Готовый перевод Through The Strait Gates / Сквозь узкие врата: Глава 56 Страх

Доу Сюнь не сводил глаз с Сюй Силиня, боясь даже моргнуть. Он чувствовал, что на днях смотрел невнимательно, так как с удивлением обнаружил, что Сюй Силинь был тепло одет. Раньше, даже в самые холодные зимние дни, все, что он носил — это легкие штаны, футболка и куртка. Теперь, вопреки ожиданиям, он фактически закутался в шерстяное пальто и даже намотал шарф на шею, прикрывая половину нижней челюсти.  

Тем не менее, он не выглядел так, словно ему было тепло. Любой, кто смотрел на него, думал, что он замерз.  

Взгляд Доу Сюня был слишком очевидным. Сюй Силинь заметил бы его, даже если бы был слепым. В глубине души он знал, что не может быть с ним, но все равно не мог отказаться от него. Он не был в силах избавиться от чувства вины, столкнувшись с этим человеком. Кажется, Доу Сюнь уже отпустил его; иначе почему его взгляд такой невозмутимый?  

К счастью, в этот момент Цай Цзин поднял голову и улыбнулся Сюй Силиню. Сюй Силинь поспешно преодолел неловкость и воспользовался шансом избежать пристального взгляда Доу Сюня, сев рядом с Цай Цзином.  

— Прости, я не забрал тебя…  

Цай Цзин разрезал яблоко пополам и протянул половину ему.   

— Все в порядке, это Лао Е не позвонил тебе. Он знал, что ты занят.  

Сюй Силинь собирался что-то сказать, когда кто-то вмешался сбоку.   

— Сколько сейчас стоит директор Сюй? У тебя есть жена? Если да, может хочешь завести любовницу? Предлагаю свою кандидатуру!  

Сюй Силинь:  

— …  

Лицо Доу Сюня оставалось невыразительным. Как ни в чем не бывало, он сделал вид, что открывает бутылку холодного чая, но на самом деле, навострил уши, а глазами почти просверлил маленький журнальный столик.  

Сюй Силинь повернул голову и сказал шумной компании:   

— Отвалите, что вы решили затеять? Позже я дам вам несколько подарочных карт, ребята, чтобы добавить пару блюд к вашему новогоднему столу.  

Дэн Шу сказала:   

— Муженек, ты лучший!  

Ло Бин сказала:   

— Муженек, я тоже хочу!  

Юй Ижань сказала:   

— Му-му…  

«Цепочка муженька» оборвалась, достигнув ее. Спустя целую вечность она все еще не могла выговорить ни слова, покатываясь со смеху.  

Сюй Силинь отмахнулся от них, а затем отправил сообщение своему менеджеру по работе с клиентами, с просьбой принести несколько подарочных карт, когда у него будет время вечером.  

Навостренные уши Доу Сюня тихо опустились. Как и ожидалось, Сюй Силинь по-прежнему не любил обсуждать свои семейные дела на людях.  

В отдельной комнате компания пела и болтала. Девушки обменивались новостями о своих отношениях. Дэн Шу сказала:   

— Моя надоедливая свекровь хочет остаться в моем доме, и отказывается уезжать. Целыми днями она жалуется на то, что я покупаю слишком дорогие продукты. Ай, говорю вам, деньги, которые я трачу — мои собственные, я их сама заработала и не взяла ни гроша у ее сына. Даже если я захочу спустить их на ветер, это мое дело. Что она может сделать?  

У Тао хвастался дочерью перед друзьями. Он открыто бросил вызов «политике» позднего брака и позднего деторождения, женившись сразу после окончания универа. Неудивительно, что он располнел раньше остальных.   

— Ребята, догадайтесь, сколько времени понадобится этой малышке, чтобы прикончить целую пачку детской смеси? Одна пачка чертовски дорогая! А моя жена еще настаивает на импортных. Содержать ее дороже, чем Феррари... Эй, Лао Сюй, то есть, директор Сюй, вы продаете сухое молоко?  

Другая группа болтала о своей «карьере».  

Взаимное хвастовство этих молодых людей показалось Сюй Силиню довольно незрелым; по сравнению с ними хвастовство людей среднего и пожилого возраста казалось намного ярче. Ему было лень присоединяться к ним, и у него также не было настроения выпендриваться, поэтому он тихо сидел в сторонке. Иногда девушки вспоминали о нем и немного подразнивали.  

Пятнадцать лет назад Сюй Силиню казалось, что быть неспособным влиться в коллектив и оставаться нелюдимым — это до жути страшно. Семь-восемь лет назад мысль, что его «секрет» раскроется перед бывшими одноклассниками, и все поймут, что он другой, вызывала у него панические атаки.  

Впоследствии, пройдя через беспросветные дни в старом заводском общежитии и дни, когда он вкалывал в бренном мире до головокружения и чувства тяжести в голове, ему стало казаться, что быть равнодушным ко многим вещам — вот, что действительно страшно.  

В их возрасте некоторые уже вступили в брак, некоторые только собирались пожениться, а некоторые все еще были заняты поиском подходящего партнера. Каждый шел своим собственным правильным путем, и все наслаждались тревогой неизвестности. Они неуклюже спотыкались во время своего осторожного зондирования, нетерпеливо делясь собственным опытом и замешательством с окружающими людьми. Собравшись сегодня вместе, им действительно было о чем поговорить, в отличии от встреч в университетское время.  

По сравнению с остальной комнатой, угол Сюй Силиня казался слишком тихим.  

С тех пор, как Лао Чэн открыл шашлычную, которая потерпела крах, он страдал от запоздалой мании величия и решил, что:  

Любовь и свобода —   

Вот все, что мне надо!  

Любовь ценою смерти я  

Добыть готов,  

За вольность я пожертвую  

Тобой, любовь!*  

(п/п: стихотворение венгерского поэта Шандора Петёфи «Свобода и любовь», перевод Л. Мартынова)  

С той поры он открыл и закрыл кафе, ювелирный магазин, чайную, а теперь продавал цветы... по совместительству предсказывая судьбу.  

Излишне говорить, что лучшие годы жизни Цай Цзина принесли увядшие плоды. Он не осмеливался слишком надеяться на свое будущее.  

А еще были Сюй Силинь и Доу Сюнь. Снаружи казалось, что у этой пары все шло гладко, но внутри бушевали неописуемые волны.  

Для этого квартета чудаков такие вещи, как «теща», «свекровь», «свидание вслепую», «сухая смесь»... все это звучало как что-то из другого мира.  

Цай Цзин какое-то время прислушивался, а затем беззвучно рассмеялся и в уголках его глаз собралось с десяток морщинок, сделав его старше своего возраста.  

Сюй Силинь сказал ему:   

— Я не ожидал, что ты захочешь приехать.  

Цай Цзин не проронил ни слова и откусил яблоко. Он медленно ел его, наслаждаясь каждым кусочком. Немного пожевав, он резко сменил тему:  

— Нас там прилично кормили, но вкус казался другим.  

Сюй Силинь не ожидал, что Цай Цзин по собственной инициативе вспомнит о времени, проведенном за решеткой, и на мгновение опешил.  

Напротив них заерзал Лао Чэн, а затем сказал:   

— Об этом… Я собрал всех, но не продумал все как следует, я не ожидал… Лао Цай оказал мне честь…  

Это произошло потому, что у Цай Цзина никого не осталось в этом мире. До того, как он сел, рядом с ним была только эта группа друзей, и даже их едва ли можно было считать имеющими к нему какое-то отношение. Лао Чэн не учел, что Цай Цзин не сможет влиться в нынешнее быстрое и бурное господствующее общество, и в настоящий момент начал испытывать сожаление.  

Сюй Силинь поднял голову, чтобы взглянуть на него. В результате он увидел не только Лао Чэна, но и Доу Сюня, который сидел рядом с ним.  

Сюй Силиню хватило одного взгляда, чтобы надолго задуматься о своих заботах. Для него Доу Сюнь был похож на особенно важный экзамен, на котором он облажался. Он знал, каким глупым был на экзамене, и страстно желал вернуться в день его проведения, чтобы пересдать заново. Но результаты уже были известны, и куча родственников с нетерпением спрашивала его об оценках. Только он единственный прятал допуск к экзамену и отказывался его отдавать, обманывая себя и других.  

Доу Сюнь долго ждал, чтобы Сюй Силинь посмотрел на него. В итоге, взгляд Сюй Силиня оказался поверхностным и очень быстро соскользнул с него. Внезапно он почувствовал, что задыхается.  

Диван в отдельной комнате был очень низким. Длинные ноги Доу Сюня были расставлены. Возможно, случайно, а может и нет, он вытянул их, и слегка уперся в ботинок Сюй Силиня носком обуви.  

Сюй Силинь без аппетита грыз яблоко, которое дал ему Цай Цзин. Он не осмелился убрать ногу и чувствовал, словно все нейроны в его теле сместились и сжались вокруг нервов его стопы. В холодный зимний день двенадцатого месяца у него пошли мурашки по коже, и он весь вспотел.  

«Ну ты даешь!» —  подумал про себя Сюй Силинь.  

Он немного поиздевался над собой в душе, а затем решил проявить инициативу. Пойдя окольным путем, он начал с Цай Цзина.   

— Какие у тебя планы? Может хочешь устроиться ко мне на работу?   

Цай Цзин ответил:   

— Забудь об этом. Мне нужно время, чтобы освоиться. Я пока помогу в магазине Лао Е.  

Сюй Силинь краем глаза посмотрел на Доу Сюня, а сам обратился к Лао Чэну:   

— Какие у тебя перспективы, если ты останешься с ним? Лао Чэн, эти пару лет ты двигался в никуда. Другие люди собрали кучу ученых степеней, а ты — кучу закрытых магазинчиков.  

Лао Чэн радостно улыбнулся ему. Он не подвел Сюй Силиня и естественно продолжил разговор:  

— Если тебе нужны ученые степени, обратись к Великому Бессмертному Доу. Великий Бессмертный, ты собираешься снова уехать за границу?  

В глубине души Сюй Силинь поставил Лао Чэну десятки лайков. Он последовал за толпой и посмотрел на Доу Сюня.  

До того, как Доу Сюнь встретил Сюй Силиня, ему было без разницы, оставаться или уезжать — это зависело от возможности трудоустройства. После встречи с Сюй Силинем множество его планов пошли прахом. На этот раз, останется он или уедет, все зависело от одного конкретного человека. Но этот человек сосредоточил свое внимание на других делах и даже спустя целую вечность бросил на него один-единственный взгляд.  

Доу Сюнь чувствовал себя подавленно и без выражения сказал:   

— Не уверен.  

Сердце Сюй Силиня подпрыгнуло от этого холодно произнесенного «не уверен». Он действительно хотел, чтобы Лао Чэн помог ему разузнать подробности. Наряду с этим, отопление в комнате работало во всю, поэтому он снял пальто.  

Лао Чэн не умел читать мысли. Увидев распоротое плечо свитера Сюй Силиня, он мгновенно отвлекся:   

— Посмотрите на трудолюбивый и простой дух нашего Сюй Туаньцзо! Швы расходятся, но он все еще носит этот свитер. А под заплаткой у тебя термобелье?  

— Мой ребенок порвал его, — не задумываясь, сказал Сюй Силинь.  

Его слова все еще витали в воздухе, а Доу Сюнь уже убрал ногу и сел прямо с напряженным выражением лица.  

В этот момент Сюй Силинь почувствовал, что давящая на него гора, исчезла. Он неловко пошевелил ногой и понял, что та онемела.  

Но вскоре, несмотря на исчезнувшее давление, Сюй Силинь начал нервничать, его сердце бешено заколотилось, не в силах успокоиться. Он инстинктивно хотел объяснить сказанное, но с чего начать?  

Независимо от того, что он скажет, это будет казаться преднамеренным.  

На первый взгляд он выглядел спокойным и невозмутимым, но на самом деле не находил себе места от волнения. Даже когда он выступал в роли посредника и пытался убедить обоих партнеров, он не так нервничал.  

К счастью, его спас добрый ангел Цай Цзин, который удивленно спросил:   

— У тебя уже есть ребенок? Мальчик или девочка?  

Чуть не заплакав от благодарности, Сюй Силинь быстро ухватился за шанс выбраться из неприятной ситуации.   

— Самец!  

После этого он, похоже, испугался, что другие не поймут, что его «ребенок» не был человеком, поэтому достал свой телефон и показал Цай Цзину фотографию серого попугая. Одновременно он украдкой посмотрел на Доу Сюня и неожиданно встретился с ним взглядом.  

Доу Сюнь сидел прямо. Его тело слегка наклонилось вперед, но все равно было вытянуто в струнку.  

Его эмоции пережили огромное потрясение, и адреналин продолжал бушевать в венах. Воспользовавшись шансом, хотя покалывание кожи головы еще не успокоилось, он набрался храбрости, чтобы поговорить с Сюй Силинем.   

— Ему должно быть уже больше десяти лет. Дай-ка взглянуть на него.  

Сюй Силинь передал ему свой телефон. Он не знал, специально или нет, но Доу Сюнь слегка прикоснулся к его пальцам. Сюй Силинь почувствовал, что нейроны, которые только что незаконно собрались в его ноге, теперь коллективно сдвинули скамейки и встали, чтобы броситься к кончикам его пальцев, превратив это пустяковое касание в ни с чем не сравнимое событие.  

Сюй Силинь украдкой согнул онемевшие пальцы и прижал их ко рту, сухо кашлянув.  

— Тогда я попросил однокурсника помочь мне купить его, — Доу Сюнь улыбнулся и вернул мобильник Сюй Силиню. —  Сколько слов он теперь может сказать?  

— Он находится на грани обретения человеческого разума, —  Сюй Силинь сознательно принял более расслабленную позу. Он больше не мог ждать Лао Чэна и, преодолев психологический барьер, самостоятельно взялся за дело, чтобы все разузнать. —  Ты собираешься жить в отеле?  

— Нет, — сказал Доу Сюнь. — Перед Новым годом я уладил свои рабочие дела. За эти пару дней я планирую воспользоваться мертвым сезоном, чтобы найти жилье. Позже... мм... можешь подбросить меня на обратном пути? Я договорился о встрече с риэлтором, чтобы посмотреть несколько мест.  

Большинство нейронов Сюй Силиня бездельничали у его пальцев или стопы, уклоняясь от работы, поэтому его чувства притупились, и он выпалил:   

— Это агентство недвижимости рядом с Walmart*?  

(п/п: сеть супермаркетов)  

—  …  

Доу Сюнь на мгновение отключился. Затем он сразу же пришел в себя и твердо кивнул.   

— Угу.  

Закончив говорить, Сюй Силинь понял, что сошел с ума. Он принял слишком много запросов на совместные поездки. В тот момент, когда он услышал фразу «подбросить меня», он почувствовал, что их маршрут должен быть одинаковым, и, открыв рот, сразу же предложил агентство недвижимости, которое находилось ближе всего к его дому. Только после заключения сделки, он пришел в себя и понял, что Доу Сюнь не отправлял ему запрос.  

Он посмотрел на спокойное выражение лица Доу Сюня и начал подозревать, что тот нарочно обманул его.  

Затем он обдумал все хорошенько и подавил эту самонадеянную мысль.  

Возможно, Доу Сюнь не знал это район. Вероятно, он вспомнил тот день, когда сел в попутку, и подумал, что им по дороге.  

Он никак не мог знать, какой магазин находится рядом с агентством недвижимости. Не исключено, что он просто смотрел, как Сюй Силинь выставляет себя дураком и просто не разоблачал его.  

Его Доу Сяньэр вырос.  

Можно считать, что Лао Чэн был смутно осведомлен о «реальной истории». Пока он наблюдал со стороны за их мучительным разговором, у него разболелся живот, поэтому он просто предложил присутствующим приступить к еде.  

Все по очереди чокнулись с Цай Цзином, но никто не осмелился спросить его о прошлом или о будущем. У них были добрые намерения, однако запретная тема усугубляла взаимную отстраненность.  

Сюй Силинь видел, что хотя Цай Цзин выглядел как ни в чем не бывало и безоговорочно принял все тосты, на самом деле, это не значило, что он был в хорошем настроении… Но он мог только наблюдать со стороны и не подошел, чтобы отбить Цай Цзина от них. Поскольку Сюй Силинь привез с собой вино, он собирался вызвать себе водителя на замену. Но, учитывая, что он только что согласился подвезти Доу Сюня, Сюй Силинь начал прибегать к хитрым уловкам и реализовал свою стратегию отказа от любых напитков, не выпив ни капли.  

В результате, эта поездка, которая не была запросом на поездку, так и не состоялась. Когда они начали расходиться, было уже слишком поздно, и вся компания перебрала с алкоголем.  

Сюй Силиню пришлось помочь каждому пьянице вызвать такси и отправить всех по домам, чтобы они продолжали стремиться к своему светлому будущему.  

В отдельной комнате Лао Чэн с тяжелой головой и ватными ногами возглавил остатки собравшихся завывать «Прощальную песню*». Доу Сюнь уставился на дверь, где временами можно было увидеть проносящуюся тень Сюй Силиня, и в то же время рассеянно слушал пьяную бессвязную болтовню Цай Цзина.  

(п/п: китайское название — 离歌 (Ли Гэ), песня хорошо подходит для завываний и высвобождения сдерживаемых эмоций)  

Цай Цзин, неуверенно покачиваясь, пробормотал:   

— Вы, ребята, продвинулись так далеко, но все же вернулись, чтобы увидеть меня… ик, спасибо.  

— Не за что, — сказал Доу Сюнь.  

Слабый свет отдельной комнаты вспыхнул в глазах Цай Цзина. Он не мог ясно видеть, кто сидел рядом с ним, и позвал наугад.   

— Лао, Лао Е, нет, это Ту-Туань…  

Доу Сюнь сознательно напомнил ему:   

— Доу Сюнь.  

— Доу… Великий Бессмертный Доу, — Цай Цзин схватил его за руку, покачиваясь. —  Только что никто не осмелился спросить меня… каково это — сидеть в тюрьме?  

Доу Сюнь повернул голову, чтобы взглянуть на Цай Цзина.  

Когда он учился в старшей школе, все его чувство сопричастности исходило от Сюй Силиня и только благодаря Сюй Силиню он общался с этими одноклассниками. С посредником между ними, они никогда не были действительно близки, и все его впечатление о Цай Цзине ограничивалось «молчаливым и сдержанным». Так что, в отличие от других, он не боялся спрашивать.  

Доу Сюнь уважал желания пьяницы и прямо спросил его:   

— Каково это — сидеть в тюрьме?  

— Не так сложно, как ожидалось, — почти неслышно ответил Цай Цзин.  

Лао Чэн благоразумно выключил раздражающую музыку и услышал, как Цай Цзин немного нечетко произнес:   

— Но порой мне казалось, что моя жизнь закончилась. Со сроком в десять с лишним лет больше не нужно даже мечтать о том, чтобы высоко держать голову.  

Выслушав это, Доу Сюнь серьезно кивнул, но не стал его утешать.   

— Мм.  

— Первые годы я хотел умереть, — Цай Цзин полностью сосредоточился на своих словах. — После этого я испугался и не осмелился.  

Независимо от того слышал ли его Цай Цзин или нет, Доу Сюнь добросовестно выполнял обязанности слушателя.   

— Большинство людей не осмеливаются, в том числе и я.  

Цай Цзин внезапно тяжело вздохнул и вслед за этим заплакал навзрыд.  

— Я не хотел жить, — сказал он. — Я не осмелился умереть…  

Своими словами Цай Цзин каким-то образом задел струну в душе Доу Сюня. Внезапно у него возникла мысль, можно ли резюмировать большую часть боли и страданий следующим образом: «Я не хотел этого делать, я не осмеливался не делать этого?»  

В этот момент вернулся Сюй Силинь. Он стоял и ждал у двери, немного уставший, слушая плач Цай Цзина и ошеломленно наблюдая за Доу Сюнем. Он подождал, пока звуки плача Цай Цзина стали ослабевать, затем вздохнул и подошел к нему.   

— Где ты остановился? Я отвезу тебя.  

Лао Чэн сбоку невнятно пробормотал:   

— Наш… Наш магазин!  

— Хорошо. Вставай, пойдем, — с этими словами Сюй Силинь протянул руку, чтобы вытащить Цай Цзина.  

По сравнению с юностью Цай Цзин потяжелел килограмм на двадцать. Между тем, Сюй Силинь последние несколько лет пренебрегал своими тренировками и тащить крупного Цай Цзина потребовало от него больших усилий.  

Сюй Силинь поднял Цай Цзина и уже собирался попросить о помощи, когда Цай Цзин рухнул на него, словно мешок картошки. Сюй Силинь отшатнулся на полшага от тяжести, врезавшейся в него, случайно наступил на упавший на пол микрофон и начал заваливаться назад.  

Доу Сюнь мгновенно среагировал и быстро поймал его.  

А потом тело Доу Сюня, казалось, пробудило многолетние воспоминания и, прежде чем его рациональный разум пришел в себя, он непроизвольно крепче сжал Сюй Силиня.  

Теперь Сюй Силинь чувствовал себя по-другому в его руках и немного нерешительно боролся. Доу Сюнь крепко держал его за талию и не отпускал. Он чувствовал, как яростно бьется сердце Сюй Силиня, словно оно хотело пробить ему ребра и проложить себе кровавый путь.  

http://bllate.org/book/13835/1220836