Готовый перевод Through The Strait Gates / Сквозь узкие врата: Глава 57 Новый год

Лао Чэн вскрикнул и бросился им на помощь. Взгляд Доу Сюня слегка потяжелел, но в конце концов он отпустил Сюй Силиня.  

Сюй Силинь чувствовал себя так неловко, что не осмеливался повернуть голову. Он попросил полупьяного Лао Чэна отнести полностью пьяного Цай Цзина в машину, затем провел рукой по волосам и, повернувшись, спросил у молчаливого Доу Сюня:  

— Подвезти тебя, или ты возьмешь такси?   

Доу Сюнь подхватил свое пальто и, отступив на безопасное расстояние, сдержанно сказал:   

—  Как тебе удобнее.  

Сюй Силиня переклинило. Кто бы мог подумать, что после стольких лет разлуки Доу Сюнь научится использовать уловку: «Меня все устраивает, выбирай сам».  

Сюй Силинь посмотрел на носки своих ботинок.   

— Уже поздно. Я подброшу тебя.  

Доу «Как тебе удобнее» Сюнь радостно последовал за ним.  

Сердце Доу Сюня бешено колотилось с тех пор, как он вышел из отдельной комнаты. После этого неожиданного физического контакта его желание прикоснуться к Сюй Силиню внезапно активировалось и даже стало быстро увеличиваться в геометрической прогрессии.  

Он посмотрел на руку Сюй Силиня, лежащую на руле, и захотел накрыть ее своей ладонью. Заметив, как Сюй Силинь устало массировал пальцами шею, ему захотелось любезно предложить свои услуги.  

Кроме того, Доу Сюнь также хотел погладить лицо Сюй Силиня тыльной стороной ладони, хотел пригладить нити, торчащие на его плече, хотел провести рукой по его слегка согнутой спине... Он даже хотел захватить ванную комнату Сюй Силиня и заменить его гель для душа на тот, которым Сюй Силинь пользовался раньше, чтобы вернуть привычный аромат.  

Доу Сюнь чувствовал, что это не иллюзия и Сюй Силинь неравнодушен к нему.  

Они подбросили рыдающего Цай Цзина и ворчащего Лао Чэна к цветочному магазину «Лао Е» и внезапно обнаружили, что их маршрут был точно таким же, как и в тот день, когда Сюй Силинь подвозил Доу Сюня в отель.  

В прошлый раз казалось, что между ними находилась толстая ледяная преграда. В течение всей поездки Сюй Силинь был рассеян и мало с ним разговаривал.  

Но в этот раз этот слой льда таял со скоростью, видимой невооруженным глазом, оставляя только слой толщиной с лист бумаги.  

Сюй Силинь повернулся к Доу Сюню:   

— Ты пил? Если тебе холодно, можешь увеличить температуру кондиционера.  

Доу Сюнь промычал в ответ. Как и прежде, его черты оставались красивыми и неприступными, а профиль в тусклом свете выглядел особенно привлекательным. Со своего места Сюй Силинь видел, что брови Доу Сюня слегка нахмурились, как будто его что-то беспокоило.  

У Сюй Силиня было множество вопросов, которые боролись друг с другом за то, чтобы прорваться сквозь этот тонкий слой льда, но каждый из них съеживался при виде этой слабой складки между бровями Доу Сюня, так что он просто сказал:   

— Я обещал, что отвезу тебя посмотреть жилье сегодня, но мне это не удалось.  

Доу Сюнь как раз обдумывал, как бы ему поднять эту же тему. Он хотел отбросить стыд и договориться с Сюй Силинем о встрече. В итоге, как только он почувствовал сонливость, другая сторона уже предложила ему подушку*.  

(п/п: на ловца и зверь бежит)  

Доу Сюнь был шокирован.   

— Если тебя это не затруднит…  

...можешь отвезти меня туда завтра?  

Но, прежде чем он успел закончить, зазвонил телефон Сюй Силиня.  

Сюй Силинь не взял трубку и спросил Доу Сюня:   

— Что?  

Доу Сюнь отмахнулся, давая понять, что Сюй Силиню следует ответить на звонок. Он смотрел вперед, поедая глазами отражение Сюй Силиня в тусклом и нечетком лобовом стекле.  

Звонил Сун Ляньюань.  

— Почему ты еще не вернулся? У тебя что-то случилось? Когда ты планируешь прилететь? — спросил Сун Ляньюань.  

— О, я собирался вылететь сегодня, — Сюй Силинь остановил машину на перекрестке, в ожидании зеленого сигнала светофора, и сказал в тишине: — Но у меня появились дела, поэтому я поменял билет на завтра. Я буду ближе к вечеру.  

Доу Сюнь отвернулся, уперся локтем в дверцу машины и, подперев голову, беззвучно вздохнул. Его прямая спина слегка сгорбилась и в душе он горько рассмеялся. К счастью, он не успел сказать, что хотел. В противном случае, Сюй Силинь, вероятно, не смог бы ему отказать, и просьба Доу Сюня показалась бы самонадеянной и легкомысленной.  

Сун Ляньюань дал ему несколько указаний. Сюй Силинь рассеянно согласился и присоединился к редкому потоку машин.  

Доу Сюнь увидел, что он закончил звонок, и наконец спросил:   

— Тебе все еще нужно уехать из города в это время?  

— Нет, он просто убедил меня вернуться на Новый год, — сказал Сюй Силинь.  

Слово «вернуться» сразу же пронзило Доу Сюня. Его сердце, которое только что бесконечно подпрыгивало от радости, сбило с ног комком грязи, упавшим с неба, и постепенно оно стало биться менее счастливо. Явно сократившееся расстояние между ними внезапно снова увеличилось. С огромным усилием Доу Сюнь подавил свое недовольство и уныло спросил:   

— Почему ты продал дом?  

Там больше никого не было. Зачем ему оставаться одному в таком большом пустом доме? Чтобы вырастить маленьких домашних привидений?  

Но сейчас не время и не место для подобного разговора. Как только Сюй Силинь закрыл глаза, он вспомнил те дни после ухода Доу Сюня, когда он не мог получить о нем никаких новостей, а также дни, которые он провел с похоронной фотографией бабушки.  

«Прошлое» было похоже на территорию, оккупированную врагом, с кучей спрятанных мин. От их истории осталось слишком много проблем.  

Сюй Силиню пришлось притвориться беспечным и сказать:   

— В те два года цены на жилье стремительно росли. Я думал, что рынок недвижимости немного опасен. Небольшие квартиры обладают более высокой ликвидностью и могут лучше противостоять рискам. К тому же в то время я собирался уволиться и не был уверен в завтрашнем дне, поэтому мне нужен был источник дохода. Я обменял его на несколько небольших квартир, которые сдал в аренду.  

Какое-то время Доу Сюнь не знал, что сказать.  

Можно ли отказаться от дома с таким количеством воспоминаний и чувств из-за холодных и бесстрастных слов «более высокая ликвидность»?  

Рот Доу Сюня сжался. Он начал подозревать, что чувство близости, которое он только что испытал в отдельной комнате, было плодом его воображения.  

В этот момент Сюй Силинь спросил:   

— Ты же не думаешь оставаться в отеле, правда? Может…  

Доу Сюнь затаил дыхание, с нетерпением ожидая следующего предложения.  

Вопрос «поживешь у меня?» несколько раз вертелся у Сюй Силиня на языке.  

Но, во-первых, это было нагло, а во-вторых... Сюй Силинь чувствовал, что его дом, похожий на мемориал, не подходил для Доу Сюня, поэтому он проглотил свои слова.  

Он ловко придумал нелепую идею:  

— Почему бы тебе не пойти к Лао Чэну? В его цветочном магазине есть свободная комната. К тому же, Цай Цзин только что вернулся, так что вам будет весело.  

Выражение лица Доу Сюня окончательно замерзло, и он равнодушно сказал:   

— Там видно будет. Мне пока есть где остановиться.  

А потом они больше не разговаривали. Сюй Силинь остро почувствовал, что настроение Доу Сюня внезапно испортилось. Он не осмеливался небрежно задавать вопросы, поэтому полностью сосредоточился на вождении машины.  

Вот так за этот отрезок пути от радостного настроения Доу Сюня не осталось и следа. Он чувствовал, что его надежда была просто слепым оптимизмом.  

Однажды кто-то сказал ему: «Я не буду сердиться на тебя»; в конце концов они все же разошлись.  

Однажды кто-то сказал ему: «Эта комната всегда будет твоей»; в конце концов все превратилось в: «Почему бы тебе не пойти к Лао Чэну?»  

Сейчас кто-то сказал ему: «Вернуться на Новый год»; а он даже не знал, где сейчас находится дом Сюй Силиня.  

Доу Сюнь хотел немного успокоиться и равнодушно сказал:   

— Просто высади меня на перекрестке. Не нужно проезжать его, там неудобно разворачиваться.  

Сюй Силинь молча остановил машину у обочины. Подол пальто Доу Сюня выскользнул в зимнюю темноту и мужчина, не оглядываясь, вышел в холодную ночь. На секунду у Сюй Силиня возникло интуитивное чувство, которое он не мог описать словами, как будто после их короткой случайной встречи вид уходящей спины Доу Сюня был предзнаменованием их следующей долгой разлуки.  

Он резко открыл дверцу машины и вышел.   

— Доу Сюнь!  

Доу Сюнь оглянулся на него.  

Душа Сюй Силиня разделилась на две части. Левая половина думала: «Не делай этого».  

Правая половина размышляла: «Ты слышал его. Он одинаково неоднозначно относился к тому, чтобы уйти или остаться. Вероятно, все эти годы рядом с ним никого не было».  

На что левая половина возразила: «Ты забыл, что перед уходом он сказал, что больше не хочет иметь с тобой ничего общего? За все эти годы он ни разу не вернулся. Он смертельно ненавидит тебя! Я слышал о том, что «ненависть рождается из любви», но слышал ли ты когда-нибудь о том, чтобы «любовь рождалась из ненависти»? Хватит мечтать».  

Правую половину чуть не убили одним ударом.  

Губы Сюй Силиня дернулись, но он так и не смог ничего сказать.  

Бровь Доу Сюня медленно приподнялась. Сюй Силиню знал это выражение — оно означало, что тот стал немного нетерпеливым.  

Кто бы мог подумать, что в такое неподходящее время правая половина души Сюй Силиня, которая только что была сбита с ног, на самом деле просто притворилась мертвой. В мгновение ока она ухватилась за возможность и поднялась, чтобы захватить его рот и язык.  

Сюй Силинь выпалил:   

— Ты можешь присмотреть за попугаем несколько дней? Я должен вернуться, чтобы составить годовой отчет. Попугаю тяжело даются перелеты туда-обратно.  

Какое-то время Доу Сюнь молчал. Сюй Силинь затаил дыхание и стоял, словно в ожидании приговора, чувствуя, что время тянется бесконечно. Он как раз собирался отказаться от своих слов:  

— Если это неудобно…  

— Хорошо.  

Сюй Силинь опешил, а затем они заговорили одновременно:  

— Тогда я заберу его у тебя завтра.  

— Я принесу его тебе завтра перед отъездом.  

Доу Сюнь:  

— …  

Он глубоко вздохнул, изо всех сил стараясь убедить себя не облажаться. Он насильно подавил все резкие слова, которые вертелись у него на языке, и кисло улыбнулся:  

— У тебя дома спрятано какое-то сокровище, требующее от тебя такой осторожности?  

Затем, не дожидаясь, пока Сюй Силинь придумает оправдание, он сказал:   

— В таком случае отправь его к Лао Чэну. Там, где я остановился, возможно нельзя держать птиц.  

С этими словами, Доу Сюнь быстро кивнул ему и ушел широкими шагами, словно сбегая.  

На следующий день, когда Доу Сюнь добрался до цветочного магазина «Лао Е», серый попугай уже был там. Сюй Силинь отправился в аэропорт еще до рассвета.  

— Он слишком занят, чтобы упоминать об этом, — Лао Чэн осторожно добавил воды птице-предку в клетке. — Позвони ему в любое время, и он будет на работе. Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Если бы у него был такой энтузиазм, во время учебы в школе, вы двое могли бы быть однокурсниками... Ай, Бессмертный Доу, как мне заботиться об этом злом существе? Почему я чувствую, что не нравлюсь ему?   

Возможно, Сюй Силинь заранее проинструктировал птицу; серый попугай сам не нападал. Он стоял на насесте посреди птичьей клетки, надменно глядя на Лао Чэна. Если присмотреться, его взгляд казался даже немного пренебрежительным.  

— Это самец, поэтому он не любит мужчин, — Доу Сюнь осторожно протянул к нему руку. Серый попугай явно забыл его. Как будто столкнувшись с сильным врагом, он взъерошил перья и опустил голову, собираясь клюнуть его. Доу Сюнь беспомощно отдернул руку. — Смотри, я ему тоже не нравлюсь.  

Лао Чэн оглянулся и, увидев, что Цай Цзин все еще ухаживает за цветами в передней части магазина, осторожно понизил голос, чтобы спросить Доу Сюня:   

— Вы двое… эээ… это… эээ…  

Доу Сюнь сказал:   

— Мы расстались много лет назад.  

— Мм, — Лао Чэн кивнул и через какое-то время неловко сказал: — Мы, посторонние, мало что можем сказать по этому поводу. На самом деле... теперь это неважно. Сейчас можно вступить в брак за границей, и это даже модно. Ты пробовал встречаться с другими людьми?   

Доу Сюнь молча покачал головой.  

За прошедшие годы многие люди оказывали ему знаки внимания, большинство из них — женщины. Позже — возможно, из-за того, что у него не было девушки и кто-то внимательный заметил это — в этой группе стали появляться и мужчины.  

Но никто из них не был Сюй Силинем.  

Возможно, некоторые люди могут испытать незабываемые чувства только один раз в жизни в определенном возрасте, в определенной среде и с определенным человеком. Впоследствии, получив тяжелые раны, они сами не замечают, как все остальные превращаются для них в убогую замену.  

С рациональной точки зрения, не обязательно, что тот человек был настолько хорош, что никто в мире не мог сравниться с ним. Скорее всего, когда юность прошла, давление жизни и грандиозные амбиции повалили валом, его кругозор переполнился, а вещей, которые он видел невозможно было сосчитать. Возможно, у него больше не было сил усердно работать ради отношений.  

Более того, для него Сюй Силинь действительно был человеком, который показал ему безбрежность океана, так что с тех пор все меркли по сравнению с ним.  

Доу Сюнь, похоже, не хотел обсуждать этот вопрос с посторонними и спросил Лао Чэна:   

— Сюй Силинь сказал, на что нужно обратить особое внимание?  

— О, да! — Лао Чэн пришел в себя. — Он оставил огромный мешок с вещами. Наверное, птичий корм, сейчас посмотрю…  

Сюй Силинь оставил большую сумку высотой в полметра. Внутри было всего несколько предметов первой необходимости, таких как корм для птиц и опилки. Все остальное — это игрушки Его Высочества Птицы. Самой впечатляющей оказалась огромная разноцветная игрушка-грызунок, которую можно было повесить. На ней были подвешены многочисленные бубенцы и колокольчики, и она выглядела даже круче, чем обычная детская игрушка.  

Доу Сюнь:  

— …  

— Бесчеловечный нувориш! — Лао Чэн взял в руки игрушку для кормления, которая предназначалась для тренировки птичьего интеллекта. В нее можно было положить корм, и птице приходилось думать о способах его извлечения из отверстий разной формы. Лао Чэн попытался всунуть палец, и в итоге застрял — возможно, игрушка оказалась слишком продвинутой для его коэффициента умственного развития. Лао Чэн похлопал себя по груди и печально вздохнул. — У директора Сюй действительно талант. Все его домашние животные в конечном итоге превращаются в предков.  

Говоря это, он дразнил серого попугая игрушкой. Взгляд попугая стал еще более пренебрежительным. Он высунул голову из клетки, медленно просунул клюв в самое большое отверстие и забрал орех. Птица фактически показывала ему, как играть с игрушкой.  

Лао Чэн получил психологическую травму.  

— Не держи его все время в клетке. Он легко впадает в уныние, — с этими словами Доу Сюнь открыл клетку, собираясь вытащить серого попугая.  

— Подожди...  

Лао Чэн видел, что хотя птица не нападала активно, она также не желала подпускать к себе «незнакомца». Сначала она бдительно уклонилась, а затем, когда обнаружила, что бежать некуда, повернулась и клюнула Доу Сюня в руку.  

Клюв птицы был безжалостным. Рука Доу Сюня сразу начала кровоточить. Лао Чэн громко вскрикнул, испугав даже находившегося снаружи Цай Цзина.  

— Тсс, все в порядке, — уголки глаз Доу Сюня дернулись от боли, но он не убрал руку. Осторожно и нежно он достал серого попугая и тихонько пригладил его перья. — Когда я впервые принес его домой, он тоже меня сильно клюнул.  

Просто тогда он был еще маленьким и клевался не так больно.  

Серый попугай, наверное, почувствовал, что Доу Сюнь не желал ему зла. Постепенно он снял свою напряженную защиту и приземлился на насест, по-прежнему пристально глядя на Доу Сюня. Увидев, что Доу Сюнь настаивает на приближении, он сделал вид, что собирается клюнуть, но это были лишь поверхностные угрозы, кроме этого, он ничего не предпринимал.  

Лао Чэн занялся счетами. Спустя какое-то время он вернулся и увидел, что Доу Сюнь, который провел много времени с попугаем, заслужил право сидеть рядом с ним.  

Лао Чэн взглянул на несчастную руку Доу Сюня со сложным чувством. Ему показалось, что Доу Сюнь искал самоистязания.  

Тем не менее, Доу Сюнь был очень счастлив, когда его клюнули.  

— Он все еще не позволяет мне прикоснуться к нему, — сказал Доу Сюнь. — Но уже немного свыкся со мной.  

Пока он говорил, серый попугай, который играл с шариками, выбрал самый уродливый и отдал его Доу Сюню.  

Спустя столько лет человек, которого он когда-то знал, стал незнакомцем, а птица, которую он вырастил собственными руками, больше не узнавала его.  

Доу Сюнь посмотрел на серого попугая и внезапно обрел душевный покой — в этом нет ничего страшного. Он мог заново познакомиться с птицей; максимум, он прольет немного больше крови. Он также мог заново добиться человека; максимум, ему нужно будет потратить немного больше времени.  

Лао Чэн как раз собирался что-то сказать, когда зазвонил его телефон. Он посмотрел вниз — Сюй Силинь отправил ему сообщение. Без предисловий и объяснений он интересовался: «Как все прошло? Ты уже спросил его?»  

Лао Чэн вздохнул про себя. Он никогда не думал, что однажды начнет заниматься сводничеством. Даже когда он учился в школе, в его жизни не было таких драм.  

Сюй Силинь вернулся к Сун Ляньюаню. Он только что приехал, но уже тосковал по дому. Он не мог перестать думать о своем «сыне» и о Доу Сюне, и страстно желал отчитаться в головном офисе вечером, чтобы уехать на следующий день. Даже когда Гао Лань разговаривала с ним, он слушал в пол уха.  

— Я серьезно, — сказала Гао Лань. — Многие просят меня познакомить их с тобой. Какой типаж тебе нравится?  

Сюй Силинь только что написал Лао Чэну и с нетерпением ждал ответа, поэтому рассеянно пробормотал:   

— Мне нравятся очень умные и очень красивые.  

Гао Лань продолжала спрашивать:   

— А что насчет характера? Личности? Ай, почему все мужчины такие поверхностные?  

Сун Ляньюань не мог больше смотреть на это, но и рассказать Гао Лань правду он тоже не мог. В этом плане Дагэ был весьма надежным человеком. Он никогда не раскрывал чужие секреты, даже собственной жене. Он подошел, чтобы оттащить Гао Лань в сторону:   

— Ну хватит. Даже когда его мать была жива, она особо не вмешивалась. Этот негодник уже взрослый и сам может найти себе пару. Разве ему нужно, чтобы его знакомили с кем-то? Сяо Линь, пойди купи зелени. Мы слепим пельмени.  

Сюй Силинь неспешно согласился:   

— Хорошо.  

— Возьми зеленый лук, — сказала Гао Лань.  

— Возьми укроп, — сказал Сун Ляньюань.  

Закончив говорить, они обменялись взглядами, а затем хором произнесли:  

— Слушай свою невестку.  

— Слушай своего брата.  

В этот момент телефон Сюй Силиня завибрировал. Все мысли об укропе и луке были отброшены прочь этой единственной вибрацией. Слегка дрожащими пальцами Сюй Силинь открыл сообщение Лао Чэна.  

Лао Чэн написал: «Я спросил. Он сказал, что у него никого нет. У тебя есть шанс, поторопись и возвращайся».  

В тот же миг мощная молния яростно разорвала километры темных туч. Небо стало синим и безоблачным, море — спокойным и гладким, а от висков до ступней Сюй Силиня изогнулась радуга.  

Подобно Фань Цзиню, сошедшему с ума от радости после сдачи императорских экзаменов, он резко поднял голову и под растерянными взглядами Сун Ляньюаня и Гао Лань изо всех сил попытался сгладить изгиб своих губ, придав своему выражению исключительно суровый вид:  

— Так что вы решили? Мне купить укроп или лук?  

http://bllate.org/book/13835/1220837