Готовый перевод Back to Three: The Villain's Second Childhood / Главному злодею снова три с половиной года [❤️] ✅: Глава 16. Пафос х2

— Руки прочь! Не смей вольничать! Цзян Чжиюй, отпусти! Я хочу спать один! Не желаю спать с тобой!

Крошечный Лу Ао был завёрнут в одеяло, руки и ноги спелёнуты тканью, словно он был засунут в мешок, и торчала лишь одна кругленькая головка.

Он отчаянно вырывался, но Цзян Чжиюй с лёгкостью прижимал его обратно к себе.

— Аоао, не стесняйся. Если папа будет спать с тобой, он похлопает тебя по спинке и споёт усыпляющую песенку…

— Какую песню?! — Лу Ао остолбенел.

— Ой-ой, колыбельную, колыбельную. Прости, ляпнул.¹

Примечание 1: Сначала Цзян Чжиюй говорит 安眠曲 (ānmiánqǔ) - это выражение звучит медицински/технично, как термин для терапии сна. После вопроса Аоао он поправляется на 催眠曲 (cuīmiánqǔ) - бытовое название для колыбельной.

Вот это уже ближе к истине. Лу Ао-то подумал, что Цзян Чжиюй задумал его вырубить.

— Но даже так — всё равно не хочу! — Лу Ао опомнился и сменил тактику. Он обратился к Лу Синъюаню: — Лу Синъюань! Вы же супруги! Вам двоим следует спать вместе! Забери свою вторую половинку!

Пусть ваш брак и договорной, да и чувств, кажется, особых нет, но спать-то вместе можете!

Лу Синъюань и без того был не в восторге от ситуации. Услышав это, он поддержал:

— Сяо Юй, я считаю, нам следует воспитывать в Лу Ао самостоятельность.

— Верно! — поддакнул Лу Ао.

— Но не во время его болезни, — возразил Цзян Чжиюй с полной серьёзностью. — Врач же сказал: родитель должен ночевать с ним рядом. А если он снова начнёт ночью метаться и биться обо всё? Что тогда?

Лу Ао поспешно торжественно поднял ручонку:

— Клянусь, этого не будет!

— Клятва не властна над болезнью, — твёрдо парировал Цзян Чжиюй. — Сегодняшнюю ночь ты проводишь со мной!

В этом доме Цзян Чжиюй обладал непререкаемым авторитетом, а потому в итоге Лу Ао всё же был уложен в постель.

Он лежал на спине, укрывшись одеялом, крепко сжимая край одеяла и прикрыв им половину личика. Видны были лишь пара глаз, лишённых всяких эмоций.

Как унизительно... Как же унизительно. Величественный босс в три с половиной года — и его силой укладывают спать с папой!

Завтра он непременно проснётся на рассвете и ни за что не позволит третьему человеку узнать об этом позоре.

Погодите...

Взгляд Лу Ао упал на Лу Синъюаня.

Вот же он, третий человек! Он уже в курсе... Значит, нельзя допустить четвёртого...

В этот момент за дверью раздался стук и голос дедушки Чжана:

— Господин Цзян, господин Лу, медсестра просила напомнить: время позднее. Вам и юному хозяину пора спать. Если что — звоните в звонок.

Четвёртый человек: дедушка Чжан.

Пятый человек: дежурная медсестра.

У Лу Ао словно ком в горле встал.

Почему весь мир узнал, что сегодня он спит с папой?!

— Хорошо, — отозвался Цзян Чжиюй за дверь, затем приподнял одеяло и улёгся рядом с Лу Ао.

Лу Синъюань, стоя у кровати, наклонился, протянул руку и нежно погладил Цзян Чжиюя по голове:

— Спокойной ночи, сяо Юй.

Цзян Чжиюй сиял улыбкой, глаза его изогнулись лунными серпиками:

— Спокойной ночи.

В следующее мгновение Лу Синъюань наклонился ещё ниже, взял лицо Цзян Чжиюя в ладони и оставил нежный поцелуй у него на лбу.

Лицо Цзян Чжиюя мгновенно залилось румянцем до самых ушей, казалось, вот-вот пойдёт паром. Он приглушил голос, произнося каждое слово отчётливо и с нажимом:

— Лу. Синъюань. Что. Ты. Творишь?

Лу Синъюань изобразил невинность:

— Сяо Юй, это ты меня учил: сказал «спокойной ночи» — обязан вручить поцелуй на ночь.

— Но Аоао же тут рядом! Неужели нельзя проявить гибкость?!

— Ты тогда сказал: «Даже если небо рухнет — поцелуй должен быть вручён!»

— Я такое говорил?!

— Говорил.

«Ну просто невыносимы эти двое!» — Лу Ао нахмурил личико и отвернулся.

Позади Лу Ао Лу Синъюань добавил:

— Я буду в соседней палате. Если что-то случится — зови. Если Аоао ночью начнёт буянить — поменяемся, я приду к нему.

Цзян Чжиюй, всё ещё с пылающими щеками, подтолкнул его:

— Понял, давай уже проваливай!

Лу Ао, продолжая лежать спиной к ним, вцепился в одеяло и зарылся в него с головой. Ну сколько можно болтать? Довели малыша!

Вдруг он услышал, как Лу Синъюань зовёт его:

— Лу Ао?

Лу Ао инстинктивно обернулся и, увидев, что Лу Синъюань смотрит прямо на него, торопливо вскинул ручонки и изо всех сил прикрыл ими лицо.

Т-ты... ты и не думай меня целовать! Мне не нужен никакой поцелуй на ночь!

Пусть я и твой сын, родной кровинушка, но целоваться — ни-ни!

Лу Синъюань, кажется, прочёл его мысли по глазам. Он нахмурился и протянул к нему руку.

Лу Ао отпрянул назад.

Не подходи! Я тебя укушу!

Тук! — раздался лёгкий звонкий щелчок.

Лу Синъюань отвесил ему лёгкий щелбан:

— Спи спокойно ночью, не ворочайся. Если что-то случится — тихонько разбуди папу или приходи ко мне. Запомнил?

Жёнушка душистая — надо поцеловать.

Сынок докучливый — целовать неохота. Позвал его лишь для наставления.

Лу Ао, с руками на макушке, застыл на месте.

Цзян Чжиюй рассмеялся, притянул Лу Ао к себе:

— Не горюй. Большой папа тебя не целует — так папа поцелует!

— Не надо! — Лу Ао завертелся коротеньким тельцем и выскользнул обратно под одеяло.

Лу Ао настроился на сон. Отцы перекинулись парой фраз — и Лу Синъюань вышел. Щёлк-щёлк — свет погас. Дверь открылась и закрылась.

В палате воцарилась кромешная тьма, остались лишь Цзян Чжиюй и Лу Ао — отец и сын. Лу Ао вытянул ручонку, воздвигнув барьер между ними. Вот вам река Чу и преграда Хань — никто не смеет переступать!²

Примечание 2: 楚河汉界: китайская идиома, отсылающая к древней границе между враждующими царствами Чу и Хань. В современном языке означает четкую демаркационную линию, которую нельзя пересекать.

Но в следующее мгновение Цзян Чжиюй проигнорировал границу и снова притянул его к себе. Едва Лу Ао начал вырываться, как услышал непререкаемое:

— Малыш обязан спать вплотную к папе. Будешь вырываться — позову большого папу спать вместе. Койка-то широкая — втроём ужмёмся, да поместимся.

Лу Ао помолчал мгновение, затем покорно улёгся.

— Спи.

Лу Ао лежал на спине. Цзян Чжиюй — на боку, одна рука покоилась на его маленькой груди. Тепло, исходившее от отцовской ладони, было таким уютным и успокаивающим.

В комнате царила тишина — лишь шелест занавески от ветерка да ровное, размеренное дыхание Цзян Чжиюя. Лу Ао приподнял голову. При лунном свете разглядел мирный профиль спящего отца. Говорил, будет со мной бодрствовать — а сам первым свалился!

Он повертелся немного, приник к груди Цзян Чжиюя и закрыл глаза.

Этой ночью Лу Ао спал необычайно крепко.

Под утро он вдруг ощутил, как температура тела поползла вверх. Кошмар прошлой ночи готов был повториться — он вот-вот превратится в маленький пельмешек. И когда его уже готовились швырнуть в кипящий котёл, чья-то рука подхватила его, спасла, протёрла шею и спинку прохладной салфеткой и наконец подоткнула за воротник пижамы мягкий хлопковый платочек.

Жар отступил. Лу Ао погрузился обратно в сон.

Кажется, он что-то почувствовал. Уткнувшись в грудь Цзян Чжиюя, раскрыл ротик и выпустил два пузыря слюнок.

Пузыри лопнули, издав «ба-ба» — будто звали…

...Па-па.

Обращение, не произнесённое вслух в реальности, Лу Ао в своих снах выкрикивал изо всех сил.

***

На следующее утро, семь часов.

Цзян Чжиюй просыпался ночью — вместе с Лу Синъюанем они обтирали Лу Ао, переодевали и подкладывали платочек. Поэтому утром он спал особенно крепко и беззаботно.

Он раскинулся на постели звёздочкой, беззастенчиво развалившись в сладком сне.

К счастью, больничная койка была достаточно просторной, чтобы благополучно пережить его вольности.

Лу Ао же лежал с безупречной аккуратностью: на спине — ручки сложены на животике, на боку — ручки и ножки изящно переплетены.

Внезапно Цзян Чжиюй перевернулся, машинально взмахнул рукой — и ладонь шлёпнулась Лу Ао на попку.

Дун-дун! От этих двух пружинистых шлепков Лу Ао открыл глаза.

Кто?! Кто посмел потрогать его... его достоинство?!

А, это папа... ну тогда ладно…

Не ладно! Даже папе нельзя!

Лу Ао резко пришёл в себя, изо всех сил оттолкнул руку Цзян Чжиюя. Но та тут же вернулась, да ещё и крепко ущипнула!

Надоеда! Убирайся!

Лу Ао сел, убрал папину руку.

Как раз в этот момент Лу Синъюань вошёл в палату:

— Это ты что делаешь? Пристаёшь к папе?

— Это он ко мне пристаёт! — громко оправдывался Лу Ао. — Он щипает мне попу!

— Малышу попу на что растили? Чтоб папа щипал! И ничего в этом такого! — из-под одеяла самоуверенно прозвучал голос Цзян Чжиюя.

Но ответа Лу Ао он не дождался. Вместо него раздались «пи-пи-пип!» и скрипящие звуки подпрыгивающей подошвы.

Лу Ао сбежал!

На бегу из-под его пижамы выпал маленький платочек, который Лу Синъюань ловко подхватил.

Цзян Чжиюй послал Лу Синъюаню воздушный поцелуй, зевнул и плюхнулся обратно на кровать, чтобы доспать утреннюю сиесту.

***

Десять утра.

Лу Ао, следуя утреннему ритуалу, сидел на больничной койке и смотрел новости. Оба отца составляли ему компанию.

— «Президент Банана вновь прибыл в Китай...»

— Лу Синъюань, как же скууучно, — Цзян Чжиюй, обняв подушку, повалился на диван. — Уже третий день подряд! Туда-сюда мечется этот президент Банана. Позавчера — с визитом, вчера — домой уехал, сегодня — понял, что что-то забыл, и снова примчался. Хватит мне о нём слушать!

Лу Синъюань погладил его по волосам, тихо предложил:

— Может, подадим жалобу на телеканал?

Цзян Чжиюй широко зевнул:

— Да ладно уж, не стоит.

В этот момент раздался «тук-тук» в дверь.

За ним последовал голосок малыша, нарочито напряжённо-важный:

— Дядя Цзян, дядя Лу, вы дома? Аоао, ты тут?

Цзян Чжиюй вмиг оживился, подскочил с дивана:

— Это сяо Бай? Заходи, заходи! Аоао, хватит пялиться на своего «Банану»! Сяо Бай к тебе пришёл. Ты же вчера ему обещал. Маленькие джентльмены держат слово!

— Знаю, — отозвался Лу Ао, отведя взгляд от телевизора.

Цзян Чжиюй подошёл и открыл дверь палаты.

Одного взгляда хватило, чтобы вся семейная троица остолбенела.

Цзян Чжиюй: O-O

Лу Синьюань: 0-0

Лу Ао: o-o

Юный главный герой был облачён в белоснежную рубашку и строгие чёрные брючки. На шее алел миниатюрный бабочка-галстук.

В ручонке он важно нёс коробочку для завтрака. На лице его сияла безупречно-вежливая улыбка. Он церемонно поклонился:

— Доброе утро, дядя Цзян, дядя Лу. Доброе утро, Аоао! Я — Гу Бай. Впервые переступаю ваш порог, исполненный радостного волнения и светлых надежд! Лелею мечту завоевать ваше расположение!

Э-э... То есть...

Цзян Чжиюй перевёл взгляд с Гу Бая на Лу Ао.

Неужели в этом мире существует малыш, который пафоснее нашего Аоао?!

http://bllate.org/book/13911/1225879