Готовый перевод Through The Strait Gates / Сквозь узкие врата: Глава 51 Расставание

Сначала Доу Сюнь не хотел приходить. 

Но холодная война между ним и Сюй Силинем затянулась и изводила его. Доу Сюнь действительно боялся такого холодного обращения, потому что на самом деле Сюй Силинь редко игнорировал других; если подсчитать, это происходило, может быть, раз в два-три года. 

Но каждый раз это причиняло ему неимоверную боль. 

Доу Сюнь нервничал и не знал, как поступить. В последние дни он стал слишком мнительным и страдал от бессонницы. Малейший шум мог разбудить его посреди ночи и заставить броситься к двери, чтобы проверить, не поднялся ли Сюй Силинь наверх. 

Сегодня Доу Сюнь, переломив себя, отложил все дела и с проблеском надежды, отправился в то место, о котором сказал ему Лао Чэн. Он хотел воспользоваться нечестным приемом и с помощью присутствующих растопить лед в отношениях с Сюй Силинем. 

Всю дорогу Доу Сюнь продолжал совершенствовать различные оправдания. Он нашел безупречное объяснение и нервно повторял его про себя. Ему даже не приходило в голову, что прежде, чем он сможет пустить его в ход, ему придется лицезреть подобную сцену. 

Сердце Доу Сюня упало. Вся кровь в его теле отчаянно поднялась вверх, пульсируя по венам и волна за волной устремляясь к голове, прежде чем свободно упасть вниз и врезаться ему в грудь. 

Лао Чэн с энтузиазмом потянул его за собой.  

— Я думал, что не смогу заставить тебя присоединиться к нам. Скорее иди сюда, дай мне помолиться тебе, чтобы в следующем году я не завалил ни одного предмета! 

Отведенный в сторону, Доу Сюнь наконец восстановил часть своего рассудка. Он оторвал гневный взгляд от Сюй Силиня и кивнул Лао Чэну, принимая напиток, который тот передал ему. 

Сюй Силинь уже планировал вернуться домой. Страшное выражение лица Доу Сюня заставило его отреагировать немного остро. Он встал, обнял Доу Сюня за плечи и постарался улыбнулся, как ни в чем не бывало: 

— Почему ты так поздно? Я уже собрался уходить. 

Плечи Доу Сюня внезапно напряглись. Когда он заговорил, его голос был немного странным.  

— Я только пришел, а ты уже уходишь? 

Рука Сюй Силиня, обвившая плечи Доу Сюня, сжалась, и он сильно стиснул зубы, не сумев сохранить улыбку на лице. 

Немного здравого смысла, что только что обрел Доу Сюнь, было моментально сожжено уклончивым поведением Сюй Силиня. 

Он чувствовал себя гноящейся раной или шрамом, который Сюй Силинь должен был прятать и держать от всех в секрете. Только когда вокруг никого не было, его можно было осторожно вывести на свежий воздух. 

Доу Сюнь холодно усмехнулся и грубо стряхнул руку Сюй Силиня.  

— Ты так меня боишься? 

Лицо Сюй Силиня похолодело, и он тихо произнес предупреждающим тоном: 

— Доу Сюнь. 

Мрачный взгляд Доу Сюня скользнул по нему и переместился к Дэн Шу. Даже полумрак комнаты не мог скрыть насмешку на его лице. 

Дэн Шу не знала, чем она заслужила такую глубокую враждебность и немного съежилась под пристальным взглядом Доу Сюня. 

Даже Лао Чэн заметил, что атмосфера между ними странная.  

— Что с вами двумя... 

Во рту Сюй Силиня стояла горечь. Он не знал, как на этот раз умудрился разозлить этого предка. Из страха, что Доу Сюнь скажет что-нибудь на глазах у всех, ему пришлось набраться терпения и прошептать:  

— Если ты хочешь что-то сказать, давай вернемся и поговорим. Если ты злишься на что-то, выплесни свою злость дома. Хорошо? 

У него действительно не было настроения уговаривать Доу Сюня в присутствии посторонних. Все, чего он хотел — это как можно скорее доставить этого бешеного психа домой. 

Кто бы мог подумать, что его попытка умиротворить Доу Сюня по эффективности окажется похожей на лист бумаги, пытающийся скрыть огонь, и в основном только поспособствует горению. 

Доу Сюнь резко и мрачно засмеялся. Вернемся и поговорим. Всегда это «вернемся и поговорим». 

Злой огонь из его груди вырвался наружу, несмотря ни на что.  

— Доу Цзюньлян сказал, что я болен. А ты хочешь отослать меня подальше. Мне кажется, что вы двое совершенно единодушны в своем мнении. Сюй Силинь, ты думаешь, меня стыдно показывать людям, и несколько моих слов, достаточно, чтобы тебя затрясло от страха, правда? 

Он настаивал на разговоре! 

У Тао установил громкость фоновой музыки на минимум и на этот раз выступил в роли миротворца.  

— Что с вами? Начали ругаться, как только увидели друг друга. Здесь же девушки, следите за языком, идет? 

Сюй Силинь на мгновение тяжело посмотрел на Доу Сюня, затем махнул У Тао и взял свое пальто.  

— Не буду мешать вам, ребята. Доу Сюнь, если ты не идешь, то я ухожу один. Делай, что хочешь! 

С этими словами, он быстрым шагом направился на выход. Ему даже не пришло в голову забрать свой телефон и бумажник. Хотя внешне он выглядел вполне спокойным, внутри он, вероятно, уже кипел от гнева. 

Лао Чэн пришел в замешательство и не знал, кого из них убеждать, поэтому, тяжело вздохнув, покорно взял вещи, которые оставил Сюй Силинь, и бросился за ним. 

У Тао, который остался с Доу Сюнем, слегка занервничал. Спустя целую вечность он наконец осторожно похлопал приятеля по плечу. 

— Эй, гений, у тебя все нормально? 

Доу Сюнь на мгновение прирос к месту, словно пень. Затем, не проронив ни слова, он тоже погнался за Сюй Силинем. 

Юй Ижань спросила:  

— ...Что происходит? 

— Кто, черт возьми, знает, — пожал плечами У Тао. Он чувствовал, что так и не смог разобраться в собачьем характере Доу Сюня. Поколебавшись какое-то время, он сказал: — Вы посидите здесь, а я схожу, посмотрю. 

Внутри «Изгиба полумесяца» было тепло и уютно. В шаге от главного входа набрасывался пронизывающий северо-западный ветер, оскалив зубы и выпустив когти. 

Лао Чэн догнал Сюй Силиня через дорогу от входа в клуб. 

Сегодня Сюй Силинь надел короткое пальто бежевого цвета. Он был высоким и стройным, но в ночной тишине его лицо выглядело особенно изможденным. Его щеки немного впали, а в глазах читалась глубокая усталость. Юношеский дух прежних лет исчез, не оставив и следа. 

Лао Чэн невольно остановился. Он почувствовал, что стоящий с бесстрастным лицом Сюй Силинь, был похож на незнакомца, погруженного в свои заботы, и он разительно отличался от того яркого и бойкого молодого человека в его воспоминаниях. 

Лао Чэн постарался взять себя в руки и медленно подошел к Сюй Силиню с его телефоном и бумажником.  

— Сюй Туаньцзо, ты забыл кое-что. 

Сюй Силинь тяжело вздохнул и рассеяно сказал: 

— Спасибо. 

На холодном ветру Сюй Силинь наконец пришел в себя. Он неожиданно осознал, что только что боялся Доу Сюня, боялся, что Доу Сюнь раскроет их секрет перед всеми. Он растерянно потер руки, пытаясь найти ответ в своем сердце: «Как я мог так плохо думать о нем? Как мы докатились до этого? В чем причина?» 

Лао Чэн осторожно спросил:  

— Что случилось с тобой и Бессмертным Доу? 

Сюй Силинь сделал паузу и уклончиво ответил:  

— Он хочет устроиться на работу, но я считаю, что ему следует продолжить учебу. На днях мы поссорились из-за этого, но в целом ничего страшного. 

— А-а, так дело в этом? — растерялся Лао Чэн и спросил: — Зачем ты вмешиваешься? Ты же не его отец. 

Сюй Силинь промолчал. Его взгляд устремился мимо Лао Чэна, за его плечо. Лао Чэн повернулся и осознал, что ему не следует говорить о людях за их спиной. В какой-то момент Доу Сюнь бесшумно остановился на перекрестке позади него. 

Лао Чэн поспешил все уладить:  

— Доу Сюнь, наш Сюй Туаньцзо, может быть, немного... ты знаешь... но он желает тебе добра. Ему не наплевать на тебя и поэтому он говорит все, что приходит в голову. Иначе бы он посещал тюрьмы и спорил бы с заключенными, чтобы заставить их прекратить совершать преступления. 

Доу Сюнь уставился прямо на Сюй Силиня:  

— Ты желаешь мне добра или пытаешься избавиться от меня? 

Сюй Силинь устало опустил голову.  

— Доу Сюнь, ты можешь быть более разумным? 

Лао Чэн сказал:  

— Эй-эй, мы же братья. 

Доу Сюнь бесстрастно опроверг:  

— Я ему не брат. 

Сюй Силинь спросил:  

— Ты все еще не закончил, да? 

Доу Сюнь подошел шаг за шагом.  

— Я знаю, о чем ты думаешь. Ты считаешь, что я похож на пластырь, от которого никак не избавиться и который нельзя оторвать. Но все будет иначе, если я уеду за границу на несколько лет. После того, как я вернусь, все притупится, так ведь? К этому времени отделаться от меня будет легче, чем сдуть пылинку. Что бы ты ни захотел сделать, ты сможешь просто пойти и сделать. В будущем, когда ты будешь говорить обо мне с другими, я стану просто знакомым, который жил в твоем доме в молодости. Правда? 

Лао Чэн запнулся и закрыл рот, чувствуя, что объем информации в словах Доу Сюня был слишком большим. 

Лицо Сюй Силиня побледнело. Он никогда не думал, что его душевная боль, приобретет такой искаженный смысл в глазах Доу Сюня. 

Затем, не дожидаясь, пока Сюй Силинь откроет рот и остановит его, Доу Сюнь выпалил:  

— Говорю тебе, даже не мечтай! Это невозможно! Однажды став моим, ты будешь моим всегда! Раз уж мы зашли так далеко, даже не пытайся вернуться. Мы больше не можем вернуться! Никто не будет притворяться твоим братом, чтобы поиграть с тобой в семью. 

Лао Чэн:

— ... 

Он чувствовал, что либо китайскому языку Доу Сюня обучал физрук, либо что-то случилось с его собственными ушами. 

В голове у Сюй Силиня загудело. 

На мгновение ему показалось, что его раздели догола перед всем светом, выставив каждый дюйм его обнажённой кожи на всеобщее обозрение без возможности спрятаться. Окружение и звуки проезжающих машин казались размытыми, как мозаика. 

Губы Сюй Силиня двигались почти бессознательно. 

— Доу Сюнь, ты понимаешь, что говоришь? 

— Понимаю. Я могу говорить, что угодно. Это ты боишься слушать, — сказал Доу Сюнь, несмотря ни на что.  — Я не делаю ничего бессовестного, не нарушаю законы или правила. Я могу ходить с высоко поднятой головой и сидеть с прямой спиной. Я гей, ну и что? Если ты думаешь, что это что-то, о чем нельзя говорить, то почему ты не умер со стыда на моей кровати?  

У Тао, который наконец понял, в каком направлении все ушли, догнал их и резко остановился. Казалось, что все его тело поразило молнией, когда он замер в нескольких метрах от Доу Сюня. Он не мог двинуться ни вперед, ни назад, и обменялся растерянным взглядом с Лао Чэном. 

Это сцена бесчисленное количество раз появлялась в кошмарных снах Сюй Силиня. Теперь, когда она внезапно превратилось в реальность, он на секунду почувствовал, что все нереально. 

Затем, не сказав ни слова — он все равно ничего не мог изменить — Сюй Силинь развернулся, остановил такси и уехал. 

За последние несколько лет весь город, казалось, перевернулся с ног на голову. Былая слава «Изгиба полумесяца» ушла безвозвратно и постепенно клуб превратился в обычное развлекательное заведение. Снаружи он выглядел немного старым. 

И смотрелся слегка непривычно. 

Даже старые дороги, по которым он столько раз ездил, теперь казались новыми. Сюй Силинь сидел в машине, чувствуя себя как во сне, в котором он возвращался домой по незнакомой дороге. Он не помнил, как вошел в дом и что сказал бабушке. Он пришел в себя только в кабинете Сюй Цзинь. 

Лао Чэн и У Тао звонили ему несколько раз подряд, но Сюй Силинь не отвечал. Он даже не смотрел на свой телефон и позволял ему звонить, пока тот не отключался автоматически. У него в голове было множество мыслей, которые взрывались, как фейерверки, а затем гасли, как пепел, и ни одна из них не задержалась надолго. Полночи он просидел в тусклом свете настольной лампы. Затем кто-то осторожно постучался в дверь. 

Доу Сюнь болтал что ни попадя в припадке гнева. Ему потребовалась половина ночи, чтобы успокоиться, но когда его импульсивное побуждение прошло, Доу Сюнь осознал, что совершил непоправимую глупость. Чем больше он думал, тем больше паниковал. Он страстно желал вернуться на пять часов назад и избить себя до смерти. Наконец он набрался храбрости и постучал в дверь Сюй Силиня. 

Он впервые в жизни проявил инициативу, чтобы постучаться в дверь Сюй Силиня. 

Однако Сюй Силинь не открыл. 

Вместе со звуком стука храбрость Доу Сюня быстро улетучилась, и вскоре остался только тонкий слой окровавленной кожи. Его стук становился все тише и тише, и все более и более нерешительным. В конце, он даже не смог поднять руку. 

Затем он услышал звук движущегося стула в комнате. Доу Сюнь с надеждой поднял голову и через дверную щель увидел, что свет внутри погас. Свет в его глазах тоже потускнел. Он надолго застыл у порога Сюй Силиня, но ничего не мог поделать, поэтому ему пришлось удрученно уйти. Как и раньше, он надеялся, что завтра или послезавтра... даже если это займет неделю или месяц, Сюй Силинь в конце концов простит его. 

На следующий день в дом Сюй пришел неожиданный гость. 

Сун Ляньюань принес целую кучу пищевых добавок, подходящих для посещения больного. Он вошел и, взглянув на Сюй Силиня, спросил:  

— Дома есть кто-нибудь? Или ты один? 

Доу Сюнь отправился на работу, а сиделка сопровождала бабушку в больницу на осмотр. 

— Только я, — Сюй Силинь смог задремать ненадолго перед самым рассветом, прежде чем его разбудили его биологические часы. Он чувствовал себя ужасно слабым и в ушах постоянно звенело. 

Сун Ляньюань продолжал спрашивать:  

— Как нога старушки? Когда она вернется? 

— Наверное, вечером. Ее нога все так же. Когда пожилой человек падает, ему нужно больше времени на восстановление, — Сюй Силинь потер лоб, а затем невнятно сказал: — Гэ, в следующий раз не приноси ничего. 

Сун Ляньюань обладал аурой цзянху, и выглядел более серьезным, чем его сверстники. Он проигнорировал Сюй Силиня и положил вещи прямо на комод в прихожей, полностью завалив его: 

— Ты все еще относишься ко мне как к брату? 

Сюй Силинь нахмурился: 

— В смысле? 

— Некоторые вещи я могу сказать по-разному, в зависимости от того, говорю я как брат или как знакомый. Так, как ты хочешь услышать?  

С детства Сюй Силинь всегда просил помощи у Сун Ляньюаня, если сталкивался с проблемами, которые не мог решить сам. Однажды Сун Ляньюань сказал, что позаботится о Сюй Цзинь в старости, а когда она умрет, то проводит ее в последний путь и присмотрит за ее сыном. 

Сюй Силинь без раздумий сказал:  

— Как брат. 

Сун Ляньюань кивнул, а затем с бесстрастным видом поднял руку и ударил Сюй Силиня по лицу. 

Сун Ляньюань рано начал жить законами улиц. Его прошлые дела оставались загадкой, и все мелкие гангстеры боялись его. Силы его руки было достаточно, чтобы забить быка до смерти. Сюй Силиня чуть не нокаутировали этой пощечиной и он, споткнувшись, врезался в стену. Перед его глазами заплясали черные пятна, а лицо на мгновение онемело, прежде чем вкус крови заполнил рот — он прикусил зубами язык. 

Сюй Силинь обалдел от удара и одновременно вышел из бестолкового состояния. 

Сун Ляньюань спокойно спросил:  

— Ты знаешь, почему твой гэ ударил тебя? 

«Изгиб полумесяца» был территорией Сун Ляньюаня. Каждое пустяковое происшествие, происходившее там, могло дойти до его ушей. 

Сюй Силинь одной рукой держался за лицо, а другой — за стену. Его грудь яростно, но беззвучно поднималась и опускалась. Спустя долгое время он кивнул. 

— Посмотри на себя в зеркало. Ты похож на мужчину? Ты вообще похож на человека? — Сун Ляньюань сделал паузу, а затем добавил: — Узнав, что тебя приняли в ключевой университет, я был действительно счастлив. Я не закончил среднюю школу и не знаю, что вы, ребята, изучаете в университете. Наверное, это очень глубокие знания. После выпуска, ты сможешь прилично зарабатывать. У тебя будут честь и уважение, и никто не сможет смотреть на тебя свысока. Этого будет достаточно. Но что ты сейчас делаешь? 

Сюй Силинь онемел. Его лицо болело, так же как и его сердце. 

Сун Ляньюань вздохнул. Он поднял голову, чтобы взглянуть на потолок, а затем снова посмотрел на Сюй Силиня. 

— Если бы старушка была сегодня дома, я бы не посмел тебя ударить. Иначе она бы пришла за моей жизнью. 

Он протянул руку и сильно похлопал Сюй Силиня по плечу.  

— Подумай о своей матери. Подумай о своей бабушке. Подумай о себе. Хорошо? Братан, ты больше не ребенок. Теперь ты взрослый! 

Сун Ляньюань принес подарки, дал Сюй Силиню пощечину, сказал пару слов и унесся прочь, даже не зайдя в гостиную. Сюй Силинь немного постоял в оцепенении в пустом доме, а затем выплюнул полный рот крови, которая натекла из его языка. 

В тот вечер Доу Сюня не заставили работать сверхурочно. Он с надеждой в душе вернулся домой и увидел, как Сюй Силинь меняет поилку для птицы. 

Сюй Силинь услышал звук открываемой двери и оглянулся на него. Доу Сюнь невольно замер, нервно уставившись на Сюй Силиня в ожидании сегодняшнего приговора. Сюй Силинь поставил емкость с водой, вымыл руки и открыл рот, чтобы сказать: 

— Давай поговорим наверху. 

Как будто получив амнистию, Доу Сюнь чуть не заплакал от радости. 

Он слепо поднимался за Сюй Силинем по лестнице, паря вокруг него. Когда они сели, он заметил, что та сторона лица, которую Сюй Силинь закрывал воротником, казалась немного опухшей. Он протянул руку, чтобы проверить. 

— Что случилось с твоим лицом? 

— Ничего особенного. Не трогай, — Сюй Силинь схватил его за руку. 

Ладонь Доу Сюня была тонкой, а пальцы длинными. Его рука была очень красивой, и он послушно вытягивал ее, позволяя Сюй Силиню рассеянно сжимать его пальцы. 

Спустя какое-то время Сюй Силинь поднял голову и сказал ему:  

— Доу Сюнь, давай закончим на этом. 

http://bllate.org/book/13835/1220831