа и большой папа договорились: одну курицу пополам. Ты появился позже, тебе только отдельные порции.

— Ох. — Лу Ао был раздосадован.

Ну и ладно, всё равно выходит одно и то же. Лу Ао схватил куриную ножку, широко открыл рот и откусил огромный кусок.

Настоящий пожирающий дракон!

Семейство втроём расправилось с обедом в закусочной. У Лу Ао, просто сидевшего на месте, животик стал заметно выпуклым.

Перед возвращением Лу Синъюань вытер ему рот.

Цзян Чжиюй серьёзно сказал ему:

— Аоао, если по возвращении дедушка Чжан спросит, что мы ели на обед, скажи, что мы ели рисовую лапшу.

Лу Ао удивлённо спросил:

— Жареную рисовую лапшу?

— Не жареную, варёную. В прозрачном бульоне. Цинтанфэнь⁴.

Примечание 4: буквально "лапша в прозрачном/чистом бульоне". Простое, диетическое блюдо, часто противопоставляемое жирной или жареной пище.

— Почему?

— Потому что... — Цзян Чжиюй замялся, — дедушка Чжан проходил курсы и получил сертификат диетолога, так что он обычно не разрешает нам есть такие вещи.

Лу Синъюань прокашлялся и позвал:

— Сяо Юй.

Лу Ао тоже безжалостно разоблачил его:

— Папа, ты учишь меня врать.

— Как это можно назвать «врать»? Это ложь во благо, чтобы дедушка Чжан не волновался за нас… — Цзян Чжиюй говорил, говорил, но и сам потерял уверенность: — Ладно, папа неправ. Говори правду.

Цзян Чжиюй протянул руку и стал делать пассы перед лицом Лу Ао, как будто колдуя:

— Забудь всё, чему папа тебя только что учил — забудь всё — ты всё ещё тот невинный, милый, не умеющий врать хороший малыш…

Лу Ао опешил.

Он и не был невинным милым малышом. Похоже, Цзян Чжиюй его не так понял.

***

На обратном пути за рулём был всё так же Цзян Чжиюй. Лу Ао сидел на заднем сиденье вместе с новыми купленными одеждой и обувью.

Маленький электромобиль направлялся домой.

Ещё издали Лу Ао увидел двух человек, сидящих у входа в магазин «Гудбай Молочный Чай». Папа и большой папа Гу Бая сидели плечом к плечу на маленьких табуретках, уставившись в небо, с одинаково безнадёжным выражением лица.

Цзян Чжиюй тоже их заметил и удивился:

— Гу Юньфань сегодня так рано закончил? Редкость. Но что они оба делают на улице?

Машина приблизилась, они опустили стёкла, и только тогда увидели маленькую фигурку, присевшую на корточки на тротуаре. Перед ней лежали несколько камушков и бумажных стаканчиков. Гу Бай выдёргивал сорняки, проросшие в щелях тротуарной плитки, складывал их в стаканчики, а затем давил камнями:

— Гости, не волнуйтесь! «Травяной сок»⁵ скоро будет готов! Не волнуйтесь, сейчас будет!

Примечание 5: это отсылка к популярному китайскому анимационному сериалу 《喜羊羊与灰太狼》 (Xǐ Yángyáng yǔ Huī Tàiláng) , где главные герои-козлята часто пьют "травяной сок".

Оказывается, Гу Бай играл.

Он «узурпировал власть» и прямо так стал маленьким хозяином «Гудбай Молочный чай », да ещё и запустил новинку — напиток из мультфильма «Приключения в Травяной Долине», «Травяной сок».

Машина проезжала мимо, и Цзян Чжиюй не сдержал смеха:

— Маленький хозяин Бай, новый магазин открыл? Можешь приготовить три стаканчика «травяного сока» и для нашей семьи?

Глаза Гу Бая загорелись, он быстро обернулся и радостно ответил:

— Конечно можно! Скорее заходите!

Услышав голоса, Чжоу Шо и Гу Юньфань тоже поспешно подняли головы, в глазах у них мелькнула надежда.

Отлично! Теперь кто-то разделит их мучения!

Но тут же они услышали, как Гу Бай сказал:

— Я могу подарить вам напитки бесплатно!

— Погоди! — Чжоу Шо не поверил своим ушам. — Мы с папой только что искали для тебя камни на земле! Если не дать камней, ты злился, говорил, что мы едим и пьём даром! А теперь даришь?!

Гу Бай тихонько ответил:

— Ну да, ведь это же Аоао и папа Аоао.

— А мы твои папы!

— М-м... — Гу Бай подумал. — Тогда я верну вам камни, идите кушать в другое место.

Чжоу Шо от возмущения чуть не опрокинулся назад, прямо на Гу Юньфана. Гу Юньфань протянул руку, поддержал его и стал давить на точку жэньчжун:

— А-Шо, держись.

Гу Бай тут же швырнул бумажный стаканчик, подбежал и, копируя движение папы, надавил большому папе на жэньчжун:

— Большой папа, ты в порядке?

В следующее мгновение Чжоу Шо взвыл «А-а-а!», словно его укусили за зад, и подскочил с табуретки:

— У вас что, у обоих кулаки как кувалды?

Как раз в этот момент Цзян Чжиюй припарковал электромобиль на месте, и семейство втроём выгрузило из задней части машины многочисленные пакеты, готовясь зайти.

Лу Ао обернулся, взглянул и нарочито сказал:

— Дядя Чжоу, у тебя верхняя губа⁶ почернела от нажима, как усики.

Примечание 6: см. шутку Цзян Чжиюя над дедушкой Чжаном в 26 главе.

Чжоу Шо прикрыл лицо рукой и бросился обратно в чайную лавку — смотреть в зеркало. Цзян Чжиюй, сдерживая смех, погладил Лу Ао по голове:

— Аоао, какой умница, так быстро перенял папино чувство юмора.

Семейство занесло вещи внутрь и, приняв приглашение Гу Бая, вышло с ним поиграть. Они тоже принесли три табуретки, поставили их в ряд рядом со скамейками Чжоу Шо и Гу Юньфана и уселись строем.

Маленький хозяин Гу Бай важно спросил:

— Спрошу новых гостей: что желаете выпить?

Цзян Чжиюй охотно поддержал игру:

— Что порекомендует управляющий?

— Управляющий рекомендует «Травяной сок», любимый напиток Ленивого Ягнёнка.

— Отлично, тогда три стаканчика «Травяного сока». — Цзян Чжиюй обнял Лу Ао. — Как раз у Аоао есть слюнявчик с Ленивым Ягнёнком и столовые приборы с травяным тортиком. Очень подойдёт.

— Хорошо, подождите минутку.

Гу Бай поклонился им и вернулся на своё место, чтобы продолжать «готовить напитки».

Цзян Чжиюй похлопал Лу Ао по попке:

— Иди поиграй с Сяо Баем, нечего сидеть со взрослыми.

— Угу, — Лу Ао подошёл, но, увидев грязные ручонки Гу Бая, сморщился от брезгливости. Подходить близко не захотел, лишь издали наблюдал, как тот возится.

Гу Бай трудился не покладая рук:

— Аоао, «Травяной сок» скоро будет готов, подожди ещё чуть-чуть. Первый стаканчик сделаю для тебя.

— Спасибо, но не надо, — вежливо отказался Лу Ао.

Он присел на корточки в шаге от Гу Бая, наблюдая за его игрой.

Было немного скучновато.

Чжоу Шо и Гу Юньфань, глядя на «выдающиеся успехи» сына, тоже лишь развели руками. Оба подпирали лоб рукой, не проронив ни слова.

Гу Бай растолок траву, затем поднял левую руку и стал возиться с детскими часами на запястье:

— А теперь надо «заварить чай». Заваривать пять минут. Засекаю время.

— Пип-пип!

Увидев, как тот возится с часами, Лу Ао вдруг кое-что вспомнил. Он закатал рукав, поднял руку, повертел кистью, затем встряхнул кистями с грацией цветка⁷, невзначай демонстрируя новые часы на своём запястье.

Примечание 7: 摇花手 (yáo huā shǒu) - дословно "трясти цветочными руками". Это популярный в китайском интернете и среди молодёжи жест: быстрое, изящное вращение кистями рук, напоминающее распускающийся цветок. Часто используется в танцах (особенно в стилях, связанных с ханьфу/гуфэн) или для демонстрации грации/кокетства.

Как и ожидалось, Гу Бай заметил:

— Вау, Аоао, ты купил часы!

— Угу, — Лу Ао изобразил на личике скромное самодовольство. — Папа и большой папа настаивали, чтобы купили. Я твердил «не надо», миллион раз говорил, но они всё равно купили.

Лу Ао притворно вздохнул:

— Эх-х… Честно говоря, они мне не особо нравятся. На руке тяжело, да ещё и чехол с Человеком-пауком. Но раз уж купили, пришлось надеть.

Цзян Чжиюй и Лу Синъюань тоже замолчали, опустили головы, прикрыв лица руками. Этот малыш…

Лишь Гу Бай искренне подыграл ему, глядя с обожанием и сияющими, как звёздочки, глазами:

— Аоао, твой папа и большой папа тебя так любят!

Именно этих слов и ждал Лу Ао.

Он слегка поднял подбородок и с уверенностью заявил:

— Ну конечно же.

***

Один малыш «готовил напитки», другой малыш хвастался часами. Хотя они были на разных волнах, оба играли счастливо.

Четверо родителей сидели в ряд, молча наблюдая за происходящим. Текущий боевой порядок слева направо: Лу Синъюань, Цзян Чжиюй, Гу Юньфань, Чжоу Шо.

Неизвестно, сколько длилось молчание, но наконец Цзян Чжиюй заговорил. Он повернулся к Гу Юньфаню:

— Сегодня так рано закончил?

— Да, — ответил Гу Юньфань мягким, приглушённым голосом. — В последнее время занимался проектом по освоению земель в южном пригороде. Сегодня как раз завершили этап, вот и вернулся пораньше, — он вздохнул: — В следующем месяце придётся лично ехать в южный город на инспекцию. Опять не смогу быть с сяо Баем, вот и стараюсь сейчас проводить с ним время.

— Угу, — кивнул Цзян Чжиюй, утешая. — Всё в порядке, сяо Бай тебя поймёт. Когда вырастет и узнает, что его папа — знаменитый стремительный директор Гу, точно обрадуется.

— Дай-то бог, — улыбнулся Гу Юньфань. — Буду доволен, если он просто не станет меня ненавидеть.

Гу Юньфань резко сменил тему:

— Кстати, о зарабатывании денег и накоплении ресурсов — ваша семья вне конкуренции. Директор Лу в прошлом месяце за границей напрямую приобрёл корпорацию «Уайт», а ведь это семейное предприятие. Теперь в отрасли вы — лидеры, вам нет равных. Неудивительно, что директор Лу в последнее время не в командировках, а дома с женой и сыном. Оказывается, все внешние дела улажены. Теперь он «непобедим в отрасли».

— Чтобы не быть побеждённым, лучше стать сильнейшим.

— Создавать корпорацию — так сильнейшую, открывать супермаркет — тоже сильнейший, — Чжоу Шо мрачно вставил своё слово, протянув руку и подняв большие пальцы в сторону Цзян Чжиюя и Лу Синъюаня: — Просто звери! Склоняюсь перед вашим мастерством!

Цзян Чжиюй весело хихикнул, обнял Лу Синъюаня за плечи и уверенно заявил:

— Ну конечно же! Это и есть настоящая решимость!

Уголки губ Лу Синъюаня тоже задрожали, сдерживая улыбку. Их самодовольные мордашки были точь-в-точь как у Лу Ао.

Как раз в этот момент Гу Бай подошёл к ним с бумажными стаканчиками:

— Дядя Цзян, дядя Лу, пожалуйста, отведайте «Травяной сок».

— Вау, спасибо, — Цзян Чжиюй взял стаканчики, один передал Лу Синъюаню. Они оба уставились на зелёную мутную жидкость в стаканах с плавающими соринками и снова замолчали.

Следом Гу Бай принёс ещё два стаканчика для Гу Юньфана и Чжоу Шо:

— Папа, большой папа, больше не говорите, что я несправедлив. Вам тоже досталось.

Кто бы мог подумать, что могущественные люди, перед которыми трепещут и на чей зов откликаются сотни, вернувшись домой, вынуждены играть с малышом и принимать из его рук самодельные травяные напитки?

— Сяо Бай, дядя Цзян пока может не пить? — осторожно спросил Цзян Чжиюй. — Дядя Цзян пока не хочет пить.

Лу Синъюань поспешил присоединиться:

— Дядя Лу тоже не хочет пить.

— Большой папа тоже не хочет.

— Папа тоже не…

— Конечно, пить нельзя! — громко сказал Гу Бай. — Мы же играем! Это не настоящий напиток! Это то, что я сделал из травы! Если выпьете — живот заболит! Вам просто нужно поднять стаканчик, сделать вид, что пьёте, и всё! Ни в коем случае нельзя пить по-настоящему, нельзя касаться ртом! Совсем-совсем нельзя!

Лу Ао с каменным лицом, глядя на них взглядом, полным презрения к дуракам, медленно выдавил:

— Ду… ра… ки.

Э-э…

Четверо взрослых — кто лицо прикрыл, кто лоб рукой подпёр.

Чжоу Шо, стиснув зубы, прошипел:

— Цзян Чжиюй, это всё твоё «я не хочу пить» всех нас с толку сбило.

Цзян Чжиюй, пряча лицо в ладонях:

— Откуда я знал? Я думал, он серьёзно.

— Не смей про моего муженька говорить.

— Как же стыдно! Я теперь даже смотреть на этих малышей не могу! Всё из-за тебя!

— Тогда и не смотри.

— Не смей про моего муженька говорить.

— Подкаблучник, заткнись! Шумишь!

— Про меня говори сколько влезет, про муженька — ни слова.

***

Поиграв с двумя малышами на улице, к ужину обе семьи разошлись по домам.

Ужин приготовил дедушка Чжан — простой варёный рис и жареные овощи. Как и предполагал Цзян Чжиюй, дедушка Чжан действительно спросил, что они ели на обед вне дома. Лу Ао взглянул на Цзян Чжиюя, но в итоге выбрал правду:

— Ели жареную вермишель и шашлычки во фритюре. Папа и большой папа съели целую жареную курицу, а я даже не попробовал.

— Маленький плутишка! Разве так говорят? Ты не ел курицу, но слопал целую огромную куриную ножку!

Вот она — сила слова.

Как и следовало ожидать, дедушка Чжан разгневался. После ужина он достал засушенные коренья и стебли трав, чтобы сварить им охлаждающий чай от «жара».

Цзян Чжиюй украдкой протянул руку и щёлкнул Лу Ао по лбу:

— Маленький плутишка, сейчас ты узнаешь, что почём.

Вскоре чай был готов. Дедушка Чжан, держа кастрюлю, разлил чёрную как смоль микстуру по трём пиалам.

Лу Ао, будучи ещё маленьким, мог выпить поменьше — полпиалы хватит. А Цзян Чжиюй и Лу Синъюань должны выпить больше! Разве они не знают, сколько «жара» в целой жареной курице?! И ещё осмелились кормить этим ребёнка — это же беспредел!

— Идите сюда, пейте.

Семейство втроём послушно подняло пиалы.

Лу Ао сделал глоток и не удержался, выплюнув:

— Какая горечь!

— А ты ещё говоришь! — Цзян Чжиюй приподнял пиалу, делая вид, что хочет перелить свой чай к нему.

***

В выходные в супермаркете не было покупателей, и закрылись они пораньше.

После целого дня игр Лу Ао вспотел и уже начал пахнуть. Лу Синъюань набрал в ванной таз горячей воды, уселся на маленький табурет и, схватив его как поросёнка⁸, принялся мыть ему голову.

Примечание 8: 抓着小猪仔 (zhuā zhe xiǎo zhū zǎi) - "схватив как поросёнка": распространённое в китайском сравнение для описания того, как взрослые купают непоседливого ребёнка, который ёрзает и не хочет мыться.

Цзян Чжиюй боялся, что одежда намокнет при мытье головы, а Лу Ао категорически отказывался быть голышом на виду, поэтому папам пришлось перерыть все шкафы, чтобы найти маленькие плавки с узором маленького монстрика и надеть их на него.

Лу Ао в детских плавательных очках лежал на коленях у большого папы с каменным лицом:

— Неужели я не могу сам помыть голову?

— Нет, сам не вымоешь как следует.

— Ладно, — прошептал Лу Ао. — Только вы не рассказывайте никому, что я мою голову в очках.

— Договорились, — улыбнувшись, ответил Цзян Чжиюй. — Папа и большой папа точно не скажут сяо Баю.

— Не только сяо Баю… Никому нельзя…

— Закрывай рот, сейчас будем смывать, не наглотайся.

— Угу.

В последнее время Лу Ао мылся сам, но у него не хватало сил как следует потереть себя мочалкой. Лу Синъюань слегка помог ему, потирая спинку, пока тот не стал чистеньким и розовощёким.

Лу Ао сам быстро помыл попку, вытерся насухо и вышел в пижамке со Снупи.

Когда он вышел, папа и большой папа как раз разбирали на полу купленную днём одежду. Под ярким светом они сидели, скрестив ноги, на ковре, окружённые пакетами. Цзян Чжиюй доставал его маленькие вещички одну за другой. Лу Синъюань же в очках с тонкой оправой и с маленькими ножницами в руке срезал ярлычки с одежды, а также аккуратно распарывал швы, чтобы удалить наклейки на воротничках, которые могли натирать кожу.

Именно удалял, а не срезал. Срезанные наклейки кололись бы сильнее. Только распороть нитки, которыми пришита бирка, — вот самый верный способ. Это тоже кропотливая работа — забота обо всех ярлычках на одежде для их семьи из трёх человек были его обязанностью.

Лу Синъюань был действительно внимателен… а Цзян Чжиюй… ну, хотя бы доставал одежду из пакетов.

Тёплый свет лампы падал на их лица, отбрасывая тени. Лу Ао вспомнил, что сегодня папа и большой папа покупали вещи только ему, а себе — ничего.

Ему вдруг стало неловко. Он подошёл и сел рядом с Цзян Чжиюем.

Цзян Чжиюй обнял его, погладил по щёчке:

— Помылся? Сейчас высушим волосы феном.

— Угу, — послушно прижался к нему Лу Ао и тихо добавил: — Папа, давай завтра снова сходим в торговый центр.

— Что-то ещё хочешь купить?

— Хочу купить вам… — голос Лу Ао становился всё тише. — Хочу купить и вам по одёжке.

— О, об этом не беспокойся! — Цзян Чжиюй махнул рукой. — Одежда для папы и большого папы уже в пути! Папа заказал на Пиньдуодуо⁹, супер-милую! Сейчас покажу… Эй, а где мой телефон?

Примечание 9: популярная китайская платформа электронной коммерции 拼多多 (Pinduoduo), известная очень низкими ценами, социальными покупками (объединение заказов для скидки) и иногда эксцентричным ассортиментом. 

http://bllate.org/book/13911/1225894